Истории о Призрачном замке. Предвестники. Книга вторая.

За дверью восьмого уровня они обнаружили нечто, напоминающее серверную резервной библиотеки – прозрачные параллелепипеды, стоящие рядами в металлических ячейках слабо светились, питаемые из независимого источника энергии. Никаких терминалов обнаружить не удалось, и Стурастан предложил подниматься выше. Лестница вела в темноту, она все сгущалась, пучок фотонов, освещавший ступени, был единственным островком реальности в этом мире тишины и смерти.

Да, ощущение зова небытия вернулось к Максу. Его слышал и Гратагарат, раздраженно пускавший дым из обеих ноздрей, и Дака Кад-Хедарайя, которая вдруг стала отмахиваться от чего-то, невидимого остальным. Женщина хищно скалилась, тревожно смотря по сторонам. Только Гектор и Стурастан ничего не ощущали, продолжая двигаться вперед. Хранитель шел первым и не видел, что происходит сзади.

Когда группа преодолела три четверти пути до вершины, двери кончились. Ступени стали уже, а перила выше. Хронвек вглядывался во тьму за пятном света, им вдруг овладело беспокойство, он начал понимать, о чем говорил Тридцать четвертый – об этом чувстве, которое сводило его с ума, о том, что каждая смерть приближает распад, последний рубеж, за которым нет ничего, кроме…

– Хашат.

Хранитель обернулся и увидел женщину, оплетенную проводами. Она висела в воздухе, тело ее было высохшее. Видение было похоже на мумию, с которой сняли покровы. Она глядела на него пустыми глазницами, из которых сочилось что-то черное. Гектор отшатнулся.

– Кто ты?

Призрак раскрыл беззубый провал рта и ответил:

– Я твое будущее, Гектор Хронвек. Я будущее всего.

– Свое будущее я определяю сам!

Провода, торчащие из тела, задергались, когда она рассмеялась беззвучным смехом.

– Дай имя вещи, и она перестанет пугать тебя, так вы все думаете? Хорошо. Не бойся, Хранитель. У меня тоже есть имя. Я есть Турхаднаагрэ!

Он дернул запястьем, ожидая привычного удара рукояти меча в ладонь, но ничего не произошло. Призрак прошелестел:

– Нельзя убить будущее, маг! Но его можно узнать. Хочешь, я покажу тебе?

– Я хочу, чтобы ты убралась туда, откуда пришла!

Мумия задрала вверх голову и издала неприятный звук, выдохнув воздух из легких.

– Я есть Турхаднаагрэ! Я была всегда! Я предвестник Хашат, и не тебе изгонять меня, ничтожный червь!

– Тогда чего ты хочешь, мерзость!?

– Это ты пришел ко мне, маг! Я не звала тебя!

– Ты звала другого, это ведь твой голос лишил покоя Макса! Зачем ты его мучаешь?

Провода снова затряслись.

– Мучаю!? Что ты знаешь о муках, Хранитель? Ты ничего не знаешь о боли и страданиях, ты просто маленький мальчик у ворот вечности! Замолчи, не смеши бессмертное Хашат, ты не в силах понять его!

Гектор протянул вперед руку, намереваясь схватить висящий перед ним призрак, но не дотянулся. Ему казалось, что все это сон, и что бы он ни делал, разговор не закончится, пока царство морфея не выпустит его из своих объятий. Существо сказало:

– Прячься в своих грезах, сколько хочешь, маг! Ты так любишь мечтать, так любишь верить! Но у вас нет другого будущего, кроме Хашат. Я покажу тебе, мечтатель! Тебе и твоему мальчишке, который думает, что знает жизнь. Смотри!!!

***

Пыльная дорога тянулась по унылым полям, покрытым серой мертвой травой. Мертвые деревья смотрели в небо острыми иглами обнаженных стволов, корявыми ветками царапая серое небо. Солнца не было видно, его скрывало марево пепла, висящего в неподвижном воздухе. Тяжелые тучи, несущие смерть, застилали небосвод, они медленно ползли в сторону заката. Дома с мертвыми глазницами окон и беззубыми ртами распахнутых настежь дверей глядели на них с порицанием, ведь только двое живых существ нарушало покой этого готового к переходу мира.

Макс и Гектор стояли на дороге, ведущей в небытие, и каждый знал, что это их родина. Это Земля, но не та Земля, которую они оставили со сменой полярности Призрачного Замка. Их родную планету подготовили, пока они играли в защитников обреченного Ожерелья Пальмеи, она превратилась в высохшую мумию. Здесь больше не было жизни, не было будущего, кроме него. Одно только отделяло этот погибший мир от окончательной гибели, и имя ему было…

– Хашат.

Макс произнес это слово, и Гектор, сам того не ожидая, залепил ему пощечину. Удар вернул обоих к реальности, мужчины посмотрели друг на друга, словно впервые. Тридцать четвертый сказал:

– Спасибо.

Хронвек ответил:

– Всегда пожалуйста. Что происходит?

Макс повертел головой, наклонился, сгреб в ладонь серую пыль с дороги и покатал ее между пальцами.

– Не знаю. Это наша Земля, Гектор. Мертвая женщина отправила нас сюда.

– Женщина? Мумифицированная погань с проводами, торчащими из тела?

– Да. Она сказала, что мне стоит посмотреть на плоды своего труда.

Хронвек фыркнул и плюнул в пыль.

– Ни черта подобного. Она бубнила что-то о муках, в которых я ничего не понимаю.

Игрок пожал плечами.

– Похоже, у нас были персональные аудиенции. Посмотрите, все вокруг мертво.

Макс прошел вперед и дотронулся до столба, на котором был закреплен электрический щит. На нем было написано печатными буквами: “Под напряжением. Не открывать”.

– Это Россия. Смотрите. Березы, ели, только они мертвы. И трава тоже мертвая. Она не сухая, это другое. Стебельки не успели завянуть, просто перестали впитывать влагу и свет. Боже, Гектор. Что тут случилось, пока нас не было?

Хронвек хмуро разглядывал мрачный пейзаж.

– Ничего здесь не случилось, Макс. На Земле по-прежнему грызня из-за власти, денег и статуса, люди так же рождаются и умирают, гадят, занимаются сексом, влюбляются и верят. Это не наш мир, но, возможно, когда-то он им станет.

– Когда-то?

– Это будущее. Мерзость из башни решила показать нам свои мечты. Как ее там зовут?

– Турхаднаагрэ.

– Сука. Ну что же, давайте посмотрим.

Он хлопнул игрока по плечу и зашагал вперед уверенным шагом. Макс поспешил следом. В отдалении виднелось небольшое селение. Одинокие путники, оставляя в пыли цепочку следов, направились к нему. Пустые глазницы окон глядели на них с укором, будто обвиняя в чем-то. Гектор подошел к ближайшему дому, вошел в распахнутую калитку и взялся за ручку входной двери. Она открылась, выпустив маленькое облачко серой пыли. Макс заглянул внутрь – помещение было совершенно пустым, тут не было ни людей, ни их останков. На столе следы трапезы, высохшая колбаса, хлеб и бутылка, в которой когда-то была водка. Гектор подошел и осмотрел содержимое тарелок.

– Смотрите, еда не протухла, она просто высохла. Это странно.

– Почему?

– Микроорганизмы. Им все равно, что происходит, они существуют в своем собственном мире и едят все, что годится в пищу. Но я не вижу признаков разложения…

Тридцать четвертый наклонился и поднял крышку эмалированного ведра. В нем была вода, на дне лежал толстый слой бежевой массы.

– Дрожжи. Это брага, Гектор. Но она не бродит, совсем. Вы правы, это странно.

Они вышли наружу и направились в сторону центра поселка. Повсюду лежала пыль, один раз на глаза мужчинам попался высохший труп собаки – она была пристегнута цепью к своей будке. По-прежнему вокруг не было ни одного признака жизни. Дорога повернула, из-за угла двухэтажного каменного дома показалась церковь, площадь, одноэтажный сельский магазин с решетками на окнах и почта. Вокруг не было ни души.

Движимый каким-то ощущением, Хронвек направился в сторону храма, но Макс потянул его в сторону. Они зашли в сельский магазин, с удивлением рассматривая полки с товарами, которые лежали на своих местах, никем не потревоженные. Игрок озадаченно покачал головой:

– Ничего не разграблено. Я совсем не так представлял себе конец света, Гектор. Что же тут произошло? Они что, просто взяли и исчезли, все разом?

– Не знаю. Возможно, жители этой деревни столкнулись с чем-то, что гораздо страшнее голода и…

– И чего?

– И смерти.

– Что может быть страшнее смерти?

Хранитель посмотрел на него мрачно и ответил:

– Вы не боитесь ее, Макс. Когда все бегут в ужасе, вы смотрите по сторонам, думая, как дать ей отпор. Я знаю, это читается в ваших глазах. Но если вы поймете, что она – самый легкий выход? Если вы почувствуете, что вас ждет нечто, куда хуже смерти? Что вы сделаете?

Тридцать четвертый нахмурился, поглядел на Хронвека с пониманием и вышел на улицу. Не сговариваясь, они прошли через площадь и остановились у дверей большой каменной деревенской церкви, размер которой совершенно не соответствовал маленькой деревушке на сорок домов. Макс покосился на Хронвека.

– Вот же черт. Я боюсь. У меня дрожат руки.

– Хранитель кивнул.

– Я тоже.

Он взялся за медные ручки, покрытые резьбой, и распахнул двери в храм.

Они все были там. Дети, матери, жены, отцы, деды, бабки, пробабки, любовницы и тещи, друзья и враги, соседи и родня. Все, сваленные в огромную кучу у ног Спасителя, который глядел на них сверху глазами, полными скорби. Тела иссохлись, не тронутые гниением, ведь в этом мире больше не было жизни, никакой – ни маленькой, что копошится под микроскопом, ни большой, что мечтает и планирует. Макс вздохнул, и голос его дрожал. Гектор вошел в святилище. Заставил себя войти.

– Когда впереди то, что хуже смерти, на помощь придет вера. Она позволит умереть достойно.

Игрок поравнялся с магом, став с ним плечо к плечу. Ему сейчас нужна была поддержка сильного человека, и он чувствовал, что Хронвек тоже от нее не откажется.

– Ты говоришь, это будущее. Значит, оно еще не наступило?

– Не наступило. Но наступит, если мы и дальше будем верить, что нас защитит кто-то, более сильный.

– Когда ты сказал, что Хашат вне политики, я не понял, что ты имеешь в виду, Гектор. Теперь я понимаю.

– Это хорошо, Макс. Думаю, мы видели достаточно. Эта тварь надеялась, что повергнет нас в трепет, но сейчас я даже благодарен ей. Я понимал, что Земля тоже в опасности, что когда-нибудь с ней случится то же, что и с остальными жемчужинами ожерелья Пальмеи, но никогда не пытался этого почувствовать. Пора возвращаться назад.

Тридцать четвертый с подозрением посмотрел на Хронвека и заметил:

– А ты знаешь, где выход?

– Нет. Но мы найдем его.

***

Стурастан выполнил нижний выпад, рассчитывая нанести беззубой мумии удар точно между ног, но меч только рассек пустоту. Он потерял равновесие и упал на зеленые плиты Залов Размышлений, подняв пыль, которая устилала толстым слоем полированный камень. Наставник вскочил, крутанулся на месте, сталь с воем описала полукруг, но мертвой мумии нигде не было. Он огляделся.

– Что… Что это значит? Призрачный Замок? Как…

Низенький человечек привычным движением поискал свой табурет, и, не найдя его, растерянно опустил плечи. Стурастан сделал несколько шагов вперед и понял, что пол уходит вниз под приличным углом. В его душе стала нарастать тревога. Эта дохлая баба сказала, что больше никто не будет в безопасности. Никто, даже те, кто укрылся в самом надежном убежище трех миров…

Наставник бросился вперед, скользя по гладкому полу Залов Размышлений. Он пронесся через переход до нижней площади, дверки в галереи нуглов были распахнуты, из них тянуло сыростью. Выбежав на поверхность, учитель остановился, в ужасе рассматривая картину, которая открылась перед его глазами.

Башен больше не было. На их месте торчали железные стержни, упираясь в черное небо, по которому ползли свинцовые тучи. Стены цитадели ощерились неровными сколотыми краями, брусчатка вздыбилась, будто после землетрясения. Ось Центральной Башни мрачно возвышалась в центре площади, она была покрыта ржавчиной, у ее подножия лежала гора кирпича, когда-то скрывавшего ее внутренности. Стурастан обернулся и упал на колени – от Женского крыла осталась лишь куча развалин, камень и дерево лежали вперемешку, и только печь, которая приготовила столько великолепных обедов под неустанным наблюдением леди Жуады, осталась гордо стоять среди обломков. Учитель поднял голову, посмотрев вокруг глазами, полными слез. Вся цитадель была наклонена, словно корабль, севший на мель. Останки башни Хранителя напоминали высохший палец мертвеца, торчащего из земли – он указывал куда-то в сторону захода. Ни одной звезды не видно было на темном небе, ни дуновения ветра, ни звука не слышалось в этом мертвом месте. Стурастан потряс головой и пробурчал:

– Ну, нет, это уже слишком. Проверим, что может сделать с грязной магией наваждений старый Стура в своем старом замке! Я скоро до тебя доберусь, гнилая Турхаднаагрэ, или как тебя там называют!

***

Демон сидел на скале, которая когда-то была основанием его ледяного дворца. Под ней лежало озеро – грязное озеро, полное грязной воды. Серый пепел вылетал из сквозных тоннелей, он был холодный и вонючий, а это значило, что аура Майрониды угасает. Ядро вечно пылающей звезды больше не было ледяным, оно нагревалось, приходя в равное состояние с наружней оболочкой. Когда их температуры сравняются, Майронида провалится сама в себя, умерев, подобно тысячам непокорных демонов, лежащих вдоль берегов грязного озера. Гратагарат хотел вырвать тухлое сердце из дохлой твари, питающей остатки своей жизни с помощью стальных жил, проходящих через ее тело, он собирался посмотреть, бьется ли оно, или уже просто смердит, подобно ее хозяйке, но не успел. Она выбросила его из настоящего и закинула в место, порожденное больной фантазией полумертвого существа, не знающего покоя. Герцог сжал кулаки, огромные когти впились в ладони. Что сейчас делает его брат, Сандаал? Умирает в пронизанном пеплом воздухе внешней сферы, наблюдая, как осыпаются на землю возрождающие пылевые облака? Его фонтаны потухли, расплавились ледяные башни нижней сферы, и смертоносные кунсураты воют, стоя над трупами своих хозяев. Майронида гибнет, а Гратагарат ничего не может с этим поделать.

Демон встал и воздел лицо к ледяному ядру Оси. Он набрал в грудь омерзительно влажного теплого воздуха, пропитанного пеплом умирающей звезды, и прокричал, что было сил:

– Гарадхат, Гектор Хронвек!!!

***

Они шли уже несколько часов. Маг и убийца, которому некого было убивать. Мертвые леса, мертвые поля, мертвое небо и мертвый воздух, лишенный миллиардов маленьких существ, живущих своей недолгой жизнью. Земля была готова. Макс заметил стоящую у обочины брошенную машину и подошел к ней – это был внушительного вида пикап с огромным открытым багажником. Он включил двигатель, механизм заработал. В салоне заиграла музыка, она провалилась в мертвую тишину и увязла в ней. Гектор сел рядом с Тридцать четвертым, игрок тронулся и выехал на дорогу.

– Кое-что все же работает.

Хранитель не ответил. Макс предпринял еще одну попытку разговорить мрачного спутника:

– Пора выбираться из этого дерьма, Гектор. Ты же маг, придумай что-нибудь.

– Что? Тут все мертво, совершенно все! Это Зунтр, возведенный в степень! Никакой магии, никакой надежды! Я пробовал эфир, План Пути, План Энергий, План Материи! Ничего не отзывается!

Агент остановил машину.

– А вызов демонов? Стурастан говорил, тебе нет в этом равных!

– Вызов? Возможно…

Гектор свел ладони вместе, и в этот момент будто услышал далекий крик герцога, который звал его по имени. Хранитель уверенно раздвинул границу между мирами, открывая проход сквозь огненную сферу, за которой жили ужасные существа, и приказал явиться Гратагарата по имени Разрушитель, повелителя ледяных пустошей внутренней сферы Нижнего Плана. Земля тут же разверзлась, исторгнув кричащего в небо герцога. Он опустил голову, разжал руки и прорычал на языке жителей Оси:

– Берегись, Хранитель!

Дорога позади них проваливалась в леденящее душу ничто, утягивая за собой весь остальной мир. Хронвек прокричал Максу “Трогай!”, игрок нажал на газ, Гратагарат зацепился за крышу, продрав обшивку когтями, и грохнулся в кузов. Пикап тряхнуло, заднюю ось повело, но Тридцать четвертый уверенным движением выправил машину и стал набирать скорость. Ткнув Гектору локтем под ребра, он прокричал:

– Давай! Ты же Хранитель!

Земля впереди обвалилась в пустоту, машина стремительно летела к краю пропасти, а Гектор закрыл глаза и сосредоточился, вспомнив уроки своего наставника.

***

Стурастан резким движением откинул правую кисть в сторону, приподнял указательный палец левой руки и принялся водить им против часовой стрелки. Наставник прошептал:

– Тоураль таин-дабар унгайа, вилла суум! Морок духа и разума, стань невидим, стань дымом, что ты есть, вернись к тому, кто тебя породил!

Он сжал ладонь и стряхнул с пальцев невидимую жидкость, что была эфиром, подвластным наставникам лишь в цитадели. Реальность пошла дырами, поблекла, и перед Стурастаном предстала мерзкая Турхаднаагрэ, обвитая проводами. Она висела посреди большого зала, и от нее пахло смертью. Мертвые глаза равнодушно глядели на маленького человечка, существо еще не поняло, что случилось. Наставник выхватил саблю и точным движением перерубил один из троссов, тянущихся к мумии со всех сторон. Существо задергалось, а в голове наставника раздался его голос, пахнущий смертью:

– Ты, жалкий червь, что думает о величии мира! Ты ничто по сравнению со мной, предвестницей Хашат! Ты не сможешь причинить мне вред!

Стурастан не умел колдовать вне стен цитадели, но он отлично чувствовал, когда кто-то другой делает это поблизости. Он отступил на пару шагов вбок и ответил:

– Даже не собираюсь. Для этого есть Хранитель.

Из воздуха рядом с ним возник огромный автомобиль – он на мгновение ярко осветил фарами оплетенное проводами существо, после чего снес его, вырвав из металлической паутины. Машина проехала по Турхаднаагрэ всеми колесами, весело подпрыгнув, и остановилась, визжа тормозами, у противоположной стены. Струны питающих нитей задергались, возвращая хозяйку на прежнее место, но тут из кузова выскочил Гратагарат – он подлетел к ней с невероятной для своего размера скоростью, его рука метнулась вперед, и мумия безжизненно повисла в воздухе, удерживаемая питающими тросами. Герцог разжал ладонь, посмотрел на свой трофей и разочарованно отшвырнул едва пульсирующее сердце.

– Я не собираюсь даже пробовать эту дрянь.

А Гектор подошел к чему-то в темноте, наклонился и поднял с пола черное тело.

– Стура, прошу, помоги мне. Она не просыпается.

***

Турхаднаагрэ появилась из сумрака прямо перед Черной Пантерой, но женщина только усмехнулась – призрачный запах гниения предвосхитил появление хозяйки башни. Она вздохнула шелестом опадающей листвы и сказала:

– Ты думаешь, что знаешь меня, но это не так. Моя сущность недоступна твоему пониманию так же, как суть той, кому я служу.

Дака Кад-Хедарайя пожала плечами.

– Я думаю, ты и сама ничего в этом не смыслишь.

Опутанное проводами существо затряслось в приступе смеха:

– Ты можешь думать что угодно, последняя из Кударе. Твой мир пал, и я видела, что с ним стало перед тем, как Хашат приняла его в свои объятия.

Женщина посмотрела в пустые глазницы, сочащиеся черными слезами, и бросила:

– Что ты могла видеть, гниющая плоть? Твои башенки лежат на земле, твои воины превратились в прах. Остался только этот последний гнилой зуб, в котором ты прячешься от смерти, но тебе недолго осталось. Скажи, я ведь права?

Турхаднаагрэ тихо завыла и подалась назад. Дака Кад-Хедарайя двинулась за ней, напирая. Мумия ответила:

– Мои рабы сделали то, ради чего пришли в этот мир, я больше не нуждаюсь в них! Я собрала последних, кто смог пережить войну династий, я призвала их со всех концов этой пустыни и заставила строить! Я создала из ничего великую машину!

– Твоя машина ничего не делает. Что в ней великого?

– Ты не понимаешь, смертное создание! Ты думаешь, Зунтр погиб, но это не так! Вы все слишком глупы, чтобы это понять. Вы думаете, что война династий сделала его таким мертвым, что они выжгли эфир этого мира ядерными зарядами, но это я! Это я, Турхаднаагрэ, я тысячи лет пила его кровь во славу Хашат, питаясь ею, и скоро он падет в ее объятия, как высохший плод с мертвой ветви!

Дака Кад-Хедарайя фыркнула:

– Может, когда-то ты и пила его кровь, когда у тебя были зубы. Но их кто-то вырвал, я видела твои клыки, они лежат в песке, сломанные и бесполезные.

Существо в клубке проводов завыло от ярости.

– Ты не так глупа, как остальные! Ты поняла, для чего эти башни! Да, без них иссушить Зунтр гораздо сложнее, но я сделала это, он почти готов! Этот жалкий человечек, он так и не смог подобраться ко мне!

Черная Пантера шагнула вперед, продолжая теснить мумию:

– Какой-то жалкий человечек уничтожил тысячи твоих башен. Какая досада!

– Это был Хранитель! Последний Хранитель вашего жалкого Ожерелья, и я его погубила! Он знал, что не сможет спасти этот мир, не разрушив главный пик, но не мог подобраться ко мне. Он кружил вокруг, он уничтожил все, до чего мог дотянуться, но моя армия оказалась ему не по зубам! Я смогла подчинить себе силы обеих династий, заставила служить мне! И он погиб, сражаясь с ними!

Дака Кад-Хедарайя заметила:

– Теперь они лежат в песке, подобно всему, что ты создала. Гектор Хронвек разобрался с твоей армией за несколько секунд, мертвая шлюха.

Турхаднаагрэ вдруг перестала пятиться, наклонилась вперед, заглянув пустыми глазницами прямо в душу Черной Пантере и прошелестела у нее в голове:

– Нет никакого Гектора Хронвека, Дака Кад-Хадаре! Есть только старый вампир, который обманул смерть. Твое место не здесь, и ты это знаешь. Я читала твою душу, пока ты играла со мной, я вижу все! Ты давно умерла, Кударе, умерла вместе со своим Саноо! Смотри, вот он, твой мир! Твоя родина, твоя могила! Возвращайся туда, где тебе самое место, проклятая Худу!

Холод и вечность окутывали мир, который когда-то был полон страсти и любви. Она бурлила в каждом дереве, в каждом существе, населяющим прекрасный Саноо, но теперь все вокруг было мертво. Пересохли изумрудные водопады, погасли алмазные звезды в пульсирующем жизнью небе. Высушенные трупы огромных муни холмами лежали на залитых кровью Кудара полях, но даже вечно голодные Худу больше не тревожили мертвый мир, в который должно было войти Хашат. Рандагар Разрушитель довел свое дело до конца, подготовив Саноо к ее приходу. Могучие стволы погибших уррду, цепляющие голыми ветвями низкие облака, не падали на землю, ведь даже гниение прекратилось в этом мире, а ветер больше не пел песен – не было ушей, которые могли их слушать.

Темная фигура брела по полям, покрытым пылью. Мертвая трава с хрустом ломалась под босыми ногами, а слезы впитывались в иссушенную землю. Цепочка следов уходила вдаль, за погибший лес, за мертвые холмы, через русло бывшей реки, теряясь в пустом городе, построенном на засохших деревьях. Дака Кад-Хедарайя медленно умирала вместе со своим миром, теряя с каждой минутой остатки воли. Больше не было ее Саноо, не было ее народа, ее корней. Она не даст плода от другой расы, она последняя из Кудара, последняя душа, которая задержалась на этом свете. В ее голове далеким эхом проносились полузнакомые лица, они что-то хотели, что-то ей говорили, но Черная Пантера не могла вспомнить. Это не ее язык, не язык народа Саноо. Ее место здесь, среди пепла и мертвых деревьев, она найдет тихое место и сядет там, сядет и будет ждать, когда настанет конец.

Женщина опустилась на серую землю у корней большого сангумана, который раньше давал большие сочные плоды рантан, и закрыла глаза. Она не хотела больше плакать, не хотела видеть таким свой Саноо. Она просто хотела умереть. Дака Кад-Хедарайя вздохнула и решила больше не дышать, но тут что-то кольнуло у нее в животе, она ощутила тепло и желание, ноги ее слегка раздвинулись, а рука скользнула вниз. Черная Пантера вспомнила лицо – лицо мужчины, который делал с ней невероятные вещи. Он не был Кудара, но он был очень хорош, лучше многих ее соплеменников. Нет, он не был хорош. Он был самым лучшим, он был тем, кто хранил память о ее прекрасном Саноо, и его звали Гектором.

Хронвек заглянул ей в глаза и до боли сжал руку. Женщина медленно просыпалась, сознание возвращалось к ней вместе с желанием – наконец, она выгнула спину и задрожала всем телом, скидывая кошмарную пелену застилающего реальность морока. Дака Кад-Хедарайя взяла его за голову, притянула к себе и поцеловала в губы, выдохнув: