Хроники Манипулятора

Глава I

Манипулятор и похитители тел

1

Джонни Гиффет смотрел на звёзды.

Это был прекрасный момент для такого занятия, поскольку Джонни ничего не отвлекало. Небо было чистое, словно его протерли снегом на морозе, и между ними не было никаких преград. К тому же он висел в воздухе на высоте пятнадцати метров над землёй, полностью парализованный, с заблокированной эндокринной системой, которая никак не реагировала на происходящее. Прекрасный момент для созерцания звездного неба.

Джонни снова похищали пришельцы.

У него мелькнула мысль, что именно такого состояния пытаются достичь всю свою жизнь монахи Шаолиня, и что в нем есть своя прелесть. Теперь и он сможет сказать, что знает в этом толк.

Интересно, что первое похищение от второго ничем не отличалось. По крайней мере, на данном этапе. Отсутствие эмоций сводит на нет элемент неожиданности, превращая в рутину даже такое пикантное явление, как левитация. Хотя, пожалуй, предыдущий опыт и четко намеченная цель позволяли теперь сохранять деловитый настрой. Мысли текли ровно, без скачков в разные стороны, он не пытался строить предположения. У Гиффета была теперь возможность не только наблюдать, но и сравнивать, так что ему было чем заняться даже в таком пассивном состоянии.

Да, надо сказать, что это было не совсем обычное похищение пришельцами. Если про похищение пришельцами вообще можно так сказать. Как и прошлое, оно отличалось двумя вещами: во-первых, жертва находилась в сознании, и, во-вторых, жертва, даже полностью парализованная, была крайне опасна для похитителей.

Джонни родился в совершенно нормальной семье; он был первым и единственным ребёнком прекрасных родителей. Он рос как все дети, ходил в школу и играл с соседскими мальчишками в игры, которые обычно интересуют детей его возраста. И хотя этого никто не замечал, он отличался ото всех окружающих настолько, насколько любой человек отличается от обезьяны.

Джонни был манипулятором.

Не экстрасенсом, не провидцем, не гипнотизером – все эти условные понятия не могут описать великолепной особенности устройства головы Джонни Гиффета.

Он обладал совершенно чудесной способностью манипулировать окружающими.

Если маленький Джонни хотел конфетку, ему не было нужды просить маму. У неё внезапно возникало желание побаловать ребёнка чем-нибудь сладеньким. Из-за этого он поздно начал говорить, да и то только тогда, когда понял, что его неспособность выражать мысли словами очень огорчает родителей.

Как экстрасенс, он всегда видел мысли и чувства окружающих. При этом окружающие ровным счетом ничего не замечали: ни того, что ими манипулируют, ни того, что у них в голове не задернуты «занавески», и все их сокровенные и очень личные мысли становятся достоянием соседского мальчишки.

При этом Джонни не вырос ни супергероем, ни суперзлодеем. Способность контролировать желания других помогала ему получить то, что ему было нужно, а полный доступ к истинным причинам поведения людей дал понимание настоящих ценностей.

Когда ему было девять, сосед через дорогу, мистер Кроули, приобрёл прекрасный образец автопрома – спортивный седан Шевроле Камаро. Джонни целую неделю наблюдал, как меняется палитра мыслей и чувств соседей вверх и вниз по улице, включая и его родителей. От зависти к злости, от злости к презрению, и в конечном итоге к самоуничижению. Хуже всего дело обстояло с мистером Кроули, который, покупая автомобиль, рассчитывал, как ни странно, получить секс, признание, похудеть (это же спортивная модель) и что его начнут наконец-то уважать в фирме.

По сути, мистер Кроули хотел купить не автомобиль, а некое событие, которое он довольно красочно рисовал себе, когда думал о покупке. Он представлял момент, в котором он, выходя из своей роскошной машины, уверенно захлопывает дверцу и дерзко смотрит в глаза мисс Линде Маккартни – студентке, которая иногда присматривает за соседскими детьми. Само собой, ее ответный взгляд полон восхищения и бесповоротного признания Говарда Кроули как альфа самца.

Никаких предположений относительно дальнейшего развития этой сцены Кроули не делал, поскольку это вызывало у него дискомфорт и портило все предвкушение.

Однако после покупки машины ни одно из ожиданий мистера Кроули не оправдалось. Если бы жители окрестных домов знали то, что знал Джонни, они бы, конечно же, тоже пожалели его. Мистер Кроули был хорошим человеком; как и многие, имел несбывшиеся мечты и комплексы, при этом старательно делал своё дело и заботился о близких. Через две недели после покупки, в тот день, когда мистер Кроули первый раз не стал оставлять авто возле дома, а загнал в гараж, поскольку машина теперь вызывала у него скорее грусть, чем радость, Джонни подошел к соседу и в детской непосредственной манере заговорил с ним.

– Мистер Кроули, у вас классный автомобиль.

– Да, спасибо, Джонни; я рад, что он тебе нравится.

– Мистер Кроули, а Линде тоже нравится ваша машина. Она мечтает на ней покататься с подружками.

– Она, правда, так сказала?

– Да. Она все время об этом думает, когда видит вашу машину. И ещё она думает, что вы на неё даже не посмотрите, не то, что разрешите кататься. Вы ведь очень серьезный и взрослый, и так много знаете. Если вы кому и разрешите, то только миссис Кроули.

– Джонни, а ты не заливаешь тут случайно? Больно много подробностей.

– Конечно, нет, мистер Кроули.

Когда Джонни хотел убедить другого в чем-либо, все выходило само собой.

– Ещё бы миссис Кроули так думала – проворчал под нос Говард.

– Миссис Кроули мечтает поехать с вами в театр, и чтобы вы подали ей руку, когда она будет выходить. Вам обязательно нужно свозить ее в театр.

У Кроули при этом должны были появиться подозрения: ведь откуда бы Джонни знать, чего хочет его жена? Но Джонни сообщил ему об этом, не открывая рта – точнее, констатировал факт, подкрепленный ощущениями легкой обиды, ревности и в то же время гордости за мужа, которые он разглядел вчера в мыслях миссис Кроули. Такие достоверные сведения просто невозможно не принять, особенно когда они подкреплены мощным убеждающим импульсом.

После этого разговора Кроули перестал ждать, когда его иначе оценят в связи с новым автомобилем, отвез жену в театр и снова зажил спокойной жизнью человека с чистой совестью. Интересно, что изменение в его поведении успокоило всех соседей, которые быстро смирились с наличием у него дорогущей и совершенно бесполезной взрослой игрушки.

Окружающие находили Джонни милым и обаятельным молодым человеком, с которым всегда легко общаться, и готовы были сделать все, что он попросит.

Однако, поскольку жизнь Джонни была начисто лишена конфликтов, которые он давил в зародыше благодаря своим способностям, он не имел необходимости желать еще чего-то, что прибавило бы ему статуса, поэтому и желания его были вполне мирные и житейские.

Он никогда не дрался. Если в его отношении проявляли агрессию, он просто «объяснял» задире, что все в порядке и того не стоит, и вообще он – классный парень, после чего хулиган превращался в его лучшего друга.

С девчонками у него тоже все складывалось прекрасно. Если ему нравилась девушка, он ей давал почувствовать своё влечение. Если чувствовал, что ей тоже интересно, то знакомился. Если он был не в ее вкусе, ему было не интересно продолжение, поскольку в сексе он возбуждался, в том числе и от мыслей партнерши. Если она его не хотела, он ее тоже не хотел. У него не было ни одного промаха на женском фронте.

Себя он воспринимал как обычного парня безо всяких супер – способностей, будучи уверенным, что так, как он, делать может любой другой человек. Он ещё маленьким пытался объяснить родителям, как он общается, но те решили, что ребенок просто путает слова «думаю» и «говорю», а он решил, что это одно и то же.

Джонни любил учиться. Во время урока он брал сто процентов информации, которую пытался донести учитель, и было не важно, насколько хорошо тот объясняет. Если учитель понимал то, что объяснял, Джонни не мог этого не понять. Кроме слов, он видел мысленные образы в голове преподавателя, чувствовал запахи, которые накладывались на воспоминания, даже видел логические цепочки мыслей. Учебники он не очень любил, да они и не особенно были ему нужны при таком способе обучения. Учителя считали, что он «схватывает на лету».

Больше всего его привлекали логические задачи и точные науки. Поэтому он выбрал Калтех1 и с успехом закончил его в 2010-м году по специальности «робототехника и программирование».

В тот вечер, когда это случилось впервые, он был на рыбалке.

Джонни часто уезжал один на природу, чтобы посидеть в тишине. Для него тишина значила гораздо больше, чем для других. Это была одна из причин, из-за которой он предпочел программирование. Он не мог слышать, как машина думает. Десятки голосов постоянно жужжали вокруг него. Он научился пропускать их мимо, не пытаясь осмысливать, ещё в детстве, как другие не различают шума толпы или не обращают внимания на заурядную беседу за соседним столиком в ресторане. Но мысли более назойливы, поскольку абсолютно откровенны и окрашены эмоциями, и люди не прятали самые яркие из них, не знали, что их нужно от кого-то прятать, не знали, что он их слышит.

Он удобно устроился на куче сухой травы, которой было полно возле озера, смотрел на воду и думал, что Сьюзи очень хочет за него выйти замуж, и что нужно убедить ее отказаться от этой затеи, инициатором которой являлась ее мама; он, конечно же, ей очень нравился во всех отношениях. Все это уже вышло за пределы зоны его комфорта. Она хорошая девушка, но брак совершенно не входил в его планы – ни с ней, ни с кем-либо ещё.

В какой-то момент он почувствовал, что что-то не так. Ощущение было, словно ему перед глазами поставили здоровенную фотографию того, что он видел секунду назад. Ничего не изменилось, вот только легкий «фон», издаваемый местной фауной, всякие примитивные мысли-желания (есть спать, прятаться), исчезли. Да, и волны. Волны на воде застыли. Как будто он смотрел фильм, и его поставили на «паузу». Джонни попытался пошевелиться, но ничего не вышло. Он чувствовал совершенно неуместное ледяное спокойствие, и только мозг хаотично пытался понять, что происходит. Ему вдруг стало казаться, что он заперт в стеклянном ящике, и что нужно непременно разбить стекло с неподвижной картинкой, чтобы освободиться, вернуться назад – туда, где все живое, туда, где время продолжает своё течение… Изо всех сил он потянулся, надавил – почувствовал, что преграда поддаётся, надавил сильнее – так сильно, как только был способен, и неподвижная картинка внезапно пропала, напоследок словно хрустнув, а на смену ей пришёл тусклый свет звёзд, которые мерцали в темнеющем небе. Джонни понял, что больше не сидит на куче сухой травы. Угол обзора не позволял увидеть ничего, кроме звездного неба, но он каким-то образом почувствовал, что висит в воздухе на приличной высоте. И продолжает подниматься. Он по-прежнему не мог пошевелиться, и был ненормально спокоен, словно ничего необычного с ним не происходило. Он поднимался все выше и выше, а его мозг пытался восстановить логику произошедшего. Было похоже, что кто-то полностью отключил ему все внешние рецепторы – тепловые и осязающие, заблокировал обаяние и глаза, нарушил процесс передачи сигналов от мозга в мышцы и даже во внутренние органы, поскольку его организм совершенно не реагировал на опасность.

Очень вероятно, что раз он смог восстановить способность видеть, у него получится вернуть себе подвижность.

Джонни стал пытаться пошевелить пальцами рук, и у него уже начало получаться, когда он вдруг вспомнил своего жука-рогача. У всех в детстве был свой здоровенный жук. Его ловили, сажали в коробку и долго таскали в кармане, пока жук не сбегал или не подыхал, забытый, от голода и недостатка кислорода.

Он вспомнил, что когда увидел этого страшилу на земле, то решил, что жук издох. Джонни аккуратно подобрал его двумя пальцами и хотел разглядеть поближе, но тут насекомое внезапно зашевелило лапками и усами. От неожиданности Джонни выронил его и потом долго преследовал, пытаясь запихнуть в консервную банку, орудуя веточкой.

Сейчас на месте жука был он. И если начать махать лапками, можно испугать тех, кто его тянет вверх, и тогда они его выронят. И он разобьётся в лепешку.

Поэтому Джонни притих и решил занять выжидающую позицию.

Это оказалось не так просто. После прохождения какого-то порога высоты начался ветер. Он резал глаза и был довольно прохладным, отчего у Джонни начали коченеть руки и ноги. Он по- прежнему реагировал на все совершенно равнодушно, однако чувствовал, что постепенно нарастает беспокойство. Видимо, его тело не оставляло попыток сбросить невидимые оковы, постепенно высвобождая все больше адреналина в кровь.

И тут ему в глаза ударил молочно-белый свет. Он заполнил все, залил ему глаза, вытесняя остальные цвета. Время остановилось.

Через неопределенный отрезок времени Джонни грохнулся на что-то твёрдое, снова ощутил тяжесть своего тела, и белый свет стал тускнеть. Постепенно через пелену стали проступать предметы.

Но раньше, чем зрение восстановилось, Джонни почувствовал рядом чьё-то сознание.

Обычно он мог с закрытыми глазами определить, кто рядом. Он чувствовал пол, примерный возраст, даже социальный статус. Сейчас же он мог только почувствовать, что рядом кто-то есть, и этот кто-то его рассматривает.

Хотя зрение уже восстановилось практически полностью, Джонни не мог видеть его, поскольку тот находился за пределами его обзора, а шея не поворачивалась. С ментальным контактом все было гораздо лучше: ему удалось услышать среди совершенно ни с чем не ассоциируемых образов четкую, интенсивную и, самое главное, понятную мысль.

Это существо хотело его убить.

Джонни приходилось испытывать агрессию по отношению к себе, но он всегда легким нажатием на причину неприязни гасил любое негативное отношение в зачатке. Сейчас он даже не знал, куда нажимать. Система ценностей у этого существа была ему совершенно незнакома.

Джонни попытался увидеть конечную цель его убийства, чтобы понять, какие выгоды оно получит, но только сумел развернуть намерение, узнать подробности. И вот тут-то его сердце заработало на все двести процентов.

Это существо четко осознавало, что процесс будет очень долгим и крайне болезненным для жертвы. Это его полностью устраивало и даже мотивировало. Джонни почувствовал предвкушение, с трудом сдерживаемое желание начать… Он понял, что переубедить похитителя у него не получится. И тогда он ударил. Это была паника. Он не мог убежать или спрятаться, поэтому напал. Джонни ворвался в сознание существа. По-прежнему не способный пошевелиться, он крошил в щепки его память как самосвал, на полной скорости влетающий в старый сарай; он рвал на части его сознание, расшвыривая во все стороны его личность, такую непонятную и потому ещё более пугающую. Он остановился только тогда, когда понял, что разрушил все до основания. Джонни смог сесть только через некоторое время. Сердце бешено колотилось, к мышцам возвращалась подвижность. Он почувствовал сильное желание закричать, но сдержался.

Повернув голову, он, наконец, увидел свою жертву. Это был невысокий, с серой кожей гуманоид, по виду – типичный лунатик, каких показывают по телевизору. Гуманоид был одет в матово-серый комбинезон и лежал на матово-сером полу неподалёку от Джонни, который сидел, прислонившись к вогнутой наружу матово-серой стене. Свет шёл, словно со всех сторон, не давая тени. Все немногочисленные предметы интерьера были обтекаемые, также в серых тонах, местами полупрозрачные.

Двери в помещении не было, стены комнаты плавно загибались по кругу. Было похоже, что он сидит в полой кольцевой трубе.

Ещё какое-то время Джонни пытался собраться. Уровень адреналина медленно падал, рациональная часть начала доминировать над первобытными инстинктами, от которых не было теперь никакого толку. Как только он понял, что его жизни ничего не угрожает, и лунатик тут присутствовал в единственном экземпляре, его обуяло любопытство. Вполне нормально для развитого человека с университетским образованием, попавшим в … летающий пончик?

С мертвецом ему все было понятно. Медициной Джонни никогда не увлекался, а в голове у того было теперь совершенно пусто. Поэтому он встал и медленно пошёл по круглому коридору.

Пройдя примерно половину окружности, где на его пути попадались похожие друг на друга обтекаемые предметы разного размера, выпирающие из стен и пола, Джонни увидел кресло пилота. Сомнений быть не могло. Большое кресло – яйцо с мягкой внутренней обивкой, широкими подлокотниками с нанесёнными символами, оно идеально подходило для убитого Гиффетом кровожадного пришельца. Никаких мониторов или пульта управления Джонни не видел, и у него не было ни малейшего представления, как пользоваться этими устройствами. Однако нужно было что-то придумывать, и быстро. Воздух в помещении был тяжелый, влажный, дышать было трудно. Теперь, когда он успокоился, это было ещё более заметно. Долго он тут не протянет.

Джонни задумчиво дотронулся до подлокотника с символами и провёл по нему кончиками пальцев.

– Ого! – он почувствовал, как в голове у него возникает трехмерная карта местности, в нулевой отметке которой находился летающий пончик.

– Нужно вниз! – подумал он и направил центр системы координат перпендикулярно поверхности земли. Точка отсчета поравнялась с поверхностью и остановилась.

– Неплохо. Автопилот работает, как надо. Теперь мне нужно наружу.

Он ещё поводил руками по подлокотникам, однако все оставалось без изменений. Похоже, двери отсюда он не откроет. Джонни двинулся дальше по коридору. В голове начало позвякивать от недостатка свежего воздуха, он лихорадочно осматривал панели и пол, надеясь найти признаки люка или двери. Пройдя ещё несколько метров, он чуть не споткнулся об лежащего на полу лунатика. Теперь его кожа отливала зелёным. Джонни обошёл замкнутый коридор и вернулся в исходную точку.

– Я здесь очнулся. Возможно, рядом входной шлюз… Черт, ничего похожего. Как они открывают свои двери, эти чёртовы извращенцы? – Джонни начал злиться и паниковать. Он чувствовал, что задыхается. К тому же при мысли о том, что начинающий зеленеть инопланетянин скоро начнёт пахнуть, и ему придётся торчать здесь вместе с ним, его начало тошнить. Он оперся рукой на доходящий почти до пояса яйцевидный элемент, выпирающий из пола с внутренней стороны коридора. Только он собрался продолжить поиски, как гладкая верхушка под рукой начала светиться все ярче и ярче. Послышалось низкочастотное гудение, и пол с нижней частью стены стали испускать молочно-белое свечение. Свечение усиливалось, а стены словно растворялись в этом сиянии.

– Так я сюда и попал! – подумал Джонни и, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, прыгнул обеими ногами в светящийся проем.

Знаете, как говорят: «То, что нас не убивает, делает нас сильнее». Или даёт возможность убить нас чему-нибудь другому. Больше всего Джонни хотел глубоко вдохнуть свежего воздуха. Он почти это сделал, но тут его подсознание встало на дыбы, мощный выброс адреналина выгнул спину дугой, руки и ноги заработали, управляемые спинным мозгом, полностью игнорируя совершенно дезориентированного хозяина.

Джонни оказался под водой. Ну, конечно, озеро. В голове билась единственная мысль: «Только бы недалёко от берега». Карстовые озёра могут достигать глубины в несколько сотен метров. Он не интересовался рельефом данного водоема, но знал, что озеро Тахо является вторым по глубине в США. Его руки и ноги работали изо всех сил; он каким-то звериным чутьем определил верх и теперь рвался на поверхность. Инстинкт самосохранения Джонни был развит очень сильно. Никогда не мог понять этих ребят, которые прыгают с крыши из-за всякой ерунды.

Он выплыл. Уже на поверхности, когда делал второй жадный вдох, его накрыла сзади небольшая волна, и он наглотался воды. До берега было не слишком далеко, и даже, несмотря на огонь в легких, Джонни одолел это расстояние довольно быстро.

Джонни вышел на берег немного левее того места, где сидел, и пошёл к машине. У него начали дрожать колени, он замёрз и страшно устал. Когда он забрался в кресло, первой мыслью было скорее убраться подальше, но Джонни побоялся ехать в таком состоянии. Он решил немного передохнуть и попытаться успокоиться. Посидев в тёплом салоне, согрелся и понял, что сильно проголодался. В багажном отделении был термос и сэндвичи. «Заодно успокоюсь», – решил Джонни и вышел из машины.

Это стало переломным моментом. Он почувствовал себя хозяином положения. Какого черта, этот зеленый урод мертв, а он жив, жует себе сэндвич, пьет кофе и прекрасно себя чувствует. Никто его не станет преследовать – пришелец явно был один. И потом, Джонни выяснил, что вполне способен защитить себя от них.

– Ты не знаешь, на что еще они способны, – подумал он. – В следующий раз они будут готовы.

Готовы – к чему? Эти разговоры об инопланетянах, полусумасшедшие бродяги, которые якобы вернулись – все это значит, что похищения происходят давно и регулярно, и никто никогда не выходил от них в здравом уме, как произошло сегодня, иначе бы уже давно стало бы известно…

В задумчивости Джонни направился к берегу – к тому месту, где он сидел в момент похищения. Он стоял у воды, задумчиво глядя на волны и жуя сэндвич. В голове у него разворачивалась гигантская картина. Словно он распаковывал трехметровую геополитическую карту, сложенную в десять раз. Его понимание мира расширялось сразу в две стороны. Наружу – он больше не мог по-прежнему представлять себе мир в рамках планеты Земля, все было куда сложнее. Господи, да он даже никогда не интересовался, в какой части галактики мы находимся! И внутрь – его собственное сознание начало меняться, он с трудом узнавал себя. Джонни выбрался. Он убил это создание. Он не предполагал, что способен на такое, но не в том смысле, что это было для него физически невозможно, а потому что он и представить себе не мог ситуацию, в которой ему бы пришлось лишить жизни другое живое существо.

Все это время Джонни думал, что любой человек может использовать свой разум так же, как и он, и только теперь до него стало доходить, что он особенный. На ум приходили мимолетные замечания друзей и коллег. Он вспомнил, как пытался объяснить Сьюзи, почему не нужно бояться уличных собак, а она только смеялась и говорила, что он ужасный болтун. До него стало доходить, что люди используют оружие не только против негодяев, с которыми невозможно договориться, и которые ни разу ему не попадались. Он совершенно по-другому посмотрел на этот мир и на себя в этом мире, и у него закружилась голова. Ему даже пришлось опуститься на колени, чтобы не расплескать остатки кофе.

В состоянии глубочайшей задумчивости, он проехал весь путь от озера Тахо до Сакраменто. Сьюзи уехала к матери в Сан-Франциско и обещала вернуться только через неделю, что сейчас его очень устраивало. Он должен был с кем-нибудь поговорить об этом. Ее он не хотел тревожить – все равно от этого не будет никакой пользы. Ему нужен Томас Каротти. Они дружили еще с первого года университета. Том был очень рациональным парнем, всегда старался найти оптимальное решение. Джонни с восхищением наблюдал за работой его мозга. Сейчас Том работал в университете. Он занимался изучением электромагнитных волн и делал неплохие успехи.

Джонни набрал его номер.

– Привет, Джонни! Ты уже вернулся?

Обычно Джонни уезжал за город на пару дней, и раньше его никто не ждал.

– Привет, Том. Да, я в городе. Мне нужно с тобой обсудить одно очень необычное дело.

– Да? Ну, выкладывай, что там у тебя?

– Том, мне нужно, чтобы ты приехал. Или я могу сам. Я буду через пару часов.

– Ого, что случилось? У тебя все в порядке? Ты никого не прикончил?

– Я серьезно. Том, если ты не занят…

– Хорошо, хорошо. Приезжай. Я буду долго выбираться. Я еще в лаборатории, мне нужно заскочить домой, а только потом…

– О'кей, Том, тогда встречаемся у тебя. У тебя есть пиво?

Джонни не хотел начинать разговор по двум причинам: во-первых, ему хотелось почувствовать рядом близкого человека и, во-вторых, по телефону Джонни мог только говорить. Сейчас он, наконец, начал понимать, почему всегда предпочитал встречу переговорам на расстоянии.

Когда он закончил, было полвторого ночи. Томас поднялся с кресла, подошел к стойке и налил себе виски. Потом подумал и налил еще один бокал. Его пиво так и осталось стоять открытым на столике – там, где он поставил его полчаса назад.

Джонни пересказал ему все быстро, полностью используя арсенал своего мозга. Фактически, Томас сам словно только что вернулся с озера Тахо.