- -
- 100%
- +
Она то и дело останавливалась и наклонялась, чтобы дотронуться до цветка или до ветки. Сад был прекрасен, но он не сравнится с её любимой степью. И всё же Роза с удовольствием вдыхала свежий воздух и слушала пение птиц. И сколько времени так прошло, она не знала. И в степи бывало, гуляя она забывала про время. Когда она поняла, что, кажется, голодна и устала и пора бы домой, то осознала, что вовсе не знает, в какой части сада находится и насколько вообще она далеко от тётушкиного дома. Но это её ни капли не напугало. Наоборот, стало только интереснее.
Ухоженные тропинки превратились в заросли, а подрезанные деревья сменились буйно разросшимися с переплетёнными между собой ветвями. Роза сделала ещё несколько шагов вперёд и упёрлась во что-то твёрдое. Она раздвинула ветви руками. Перед ней была старинная кованная решётка, видимо от забора. Вот только плющ и дикий виноград, оплетавший её, сделали своё дело, и в решётке были погнуты несколько прутов, да так удачно, что спокойно можно было пролезть, чем Роза и воспользовалась. Она спокойно пролезла в дырку в заборе и осмотрелась. Среди деревьев виднелся просвет. Вот туда она и направилась.
Ступая мягко и неслышно, насколько это было возможно в туфлях на такой грубой подошве, Роза чувствовала себя снова словно в родной степи. Она прикрыла глаза всего лишь на секунду и представила, что она там, дома. Сейчас она откроет глаза и всё будет по-прежнему – она снова сидит прислонившись спиной к шершавой коре дерева, а её босые ноги овевает ветер. А там, чуть дальше, качает своими головками вереск…
Странный звук заставил её открыть глаза так резко, словно выдернул ото сна. Это были чужие шаги. Где же она? Впереди виднелся просвет, и Роза с радостью заспешила к нему, отодвинула ветви деревьев и с изумлением отпрянула назад. Впереди, в конце аллеи, виднелась старая усадьба. Конечно, не такая красивая, как тётушкин дом, но, по-своему прекрасная. И судя, по её виду и зарослям вокруг, в ней либо никто не живёт, либо живут такие же чудаки, как отец. Но ведь она же слышала шаги! Или ей почудилось?
Сердце забилось в предвкушении тайны. Роза вдохнула полной грудью и шагнула вперёд, на аллею. Всего несколько шагов туда, к усадьбе. Ей было бы интересно осмотреть её вблизи, когда сзади её окликнули:
– Добрый день!
Голос был мужской абсолютно точно. Роза вздрогнула и медленно обернулась. Стало как-то не по себе. Она, выросшая в глуши и одиночестве, страшилась людей больше, чем животных. Особенно мужчин.
Перед ней стоял мужчина. Ветви деревьев, переплетаясь над ними, создавали тень, и она едва могла видеть его лицо. И поэтому, наверное, он показался ей почти стариком, едва ли не старше отца. Она облегчённо выдохнула. Мужчина сделал пару шагов и повернулся к ней.
И тут Роза вскрикнула, развернулась и опрометью бросилась бежать. Он он… Настолько страшный! Его лицо показалось ей чудовищным, будто состоящим из одних шрамов. Так страшно ей никогда ещё не было! Она пролезла через дырку в заборе, ободрав руки и оставив кусочки платья, а потом бежала, насколько хватило сил, пока запыхавшись не упала прямо на траву, оглядываясь. Ей всё казалось, что этот страшный мужчина гонится за ней.
Но никого не было. Роза понятия не имела, где находится и в какую сторону от тётушкиного дома, она убежала, однако страха не было. Даже если придётся заночевать здесь, среди таких родных деревьев и трав, Роза ничего не имела против этого.
Правда, когда она успокоилась, ей стало стыдно за себя. Ну разве так можно? Пусть этот мужчина и уродлив и страшен, как смертный грех, но ведь он не сделал ей ничего плохого! А грех смеяться над стариком или тем более бояться его. Ведь она то уже не ребёнок!
Роза представила, что мужчина сейчас, быть может, оскорблён её выходкой или даже расстроен, сильно расстроен. И она почувствовала твёрдую решимость всё исправить. Права тётушка – она действительно не имеет никакого понятия об этикете и ведёт себя как избалованный ребёнок. Отец не был бы доволен таким её поступком! Мучимая совестью, она встала. Вот только оглядевшись поняла – вокруг сплошной стеной сплетались деревья и никакого даже намёка на чью-то усадьбу – ни тётушкину, ни таинственного незнакомца.
Что-ж. Надо просто куда-то пойти. Если долго идти, то куда-нибудь да выйдешь. Вдохновлённая этой простой философией, Роза вздохнула и пошла вперёд, отважно перелезая через поваленные деревья и пригибаясь, когда ветви уж очень сильно свисали над головой. Совсем скоро она вышла на тропинку и бодро зашагала по ней.
И через какое-то время услышала голоса. Звали вроде бы её. По крайней мере она услышала пару раз слово «Розалинда». Роза даже, было, крикнула в ответ, но так тихо, будто птичка пискнула (отец ей говорил о том, что голосок у неё как у малюсенькой степной птички – тихий и едва слышный).
И когда она наконец вышла к тётушкиному имению, удивилась суете, царившей здесь. Интересно, что случилось? Она поправила платье и медленно направилась к дому. Тем более, что и есть уже хотелось. Надо было, конечно, взять с собой на прогулку хотя бы кусок хлеба с сыром (она так часто делала дома), но здесь, увы, не дом.
Вдруг из дома вышла тётушка. Увидела её и бросилась к ней едва ли не бегом.
– Розалинда! Боже мой! Где ты была? – Роза удивлённо смотрела на тётушку, которая несколько раз подозрительно высморкалась в надушенный шёлковый платок, а потом отвернулась. Неужели она волновалась за неё?
– Я гуляла, – тихо ответила она.
– Гуляла! Так долго! Мы с ног сбились искать тебя. Уже и время обеда прошло. Розалинда, душа моя, надо думать не только о себе. – Тётушка взяла её под руку и повела домой.
Роза покорно опустила голову и побрела за тётушкой. Она и сама понимала, что, должно быть виновата, и что тётушка действительно за неё переживала.
– Я просто заблудилась, – тихо сказала она, надеясь, всё же, что её услышат.
– Заблудилась?! – Тётушка остановилась и всплеснула руками. – Ну конечно! Я говорила садовнику, что сад запущен донельзя и никуда не годится. Но мой покойный супруг так любил этот сад, в котором ещё его матушка высаживала розы, что не разрешал вырубать слишком разросшиеся деревья и кустарники. А я как верная вдова чту память о нём. – Она снова поднесла платок к глазам. – Но всё, теперь то я уж точно прикажу садовнику заняться садом. Это никуда не годится, когда такая юная и неопытная девушка теряется в дремучих зарослях!
– Но, тётушка! – Роза попыталась возразить ей. Ибо сад казался ей прекрасным таким, каким он был сейчас. И вырубать или выкорчёвывать деревья было для неё сродни святотатству. Отец научил её бережному обращению с природой, повторяя, что каждый листик и каждая травинка могут чувствовать боль, потому что они тоже живые, как и люди или животные.
Но тётушка, конечно, не услышала её. Она довела Розу до её комнаты и позвала Берту, чтобы та быстро привела её в порядок. А потом они отправились обедать. Подумать только – из-за этого случая пришлось перенести время обеда на час позже, а это – недопустимо!
Пока уставшая Роза брела до столовой, она хорошенько обдумала произошедшее и решила лучше не рассказывать тётушке про встречу с неизвестным мужчиной. Ей было стыдно и этот стыд жёг гортань, заставляя едва ли не сделаться немой. А ещё она боялась, что тётушка отругает её и вообще тогда запретит гулять. А сидеть в четырёх стенах и учиться… Бррр! Роза с ужасом себе это представила. И как несчастные девушки только выдерживают обучение в пансионе без возможности бегать и гулять, когда им этого захотелось?!
И поэтому после обеда (миссис Фламер. Слава Богу в этот раз на обеде не присутствовала), Роза осторожно спросила у тётушки:
– Миссис Грувс…
– Тётушка, родная, для тебя я всегда тётушка, – перебила её тётя. И Роза облегчённо вздохнула. Ей так тяжело было называть людей всеми этими «мисс» и «миссис», они словно жгли ей язык.
– Тётушка, я когда заблудилась, вышла из кустов и увидела какую-то усадьбу. В ней кто-то живёт? – Роза было самой стыдно от своей хитрости и хотелось ударить пальцами по губам. Так делал отец, когда у него вдруг вырывалось (очень редко!) грубое слово. Но она молчала. Почему-то вдруг ей показалось делом огромной важности узнать, кто хозяин этой таинственной усадьбы. Просто необходимо, жизненно важно!
– Усадьбу? Хм… – Тётушка наморщила лоб, словно пытаясь вспомнить, а потом улыбнулась. – А, ты, наверное, имеешь в виду старый дом полковника Джексона. Потому что больше ничего так близко, чтобы ты смогла дойти на своих ногах, нет. Но, однако, как ты всё же далеко забрела!
– Полковник? – Переспросила вдруг робея Роза. Ну вот, оказывается, всё ещё хуже, чем она думала. Она обидела, оскорбила полковника, героя войны, который, наверное, получил шрамы в каком-нибудь доблестном сражении, спасая чью-нибудь жизнь. А она так позорно от него убежала!
– Ну да. Правда, он очень редко появляется в своём доме. В основном там живёт его воспитанник – рядовой Кларк. Очень милый и добрый юноша. А у самого полковника дом, кажется, на Майорке или где-то в Индии. Я не очень то в этом разбираюсь, дорогая. Знаю, что он очень нелюдимый мужчина и с этим связана какая-то печальная история. Но он купил этот дом относительно недавно, правда тогда мой муж уже сильно болел и мне было не до этого. – Тётушка вздохнула и отвернулась.
Рядовой? Юноша? Роза поняла окончательно запуталась. Неужели она видела его? А полковник в это время был где-то на Майорке? Очень интересно. Завтра она обязательно пойдёт туда снова и в этот раз уже точно всё выяснит и про самого полковника и про его воспитанника.
Глава 3
Утро выдалось туманным и прохладным. Но Розу было не остановить. Вчерашняя тайна заставляла гореть глаза и почему-то сильно стучать сердце, словно предчувствуя какую-то скорую перемену и непременно к лучшему!
Конечно, эта неделя скоро пролетит, она и не заметит, как. И потом её ждут экзамены и её знания обязательно сочтут ненадлежащими (судя по постоянным придиркам миссис Фламер) и она будет корпеть до ночи за книгами в пыльных кабинетах. Но пока то она свободна и надо пользоваться этой свободой!
После завтрака, который Роза едва высидела, ёрзая в предвкушении впечатлений, за что получила новую порцию нотаций от бессменной компаньонки тётушки, она отпросилась на прогулку. Конечно пообещала, что будет вести себя прилично и следить за временем. И это правда, она ведь ничего другого и не хотела. Так, просто прогуляться до соседней усадьбы. Ведь она так близко, а погода пока позволяла. Вот пойдут дожди, а там, глядишь и снег выпадет, и уже не придётся погулять по саду. А сейчас, пока есть время…
Словом, так Роза уверяла себя в том, что не делает ничего предосудительного. Тем более, что ей разрешили гулять. Вот она и будет гулять.
Она накинула тёплую шаль, завязала капор, так как на этом настояла тётушка. Негоже бегать ей простоволосой, как девочка. И направилась наконец в сад.
Какое-то время она знала, куда идти, а потом шла наугад, примерно представляя, где может находиться таинственная усадьба и куда она вчера забрела. Всё это тоже благодаря отцу. Он учил её, как не потеряться в лесу или степи и Роза с лёгкостью запомнила эту науку.
И, как выяснилось, не зря. Немного поплутав, она вышла таки к таинственной усадьбе, снова пролезла через дыру в заборе, и оказалась в том же месте, где видела вчера неизвестного мужчину. Но в этот раз здесь никого не было.
Ну что-ж, тем лучше. Можно будет прогуляться, не опасаясь никого встретить и снова опозориться. Роза смущённо улыбнулась, вспоминая, как вчера испугалась изуродованного шрамами мужчину. Да уж, ей это не забыть до конца дней своих!
Она воровато осмотрелась по сторонам – всё же находится возле чужой усадьбы и в чужом саду. Смутно вспомнив правила этикета, которые когда-то читала в той самой книге наставлений, Роза понимала, что, наверное, это нехорошо и неправильно. И надо было бы нанести официальный визит владельцу этой усадьбы. Но тётушка никогда на такое не пойдёт. И вообще она хочет запереть её за книгами до скончания века! Так что не будет ничего плохого, в том, что она тоже нарушит правила.
И Роза осторожно направилась по тропинке вперёд к усадьбе, любопытно осматриваясь по сторонам. Она просто оглядит усадьбу издалека и уйдёт. Вдруг сзади послышался топот копыт. Негромкий сначала, он всё нарастал и нарастал. Прятаться было некуда, и Роза заметалась в попытке хоть куда-то укрыться. А потом застыла, понимая, что не успела.
На аллею вылетел всадник, молодой человек в военной форме. И Роза забыла, как дышать. Он был прекрасен! Так, словно сошёл с литографии в комнате отца, изображавшей молодого красивого рыцаря, который она, бывало, подолгу рассматривала, мечтая о будущем. И хотя мечты её были ещё не оформлены в какую-то чёткую картину, в них обязательно присутствовал некто, похожий на этого рыцаря с картины. И вот же, чудеса… Роза застыла, поражённая.
А всадник увидел её и резко осадил коня, на лице его промелькнуло изумление. Наконец, он, по-видимому, совладал с собой и заговорил:
– Добрый день, леди! – И поклонился.
Он поклонился ей! Этот красивый человек!
– Добрый день, – немного смущенно ответила Роза. А потом подняла глаза и уже смелее добавила, – Но я не леди. Меня зовут мисс Розалинда Симонс и я живу сейчас у тётушки в соседнем имении.
– Рядовой Роберт Кларк, – представился молодой человек. – Мне очень приятно с вами познакомиться. Я живу вот в этом имении. Правда временно, пока мой полк расквартирован в соседнем городе.
– Я слышала, что этот дом принадлежит какому-то полковнику, а вы его воспитанник. – Бесхитростно сказала Роза, сама не зная зачем. Она словно попала в плен тёмных глаз этого обаятельного молодого человека.
Странная тень пробежала по лицу мистера Кларка. Он словно поморщился.
– Да, можно и так сказать, – нехотя выговорил он. – Это дом полковника Коршуна.
– Коршуна?! – Изумилась Роза. – А почему у него такое странное имя?
– Вы сами поймёте, когда увидите полковника. Он нынче здесь и даже не изволил уехать на Майорку по своим делам. – Розе снова почудилась в его голосе издёвка.
– Нет, мне никак нельзя с ним увидеться! – При мысли о страшном полковнике, да ещё с таким говорящим то ли именем, то ли прозвищем, Розу снова обуял какой-то совершенно детский страх.
– Почему же? – Молодой человек спешился и пошёл рядом с ней.
– Тётушка будет против. – Вырвалось у Розы. Но конечно не только этот страх владел ей. Она до безумия боялась вдруг снова увидеть изуродованного полковника. А если он заругается на неё, за то, что она убежала тогда?
– Ах, ну если тётушка будет против, тогда, конечно, нельзя, – улыбнулся мистер Кларк. И всё лицо его тут же преобразилось. Роза как зачарованная наблюдала, как от улыбки на щеках у него появились милые ямочки. Так они стояли несколько минут, а потом Кларк произнёс, – Мне, к сожалению, надо спешить, но я не теряю надежды увидеть вас снова.
И он опять ей поклонился и быстрым шагом направился к усадьбе. Роза огляделась и увидела, что, заговорившись, очутилась в опасной близости от дома. Она вздрогнула, развернулась и быстро пошла обратно. И только за забором, в знакомом саду, почувствовала себя в безопасности. Тут же перед ней словно воочию встало лицо молодого человека. Красивый, как картина! Она улыбнулась и невольно зарделась. Да, ей бы тоже хотелось ещё раз с ним встретиться!
После прогулки, Роза вернулась в свою комнату, не зная, чем себя занять. Ей не давало покоя воспоминание о таком красивом молодом человеке, словно сошедшим с картины лучшего художника. Наверняка же он наделён и всеми достоинствами. Просто не может за такой красотой и доброй улыбкой скрываться что-то плохое!
Она невольно покраснела, снова вспомнив улыбку и такой добрый взгляд Кларка. И так бы она и сидела, предаваясь мечтам юности и надеясь на скорую встречу, когда в комнату вошла тётушка с какой-то женщиной.
– Розалинда, это миссис Джонс. Она возьмёт с тебя мерки и пошьёт новое платье.
Новое платье? Пусть даже и чёрное, ибо срок траура по отцу ещё не вышел, но новое и не такое тесное, как это. Ура!
– Новое платье! Спасибо, тётушка! – И Роза бросилась к тётушке на шею.
– Ну полно, дорогая, будет. – Видно было, что та смутилась. – Похоже бедный Джонас не часто баловал тебя.
Роза хотела сказать, что ей это тогда и не нужно было, потому что отец был рядом, а ещё удивительный и полный жизни мир, в котором она была полновластной хозяйкой. Но она промолчала. Снова страх, что её не поймут заградил уста. Но она обязательно расскажет всё тому молодому человеку. И он то её обязательно поймёт.
Роза улыбнулась и позволила портнихе крутить её и вертеть во все стороны, обмерять и замерять. Её обещали пошить весь гардероб полностью, чтобы было не стыдно выйти в люди, как сказала ей тётушка, довольная, видимо её радостью. А ещё портниха обещала ей уже на днях начать шить бальное платье. И пусть первый бал ещё будет для неё проходить во время траура, но к тому времени уже выйдет достаточно приличный срок траура. И можно будет даже добавить какой-нибудь светлый аксессуар или выбрать ткань глубокого темно-синего цвета.
Розе, если честно, было почти всё равно. Главное, чтобы было удобно, не кололось и не жало нигде. Но в самой глубине сердца она тоже мечтала быть красивой, особенно теперь, после встречи с таким прекрасным почти рыцарем. И поэтому ей было совсем малую капельку, но интересно – каким оно получится, её первое бальное платье.
Так что весь остаток дня они посвятили замерам, а потом портниха принесла образцы тканей и красивую книгу, где были нарисованы фасоны платьев. И Роза поняла, что она пропала. Такой красоты она в жизни не видела. Разве что на картинках в книгах.
А тётушка улыбалась и говорила ей, что она вольна выбрать то, что захочет. Но они все нравились ей, совсем все! И Роза поняв, что не в силах выбрать, просто ткнула пальцем в первый попавшийся.
И, конечно, во сне она видела себя в таком красивом платье, которое только создало её воображение, а рядом с ней стоял Кларк. И он тоже был прекрасен. И весь сон они гуляли и разговаривали. Это было настолько замечательно, что Роза вскочила буквально с первыми лучами солнца, не в силах усидеть на месте.
Неужели сегодня, на прогулке, она снова встретится с прекрасным молодым человеком? За завтраком она едва ли не пела, так что тётушка сказала миссис Фламер, которая сидела весь завтрак с постной миной, словно аршин проглотила:
– Смотри как Розалинда рада! А я ведь всего лишь пригласила портниху. Вот чего лишил её Джонас, простых женских радостей, которых ему, увы, было не понять.
Роза хотела было возразить, что рада не только платью. Слова были готовы сорваться с губ. Но Роза промолчала. Она почему-то была уверенна, что и тётушка и миссис Фламер сочтут её прогулки по чужой усадьбе и встречи там с мужчиной наедине (пусть они и просто гуляли и разговаривали, как встретившиеся случайно на улице знакомые) верхом неприличия. И тут же запретят ей гулять. А ей нужны были эти прогулки, нужны как воздух.
Первый раз, наверное, со смерти отца и прощания с родным домом, она чувствовала себя почти счастливой. А это – самое главное. Отец сам повторял ей несколько раз перед смертью, чтобы она не грустила. А самые хорошее время – дни своей юности, проводила в радости. И она как могла старалась выполнять завет отца. И вот только в эти дни делала это действительно искренне.
Позавтракав, она привычно поблагодарила тётушку и вышла совершать «утренний променад», как окрестила это миссис Фламер, кривясь, словно съела неспелую ягоду. Погода стояла ясная и солнечная, что необычно для осени. И Роза едва и не вприпрыжку бежала по знакомым тропинкам, в надежде увидеть вчерашнего молодого человека.
-–
Она снова вылезла через дырку в заборе и пошла уже привычной дорогой, оглядываясь по сторонам, надеясь встретить Кларка. Но, увы, его нигде не было. Не входить же в чужую усадьбу с просьбой увидеться! Это было бы совсем глупо! Роза почему то вдруг представила себе лица тётушки и миссис Фламер, если она вдруг совершила бы такую глупость, и рассмеялась.
И вдруг услышала:
– Добрый день. Я рад, что вы смеётесь.
– Почему? – Роза резко обернулась и увидела знакомую фигуру. Полковник… Коршун, как его окрестил Кларк. Только вот он стоял в этот раз к ней спиной.
– Потому что так меньше возможность, что вы убежите, едва я обернусь.
– О, простите меня пожалуйста! – Краснея и торопясь, пока полковник не ушёл, заговорила Роза. – Я, честно, не нарочно. Мне очень стыдно за это. Просто… Просто я вообще почти не видела мужчин. И вот… – Она поняла, что смешалась и замолчала. Ей очень много хотелось сказать полковнику и попросить прощения. Но робость и смущение заградили уста.
– Ничего страшного. Я вовсе на вас не в обиде. – Он по-прежнему стоял к ней спиной. А Розу вдруг поразил его голос – внезапно звучный и молодой. Наверное, она ошиблась, приняв его за старика.
– Вы можете обернуться, я не буду бояться и больше не убегу. – Живо сказала она. И правда-правда прошу меня простить.
– Как скажете, – Полковник обернулся. В этот раз на него не падало солнце, и Роза могла полностью его разглядеть. Он вовсе не был глубоким стариком. Но и молодым тоже не был. Намного старше Кларка, раз был его опекуном. Она не могла точно угадать его возраст. Да и надо ли это ей? А ещё полковник вовсе не был так страшен, как ей показалось при первой встрече. Лицо действительно изрезано шрамами, а ещё нос горбинкой (за это его, наверное, прозвали Коршуном), но тёмные густые волосы падали на лоб, наполовину закрывая шрамы, яркие необыкновенно светлые и молодые глаза приковывали к себе внимание, а добрая улыбка и вовсе заставляла забыть о некоторых особенностях внешности.
Так что после беглого взгляда, Роза сочла полковника совсем не страшным и тут же перестала стесняться.
– Вижу вы рассмотрели меня, – снова улыбнулся он. – Тогда позвольте представиться – мы ведь с вами незнакомы. Полковник Алан Джексон.
– О, я знаю, как вас зовут, – выпалила Роза и тут же покраснела. Она точно сделала всё, чтобы у полковника о ней сложилось плохое мнение.
– И почему же? – Однако он спросил спокойно и ни разу не насмешливо.
– Мне сказала тётушка, кто здесь живёт, – а потом добавила, – миссис Грувс. Я только на днях к ней приехала. Но теперь кажется навсегда, – зачем то добавила Роза. И, наверное, по её лицу можно было прочитать, что она об этом думает, потому что полковник вдруг спросил.
– Но если вам так не нравится у тётушки, почему бы вам не вернуться обратно?
– Я не могу, – тихо сказала Роза. – У меня умер отец, а наш дом отошёл к какому-то дальнему родственнику. Мне больше ничего не остаётся, кроме как жить с тётушкой. – Она не выдержала и сжала губы. Слишком ещё свежа была память об отце. Слишком.
– Вот как. Простите, я не знал. – Голос полковника звучал серьёзно. И он не сказал принятых в таком случае слов сожаления, которые Розе всегда, впрочем, казались фальшивыми. – Но нельзя грустить вечно. Пройдёт ещё несколько дней, возможно месяцев и вам станет легче. Память об отце останется, но она уже не будет причинять вам боли. – Он говорил так уверенно, словно знал о чём говорит. Правда, ведь тётушка рассказывала, что в его жизни тоже произошло какое-то несчастье. Может быть он тоже кого-то потерял. Но кого? Мать, сестру, любимую? Её неудержимое воображение опять начало рисовать перед ней картины прошлого, когда полковник снова заговорил. – Я мало знаю миссис Грувс, хотя мы и давно соседи. Я редко бываю здесь. Но насколько слышал – она добрая женщина. Я думаю, вы с ней найдёте общий язык.
– Да, я надеюсь. – Выдавила из себя Роза. Всё-таки тётушка любила её отца, хоть и по-своему.
– Вы ведь уже не первый раз приходите сюда.
– Да, – кивнула она. – Мне скучно у тётушки. Там всё такое… такое… правильное, – выпалила она.
– Правильное? – Переспросил полковник. Он не торопясь шёл вперёд, к усадьбе и Роза вдруг заметила, что тоже идёт рядом с ним.
– Ну да. Всё такое богатое, красивое, всё лежит на своих местах. И тут я. Миссис Фламерс говорит, что я абсолютно не умею себя вести. Но я терпеть не могу все эти правила этикета. Они такие скучные, – пожаловалась она полковнику. Почему то ей казалось, что раз он старше, значит знает много и может помочь ей. И ей было легко говорить с ним, словно рядом шёл покойный отец. – А тётушка обязательно заставит меня много учиться, – снова пожаловалась она. – Она уже наняла учителей. Они придут на следующей неделе экзаменовать меня.
– А что же вам нравится? – Спросил полковник. И снова Роза не услышала насмешки в его голосе. Никому другому она бы не ответила на этот вопрос, даже, наверное, Кларку, при мысли о котором на сердце вдруг стало жарко. Но сейчас ей почему то казалось, что её поймут и не будут смеяться.