Прометей. Повелитель стали

Глава 1. Янки Дудль не прокатит

Я со своим напарником Михаилом находился на борту международной космической станции на орбите Земли, когда мы пролетели через непонятное свечение и оказались в другом временном пространстве. Михаил погиб, пытаясь починить повреждение, причиненное нам космическим камешком. Мне не оставалось другого выбора, кроме как сесть на ставшей чужой и неизвестной планете Земля. Альтернативой было умереть от голода и обезвоживания на станции.

На Землю я попал в аварийно-спасательной капсуле «Союз»: приводнился на море, течение вынесло меня на берег, который позднее определил как южный берег Турции. Мне удалось захватить со станции запас продуктов, медикаментов и немного нашей одежды. В связи с ограниченным пространством спасательной капсулы, многие вещи пришлось оставить на станции.

Я стал понемногу обживаться на новом месте, но отсутствие людей угнетало, пока в один день не спас из рук дикарей племени Канг троих подростков: Нел, Рага и Бара из племени Луома, уничтоженного более сильным племенем людоедов Канг. Нел стала моей женщиной, а ее братья – моими соплеменниками Русами. Мы прожили в бухте, куда течение принесло мою капсулу, два года. Вторая суровая и длинная зима заставила изменить планы: возможно, надвигался ледниковый период. Мы отправились на плоту вдоль береговой линии, спускаясь к югу.

За время путешествия наше маленькое племя Русов пополнилось двумя девушками-подростками, которых я нарек Лоа и Моа. В дороге мы пережили столкновение с ужасным племенем каннибалов, состоявших только из мужчин, сумели их перебить и наконец нашли свою землю обетованную. В бухте, которую мы облюбовали, поселились бежавшие от каннибалов люди племени Гара (Лисицы).

Племя я взял под свое покровительство, и мы стали мирно уживаться. Меня называли Макс Са, что значит Дух Макс, и моя власть была абсолютной. Способствовало тому наше появление со стороны воды и огнестрельное оружие, входившее в комплект спасательной капсулы. Когда охотник племени Гара по имени Лар нашел месторождение меди, а сын Хада, Зик, наткнулся на небольшое количество железной руды, я понял, что пришел мой шанс изменить мир к лучшему.

За три года в нашем селении Плаж произошли значительные события: в состав племени Русов вначале влилось племя Уна (Кабаны), вслед за ними и племя Чкара (Выдры). Шторм и течение принесли в бухту рыжеволосую красавицу Мию, ставшую моей второй женой. Миа оказалась вождем племени с матриархальным укладом жизни (Нига), которое также я взял под покровительство.

Мы сажали ячмень и чечевицу, научились ковать железо и нашли свинец. Прелести бронзового века стали явью. В скотном дворе появилась живность и путем регулярных тренировок я сумел создать маленький, но хорошо обученный и экипированный отряд.

Во время засухи, случившейся к концу пятого года моего пребывания на этой планете, через обмелевшую реку Литани перешли толпы дикарей, идущих с юга. Они предприняли спланированную ночную атаку. Но мы не только отбились, а и разгромили их. Преследуя остатки дикарей, мы прошли на юг около ста километров, взяли пленных и вернулись с триумфом.

В момент, когда казалось, что все проблемы позади, и я уже забыл про найденный шлем американского летчика времен Второй мировой войны, Чарльза Тейлора, в небе появился самолет. Самолет в каменном веке. Из приземлившегося самолета вышел офицер в сопровождении двоих солдат. Он остановился передо мной, осмотрел меня с ног до головы и заговорил на английском:

– Мы пришли с миром, мы…

– Группа пилотов пропавшего звена самолетов Эвенджер под руководством лейтенанта Тейлора, – на хорошем английском перебил я американца. Затем еще раз, скользнув взглядом по группе из трех человек, добавил:

– Добро пожаловать в Руссию!

Мои слова произвели на американца эффект хорошего удара в ринге: он помотал головой и спустя секунду спросил не очень уверенно:

– Вы сказали Руссия. Разве Палестина не под французским мандатом?

– Лейтенант, – по нашивкам определил звание стоявшего передо мной, – пройдемте в дом и своих солдат прихватите. Я вижу, что вы не в курсе, где находитесь, разговор будет долгий и он вас удивит. Полноте, лейтенант, здесь вам опасность не грозит, можете не беспокоиться о своей безопасности. Если бы я хотел причинить вам вред, вы уже были бы покойниками.

Мой монолог американца не пронял, он усмехнулся и спросил с некоторым вызовом:

– Что может сделать один невооружённый человек с толпой бедуинов против трех вооруженных людей?– лейтенант демонстративно положил руку на кобуру. Его солдаты напряглись, крепче сжимая ремни от винтовок, но оружие с плеч не сняли.

Я неплохо относился к американцам, мы сотрудничали в космосе, у нас в Звездном бывали астронавты. На МКС почти в каждой миссии присутствовали американцы, да и тратят они на ее содержание больше всех. Но этот Янки Дудль надо было поставить на место сразу, не доводя до ссоры.

– Гау, – крикнул я своему мастеру луков, – пусть твои лучники покажутся. Лар уже был проинструктирован насчет действий: вооруженная копьями шеренга, выбегая из-за пальм, встала между мной и американцами. Лучники Гау также показались, рассыпаясь цепью, стрелы в луках направлены на непрошенных гостей.

– Лейтенант, не делайте резких движений, – предупредил я американца, сбрасывая шкуру с руки: три ствола ТП-82 черными глазками уставились на американца. Тот медленно отвел руку от кобуры и крикнул своим солдатам:

– Парни, тише, сейчас мы все спокойно обсудим с господином…

– Серовым, – подсказал я американцу, – Максим Серов, майор военно-космических сил России, – я специально завысил свое звание, зная, как американцы реагируют на вышестоящие чины. И как оказалось, не зря: лейтенант, приложив руку к голове, отчеканил:

– Прошу прощения, господин майор, вы без формы, не разобрался.

– Вольно, лейтенант, а теперь, если вы готовы выслушать меня и не умереть от удивления, прошу за мной, – я зашагал к своему дворцу, уверенный, что выстрела в спину не будет.

Стульев у меня не было, для сидения использовал бревна, уложенные рядом со столом.

– Нел, – позвал я жену, – у нас гости, принеси нам поесть и сделай чай из малины.

Лейтенант присел и я задал свой первый вопрос:

– Вы так и не представились, лейтенант.

– Прошу прощения, сэр. Лейтенант Энсин Джозеф Босси, резерв ВМС США.

– Энсин, вы не против, если я вас буду называть так? Вы можете звать меня просто Макс, как и ваши люди, – при этих словах я посмотрел на солдат, которые стояли рядом с лейтенантом, не присаживаясь.

– Матрос 1-го класса Герман Тиландер, резерв ВМС США, – отрапортовал первый солдат.

– Рядовой 1-го класса Уильям Лайтфут, морская пехота, – отозвался второй.

– Итак, Энсин, вы вылетели из Форт-Лодердейл в составе пяти самолетов Эвенджер под командованием Чарльза Тейлора и, судя по всему, не вернулись на базу, – лейтенант сделал движение, порываясь сказать слово, но я продолжил, не давая вставить ему слово:

– Это было примерно два года назад, может, чуть больше. Прождав помощи, вы собрали горючее в одну машину и взлетели, чтобы добраться до населенных мест, потому что там, где вы оказались, не было признаков цивилизации?

– Совершенно верно, сэр.

– Энсин, давайте без званий и должностей. Поверьте, вам это больше не понадобится. У меня вопрос к вам, Энсин: почему не нашли людей, ведь Средиземноморское побережье густо населено и думаю, что вы поняли в каком районе находитесь?

– Сэр, Макс, – поправился американец, я вам скажу то, что вам покажется фантастикой. Мы с лейтенантом Робертом Гербером провели десять раз определение наших координат, и вы не поверите, мы все это время были на Кипре.

– Почему не верю, Энсин, охотно верю.

– Но сэр, там не было ни городов, ни деревень, ни единой человеческой души, как это может быть Кипр, он же густонаселен? – на лице офицера было недоумение и отчаяние.

– Энсин, вам это не показалось странным? А положение Полярной звезды? А карта звездного неба? Вы пилот, вас учили летать, ориентируясь по звездам, по солнцу, потому что радары в ваше время были несовершенны и часто ломались.

– Да сэр, Полярная звезда не на том месте, где была. И карта звездного неба немного другая. Подождите, – Босси призадумался и проговорил неуверенным голосом, – вы сказали в ваше время?

– Да, Энсин, сказал, потому что это не ваше время, потому что сейчас не 1947 год от Рождества Христова.

– Сэр, вы уверены? – вытянулось лицо американца.

– Абсолютно, хотя вы и сами, наверное, заметили все эти странности и просто стараетесь не думать о них. Вы летели с Кипра, сколько кораблей вы заметили в море?

– Ни одного, даже захудалой лодки рыбаков. Это странно, ведь это район оживленного судоходства.

– Кораблей, таких к каким вы привыкли, Энсин, мы с вами здесь не увидим еще как минимум десять, а то и двадцать тысяч лет. Потому что, мой дорогой американский друг, мы находимся в эпохе палеолита, в каменном веке, если говорить своими словами, – я наблюдал, как меняются выражения лиц американцев от удивленного до еле сдерживаемого гнева.

– Сэр, это крайне невежливо с вашей стороны – издеваться над потерпевшими крушение. Наши страны – союзницы и встреча на Эльбе была лучшей демонстрацией борьбы против общего врага, – Босси замолчал, но было видно, что он на грани срыва.

Нел принесла отварное мясо и ячменные лепешки в глиняных чашках. Американец лишь мельком посмотрел на нее, а вот на миски уставился с удивлением. Не веря своим глазам, он протянул руку и коснулся невзрачной простой чашки, неравномерно обожженной в нашей печи. Потом перевел взгляд на меня, посмотрел через оконный проем на людей, занятых своими делами, и спросил:

– Сэр, это программа такая? Как скауты, но только выживание в дикой природе без благ цивилизации? – в голосе Босси была неприкрытая мольба.

– Нет, Энсин, к сожалению, нет! Я бы сам хотел, чтобы все это было сном, но это так. Если вы в состоянии выслушать, не перебивая, я вам расскажу многое. У меня даже есть вполне логичная гипотеза, как это с вами произошло. Я и сам попал в этот период времени развития человечества из другого времени, – при этих словах американец подался вперед.

– Из какого, сэр?

– Из 2006 года с борта международной космической станции.

– Международной космической станции? – переспросил американец, – вы хотите сказать, что люди летают в космос?

– Да, Энсин, летают с 1961 года. Советский космонавт Юрий Гагарин в тот год впервые поднялся в космос и смог вернуться на землю.

Все три американца словно онемели, потом Энсин переспросил недоверчиво:

– Советы, советский? Но как? Вы же разорены войной и отставали в развитии науки и промышленности. Почему не американский?

– Энсин, в 1969 г. американцы были на Луне: астронавты Нил Армстронг и пилот Базз Олдрин. А пилот командного модуля Майкл Коллинз ожидал их на окололунной орбите. Так что не переживайте, и на вашу долю пришлись открытия в космосе. Они установили американский флаг на Луне. По крайней мере, стоял до 2006 г., пока я не попал сюда.

– Луна наша, – услышал я шепот рядовых и усмехнулся:

– Луна общая, это просто флаг и ничего более.

– Давно вы здесь, сэр? – похоже, лейтенант начинает верить моим словам.

– Месяц назад минуло пять лет. Я попал в этот мир не в этом месте, а на южном побережье Турции. Сюда приплыл на самодельном плоту. Вы покушайте, господа, потом я покажу вам свое племя и владения. Приятного аппетита!

Заметив, что оба солдата нерешительно переглянулись, сказал:

– Садитесь и кушайте, здесь царят иные правила и порядки, чем на Земле, к которой вы привыкли. После обеда проведу вам экскурсию и все расскажу.

Но нормально поесть не получилось: американцы засыпали меня вопросами о своей стране. Рассказывал про все, что знал. Когда дошел до места, где говорил про первую войну в Ираке при президентстве Джордже Буше старшем, Босси вскочил:

– Джордж Ге́рберт Уо́кер Буш?

– Наверное, я не знаю его полного имени, – отмахнулся я.

– Если это он, мы вместе совершали налет на Титидзима и он был подбит. Но выжил, из всего экипажа выжил только он. Везучий был, сукин сын, – Босси сел.

Около часа я отвечал на вопросы, когда их вопросы иссякли, мясо уже было остывшим и все ели молча. Американцы жевали, сосредоточенно уткнувшись в свои чашки, каждый из них переваривал услышанное. Когда сказал, что у них немало сенаторов из афроамериканцев, все трое остолбенели. Прошло несколько минут, прежде чем они снова обрели дар речи.

– Черные сенаторы, разве такое возможно?

– Сейчас их ниггерами или черными не называют, так неполиткорректно. Надо говорить афроамериканцы, иначе эти «черные» вас могут засудить «по самое не хочу».

Американцы смотрели ошалело, в их понимании черные годились только для выполнения черновой работы. Прекратившиеся было на время разговоры вновь возобновились. Их интересовало все: бейсбол я отмел сразу, не разбираюсь в этой игре. Не кривя душой, рассказал все, что знал. И про космонавтов, что работают с нами, про Голливуд, который оккупировал все телеэкраны. Разговор затянулся надолго, когда мы закончили, солнце уже миновало зенит. Они поверили. Босси был неглупым человеком, за эти два года, не увидев ни самолета, ни корабля, ни единого живого человека, он и сам был близок к пониманию, что случилось что-то из области фантастики. Оставалось решить, в каком статусе останутся здесь американцы и захотят ли они остаться.

– Лейтенант, какие у вас планы насчет дальнейшей жизни?

– Планы, у нас? Сэр, вы отказываете нам в праве поселиться здесь? – Босси выглядел удивленным.

– Нет, лейтенант, я даже буду очень рад, если вы поселитесь здесь. Но есть два главных условия, соблюдение которых даже не обсуждается. Если вы согласны с ними, буду считать вас своими друзьями.

– Какие условия, сэр?

– Первое – это сдача оружия. Я мог бы это сделать и без вашего согласия, Энсин, вы видели мои силы и возможности. Но силой добрососедства не построишь, – Босси кивнул:

– Логично, на вашем месте и у меня это условие было бы первым и обязательным. А какое второе условие, сэр?

– Беспрекословное подчинение мне и обязательное изучение русского языка.

– Насчет подчинения, несомненно, это ваши владения, а зачем русский язык, вы отлично владеете английским, – Босси даже пожал плечами.

– Потому что на Этой Земле, – я сделал акцент на слове «этой», – будет только один язык – язык Русов. Добро пожаловать, господа, на Землю параллельной Вселенной!

– Параллельной? – Босси снова выглядел ошарашенным.

– У меня есть все основания так полагать, хотя не являюсь специалистом-палеонтологом. А сейчас, пойдемте, господа, знакомиться с нашим Плажем, здесь нам суждено жить и творить, – я принял из рук Босси пистолет с кобурой и винтовки от солдат. Отнес все это в свою спальню и вернулся: американцы стояли у дверей, лица выражали гамму чувств. Но было среди них и облегчение от мысли, что они не одни и есть человек, который знает, как выживать в этом периоде Земли.

Глава 2. Специалисты широкого профиля

Прошло уже два месяца с момента как на Плаже приземлился самолет с тремя американскими летчиками. Босси оказался на удивление приятным собеседником, а двое рядовых просто были подарком небес за все мои тяготы с попыткой решить некоторые проблемы

Матрос Герман Тиландер оказался рыбаком с города Чальстона, до призыва занимался ловлей креветок, часто ходил на шлюпе под парусом и неплохо разбирался в прибрежной навигации. На мой вопрос, сможет ли он построить баркас или драккар, ответил не задумываясь:

– Да, сэр, при наличии необходимых материалов и инструментов, – под инструментами, в первую очередь, подразумевалась возможность изготовления досок. Кое-что из инструментов у меня было, но не было пилы и я просто не знал как ее сделать, не получив сталь жидкого качества.

Но главным подарком оказался Уильям Лайтфут, сын кузнеца в четвертом поколении из Орегона. Еще со времен Гражданской войны в США их семья владела кузницей, которая приросла небольшим предприятием по плавке чугуна и стали. Несмотря на конкуренцию со стороны крупных металлургических заводов, семья Лайтфут не сдавалась и упорно вела свой бизнес. Они отливали чугунные котлы, делали гвозди нестандартных размеров, различные скобы и ножи.

Уильям сразу забраковал наш способ получения железа, объяснив, что таким образом можно получить лишь низкокачественное железо.

– Сэр, Вам нужна простейшая доменная печь. И печь для полукоксования бурого угля.

– Уильям, ее реально построить в наших условиях? – спрашиваю, не особо веря в положительный ответ.

– Возможно, сэр, при условии, что будут огнеупорные кирпичи. А для них нужно получить шамот. Можно построить небольшую домну, но сэр, ее КПД будет конечно низковат, потому что эффективной продувки чугуна не получится и сталь будет высокоуглеродистой.

– Уильям, глина есть, может попробуем получить шамот, для огнеупорных кирпичей?

– Сэр, нам нужен каолин, обычная глина практически не подходит, но раз вы ставите задачу, я буду стараться.

– Хорошо. Помощники у тебя будут. И говори мне, если, что-то помешает, – не слушая этого вечного «Да сэр, хорошо, сэр», я оставил парня разбираться с глиной. Уже второй месяц Уильям обжигал глину в нашей допотопной печи, получая спекшиеся гранулы, которые затем дробил на мелкие кусочки. Рам вначале это воспринял как оскорбление, но я ему объяснил, что скоро будем получать столько качественного железа, что ему и мне не снилось. Со временем кузнец настолько втянулся в процесс получения шамота, что Уильям мог заниматься другими делами.

Герман Тиландер подружился с бывшими Выдрами и целыми днями пропадал там, улучшая рыбацкие сети, которых уже было две. Периодически он помогал Лайтфуту, но больше был с Меном и Наа.

Удивительно как быстро и органично влились американцы в наш коллектив. Тиландер уже давно жил среди Выдр с женщиной из их племени, для которой он сделал хижину повыше, чем у остальных. Лайтфута я несколько раз замечал в компании то одной, то другой девушки, но с просьбой о благословении на брак он пока не обращался.

Босси никакими особыми талантами не обладал: это был военный уже в третьем поколении. Он внес ряд предложений по усовершенствованию обороноспособности поселения.

Самолет мы докатили до моего дворца и теперь он стоял, развернувшись дулами пулеметов в сторону степи. Пулемет калибра 12,7 из надфюзеляжной турели и пулемет калибра 7.62 из подфюзеляжной турели демонтировали сразу и занесли в мой дворец. Два пулемета калибра 12.7, расположенных в крыльях, трогать не стали, чтобы не ломать крылья самолета. Несколько раз заставал Босси в положении на боку с поджатыми ногами. Вот и сейчас, проходя мимо его комнаты, услышал человеческий стон. Для него я выделил уголок в своем дворце, который отгородили от остальной части дома ветками и накрыли шкурами.

– Энсин?

– Да, Макс, – отозвался американец и появился в проеме, согнувшись и прижимая руки к животу.

– Что с тобой, Энсин?

– У меня язва желудка, Макс, порой прихватывает меня крепко, нет сил терпеть.

– Энсин, ложись на спину и подогни колени, я осмотрю тебя.

Американец покорно лег и согнув колени расслабил живот. Живот болезненный, напряженный при пальпации по всей области. Босси не может сдержать криков при пальпации в области проекции поджелудочной железы. Только сейчас замечаю, как он бледен: крупные капли пота стекают по лицу.

– Энсин, как давно появилась боль, и какая она была?

– Час назад, Макс, словно проклятый япошка пырнул меня своим мечом и проворачивает его. Меня даже вырвало, так сильно еще у меня не болело, – Босси застонал с снова свернулся калачиком.

Теперь пот выступил у меня: перфорация, никаких сомнений. Прободная язва желудка или двенадцатиперстной кишки – в положении американца никакой разницы, смерть наступит от шести до двенадцати часов. И ничего я не смогу сделать, кроме как дать ему вытяжку мака. Я не сумею сделать операцию, даже с маком он у меня умрет либо от шока, либо от кровопотери. Резекцию желудка или двенадцатиперстной никто и никогда не делал в одиночку в полевых условиях.

– Энсин, я сейчас, – нахожу свои шарики из ячменного теста, пропитанные маковой вытяжкой, возвращаюсь.

– Держи во рту пока не рассосется, через полчаса тебе полегчает. Я скоро вернусь, Энсин, лежи и не пытайся вставать или ходить, – выхожу из дома, надо позвать Германа и Уильяма, им надо знать прогноз Босси. Обоих нахожу недалеко от кузницы, где из шамотной крошки с добавлением глины и песка, ребята формируют кирпичи для будущей печи по полукоксованию угля и домны.

– Добрый день, сэр, – здороваются они, не отвлекаясь от работы.

– Добрый, ребята у меня плохая новость. Язва лейтенанта обострилась и в желудке образовалась дыра. Ему осталось жить максимум сутки, в лучшем случае, – оба бросили работу, смотрят напряженно, в глазах незаданный вопрос.

– Нет, ребята, здесь я бессилен, даже будь он сейчас в Форт-Лодердейле в госпитале, у него было бы меньше десяти процентов на успешное выздоровление.

– Сэр, – это обращается Тиландер, лейтенант знает?

– Нет, Герман, решил вначале сказать вам.

– Он герой войны, он должен знать правду, может у него есть предсмертное пожелание.

– Хорошо, мойте руки и пойдем к лейтенанту, – я смотрел как помрачневшие американцы моют руки, не проронив ни слова.

Когда мы пришли к Босси, он чувствовал себя лучше: стоны прекратились и выглядел он живее. Опиум сделал свое дело и лейтенант не казался смертельно больным.

– Макс, ты волшебник, – воскликнул Босси, делая попытку встать, но лицо исказилось от боли. – Я чувствую себя гораздо лучше, что за самодельные капсулы такие?

– Это ячменная мука с опиумом, Энсин, это просто немного облегчило боль. У тебя прободная язва желудка и, как мне не хотелось бы этого говорить, у тебя остались максимум сутки, – я замолчал.

Босси встретил известие достойно: минуту он молчал, затем невесело улыбнувшись ответил:

– А кто из нас бессмертен, Макс? Я мог умереть десятки раз во время войны, но Господь позволил мне пожить. Разве могу я оспаривать его решение? У меня к тебе просьба, позаботься о моих людях, когда меня не станет. Ты хороший человек, Макс, господь отблагодарит тебя за все.

Босси замолчал, этот монолог дался ему нелегко.

– Сэр, у вас есть какие-нибудь пожелания, – протиснулся вперед Герман Тиландер, верный своему офицеру.

– Я хотел быть похоронен как мой отец и мой дед, под воинский салют. Но здесь каждый патрон на весь золота, поэтому нет, я не буду просить о такой почести, – Босси откинул голову на шкуру.

– Энсин, я обещаю тебе салют, – мне до чертиков было жаль патроны, но три выстрела я мог позволить, отдавая дань почести этому смелому офицеру.

– Благодарю тебя Макс, да вознаградит тебя Господь. Дай мне еще этих опиумных шариков, если есть, не хочу умирать стоная, – я молча сходил за шариками и вручил Босси. Он крепко сжал мою руку и проговорил, стиснув зубы от боли:

– Ты сказал максимум сутки, прости, что буду стонать под боком столько времени. Уходи Макс, я не хочу, чтобы видели, как слаб американский офицер перед смертью, – на его глазах блеснули слезы.

Я вышел с тяжелым сердцем: всего за два месяца этот человек изменил в лучшую сторону моё мнение о своих соотечественниках. Я и так вполне лояльно относился к американцам, но Босси открыл мне глаза на многие вещи. Они так же любили своих родителей, детей, гордились своей страной и своими достижениями. И в середине двадцатого века не считали себя лучше других.

Босси умер к вечеру: вернувшись от Уильяма и Рама, что начинали обжиг первой партии огнеупорного кирпича, я не услышал стонов или шума в углу, отведенном для американца. Он лежал на спине, вытянувшись, с расслабленными ногами. В правой руке Босси сжимал нательный солдатский жетон, левая рука лежала на шкуре, из трех опиумных шариков, один он не успел использовать.

Хоронили лейтенанта Энсин Джозеф Босси на следующий день: могилу мои Русы выкопали быстро, избавив Тиландера и Лайтфута от необходимости заниматься этим. Я сказал несколько слов про покойного. Затем высказались оба солдата и наконец, Тиландер прочел молитву. По моей команде мы выстрелили вверх, прощаясь с офицером.

Не привыкшие к выстрелам заблеяли овцы и козы, замычали буйволы, только Бима вела себя спокойно. Жители поселения хоть и слышали выстрелы, но каждый раз приходили в нервное смятение. У нас не было времени и возможности сделать нормальный гроб, поэтому хоронили мы Босси завернутым в шкуры.

Когда засыпали могилу и двинулись обратно, Уильям Лайтфут привлек мое внимание вопросом: