Драконовы земли
- -
- 100%
- +
— А ну, марш в пещеру! — он привстал на задних лапах, чтобы казаться выше.
Замахал крыльями, стараясь создавать больше пугающего шума, нежели ветра. Это сработало: все трое детёнышей моментально развернулись и дали дёру, скрываясь в темноте пещеры. Земляные своды, обложенные изнутри гладкими камнями, казались Нивервиру не самым удобным и подходящим для жизни местом. Ему по душе больше приходились просторы, скалы и высокие деревья. Однако у каждой породы были свои характерные особенности.
Пернатый дракон проводил убегающих драконышей горящим синевой взором, повернулся к Трефалкиру. Тот с горечью, выжидающе смотрел на него оранжевыми глазами. По сути, тот уже сказал всё, что нужно. Тишина природы, прерываемая лишь далёким перекрикиванием птиц, только усиливала гнетущее, зарождающееся опустошение. Какое-то время каждый думал о чём-то своём, тянулось мучительное молчание, прерванное королём. Его голос прозвучал негромко, но жёстко.
— Ты, а не я, должен им рассказать. Нет смысла их беречь от правды.
— Я знаю, всё собирался, но сам не хочу верить в то, что она не вернётся.
Нивервир отошёл от входа пещеры и сел спиной к лесу, глядя немигающим взглядом на подавленного земляного дракона.
Эту правду стоило принять быстрее. Самообман и ложные ожидания могли погубить и его друга, и его сыновей. Таким образом королю, обладающему самыми свежими сведениями, выпадала очередная ноша. Но это то, что следовало сделать.
— Я бы не думал об этом, Трефалкир. Буйство ледяных закончилось неделю назад, некоторые спустились с гор, кто-то остался там. Они снова могут соображать и хотя бы разумно говорить. Если Азайлас ещё не с тобой, то она осталась там навсегда.
— Я не знаю, — Трефалкир помолчал что-то прикидывая, затем упрямо помотал головой. — Я бы почувствовал. Она могла впасть в спячку, — надежды в этих словах было больше, чем здравого смысла.
— Ха! Едва ли это лучше. Если это так, она рискует не проснуться, — король клювом взъерошил белые перья на широкой груди.
В этом он был бесспорно прав, это очень опасная мера. Ледяные драконы умели впадать в спячку: все их жизненно важные процессы замедлялись, позволяя прожить более долгое время, а броня укреплялась, леденела. Но холод и лёд могли начать прорастать внутрь тел, заменяя собой всё: мышцы, кости, кожу, кровь.
В итоге оставались лишь причудливые ледяные глыбы, никому не нужные, мёртвые и холодные. Не было определённого срока нахождения в таком состоянии, для каждого дракона он был свой. Кто-то мог десятилетиями спать и видеть сны, а кто превращался в лёд уже спустя два года сна.
— Если это так, то я должен разыскать её. Или хотя бы то, — Трефалкир запнулся, — что осталось.
— Даже не думай! — Нивервир резко оборвал эти отчаянные намерения. — Детей с собой ты взять никак не можешь, а никто кроме тебя с ними не будет возиться, учитывая все их особенности.
Конечно, он бы и сам никому не доверил своих отпрысков, да и знакомых у него было не столь много. Никто и до войны-то не водился с чернокнижником кроме Нивервира, бывшего тогда лишь принцем. Зелёный дракон хотел было что-то сказать, но король перебил его.
— Я не сижу на одном месте, поэтому не смогу побыть с твоими детьми, — словно он прочёл его мысли, хотя и был лишён сильного магического дара, — забот хватает — наши земли обширны, а восстановление после войны идёт не столь быстро. К слову, знаешь, сколько за два года вылупилось детей?
Немигающий, пронзительный взгляд синих глаз сверлил понурившегося Трефалкира.
Он и в самом деле надеялся, что друг сумеет какое-то время побыть с его сыновьями, а он в это время отправится на север. Но Нивервир был сейчас прав и более разумен: такой возможности пока не было. А всё сказанное и так звучало не особо приятно. Не дождавшись ответа, Нивервир щёлкнул большим клювом.
— Включая твоих чад, всего родилось одиннадцать. И то, четверо у лавовых драконов, они сейчас самый процветающий род.
— Так мало? — зелёный дракон с удивлением уставился на венценосного гостя.
Он знал, что очень многие погибли, но после войны все надеялись на быстрое пополнение популяции. Да, высидеть яйца и воспитать дракона это далеко не лёгкое дело, но одиннадцать малышей… Это было ничтожно малое число. Оно сокрушало и повергало в отчаяние. Это нехорошо, и это правда. Ужасная и неуступчивая.
Нивервир скосил глаза к пещере, откуда слегка, будто тайно, высовывались драконыши, с интересом и неким восторгом наблюдавшие за двумя взрослыми. Впрочем, как только они поняли, что замечены, то ретировались обратно. Только тогда пернатый дракон продолжил.
— Да, так мало, и я пока не понимаю, почему так. Многие уже шепчутся о вырождении драконов, мол наше время уходит. Ничто не проходит даром и бесследно. Война нанесла непоправимый урон.
— Может, просто нужно больше времени? Да и найти спутника жизни дело непростое.
Трефалкир, как только разговор отошёл от его беды, рассуждал здраво. Да, всем хотелось поскорее вернуть течение жизни в прежнее русло, но это никогда не бывает просто или легко. Король кивнул с сомнением на морде.
— Я склонен думать так же, некоторые драконы тоже, да только беспокойств в Долине это не устраняет. Я не хочу действовать жёстко, чтобы пресекать все недовольства и начавшуюся панику, но боюсь, что скоро у меня не останется выбора. Мой отец вёл себя слишком мягко, и сейчас мне приходится иметь дело с последствиями этой мягкотелости. Даже в этом.
Предыдущий король Вискрир, режущий потоки ветра, считался ответственным за большие потери в той войне, да и, собственно, за её начало.
Бывший частично самодуром, частично недальновидным правителем, он допустил человеческих магов в Скрытую Долину. Он не потрудился узнать их подлинные мотивы, когда ещё мог выпроводить их. Но Вискрир не стал этого делать, и люди смогли отыскать то, зачем пришли: несколько окаменелых яиц и древние записи на старых развалинах, открывшие магам некоторые тайны преобразования жизни и стихии внутри живых существ. Если подумать, то всё то кровопролитие можно было предотвратить ещё тогда, но этого не случилось. Знание людей выросло в больших масштабах, увеличивая их амбиции. Сначала никто не верил, что маги стали охотиться на драконов, отлавливать их детёнышей. А тогдашний король считал такое бредом, потому что: «Жалкий скот на такое не способен». Ирония судьбы, Вискрир пал жертвой тех, кого считал ни на что не годным скотом. А его сыну и по сей день приходилось нести на себе груз ответственности за все те поступки отца. Многие ставили Нивервиру в укор глупые решения, а иногда и бездействие отца, словно он мог тогда на что-то повлиять.
Трефалкир задумчиво водил хвостом над травой, размышляя над услышанным. Только раскола сейчас не хватало между драконами. Учитывая предпосылки, недовольных больше чем тех, кто готов трезво оценить ситуацию. Нивервира вполне могут попытаться сместить, виня его во всех бедах нынешних и прошлых, возлагая на него вину отца, видя в нём лишь его тень.
— Если я тебе нужен в Долине, то скажи. Ведь я был тогда твоим помощником. Если не сможем успокоить волнения, то хотя бы будем держать всё под контролем.
— Вряд ли твою морду будут рады там видеть, ещё и с детьми, — король хищно улыбнулся, вернувшись от поддержки в хорошее настроение, — языки как у виверн, по этому поводу будут ходить шутки, а один вообще кислотный. По мне это весьма хороший знак, так как кислотных драконов не было уже лет двести или триста, но для остальных это будет что-то мерзкое и чуждое.
Нивервир был рад тому, что друг готов помочь. Их дружбу было не разрушить годами молчания, поэтому на душе сделалось веселей, несмотря на всю тяжесть никуда не девшейся ответственности.
Король продолжил подначивать друга:
— Да и фантазии у тебя нет. Коготь грома? Кипящий огонь? Разъедающее дыхание? — пернатый дракон добродушно хохотнул.
— Это у твоих родителей нет воображения, рыжий клюв. Имя, подходящее королевскому отпрыску, — вслед рассмеялся и Трефалкир, нисколько не обижаясь на друга.
— Шутница была моя матушка, ничего не могу сказать, — Нивервир отмахнулся одним крылом, продолжая посмеиваться. — Ладно, пора мне лететь дальше на юг. Если будет что-то новое про Азайлас, я дам знать.
Он начал разминать крылья, раскрывать их, пока Трефалкир с благодарностью склонял голову. Ему самому стало немного легче от встречи с другом. Тут из пещеры выбежал Бэйлфар, немного растерянный и крайне взволнованный. Взрослые драконы посмотрели на малыша, который неуклюже повторил поклон, совершенно неуверенный в его уместности, и обратился к Нивервиру.
— Король Нивервир, отец рассказывал о могучих драконах вашего рода, и мне бы хотелось, — он слегка потупился и нерешительно переступал с пухлой лапки на лапку, — попросить у вас одно перо на память.
Трефалкир с улыбкой, её сдержать не представлялось возможным, наблюдал за своим сыном, таким любознательным и трогательным в этот момент.
Король же выглядел чуть сбитым с толку, но клювом вытащил с одного плеча длинное коричнево-белое перо и с достоинством и всей важностью вручил его малышу. А тот замер в восторге, когда дотронулся до подарка. Нивервир чуть улыбнулся, изрекая:
— Говорят, что перья королевских драконов дарят сильные крылья. Надеюсь, что ты будешь быстро и высоко летать.
Смущённый Бэйлфар поклонился и убежал показывать перо братьям, которым тоже не терпелось рассмотреть его, потрогать и понюхать.
— Следи за ними, они ещё очень маленькие, — сказал напоследок Нивервир и взлетел.
На этот раз он постарался крыльями создавать не такие сильные потоки ветра, как при приземлении, но деревья все равно загудели и, казалось, раздвинулись, выпуская дракона в открытое голубое небо с белыми облаками. Трефалкир проводил друга взглядом, наблюдая как тот набирает высоту, а потом стремительно летит на юг, чтобы покинуть древний лес. Восторженные дети, следившие из пещеры за взлётом короля, наконец-то вышли к отцу.
Зелёный дракон посмотрел на них с любовью и тоской. Да, они нуждались в его защите сейчас больше всех, больше кого-либо. Бэйлфар гордо держал в зубах длинное перо. Дети верно поняли, что отец им хочет что-то рассказать, что-то важное и не совсем простое. Трефалкир тяжело вздохнул и начал свой рассказ, в котором собрался обозначить только самые главные моменты. Что у них есть мать, но она потерялась, что она пока не может быть с ними. Его сыновья не знали, чего были лишены, что такое мама и её любовь, поэтому восприняли рассказ как просто новое сведение о мире. Наряду с такими же, как сведения о том, где лучше искать оленя, где какие стаи драконов водятся.
Вопросов пока было немного, чему Трефалкир радовался, ему было бы тяжело дать ответы на хитрые или наоборот слишком прямые вопросы.
— Ты говорил с королём о маме, хотел полететь искать её? — спросил первым Фангрэнэ.
— Да, но король запретил мне.
Средний сын всегда спрашивал сначала по существу, обычно не тратя времени на вторичные расспросы. Ответы на них он мог получить молча с помощью наблюдательности. Например, он понял, что пока они не вырастут, отец не сможет отправиться искать маму, и что отец очень тоскует и переживает. Но двое остальных братьев пока этого не замечали. Сардолас воодушевлённо спросил:
— А когда мы отправимся на её поиски?
— Когда вы научитесь летать, — с улыбкой произнёс Трефалкир.
— А когда мы научимся летать? Я хочу летать как король, — спросил потрясённый Бэйлфар, перо он так и вертел в лапках.
— Я не знаю, но думаю, что скоро.
И отец знал, каким будет следующий вопрос: когда скоро?
Весь день малыши были заняты тем, что пытались взлететь прыгнув с небольшого камня, периодически отвлекаясь на перо Нивервира. Фангрэнэ спросил у отца: не получится ли у них взлететь как делают это птенцы, прыгая с ветвей деревьев? Отец, сдерживающий смех, глядя на то, как его дети старались пошевелить крыльями в тех местах, где мышц просто ещё не было, пояснил, что драконовы крылья устроены иначе и раскроются сами со временем. Фангрэнэ важно кивнул, но попыток не оставил. Пока дети были увлечены своей вознёй, Трефалкир пробовал отследить Азайлас внутренним взором. Думал, мертва она или в самом деле впала в спячку, прикидывал, когда выдастся возможность отправиться на северные пики. Нивервиру сейчас не до сидения с детьми, больше знакомых у него не было, а в Долине вряд ли кто-то захочет побыть хотя бы четыре дня с ними.
Либо рискнуть и отправиться вместе с детьми к опасным горам, либо подождать, пока они станут более защищёнными и взрослыми, либо оставить их здесь в лесу, и, если что-то пойдёт не так, быстро телепортироваться обратно к ним. Но много раз так сделать не получится, сейчас не война — жизненную энергию черпать неоткуда в тех необходимых количествах. Самец посмотрел на весело играющих детей, если с ними что-то случится, то он не сможет себе простить этого. Никогда. Он несёт за них ответственность, и Азайлас не простила бы ему, если чада как-то пострадают. Да и новость о малом количестве драконышей косвенно возлагала на него больше обязательств, сейчас у него почти четверть молодняка. Да, наверное, ему придётся подождать, пока дети подрастут, учитывая, что он совсем не уверен в том, что Азайлас ещё жива. Дракон не имел права так рисковать.
Возможно, если он с детьми посетит Долину, то там он сможет хотя бы увидеть горы яснее и чётче. Долина была сильным магическим местом и имела незримые пути ко всем драконам. Из размышлений его вывел весёлый гомон. К нему подбежали сыновья с просьбой показать, как правильно надо шевелить крыльями. Трефалкир улыбнулся и весь остаток дня показывал детям, как раскрываются крылья и как они двигаются, а малыши важно и внимательно наблюдали за ним.
5. Тревожные вести
С визита Нивервира прошло не так уж много времени, примерно полгода, но драконыши ещё чуть прибавили в росте. И, увы, несмотря на все их старания, крылья не раскрывались. Они уже все почти доставали отцу до локтей, когда тот стоял на выпрямленных лапах. Хотя Трефалкир сказал бы, что они ростом с лань. Только Сардолас вырос до размеров благородного оленя, правда, пока его братья не ощущали эту разницу между ними. Для них он был старшим братом, а старший брат должен быть больше и лучше во всём. И зеленый дракон надеялся, что когда они вырастут, то отношения между ними останутся такими же крепкими, как и сейчас. Его сыновья не могли осознать всех своих странностей, потому что просто не видели своих сородичей. Королевские драконы, к роду которых принадлежал навещавший их Нивервир, сами по себе выделялись на фоне остальных, поэтому по ним нельзя было однозначно судить о нормальности. А их отец, как им тогда казалось, не особо отличался от них самих, разве что цветом.
Да, он излучал особую, удушливую ауру магии, но они родились в такой атмосфере и не испытывали ни отторжения, ни отвращения, ни неприязни. Трефалкир понимал, что его детям придётся столкнуться с непониманием и неприятием, поэтому старался воспитать их сильными духом и независимыми от чужого мнения. Он знал, какие чувства они будут испытывать, поэтому старался в таком возрасте заложить в их головы основы того, как справиться с подобным отношением. Помимо этого Трефалкир стал их брать с собой на охоту, показывая способы добыть себе пропитание. Пускай драконята шумели, иногда бездумно спугивая лесную живность, но они старались подражать отцу. Зелёный дракон, к сожалению, не мог их обучить всем изыскам лесной охоты, так как вырос на севере. Но и основ хватит, чтобы научить добывать себе пищу, да и кто сказал, что дети, когда вырастут, будут жить в похожем лесу. Богатом рощами, крепкими дубами, буками, ясенями. Они на пару с кустарниками не везде создавали непролазные чащи, сохраняя достаточно простора для таких крупных животных как драконы.
Однако не каждый лес был таким же, не стоило забывать о равнинах, болотах, скалистых ущельях. Везде существовали свои условия, как и дичь, и все они были разными. Поэтому Трефалкир объяснял правила охоты и на другой местности. То же касалось и правил этикета при общении с сородичами. Никогда не знаешь, когда встретишь другого дракона или когда попадёшь на территорию стаи, какой, например, жили лавовые драконы. В таких случаях нужно уметь вести себя так, чтобы не вызвать агрессию, не давать к ней поводов. Если можно избежать драки, то лучше воспользоваться этим шансом. Но если стычка неминуема, то нужно быть готовым постоять за себя и тех, кого хочешь защитить. Поэтому Трефалкир показывал детям приёмы борьбы, которые они с радостью принялись в виде игры пробовать друг на друге, а так же начал ненавязчиво объяснять им основу простейшего волшебства, без уклона в чёрную магию. К последней, как смог убедиться их отец, все трое оказались расположены. Он не был в восторге от этого, но решил, что до их взросления, когда сыновья смогут принимать взвешенные решения, не будет их обучать чародейству, а пока хватит и простых объяснений, не подводящих к действию.
Сегодня Трефалкир повёл детей на их первую охоту ближе к южным границам своей территории. По первоначальному плану надо было загнать дикого вепря. Где-то полгода самец не охотился на кабанов, поэтому пришло время оставить многочисленные оленьи стада в покое на три месяца. Да и было это хорошей практика для сыновей, так как этот зверь легко не сдастся. Драконыши смогут увидеть, что такое настоящая борьба за жизнь. Отец не собирался вмешиваться, если только что-то пойдёт совсем не так. В конце концов, они должны иметь представление о том, что существование в таком мире дело нелёгкое, что частенько многое даётся далеко не просто. Объективно трое сыновей могут загнать и завалить вепря, Трефалкир им рассказал и показал как. Дети волновались перед обещанной охотой, но волнение было скорее радостным, потому что это первое, взрослое свершение.
Дракон вёл их за собой, опытным глазом находя следы животных. Он не посещал эту часть леса где-то недели две, чтобы животные расслабились, но сразу заметил существенное отличие от предыдущих дней. На его земли забрёл чужак. Чернокнижник втягивал воздух и на какое-то безумное мгновение решил, что это вернувшаяся с ледяных гор его Азайлас, но это была не она. Драконыши, тоже почувствовавшие новый для себя запах, задрали головы и начали принюхиваться, подражая отцу. Трефалкир определил, что это самка, но совсем молодая, может быть лет на пять или шесть старше его сыновей. «Определённо она не из ближайших лесов», подумал дракон, ощутив лёгкий, почти неуловимый запах соли. Однако ещё веяло сильным испугом, тревогой, и именно эти ноты практически заглушали прочие. О причинах такого оставалось только гадать. Ему стоит обнаружить пришелицу, до того как та натворит дел или того хуже: с перепугу нападёт на его детей, потом он сможет провести её до границы своей земли и там прогнать. Выследить направление, откуда доносился запах юной драконицы, не составляло труда. Трефалкир повернулся к заинтересованным и одновременно обеспокоенным детям.
— Охота отменяется, думаю, вернёмся к ней завтра. Мне нужно выпроводить эту самку с нашей части леса.
— А вдруг ей нужна помощь? — настороженно спросил Бэйлфар, наклонив на бок мордочку.
Они стояли в тени раскидистого дерева, вслушиваясь в шум леса: шелест листьев, птицы, отдалённые шорохи, создаваемые какими-то зверями.
Обычную обстановку нарушало лишь чужое присутствие, грозящее угрозой им самим. Впрочем, драконята пока только оценивали новую для себя ситуацию. Фангрэнэ закивал и высказал своё наблюдение.
— От неё пахнет страхом.
Старший сын ничего не сказал, он прикидывал, как поступит отец и что ему, как старшему брату, сейчас лучше сделать. Склонялся к тому, чтобы отвести младших в пещеру и там ждать возвращения отца. Трефалкир, конечно, предлагал, что гостьей может двигать паника, но пока не считал, что ей нужна помощь. Она могла быть напугана новой обстановкой, аурой тёмной магии, чем угодно. Но самое главное, что в своём страхе она могла совершить какую-нибудь глупость.
Дракон уже решил как поступит: отправит детей домой, а сам без особого труда выследит драконицу и так или иначе поможет ей найти дорогу из его леса. Он взглянул на фиолетового драконыша.
— Сардолас, ты знаешь, как поступить?
— Да, папа, я отведу нас домой, и мы будем ждать там твоего возвращения.
Фангрэнэ и Бэйлфар молча закивали. Отец с улыбкой посмотрел на них троих.
— Молодцы, тогда там и встретимся, — и он взлетел, на лету выискивая след.
Драконыши смотрели на удаляющегося отца, а затем осторожно, принюхиваясь и прислушиваясь, направились в безопасную пещеру. Но всё вокруг нихбыло, как обычно: продолжали петь птицы, кое-где пробивался сквозь плотную листву луч солнца, в узловатых корнях деревьях мелькала живность. Сардолас уверенно вёл их через лес, периодически поднимая голову и пытаясь что-то разглядеть высоко на ветвях.
Трефалкир летел по запаху. Судя по тому, как он периодически петлял, драконица заблудилась, но не приближалась к пещере. Она двигалась вглубь его территории, неумело пробиралась сквозь заросли, оставляя за собой поломанные кусты и ветки, заметные земляному самцу, когда тот снижался, дабы лучше рассмотреть окрестности. Он нашёл её довольно быстро, не минуло и получаса, молодая самка выделялась нежно-голубым пятном в зелёной растительности и коричневой коре. Чуть поразмыслив, Трефалкир решил спикировать на неё, но чтобы прижать к земле, а не чтобы сшибить собой. Драконица, не ожидавшая такого бесшумного появления сверху, не успела развернуться или рвануться в сторону.
Если честно, самка и понять-то ничего не успела, когда лапа зелёного дракона крепко прижала её шею к земле. Спиной и крыльями она ощущала когти его задней лапы, придавливающей её туловище. Но самым пугающим для неё оказалась эта аура чёрной магии, которая запросто могла выпить всю её жизнь. Она знала о такой, слышала, а теперь унюхав с ужасом и ясностью поняла всю правдивость историй. Молодая драконица попыталась вырваться, даже не глядя ощущая, как взгляд незнакомого, опасного родича буквально проходит сквозь неё, перебирает её мысли, заставляет душу содрогаться в жалком трепете. Она вспомнила, что умеет говорить и что пока ещё не убита другим драконом, и выкрикнула:
— Не убивай меня, пожалуйста! Я не знала, что это твоя территория, я не специально пришла сюда!
Голос звучал жалко и напугано, Трефалкир фыркнул, но не ослабил хватку.
Он разглядывал случайно забредшую на его земли самку, прикидывая, способна ли она прежде всего представлять опасность для его сыновей. Сомнительно, она сама была ещё почти ребенком и говорила правду. Скорее всего, в своей панике действительно не заметила его меток. Медленно дракон убрал с неё заднюю лапу.
— Не дёргайся, встань и расскажи, что ты здесь делаешь. Так далеко от своего родного моря, — и он поднял переднюю лапу с шеи.
Самка осторожно встала, попятилась, ломая лапами и задом ещё больше кустов. В её красных глазах, которые вызывали мысли о кораллах на дне океана, плескалась боязнь, но она взяла свой страх под контроль. Драконица принадлежала к роду морских драконов. Относительно гладкая чешуя нежно-голубого цвета, но на морде и задних лапах преобладал тёмно-синий цвет морской глубины. Странного вида жёлто-песочные пушистые наросты у затылка и углов челюстей. Крылья, которые она расправила и закрыла поправляя, снаружи были голубыми, а изнутри светло-песочными.
Да, водные драконы по праву считались самыми цветастыми и пёстрыми среди всех сородичей. Их окрас имел столько же оттенков, сколько и вода под лучами солнца, в мире не найти двух одинаковых по окрасу морских драконов. Впрочем, их пёстрость была не единственной отличительной чертой. Конечно, имелась странная любовь к воде, но самое удивительное то, что большинство этих драконов являлись неутомимыми путешественниками и искателями приключений. Они встречались в совершенно внезапных местах и в совершенно неожиданное время. Как вода текла из глубин континента к морю, так и они подобно рекам проникали вглубь земли в поисках неких истоков. Поэтому драконы других видов, имевшие в основном территориальную привязку, считали их чудаками. Это их необъяснимое пристрастие породило даже ряд легенд, связанных с родством морских и ледяных драконов. Якобы некоторые морские драконы в своих странствиях просто осели на северных горах, да там и остались, со временем превратившись в ледяных.
Поэтому Трефалкира не особо удивило присутствие в его лесу морской драконицы. Путешествия приводят куда угодно, а этот лес, если очень грубо обобщить, находился не столь далеко от моря. Его больше заинтересовал её возраст и то, чем она могла быть так напугана ещё до встречи с ним. Самка оторопело смотрела на него, не зная, что говорить. Дракон ещё раз оглядел её от макушки до кончика хвоста, сел и покачал головой, топорща кожаные мембраны на голове.