Мир(а) и мы: в поисках целостности

22 сентября, 2023

Женя

Он читает с экрана ноутбука слишком медленно. Это слабость к концу недели или его окончательно доконала краснодарская жара? Мне должно проще, я изначально из этого города. А вот над переехавшим дальневосточником остается только посмеяться. И посочувствовать, конечно. Кто же знал, что если ты переезжаешь на юг, то твои расходы автоматически увеличиваются как минимум на один кофе со льдом в день? Если гуляет со мной, то два.

Андрей потирает глаза и медленно касается тачпада ноутбука. Я вроде всего полторы страницы написала, а не дипломную работу!

Музыка из кофейни сменяется классикой — под трек Драконов несколько девушек за соседнем столом хором подпевают “thunder10[10]”, меняя его на слово «панда», а потом дружно смеются. Интересно, а люди, кому английский чуть ли не внедряли под кожу с рождения, реально не могут разобрать слов этой песни? Холодок пробегает по рукам, и мне хочется верить, что дело в резко подувшем ветре с реки.

— Ты в писатели подалась, да? Клево читать.

Спасибо, великий литературный критик. Ну прямо Галина Юзефович[11]в мужском обличии.

— Я серьезно вообще-то. Согласись, что поведение странное.

— Ага, но ты еще тот сталкер. Отстань от девчонки, мало ли что с ней. Пашет как проклятая, судя по твоим рассказам. Вот и результат. Ты меня для этого позвала?

Пластиковый стаканчик с кубиками льда мнется под пальцами. Чуть холодный кофе выплескивается из стакана и верно проделывает свой путь: стол, бежевые шорты, такого же цвета топ. Давайте, коричневые пятна, захватите не только мою одежду, но и остатки моих нервных клеток! Вы явно сегодня с Андреем в сговоре.

— Благодарю за поддержку. — Даже это удается выдавить с трудом. Если бы сейчас он оттирал пятна, было бы не так обидно. — Окей, допустим, я накручиваю, но посуди сам. Ходит во сне, причем с четким взглядом. Часто что-то забывает. Панические атаки вроде той, что была в клубе. Зато на следующий день делает вид, будто ничего не было. Она вообще не поняла, за что я извинялась перед ней в сообщениях!

— Обстановку не хочет накалять. — Он пожимает плечами и впивается зубами в свой сэндвич. Ломтик помидора опасно пытается выскользнуть, но Андрей быстро подцепляет его руками, не давая упасть на брюки. Никакой кармы в этом мире.

— Ну я серьезно. Меня это… — Я делаю паузу, слишком долгую. Что тут сказать? Волнует? Беспокоит? Ну уж нет, даже от проговаривания этих слов про себя по телу пробегает дрожь. — В общем, я не понимаю, что делать.

— Не лезть в чужую жизнь? Жень, не накручивай, у тебя и своих проблем достаточно. Сколько раз ты была в универе за это время?

Предатель. Впереди на набережной пара детишек с небольшими корзинками предлагают прохожим купить у них шоколадки. Марсы, сникерсы и все прочее, что еще каким-то чудом осталось в России для перепродажи мелких маркетологов. Эх, счастливое поколение, уже сейчас думает о финансовой грамотности.

В голове вертится едкий ответ Андрею. Уколоть его, напомнить про все косяки. Но мой запоздалый план прерывается телефонным звонком, на который совершенно нет ресурса отвечать.

Приходится отмахнуться от Андрея и отойти в сторону.

— Привет, мам.

— Женечка, привет! Как ты там? Ты когда к нам приедешь?

Вполне в ее духе — сразу о главном.

— Все нормально, но дела. Хотела приехать, но с учебой завал, пары поставили на субботу вечером, а сегодня приходится готовиться к тесту по французскому.

Мое вранье скрашивает теплоход, решивший включить на своем борту музыку. Кому вообще взбрела в голову идея кататься по Кубани? Что вы тут увидите? Полузаброшенный парк и недострой какого-то бетонного замка? Тоже мне Парфенон.

— Понятно… — Она слишком многозначительно протягивает гласные. Догадалась, что вру, я уверена, но не признается. Хитрость — это у нас семейное. К сожалению. — Папа тут грибов насушил, я еще летом абрикосы закатала. Заехала бы, взяла в город. Да и море пока теплое могла бы искупаться.

— Мам, вопрос времени, сама понимаешь. До Ейска сейчас часа 4 на автобусе, если без пробок. А пробки будут, сезон ведь не закрыт. Вот и выйдет, часов по 10 на дорогу.

И минус тысячи три бюджета. Еще потом тащиться с банками, которые открою в лучшем случае во времена апокалипсиса.

— И когда у вас каникулы? Или мы можем приехать, ты все равно в квартире живешь, работа у тебя непонятная, так что время для нас часик найдется. Можем даже в будни. У тебя выходной среди недели есть, верно?

— Да зачем вам мотаться. Тем более работа у меня нестабильная… — Я быстро осознаю, что это не самая лучшая фраза. — Могут завалить в любой момент.

— Не думала что-то получше поискать? У тебя ведь подружки вроде в школах работают. Или как-то в интернете. Там стабильнее, нет? По графику?

Ага, с нагрузкой по десять часов в день, маленькой зарплатой и необходимостью отчитываться. Один только последний пункт вызывал мурашки.

— Мам, давай потом поговорим. Завтра тест правда сложный, готовиться надо. Папе передавай привет.

Из телефона доносится еще десяток слов про поцелуи и напускную любовь, а меня начинает подташнивать. Кажется, что если посмотреть в заблокированный экран, то лицо отразится белым призраком. Или маской, как в зеркале в «Белоснежке». Вот так и решай остаться в родном городе. Родители переживают — поздний ребенок, одна в большом мегаполисе. Они меня оставляли с мыслью, что я найду стабильный заработок, буду к ним регулярно ездить, наслаждаться покоем, плавать по утрам в море, а вечером есть свежие фрукты.

В итоге редкие поездки к ним превращаются в многочасовую закатку всех фруктов и овощей по банкам. А после октября прошлого года время от времени пролистываешь новости, боясь снова увидеть смешное название этого городка в сводках новостей.

— Снова забыла, что хотела поехать к родителям? — Ехидная улыбка Андрея окончательно добивает меня. Знает, что тема больная, а все равно шутит.

— Ой, иди ты в жопу.

Одно плечо побаливает от рюкзака с ноутбуком, за моей спиной тишина. Либо от обиды закладывает уши, либо он правда не знает, что сказать. Относительно хороший выходной окончательно обрел статус фиаско. Едкое чувство одиночества даже вызывает легкую мигрень. Приходится забежать в супермаркет, где кондиционеры приводят в чувство. И это я еще вышла не в самое пекло.

Конечно, набережная и центр рядом, потому и магазин будет соответствующий. На некоторых полках заманчиво поблескивают зарубежные вкусняшки. Даже есть оригинальная кола, которая как-то сама оказывается у меня в руках. День тяжелый, надо поднимать настроение. Группу моральной поддержки завершает коробочка удона с овощами и цезарь с креветками. Зачем нужен психолог, если есть разделы кулинарии?

Приехать домой, наесться и сесть за заказы. Хотя мысль о работе вызывает еще большую усталость. А что если…

Бутылочки с вином слишком заманчиво выложены вокруг искусственных листьев и пластиковой клубники. Среди них выделяется то самое, инстаграмное игристое неестественных цветов. С блестками, словно выжатое из единорога. Голубое, золотое, серебряное. Так хотелось его попробовать, сделать пару-тройку красивых кадров. У меня не так много денег до конца месяца… Но ведь это проблемы будущей Жени, верно?

Яркая бутылочка отливает голубым бликом в полупрозрачном пакете. Я запрыгиваю в кряхтящий троллейбус и падаю на чуть порванное сиденье. Осадок сегодняшнего дня сваливается грузом на плечи и хочется только как можно скорее убрать весь внутренний брак этими химозными алкогольными блестками.

Пить лучше одной — больше алкоголя, меньше осуждения. Но горькое чувство одиночества продолжает барахтаться внутри и искать кого-то для компании. Это я так не люблю быть одна или дурацкие социальные нормы не дают мне жить спокойно? Как там говорили, пить в одиночестве — верный признак алкоголизма? Женский алкоголизм не лечится? Ерунда! Но почему она всплывает в памяти именно сейчас?

Телефон жужжит уведомлениями, и я только смахиваю их в сторону.

«Народ кто нашел вопрос на вопрос 4 и 5 плис».

«Женечка, так я откладываю тебе несколько баночек варенья?»

«Как там работа? Успеешь к среде? Это дедлайн»

Хочется послать всех и вся и в то же время найти укрытие, поддержку.

Звонок Насте превращается в бездушные гудки, которые будто издеваются — смотри, человек поставил на беззвучку, значит он занят чем-то поважнее, чем ты. Можно попробовать крайний вариант, но она точно откажет. Работа, учеба… Да почему вы все так помешались на этих двух пунктах и разучились наслаждаться жизнью?

От злости я не замечаю, как открываю бутылку и набираю сообщение. Кислый привкус на губах быстро меняет мир вокруг. Вот и пятый этаж остался позади, а Мира не против отдохнуть этим вечером вместе. Какие чудеса способно сотворить обычное вино!

***

Мира

— Ириска, студенческий, конспекты, ручка, новенький чехол на Айфон. Вроде на одиннадцатый... Чур это мое!

Лучше кофе бодрит только перебирание вещей, которые забывают посетители. Небольшой ящичек стабильно пополняется каждую неделю разной мелочью. Остается смотреть, как Паша надеется найти там что-то ценное. И после представлять его более разочарованный взгляд, когда владелец потеряшки вернется в кофейню.

— Мне хватит конфетки. Мира, а ты? Выбирай добычу.

Я отмахиваюсь от нашего мини-хламовника и выхожу покурить. Руки слегка потряхивает после… Не уверена, после чего точно. В мыслях некий гам последние несколько недель. Концентрация улетучилась то ли от необходимости бегать на лекции, то ли от целого дня с питчером. А можем, дело в чем-то другом? Например, в этих непонятных пробелах в памяти. Или они мне только кажутся, и я накручиваю? Но ведь мы были в клубе. Вроде бы.

Голова кругом. После клуба жизнь встала на свои рельсы, вот только у машиниста как будто сменился поезд. Почти неделя прошла, а мы пересекаемся разве что вечером. Да и то, Женя погружена в свои заказы, а я слишком вымотана. Надо бы это исправить, соседки все-таки. Стоит мне только подумать об этом, как телефон выводит сообщение с предложением вечером посмотреть сериал. С обязательной припиской, что с меня вкусняшки. Это даже на миг отгоняет усталость и вызывает улыбку. Вполне в духе Жени.

— Хотя бы вечер обещает быть простым.

Хочется остаться одной, постоять, вдруг все проблемы уйдут вместе с дымом от сигареты, но надо работать. Я протираю стол от жижи из пролитых сиропов и корицы. Пальцы прилипают, по мне почему-то пробегают мурашки, рука сама дергается и сносит со стойки иголку с чеками. Похоже, теперь я еще становлюсь параноиком.

— Мир, все в порядке? — Дима отвлекается от клиента, и тот недовольно фыркает. Прямо как щенок, который ударился носом. Мило, но чувство неловкости сковывает изнутри и делает голос тоньше.

— Да, вполне, — но организм выжат, хочется только упасть и слиться с полом.

Слишком нервно последние дни. Нам нужен отдых.

Да, нужен отдых. А ведь обычно такие мысли возникают ближе к сессии.

Это все из-за жары.

Но со смены уже не отпроситься, все равно больше половины дня позади. Убираю последствия хаоса, который сама и устроила, и готовлюсь к новым заказам, как вдруг в туман из мыслей наведывается логичная идея. Пока Паша пытается побороть баллончик со взбитыми сливками, я забегаю в коморку.

— Эй, не отлынивай! Скоро начнется аврал!

— Знаю, я быстро!

— И чехол не трожь!

Сдался он мне с моим андроидом. Но одна вещица мне не помешает.

— Ну и зачем тебе ручка? Сама поставишь себе оценки в зачетке?

—Будет подписывать круассаны, которые заберет в конце смены, — откликается из-за кассы Дима. — Давай быстрее доделывай заказ.

Следы от зубов на колпачке будто намекают отказаться от затеи, но вдруг сработает? Ручку в карман, готовность к рабочему дню «на максимум». На душе даже становится легче, а мысли снова обретают ясность. Так вот, как ощущается второе дыхание.

— Держите еще два заказа, чтобы вам не было скучно.

Дима даже не успевает повесить чеки на магнит, как я сразу подвигаю один к себе и ставлю в углу синюю галочку.

— А это еще зачем? — щурится Паша.

— Чтобы ты у меня не отобрал вечернюю победу.

И чтобы проверить, сколько всего я могу забыть за день.

Стакан за стаканом, заказ за заказом. Перерывы, когда у студентов пары, молитвы выжить, когда у них перемены. Каждая смена — ритуал, который вгоняет в транс. Медитация и спокойствие до желанного мига, когда замок двери в кофейне щелкает изнутри.

Паша что-то бормочит про неминуемый проигрыш. Интересно, его или мой? Взгляд даже не падает на витрину, а я не удивляюсь пропажи части дня. Впереди куда большая интрига.

Двенадцать, тринадцать. Сперва все идет гладко. Но вот один чек без синей галочки. Случайно, наверное, но в горле мгновенно пересыхает, а кисти рук перестают слушаться. Еще два с галочкой, а после пара десятков без них.

— Ну, чего там у тебя? У меня восемьдесят три.

— Меньше, ты победил, — шепчу я, даже не пытаясь подвести истинные итоги. Победный крик на фоне сопровождается непонятным танцем. Пусть творит что хочет, у меня дела поважнее.

Чеки едва не выпадают из рук, но я выхватываю из них те, что идут подряд без метки. Смотрю на первый и крайний. Промежуток почти в три часа. Получается, именно столько я потеряла во времени? Но как такое могло случиться?

Путь домой происходит в тумане из собственных вопросов. Мир кажется чем-то нереальным. Смотрю вниз и вижу, словно чужие ноги шагают вперед, ведут в магазин. Чужие ладони складывают печенье в корзину. Чужой голос говорит, что оплатит картой.

Приходится остановиться, и это у меня получается. Если бы это не вышло, я бы не удивилась. Со мной происходит нечто странное. Протягиваю руку вперед, и вижу ее словно раздвоенный контур. Весь мир становится непонятной матрицей, где я главный элемент.

Минута или целый час, но я стою на улице с зажатым в руке пакетом. Закрываю глаза и пытаюсь прийти в себя. Сердцебиение. Первое, что ощущается. Бешеное, бьющее с темпом списывающего на экзамене студента. Зато теперь я ощущаю — это мое сердце, это мое тело.

Идти становится легче, и я решаю отгонять все вопросы. Слишком много непонятного. Мне точно нужен отдых.

Дом обволакивает странным запахом, душным и немного тяжелым. Что-то в этом терпком аромате не дает пройти дальше, будто приклеивает к полу.

Мне это не нравится.

Телефон на кухне разрывается до боли знакомой французской мелодией. Женин телефон. Который пару дней будил меня по ночам, если она забывала отключить звук. Кто-то сбрасывает и пытается позвонить снова. Но ответа нет.

По рукам пробегают мурашки. Отдышка после подъема сменяется задержкой дыхания. Воздух блокирует где-то в районе груди.

Жени нет дома? Тогда почему ее телефон здесь?

Без паники. Она могла просто уснуть.

Нет, телефон кричит так, что услышат соседи.

Отошла в магазин.

Она носит карту под чехлом. С ней точно что-то произошло…

Просто пройди дальше и проверь.

А вдруг она…

Мира, спокойнее!

***

Ник

Она перепугалась слишком сильно. Не хватало нам еще новых травм. Но телефон лучше отключить.

Кнопку звука удается найти не сразу. Опыта обращения с айфонами у нас еще не было. На экране висит седьмой пропущенный от Андрея. Голубки поругались? Нам было бы только легче.

Снаружи странный аромат ощущается отчетливее. Алкоголь. Им опрыскали помещение? Теперь понятно, почему я здесь. Женя, что б тебя.

Дверь в ее комнату закрыта, но оттуда точно слышны какие-то шорохи. Стук. Никакого ответа.

— Я вхожу.

Женя вздрагивает. Из ее уха выпадает наушник. Откуда мужской поставленный голос вещает, что участницам пора выставлять оценки.

— Sorry, не слышала тебя.

— Неудивительно. — Я киваю на ноутбук, и она отставляет его на подлокотник. Пробегаюсь взглядом по комнате, от которой ощущается рвотный позыв. Не зря мы не любили в нее заходить. Отдам должное Жене — она смогла немного спрятать за своими вещами логово этого урода. Даже полностью застелила диван пледом. Но одну вещь она продолжает поддерживать.

Обхожу диван и подтверждаю свои догадки. Бутылка из-под вина с остатками блестящей жидкости на донышке. Незнакомо, но все еще неприятно.

— Что случилось?

— Ничего, садись рядом. Давай кино посмотрим.

Не хочется, но я соглашаюсь. Еще с этим мне разбираться не приходилось. Только сейчас замечаю, что в руках зажат пакет с работы, а в животе протяжно урчит. Алкоголь отвлек слишком сильно.

— Тебе Андрей звонил.

Неприятный тип.

— Его проблемы.

В пакете сладкая булочка. Тоже не на мой вкус, но что-то съесть надо. Сладость распространяется по языку ядовитой приторностью. Слишком много сахара, слишком.

А по-моему, в самый раз.

Теперь точно все в сборе. Остается сдерживаться, чтобы не вздохнуть от досады.

— Я думала, у тебя опять заказы вечером.

— Сил нет. — Взгляд уставлен прямо в монитор. Боится отвести в сторону? Закружится голова от спиртного?

— Рассказывай. Вижу, что что-то не так. С Андреем поругались?

Не долго думает и кивает, продолжая пялиться в экран в одном наушнике. В передаче мелькает девушка в свадебном платье. У Жени появляется наглая ухмылка. Даже для кого-то устрашающая.

Давай, включай своего внутреннего психолога.

Ты тогда на что?

Перехватываю ноутбук и закрываю страничку.

— Либо рассказываешь, либо смотрим фильм. Мы вроде на это договаривались.

Поворачивает голову. Медленно, но хотя бы не заваливается на месте.

— Окей. Про что хочешь?

Комедию! Комедию!

— Что-нибудь из научной фантастики? Про космос?

Мог бы и уступить.

Женя слишком легко соглашается и начинает перебирать клавиши на клавиатуре. Ее макушка близко к нашему носу. От волос пахнет мужским одеколоном. Футболку неплохо бы постирать от пота. Прежде она всегда шла в душ после прогулок.

— «Интерстеллер» смотрела? Слышала, что неплохой.

Я соглашаюсь. Хоть какие-то плюсы от этого вечера. Но состояние Жени не дает мне покоя.

Она устраивается ближе и растягивается на кровати, занимая почти всю. Глаза в потолок — мысли явно о чем-то своем. Реклама фильма предлагает сделать ставки на спорт. Я предлагаю посмотреть фильм в полном спокойствии, чего не делал много лет.

Побудь человеком, спроси еще раз.

Она не хочет. Не видишь? Ей легче справляться самой.

Скажи это бутылке возле дивана.

Деваться некуда, он прав.

— Выговориться не хочешь? Пока фильм не начался.

Шикарное ограничение по времени для душевных бесед.

Ненавижу общаться сразу с двумя людьми. Приходиться сдерживать нейтральное выражение лица.

Она только надула губы.

— Больше шанса не будет. А держать в себе — делать хуже всем.

— Меня бесит моя жизнь.

Последний комочек булочки встает поперек горла от неожиданности. Но Женя продолжает.

— Меня бесит, что все от меня чего-то ожидают. Мама — что я приеду к ним, хотя я хочу скопить денег на то, что я хочу. Универ — что я буду прилежно учиться, хотя им глубоко все равно, выйдет у них еще один переводчик или нет. Андрей — что я перееду к нему и найду «стабильную работу». Все вообще помешались на этой дурацкой стабильности.

— А что в этом плохого?

Не видать мне фильма.

Тихо, тут что-то поважнее.

— Не хочу я. Не хочу я переживать, что кто-то каждый раз будет вести надзор за мной. Тут ты не так сказала, здесь не так оделась, вот тут опоздала на 2 секунды.

— Не утрируешь?

— Будто ты так не работаешь. — Она недовольно скрещивает руки на груди. Знак защиты. — С заказами проще —принял, сделал, когда удобно. Готово.

— Там же тоже потом контроль со стороны преподавателя.

— Пф, easy. Быстро набиваешь руку. Во всех этих недонаучных трудах надо только запомнить формулировки, а дальше заполняй информацию как пустой бланк. Как в ЕГЭ — запомни все клише, подставь несколько своих фраз и готово. А исследовательская часть у гуманитариев — штука несложная, сама знаешь.

За исключением английского.

— Я просто устала. Не хочу ничего этого больше. Почему нельзя просто развалиться на диване и ничего не делать? Можно прожить хоть часик, чтобы в твоей голове не возникали вопросы о том, как прожить всю дальнейшую жизнь.

Знакомо, очень знакомо.

— Обычная взрослая жизнь, к сожалению. С этим приходится только мириться.

Мог бы и получше поддержать. Сами ведь были в такой ситуации, когда начали работать. Напомнить все наши депрессивные эпизоды?

Забудешь такое.

— Только вино в этой жизни и спасает.

— Плохой выбор. Иногда делает мысли более навязчивыми, а поступки — необдуманными.

— Или отключает все вопросы и назойливые голоса в голове. Ладно, спасибо, что выслушала, но давай смотреть фильм.

Она не дает возразить. Нажимает на пробел, оглушая комнату заставкой фильма.

Надо будет с ней поговорить, когда она протрезвеет. Нельзя ее так оставлять.

Теперь я могу вздохнуть, не скрывая этого. Хорошо, что Женя не знает про голоса в голове, которые не заглушит ни один алкоголь.

30 октября, 2023

Женя

— Я тебе точно не мешаю?

В ответ только отмашка. Мира даже не выглядывает из-за книжки, продолжая то и дело лепить разноцветные стикеры на края или помечая что-то внутри карандашом. Богохульство. Учитывая цены на книги сейчас, их стоит беречь и передавать в наследство вместе с драгоценностями и квартирами. Или оставаться в бедности и читать все с экрана ноутбука.

— И как тебе это только удается, — шепчу я и тайно завидую дару Миры. Кто вообще читает, когда рядом включен мультфильм? Магия, не иначе.

Приходится вернуться к экрану, где рыбка-клоун приводит цитаты из моего детства, но уже на английском языке. Подтянуть ноги к себе и улавливать интересные выражения. Обожаю заказы по педагогике, всегда хороший способ отдохнуть и подзаработать.

Проходят минут десять, когда живот разрывает истошным урчанием, а в голове то и дело навязчиво стучит мысль о суши. Деньги есть, и даже с учетом дальнейших заказов хватает на вполне себе достойную жизнь, но я знаю это ловушку — наесться вкусностями и в итоге отложить работу на попозже. Ну уж нет, так не пойдет.

Чтобы все же не тревожить Миру еще и серенадами из желудка, я лезу в холодильник. Акулы с экрана предлагают поживиться главными героями, но мне куда более привлекательным кажется упаковка зефира Миры. Достаю его в надежде на ее щедрость. Она быстро кивает, мой гениальный план удался.

Не отвлекаться, не отвлекаться. Зефир приятно тает на языке, добавляя моей работе атмосферы кинотеатра. Жаль, что не попкорн. Моя рука тянется к упаковке, когда я замечаю одну странность. Книга остается на столе, взгляд уставлен вперед. Даже не так, он будто смотрит в никуда, будто меня и вовсе нет в комнате.

— Мира, ты в порядке?

Нет ответа. Ее тело начинает легко покачиваться, а веки медленно опускаются. Потеря сознания? Рефлексивно хочется открыть окно, подать воды или начать паниковать. Получается только последнее. Глаза полностью смыкаются, и она облокачивается на спинку, чтобы не упасть.

Секунда. Другая. Мне становится не по себе. Появляется сильное желание выйти из комнаты, попросить кого-то другого разбираться со всем этим. В голове мелькает только один вопрос: а что делать?

Рука ложится на ее плечо. В памяти мелькают кадры из разных детективных сериалов. Что там надо сделать? Положить пострадавшего на носилки? Массаж сердца? Карандаш между зубов?

Она вздрагивает. По ее телу пробегает настолько резкая волна, что я от неожиданности отпрыгиваю в сторону и ударяюсь спиной о кухонную стойку. Вот теперь первая помощь необходима мне.

— Не пугай так… — выдаю я на выдохе.

— Извини, пожалуйста, не хотел так.

Сразу две странности: мужской род и голос. Тонкий, даже несколько писклявый. Как будто у Миры сменили озвучку, разве что первая была мне куда более знакомой. Но было что-то еще.

— Так… Что случилось?

— Сейчас, секунду.

Мира осматривается, потирая руками колени. Ее спина ровная, плечи отведены назад, а с губ не сползает улыбка.

— Можно? — Она кивком указывает на зефир.