Охота на ликвидатора

Эссиль провела кончиками пальцев по шелковисто-каштановому переплету лежащей перед ней книги и недовольно нахмурилась. Переплет был красивым, приятным на ощупь, невероятно дорогим… и возмутительно бесполезным.

– Надо же. на это у него нашлись деньги, – проворчала она, думая о недавно назначенном бургомистре города, господине Ульфе Ласфаре. – Старый дурак.

Она вновь перечла надпись на книге и сердито фыркнула.

«Для служебного пользования. Отчетность по уничтоженным монстрам. Приходно-расходный ордер» – было вытиснено на книге золотыми буквами.

– Раньше достаточно было ухо принести, – продолжала ворчать Эссиль. – А теперь вот изволь все записывать в этот дурацкий ордер. А грифонья шкура на переплете – это вообще нечто!

Эссиль не верила, что магические свойства грифоньей шкуры так уж необходимы этой нелепой, невесть зачем придуманной ведомости. Всем известно, что грифонья шкура лечит от насморка, так ведь дурацкая ведомость насморком страдать неспособна.

В необходимость именно такого переплета верил господин бургомистр, который его и заказал, пояснив при этом, что раз на севере грифон считается одной из ипостасей Богини Возмездия, то именно его шкурой и следует обтянуть ведомость, в которую будут для отчетности заноситься уничтожаемые монстры.

– Уж поверьте мне, уважаемая госпожа Крэй, покровительство этой могучей северной Богини вам теперь обеспечено, – с довольным видом заявил господин Ласфар, отдавая Эссиль сей «священный» предмет. – Ведь ликвидируя всех этих гадких монстров, нападающих на людей, пьющих человеческую кровь и совершающих разные прочие запрещенные Богами мерзости, вы как раз и совершаете то самое возмездие. Мне оставалось всего лишь, так сказать, оформить этот процесс, придать узаконенный характер вашим отношениям с Богиней, что я и сделал, согласно своему долгу и чину.

Эссиль очень сомневалась, что Богиня Возмездия станет покровительствовать кому-то, кто содрал шкуру с одной из ее ипостасей, но бургомистр и слышать ничего не хотел: ему знающие люди посоветовали – раз, деньги уже уплачены – два, и вообще, кто тут начальник, уважаемая госпожа?

Последний аргумент, увы, перевешивал все остальные.

Пришлось согласиться.

Когда же Эссиль напомнила господину бургомистру, что в последней схватке с монстрами ее наплечники, изготовленные из зачарованного сплава серебра и стали, сильно пострадали и требуют замены, выяснилось, что прямо сейчас этого сделать никак нельзя. Перерасход городских фондов получится.

– К тому же нужно время для создания комиссии, дабы определить степень износа и поломки ваших старых наплечников, установить и задокументировать полную невозможность их починки и дальнейшего использования, подготовить документацию по их списанию и последующему направлению на переплавку, – наставительно заметил господин Ласфар. – Если вы хотели, чтоб затребованная вами замена произошла побыстрее, следовало подавать заявку заблаговременно. Такие дела в один день не делаются, госпожа Крэй.

– Заблаговременно – это до того, как они оказались испорчены? – возмущенно фыркнула Эссиль.

– Вот именно, – совершенно спокойно подтвердил господин бургомистр. – Заблаговременно – значит заблаговременно.

– То есть на следующую охоту я должна отправляться, прикрывая плечи этой вашей дурацкой ведомостью?! – язвительно поинтересовалась Эссиль, потрясая обернутым в кусок грифоньей шкуры приходно-расходным ордером.

– Ну, если вы совершенно уверены, что приходно-расходный ордер не пострадает. – с сомнением протянул господин бургомистр. – На вашем месте, госпожа Крэй, я бы не рисковал попусту столь серьезным документом.

– Не пострадает?! – воскликнула Эссиль. – Да вы хоть представляете себе, с какой силой и скоростью эти твари способны ударить?!

– Тогда ни в коем случае! – решительно нахмурился господин бургомистр. – Если вы считаете, что эти ваши твари могут каким-либо образом повредить приходно-расходному ордеру, то как вы вообще можете предлагать подобное? Город в моем лице доверяет вам этот важный документ не для того, чтоб вы подвергали его необоснованному риску нахождения на ваших плечах в момент столь серьезной угрозы!

– Вот как?! – окончательно взбесилась Эссиль. – А о моих плечах вы подумали?! От этой дурацкой книжки одни клочья полетят, так она хоть не живая! А я?! Что прикажете делать, если мои разбитые наплечники окончательно разлетятся и эти твари располосуют мне плечи?!

– Простите, госпожа Крэй, но это мне неизвестно, – ледяным тоном отрезал господин бургомистр. – Не имею ни малейшего представления, как вы осуществляете свои ликвидации. Я делаю свою работу и не вмешиваюсь в вашу. Извольте и вы поступать так же. Ваша задача – беречь покой города, моя – своевременно обеспечивать вас всем необходимым и принимать отчетность по выполнению работы.

– Так обеспечьте меня необходимым! – почти прорычала Эссиль.

– Вы, кажется, плохо расслышали то, что я сказал, уважаемая госпожа Крэй, – откликнулся господин Ласфар. – Я сказал: «своевременно обеспечивать». Ключевое слово тут – «своевременно». А своевременно, если вы не в курсе, означает «в свое время», а не когда вам в голову взбредет!

– Предыдущий бургомистр всегда выдавал мне необходимое по первому требованию, – возмущенно начала Эссиль, но ее перебили.

– Предыдущий бургомистр запустил отчетность, за что и был отозван, – сухо пояснил господин Ласфар. – Да будет вам известно, госпожа Крэй, что в мирное время у нас по первому требованию не снабжается даже его величество. Или вы намерены доказать мне, что сейчас война? Нет? Ну, так и ведите себя соответственно.

Эссиль, задыхаясь от ярости, стояла перед этим непроходимым кретином, держа в руках дурацкую, никчемную вещь, заказанную вместо двух других, жизненно ей необходимых, которыми она могла бы прикрыть плечи… и ничего не могла поделать.

Нет, она, конечно, могла убить этого дурака одним уколом вытянутого пальца, но что это изменит?

Старая Кенна Морилан, когда-то обучившая совсем еще юную Эссиль тонкостям охоты на жрецов Стаи, не раз говаривала, что наемники делятся на два типа: одни предпочитают служить Миру, другие считают, что Мир должен служить им. Первые нечасто доживают до старости, но это хорошая, честная жизнь и такая же смерть, тогда как вторыми люди и эльфы с радостью украшают столбы на площадях казней и деревья в лесу.

Вариант болтаться в петле Эссиль совершенно не устраивал. Тут она была полностью согласна со своей старой наставницей, не раз твердившей, что у повешенных отвратительный цвет лица, который совершенно не идет красивой молодой женщине.

Поэтому Эссиль не стала убивать господина Ласфара. Вместо этого она пошла домой. В руках у нее была дурацкая книга, долженствующая, по мысли господина бургомистра, призвать благоволение Богини на голову охотницы.

Эссиль не верила в благоволения Богинь. Там, где дело касалось охоты на бывших жрецов Стаи, ныне превратившихся в чудовищных вампиров, кровью подпитывающих свою магическую силу, она верила только в арбалетные болты, покрытые заговоренным серебром.

Вздохнув, она отложила в сторону красивую никчемную вещь.

«Содрать этот дурацкий кусок шкуры, продать и самой заказать себе наплечники?» – подумалось ей.

«А этот кретин возьмет да и выгонит за продажу казенного имущества в личных целях. Ему ведь не объяснишь, что новые наплечники – это не прихоть, а жизненная необходимость. С его точки зрения, если у воина в бою меч сломался раньше истечения срока годности, то он так и должен сражаться обломком, зато целый и вполне справный меч следует немедля отправить в переплавку, если его время истекло.

Интересно, а у самого господина бургомистра срок годности имеется?»

Эссиль хотелось верить, что да.

«Интересно, что он станет делать, когда этот срок истечет? Неужто добровольно отправится в переплавку? Все задокументирует, обоснует, поставит необходимые печати и подписи, после чего сам прыгнет в печь?»

Картинка, возникшая в воображении, была восхитительно сладостной.

Увы, в жизни все обстояло совсем не так. Бургомистр-то как раз был «новенький», только что присланный. Так что навряд ли он скоро отправится в переплавку. Разве что попадется на ужин безумным жрецам-вампирам.

«А вот этого я как раз и не могу допустить. Так же, как и все жители Шевилла, он под моей охраной и защитой!

А жаль».

Эссиль взяла один из наплечников и принялась прикидывать, можно ли его быстренько починить и сколько времени он после этого продержится.

– Если скрепить вот здесь и здесь, а потом наложить соответствующее заклятье… – пробормотала она, осторожно касаясь зачарованного серебра.

Магом Эссиль не была. Некоторое количество специфических знаний и весьма скромные собственные способности позволяли ей активировать довольно сложные чары, сплетенные настоящими магами и наложенные на соответствующие артефакты. И, как у любого охотника на чудовищ, у нее было несколько знакомых магов, поставляющих ей свои товары и услуги.

Об одном из них она сейчас и подумала.

Мастер Нарс Меррик наверняка знает способ, как заставить этот металлический хлам, сплав серебра и стали, продержаться еще немного. До тех пор, пока у бургомистра не сойдутся воедино все его приходно-расходные статьи.

Пленник страшно закричал и забился, пытаясь вырваться. Тщетно. Жуткие чудовища, даже отдаленно не напоминающие человека, держали крепко.

– Приступай, господин! – нетерпеливо прохрипело одно из них, обращаясь к юноше, недвижно замершему с ритуальным ножом в руке.

– Еще не время, – отозвался юноша и улыбнулся очаровательной, беззащитной улыбкой. – Колебания сил еще не пришли в соответствие с заданными условиями. Мы просто не пробьемся.

Замерев от ужаса, несчастный пленник смотрел на этого юношу, совсем еще мальчишку. Смотрел – и не мог поверить, что этот красавец, веселый, улыбчивый, с такими мягкими чертами лица. что он заодно с жуткими чудовищами, что именно он заманил его в эту проклятую ловушку, а сейчас перережет горло. и чем – ритуальный нож в руках юноши один в один повторял наконечник эльфийской «стрелы мира».

Этот мальчишка. наверное, он был еще большим чудовищем, чем те, что его держали. Те были всего лишь монстрами, а этот – этот был человеком. И не был им.

– А вот теперь – пора, – улыбнулся юноша и одним движением перерезал горло пленника.

Кровь хлынула на алтарь, кровь потекла по специально проложенным желобам, наполняя собой знаки и символы.

– Возвращайтесь! – возгласил мальчишка.

– Возвращайтесь! – хором подхватили чудовища, окружающие его.

– Приходите и ешьте с нами! – возгласил юноша.

– Приходите и ешьте с нами! – вновь хором подхватили монстры.

Странные тени плясали у границы миров, незримые ни для кого, кроме участников ритуала. Странные тени бились в невидимую преграду, пытаясь проникнуть внутрь.

Преграда все еще держалась.

Некто, все это время таившийся в темноте, некто, досмотревший страшный ритуал до конца, неслышно шагнул назад, еще глубже во тьму. и заторопился прочь. И то ли удача его была такова, то ли сам он был сродни собравшимся здесь монстрам, а только ни одно из чудовищ его не услышало и не почуяло.

Впрочем, быть может, их просто слишком пьянил запах свежей крови.

– Можно, – кивнул пожилой маг, мастер Нарс Меррик, проводя ладонью над серебром наплечника. – Можно починить.

– А. – заикнулась Эссиль.

– И это можно, – улыбнулся маг.

– Я хотела сказать.

– В кредит, – кивнул мастер Меррик. – Я сразу догадался, что у тебя сейчас денег нет. Конечно, можно.

Мы ж с тобой старые друзья, верно? Когда это я говорил: нельзя? Что, новый бургомистр прижимист?

– Этот придурок. – возмущенно выпалила Эссиль. – Ты не представляешь.

Следующую четверть часа маг только слушал, время от времени кивая.

– И в самом деле – придурок, – согласно кивнул он, когда Эссиль изложила все, что ее так возмущало в новом бургомистре. – Печально, что ты подчиняешься ему непосредственно. Будь между вами кто-то более хитрый, чем ты, уверен, он смог бы представить дело так, что у бургомистра просто не нашлось бы способа ему отказать. В конце концов, как ни крути, а ты – единственный ликвидатор в городе всей этой нежити.

– Не умею хитрить, крутить и выгадывать, – раздраженно проворчала Эссиль. – И в глупостях этих бумажных ничего не понимаю.

– Ну, то, что ты научилась хоть иногда промолчать – само по себе большой подвиг, – усмехнулся маг. – С твоим-то характером.

– Ну, знаешь ли!

– Знаю, – мастер Меррик протянул ей правый наплечник. – Готово.

– Уже? – удивилась Эссиль.

– Конечно, – кивнул он. – Ты ведь тоже меня знаешь. Как всегда – быстро и качественно.

– Насколько? – спросила Эссиль.

– На сутки – с гарантией, – ответил маг. – Через сутки придешь. Заклятье нужно будет возобновить.

– Спасибо! А второй? – Эссиль озабоченно посмотрела на искалеченный наплечник.

– Со вторым придется повозиться, – сказал маг, проводя над искореженным металлом кончиками пальцев. – Но ты ведь не спешишь?

– Не особенно, – ответила охотница.

– Вот и развлеки старика.

– Чем?

– Тем, чем можешь. Расскажи, к примеру, как прошла последняя охота. А я послушаю и поработаю над твоим наплечником. Обожаю слушать твои рассказы о поединках с тварями.

Нарс Меррик боевым магом никогда не был, хоть и готовил на продажу боевые эликсиры, магическое оружие и заклятия для Эссиль и других, кому они могут понадобиться и кто в состоянии за них заплатить.

Впрочем, одна битва за ним все же числилась, и битва нешуточная. Где-то пятьдесят лет назад один из столичных чародеев попытался устроить переворот, убить короля и захватить власть. Ничего у него не вышло, и мерзавец бежал.

И так сложилось, что мастер Меррик попался ему на дороге. Преступный чародей решил убить коллегу, чтобы завладеть его магической силой, и обрушил на него всю свою мощь и боевой опыт, но случилось так, что мастер Меррик убил его первым же ответным ударом.

В глубине души Эссиль всегда считала, что это чистой воды случайность. Сам же маг, напротив, всегда утверждал, что всему причиной точный стратегический расчет, и в подпитии очень этой своей победой хвастался. Эссиль слушала его историю уже раз сто, но поскольку кроме этого случая рассказать магу было нечего, то он с удовольствием выслушивал и расспрашивал Эссиль, обсуждая малейшие подробности ее поединков с монстрами, а заодно придумывая и дорабатывая для нее различные заклинания. Что ж, Эссиль это было только на руку, а простодушное увлечение абсолютно штатского человека боями и подвигами ей даже льстило.

Она говорила, а маг слушал и колдовал. Под его руками изломанный наплечник постепенно приобретал прежнюю форму.

Дверь закрылась, отсекая яркий солнечный день. Широкие ступени. вниз. вниз. вниз. к тому, что прячется где-то там, под землей, выползая наружу темными, глухими ночами. К тому, что всегда голодно. К тому, что питается теплой кровью, человечью и эльфийскую предпочитая любой другой.

Вопреки расхожему представлению, солнечный свет вампиров не убивает. Он их просто ослабляет. Именно по этой причине они и предпочитают охотиться ночью. Ну, а охотники на них самих, соответственно, предпочитают день. То время, когда твари спят.

Впрочем, в таких местах, как это, нет особой разницы, день или ночь. Вот здесь еще есть какое-то подобие сумрака. жалкое подобие. А вон за тем поворотом наверняка уже сплошная тьма. и никаких помех вампирам.

Что ж, у охотников есть свои способы.

Эссиль выхватила крохотный амулетик и поймала им паутинку охранного заклятья, потянувшуюся к ней откуда-то с потолка. Замерла на миг, чутко вслушиваясь в окружающее. Но нет. Больше заклятий не было. Амулетик покончил с заклятьем, и Эссиль шагнула дальше. Вниз. вниз. вниз. в непроглядную тьму. Ступени кончились. Неровный, выложенный крупным булыжником пол. На удивление чистый пол.

Откуда-то из глубин вечной ночи, в которую направлялась Эссиль, вдруг послышался тихий вздох.

Негромкий, он был при этом столь мощным, что казалось, это само подземелье дышит ей навстречу затхлым воздухом веков.

«Почуяли? Или было еще какое-то охранное заклятие, которого я не заметила?»

Негромкий угрожающий рык прокатился по узкому и длинному подвалу, отразился от стен и замер на жалобной визгливой ноте.

«Кто-то из „обращенных“», – подумала Эссиль.

Голоса самих жрецов Стаи звучали совершенно по-другому, а высших иерархов и вовсе нельзя было отличить от обычных людей. До тех пор, пока они на вас не набрасывались, конечно.

Впрочем, высшие иерархи, как правило, не набрасывались. Они подчиняли магией. Подчиняли и убивали. Или не убивали. И тогда подчиненные люди и эльфы служили им как рабы, забыв себя, отринув свое прошлое. Расколдовать их обычно не удавалось, а если и удавалось. мало кто выживал, да и что это была за жизнь? Жить и помнить все, что творил, находясь в рабстве у вампира?

Охотники от такой участи избавлены. Регулярные тренировки с самого детства в сочетании с защитными амулетами и с детства же наложенными чарами – в результате далеко не каждый маг в состоянии околдовать охотника. Впрочем, среди старых охотников ходили слухи, что некоторые из иерархов – высших жрецов Стаи – владеют совершенно чудовищной магией и что эта магия перекрывает все амулеты и тренировки. Любой охотник, не являющийся полноценным магом, в первую голову именно магии и опасался.

Ничего такого Эссиль пока не чувствовала. Только обычный магический фон, присущий любому вампиру.

«Но кто-то же выставил то заклятье у входа?

Выставил, пожелал своим подопечным „спокойной ночи“ и отправился спать в другое место?»

Из ладони Эссиль на пол медленно стекла тонкая серебряная цепочка. Губы Эссиль прошептали заклятие, и цепочка, словно серебристая змея, окружила ее охранным кольцом. Еще одно заклятие закрепило защитный круг, и он тотчас замерцал серебристым светом, рассеивая окружающую тьму.

Вот так. Если придется плохо, у нее будет куда отступить. Даже настоящий жрец не сможет с ней справиться, пока она внутри этого круга, разве что кто-нибудь из высших иерархов. Но, судя по звукам, здесь и жреца-то ни одного нет. Не то разве посмел бы какой-то жалкий отпечаток чужой воли подавать голос?

Нет уж, раз рычит кто-то из «обращенных», значит, именно он здесь за старшего. То есть значит, их здесь несколько. Несколько обращенных и, быть может, еще какие-то твари, коими постепенно становятся любые живые существа, долго соседствующие с «обращенными». Даже неживые предметы порой обретают весьма странные и пугающие свойства от контакта с этими выкормышами жрецов Стаи.

От старых охотников Эссиль не раз слышала страшные истории о заброшенных строениях, старых домах, в которых многие годы ютились «обращенные». Как правило, маги предпочитали уничтожать такие строения, вовсе к ним не приближаясь. Это были дома, в которых мутился разум и леденела кровь. Эссиль регулярно вычищала все подозрительные руины и подземелья города, о которых знала, и отыскивала новые еще и с этой целью. Чтобы зло не успело пустить свои корни слишком глубоко. Она от души надеялась, что ей никогда не придется оказаться внутри оживших развалин, исполненных безумия и жажды крови.

«Только домов-хищников нам здесь и не хватало!»

Эссиль вышагнула из защитного круга.

«Лишь бы их не оказалось слишком много», – понадеялась она.

Да, защитный круг, в случае чего, сдержит даже жреца Стаи, даже двух или трех жрецов сдержит. А вот три десятка «обращенных» сметут его шутя. Задние навалятся на передних, кто-то погибнет, кто-то будет искалечен силой заговоренного серебра, но защитный круг падет, и охотнику придется плохо.

Эссиль шагнула вперед и в сторону.

Во тьму.

Быстро провела перед глазами висящей у нее на шее на серебряной цепочке хрустальной пластинкой, активируя заклятье, помогающее видеть в темноте. К защитному кругу теперь лучше не оборачиваться, ослепнешь, зато можно немного пострелять в тех, кто скрывается в этих потемках.

«Пока твари не подобрались поближе.

Да, но почему они вообще проснулись? Что их потревожило? Что подало им предупреждающий сигнал?» Эссиль подняла арбалет и прицелилась в мечущиеся во тьме фигуры.

«Так. Одиннадцать „обращенных“ и четыре твари помельче, свеженькие еще. Вот та, крайняя, – собака собакой. совсем недавно была еще живой, теплой.»

Магу, который придумал самовзводящийся арбалет, охотники вскладчину поставили памятник – почти в самом центре столицы: огромная фигура, высеченная из гранита и посеребренная, как те арбалетные болты, которыми приходилось пользоваться охотникам.

Говорят, на взятки, которые пришлось сунуть разным государственным чиновникам и вельможным аристократам, чтобы означенный памятник позволили поставить так близко от королевского дворца, ушло денег куда больше, чем на сам памятник, но охотники посчитали, что дело того стоит. Девять серебряных арбалетных болтов, которые можно выпустить один за другим, не тратя времени на перезарядку, спасли не одну человеческую и эльфийскую жизнь.

Эссиль прикинула скорость, с какой монстры кружили по подземелью в некоем странном ритуальном танце, прицелилась и метким выстрелом положила конец одной из самых шустрых тварей.

«Эссиль, сначала не самые здоровенные, а самые шустрые!» – так наставляла ее в свое время Кенна Морилан, строгая, но любимая наставница.

Разноголосый яростный визг послужил ей ответом.

– Ну, вы ведь и без того знали, что я здесь, верно? – промолвила Эссиль, всаживая следующий болт в тварь, споткнувшуюся о труп первой.

Из бешеного хоровода, как камень из пращи, с невероятной скоростью вылетело нечто. Мир словно бы качнулся. Чудовищная тварь за один вздох преодолела расстояние в полсотни шагов. Эссиль едва успела выстрелить. Нечто рухнуло почти к самым ее ногам, содрогаясь в конвульсиях.

«Так. Кажется, боевой танец окончен. Сейчас они посыплются один за другим».

Эссиль быстро провела перед глазами хрустальной пластинкой, лишая себя преимуществ ночного зрения. Для того, что она сейчас собиралась проделать, видеть в темноте не требовалось. Наоборот. Лучше всего было вообще ничего не видеть. Хотя бы несколько мгновений.

Убедившись, что ее вновь обступила кромешная тьма, Эссиль торопливо вынула из кармана склянку с магическим зельем, которое маги называли весьма сложными терминами, а охотники величали попросту «свечка». Пробормотала активирующее заклятие и швырнула склянку в темноту, туда, где кружился жуткий хоровод. Тренированный слух уловил момент, когда склянка разбилась, расплескивая свое содержимое. За миг до этого Эссиль отвернулась, закрывая глаза, накидывая на голову специально предназначенный для таких случаев капюшон плаща.

Полыхнуло.

Эссиль, как и всегда в таких случаях, показалось, что она смотрит на солнце ярким летним днем.

Истошный визг ударил в спину.

«Что? Вам теперь не до меня, верно?»

Эссиль собралась выждать, пока «свеча» прогорит до половины и ее свечение немного приугаснет, а потом повернуться, открыть глаза и расстрелять катающиеся по полу обожженные тела.

«Свеча» позволяла прикончить достаточно большое количество монстров, не подвергаясь при этом особому риску. Многие охотники со «свечи» свою охоту и начинали, но Эссиль не раз убеждалась, что тактика предварительного отстрела дает весьма недурственные результаты.

«Еще три вдоха и пора!» – решила она.

Огромные кривые когти со скрежетом проехались по наплечнику.

– Проклятье! – прорычала Эссиль, оборачиваясь и стреляя навскидку.

Густой басовитый рев потряс ее. В лицо дохнуло могильным смрадом.

Приоткрыв глаза, Эссиль всадила еще один болт в брюхо надвигающейся на нее твари и отскочила, уворачиваясь от чудовищных когтей.

Беспощадное пламя «свечи» терзало глаза, высекая слезы, где-то впереди выли и корчились от боли прочие монстры, а этот пер вперед, казалось, совершенно невредимый.

«Да как же он смог?!!»

Эссиль понять не могла, почему тварь не катается по полу в страшных корчах, как ей и положено.

«А сейчас – как?!!» – мгновение спустя подумала она.

Тварь не рухнула как подкошенная, хотя большая половина арбалетного болта – арбалетного болта из сплава стали с зачарованным серебром – торчала у нее в брюхе.

Эссиль шагнула назад.

Тварь содрогнулась, ее брюшные мышцы дернулись, и перекушенный, словно алмазными челюстями, кусок арбалетного болта выпал из брюха наружу. Другой исчез внутри подрагивающей раны. «Свеча» пылала уже не так ярко, и можно было во всей красе разглядеть, как шевелится эта странная рана, напоминающая вытянутые в трубочку губы. Лишь усилием воли охотница смогла отвлечься от созерцания этого ужасного и отвратительного зрелища.