- -
- 100%
- +
Когда в компании все делились историями, как познакомились их родители, и очередь дошла до меня, я лишь затянулся вишнёвым ричмондом и вместе с едким дымом выдал протяжно и мечтательно:
– Это был тысяча девятьсот тридцать седьмой. Отец тогда на учении прыгал с парашютом, как его ветром вынесло к пригороду. Прямо на маму, которая просто ехала на велосипеде, – я стряхнул пепел, глянув на девушку по правую руку с самой яркой эмоцией на лице, и с косой улыбкой продолжил: – Их отвезли в больницу прямо так, замотанными в парашют. Сблизились они в тот момент во всех смыслах.
***
На горизонте залитого красками рассвета деревня Рэни выглядела совсем невзрачно. Смотревший на неё словно свысока город гордо возвышался на склоне усыпанного ромашками поля. Пробивающиеся солнечные лучи пробуждали небольшое поселение на двенадцать с половиной домов, половиной от которых считался брошенный на произвол времени сарай, где часто вечерами ночевал Сеймонд поодаль от свирепой супруги.
Эта деревня со своими одноэтажными домами и вековыми липами, повидавшими не одно поколение преданных фамильному хозяйству потомков, имела свою идиллию, где все друг другу приходились одной большой семьёй без родственных связей.
За деревянным знаком с криво выгравированным «Рэни» собирались толпой местные дети, задорный голос которых сливался с беспечной атмосферой пригорода. Однако ребяческие голоса не казались Эми безмятежными: они были вторым ненавистным звуком после криков соседских петухов.
Эми были ранние невинные восемнадцать, чтобы её беспокоило что-то большее, чем пытливые крики всего живого. Так было до этого лета.
Тонкая пелена света застилала глаза, которые из без того не хотели открываться, и в слух, помимо звуков беззаботного детства, врезались ритмичные стуки тонкого железа о каменистую землю. Любопытство пересилило утаскивающий в свои объятия сон, и она подтянулась на локтях к открытому настежь окну, где застала пестрящую толпу детей на заднем фоне и скрючившуюся фигуру бабули, во всю силу размахивающую садовой тяпкой.
Отстоявшаяся за ночь вода в пиале отдавала пробуждающей прохладой, которую она нанесла на себя через хлопковое полотенце. Ткань скользила по плечам, влагой стекая к груди, отчего Эми не могла оторвать взгляд. Она поддела пальцами лямки ночной сорочки, спустив их с плеч, и прошлась полотенцем по предплечьям, с интересом рассматривая себя. Верх платья заскользил вниз, ложась вторым слоем на бёдрах, и Эми заметила, что выпирающих раньше бедренных косточек давно не видно за округлыми формами.
Она наблюдала за тем, как маленькая девичья грудь плавно вздымалась от каждого вздоха, и как размеренно опускались её плечи, выпирая острыми ключицами наружу. Изображение её тела в зеркале заканчивалось в районе яркой родинки, запрятанной в тени меж нижних рёбер.
Лямки светлой сорочки вернулись на плечи, и девушка выскользнула на крыльцо в садовых сапогах, на пороге встретившись с радостным лаем пса. Его хвост шаловливо ходил влево-вправо, а передние лапы обхватывали ноги девушки в объятия, в которые она ответно заключила четвероногого.
– Ты что опять в ночной рубашке разгуливаешь?! Соседи же увидят!
– Бабуль, – смиренно улыбнулась девушка, освободившись из дружелюбной хватки пса, – ну что ты ни свет ни заря тяпкой машешь. Солнце повернётся за дом, и я помогу тебе – вдвоём быстрее закончим. Никуда не денется твой бурьян, – она протянула руку старушке, норовя забрать садовый инструмент. – Пойдём. Вон как пот ключом бьёт.
Зофья выпрямилась во весь свой невысокий рост и вложила большую шершавую ладонь в сравнительно детскую, позволяя увести за собой на лавочку в тени.
– Пот ключом бьёт, а жнец своё берёт.
– Бабуль, трава жнецам не нужна. Пойдём.
Она не сильно сопротивлялась, чтобы скорее оказаться в тени, но ворчать от этого меньше не стала. Эми вскочила за порог и выскочила оттуда с влажным полотенцем в руках, которым прошлась по морщинистому от мудрости лет лбу.
Был восьмой час того самого утра.
– Отдохни. Я вчера книг из библиотеки принесла, там и романы твои есть. А я к колодцу пока схожу, бочка совсем пустая.
Через пару минут Эми вновь оказалась в объятиях Чаки, полностью готовая к работе и одетая в старый комбинезон. Она громко схватила два ведра и пустилась с ними наперегонки с собакой, победно хлопнув калиткой у недовольного влажного носа.
Дорога к колодцу была её любимым путем, тянущимся вдоль яблоневого сада, не принадлежавшего никому. Но толстые стволы деревьев, высаженные аккуратными рядами, давно не давали покоя девушке своей историей: кто-то точно хотел, чтобы они были высажены словно по натянутой нити.
Каменное основание колодца выглядывало из-за высокой травы, в которой Эми часто путалась, через раз оставаясь без сапог. Вёдра скрипуче спускались вниз, зачерпывали воду ровно наполовину и возвращались обратно в молодые и ещё не загрубелые от работы руки. Два полупустых ведра для личных нужд хватало ровно на день. Эми с ужасом вспоминала дни, когда угрюмые тучи миновали Рэни, и на полив огорода они затратили больше пятнадцати вёдер.
Она давно приучила себя к ежедневному списку дел: часть воды она влила в кастрюлю для супа, другую – в керамический кувшин, едва не опрокинув его со стола. Сбрызнула этой водой соломенные концы веника, как учила бабушка, и вымела к крыльцу грязь, песок и пару нитей пряжи. Успела вытрясти красный палас у входа и втихую поделилась завтраком с Чаки.
– В город нужно съездить. Вот это купить у лекаря.
Зофья прогремела тарелками на всю столовую, едва не выронив их. Эми подорвалась с места.
– Я уберу, оставь, – она переняла из рук посуду, нежно коснувшись мозолистых пальцев. – Ложись, я как раз к лекарю съезжу.
Наряжалась она недолго, зная, что солнечный май и дорожка в гору на велосипеде будут непросты. Единственное парадное платье в мелкий цветочек прилегало к ней плотно, стесняя вдохи в груди. И шаги её с каждым разом становились короче, чтобы платье не поднималось по округлившемся за год девичьим бёдрам. Она накинула наверх короткий кардиган, связанный бабулей с неделю назад, и в толстую светлую косу вплела ленточку для надёжности причёски.
Зофья поцеловала девушку в макушку на хорошую дорогу и с гордостью проводила взглядом плавно удаляющуюся в гору внучку. К ней присоединилась ещё одна пара любопытных глаз, выглядывающая из-за соседней калитки.
– Всё свою гоняешь из угла в угол. Мужика, что ль, найти не может, чтоб его так гонять и вёдра тяжеленные не таскать?
– Да какое там. Она и не видела мужика никогда. Откуда ему тут взяться.
Ветер звенел в ушах свободой, а в нос бил запах свежести из поля, по которому Эми быстро ехала, не жалея цветов. Усыпанная ромашками скатерть простиралась в бесконечность, до конца которой она мечтала однажды доехать. Белый цвет рябил перед глазами, ослепляя наравне с солнечным светом, и спустя двадцать жарких минут и два кривых поворота девушка оказалась на центральной площади Дельи.
Город встретил её совсем другими запахами и звуками, на которые тело отзывалось иначе. Пахло пирогами и умиротворённостью, а через крики торговцев она улавливала красивые речи горожан у прилавков.
– Вашей даме это будет к лицу!
– Не проходите мимо, загляните!
Улицу стянуло толпой детей и взрослых, через которых сложно было пробраться к дому лекаря – Эми прыгнула в первый закоулок, чтобы переждать, пока иссякнет поток красиво одетых горожан. Тонкая улочка с открытыми ставнями не давала покоя: «как же они, не имея клочка плодородной земли, ещё и вынуждены из окна смотреть в чужое окно?»
– Нелепица!
Она долго думала над тем, годится ли для неё городская жизнь. По дороге к лекарю она ещё больше приметила для себя непонятных, но обыденных для горожан вещей, и с улыбкой покинула город тесных улиц.
Облегчение наступило с порывом свежего воздуха и дороги, спускающейся с горки через поле. Перед тем, как отпустить контроль педалей на велосипеде, она подняла голову ввысь: голубое небо разбавляли яркие кривые пятна, плавно стекающие по воздуху. Стекали они всё там же – в отдалённой части, где загадочно заканчивалось поле и начинался её пламенный интерес. Однажды, даже совсем скоро, она потратит целый день, чтобы увидеть, куда приведёт её ромашковое поле.
Эми оттолкнулась, доверившись ветру, и велосипед начал набирать обороты, стремясь вниз как можно скорее. Цветы белой рябью мелькали в глазах, и она притормозила в самой гуще из белых лепестков. Ромашки охотно тянулись к ней в руки, собираясь в большой букет, который она тут же перевязала ленточкой из волос. Тугая коса медленно расплелась, волнами струясь по лопаткам, и Эми взмахнула головой, чтобы отдать причёску в руки игривому ветру. Спереди по-прежнему мелькали яркие точки.
Букет идеально лег в плетёную корзинку на раме велосипеда, и девушка, освобождённая от оков мыслей, вновь толкнула велосипед, медленно проезжая по полю.
Палящее её спину солнце ярко освещало луговую дорожку, пока тёмная туча, нависающая только над ней, не стала её преследовать. Эми вздёрнула лицо вверх, как тут же тяжелый крик накрыл её вместе с ярким полотном, минуту назад висевшим высоко в небе. Она успела в прыжке расстаться с велосипедом, угодив при этом в ловушку из толстых строп, в секунду перетянувших её тело. Они заблокировали руки, которыми она пыталась выстроить дорожку к свету, ещё сильнее запутавшись в них.
Эми замерла, прислушиваясь: копошение в соседней складке вызвало у неё испуг. Она облегчённо вдохнула свежий воздух, когда полотно стянулось к ногам, а вместе с кусочком белого поля она увидела виноватое лицо молодого мужчины. Взгляды, соединяясь, словно дали искру, разжигая в ней пожар ярости, пока мужчина отсвечивал от солнца лучезарной улыбкой.
– Мисс, я бы пожал Вам руку, но она застряла. Я Адриан.
В ответ он увидел лишь перепуганные глаза, округлившиеся от гнева, и застрявшее на выдохе недоумение при попытке подобрать слова ко всей этой ситуации.
– А я – очень рада! Выпустите меня отсюда немедленно!
Словно в доказательство своей невиновности он дёрнулся руками, потом дёрнулся ногами и всем телом сразу, но это так и не высвободило ни одну конечность, чтобы помочь распутать клубок неловкости.
– Мисс, я был бы рад, но я сам пока не могу выбраться. Если Вы будете делать меньше лишних телодвижений, то будет больше вероятности, что мы безболезненнее выберемся.
– Вы ещё вздумали язвить?! Выпустите немедленно!
Застрявшие пальцы ещё больше стянулись верёвками, и резкий рывок руками лишь натянул нити, сблизив краснеющие от жары и стыда лица.
– Что Вы смотрите? Давайте выбираться. Это по Вашей милости мы тут отдыхаем.
– Я буду рад сделать всё, что Вы скажете. Но сейчас нам понадобится помощь.
– И откуда нам ждать её? С неба?
– Так точно, мисс. Мои сослуживцы должны вот-вот спуститься и найти нас.
Эми вздрогнула. Красное полотно, накрывшее всё, кроме головы, не дало просмотреть обзор неба, но земля стала подозрительно содрогаться, и гулкий звук приближался к ним.
– Раз нам придется провести ещё некоторое время в таком положении, Вы не могли бы назвать своё имя?
– Мне необходимо быть дома как можно скорее. Меня ждут!
Эми задумалась, чтобы оттянуть момент своего разоблачения как можно дальше: всё-таки она лежит связанная с незнакомым мужчиной, от которого ей помогут высвободиться другие незнакомые мужчины. И не понятно, как скоро и как безболезненно. Когда же его выжидающий напористый взгляд заставил сделать её вздох для первой буквы, совсем рядом они услышали мужские голоса.
– Адриан, ты здесь?
– Да, и я… не один.
– Как не один? – перед глазами Эми оказались тяжёлые ботинки с грубой подошвой, и она подняла глаза чуть выше. – Мисс?.. Вы тут как?
Эми больно поджала губы, чтобы задать встречный вопрос, но блондин, лежащей в соседней складке, осторожным голосом обратился к молодому человеку.
– Я случайно упал на девушку. Пытался маневрировать, но ветер меня выбросил в поле, где ехала эта девушка. Нам нужно отпустить её как можно скорее, она спешит.
Эми наблюдала за тем, как ровно он объяснял эту абсурдную ситуацию, и на секунду у неё закралась мысль, что он действительно не виноват. Но мысль эта бесследно пропала, когда подошедший громко рассмеялся, сотрясая ромашковое поле хриплым басом.
– Командир мне в жизни не поверит.
Всё ещё посмеиваясь, он натянул верёвки в сторону, давая возможность девушке высвободить часть тела. Она ловко, словно кошка просочилась в свободное от строп пространство, но услышала сзади треск натянутой ткани. В голове промелькнула надежда, что это ткань парашюта, но она всё же поняла, что это предательски треснуло платье.
– Я тяну, давайте.
– Нет!
Молодой человек, опешивший от её крика, отступил назад, испугавшись её не менее испуганного вида. Но спокойным тоном добавила:
– Если Вы сейчас вытянете меня, то порвёте моё платье, – она перевела взгляд на блондина рядом с собой. – И у меня уже онемела нога, я её не чувствую. Отвезите нас скорее в больницу.
Дорога до ближайшего медицинского пункта, находившегося в военной части в семидесяти километрах от города, была ухабистой и извилистой. Эми мотыляло из стороны в сторону по открытой части кузова, пока крутой поворот по дороге не зажал её между металлической стенкой автомобиля и молодым человеком, уставшим извиняться за каждое случайное прикосновение.
– Не могли бы Вы не сдавливать мне плечи?
– К сожалению, гравитация мне не подвластна. В этом мы убеждаемся уже дважды.
Эми, повёрнутая к нему спиной, улыбнулась. Улыбка, нервно дёргавшая уголки губ, спала быстро, когда в очередной раз резкий поворот по извилистой дороге не прижал тела, в этот раз развернув их лицами друг к другу. Невинно распахнутые зелёные глаза Эми были на уровне с его голубыми, и она бы сделала всё, чтобы отвернуться и не выдать воспалившееся на щеках смущение, но не могла. И как бы позже она не убеждала себя в ограниченности движений, здесь было другое. Что-то притягательное, от чего сложно было отвернуться, наблюдая, как небесная радужка исчезает за внезапно расширившимися зрачками.
Автомобиль притормозил резким движением, припечатывая их друг к другу ещё сильнее, покуда они слились в единый кокон цветного парашюта.
Крепкие парни в солдатской форме лихо отнесли два тела внутрь помещения, где Эми украдкой видела людей в белых коротких халатах. Она почувствовала под собой твёрдую поверхность кушетки, на которой им вдвоём едва хватало места.
Мужчина, медленно рассматривая привезённую ему скульптуру абсурда, слегка натянул один уголок губ в сторону. Большими ножницами, скрипящими от движений пальцев, он начал с конца, где дёргалась ступня в армейских ботинках, проверявшая функционирование конечности. Адриан, перетянутый обхватами и перемычками подвесной системы, почти безболезненно провёл всю дорогу до медицинского пункта, в отличие от девушки, которая могла шевелить лишь шеей, чтобы поворачивать голову для наблюдения за происходящим.
Доктор победно перерезал последний трос, подавая руку Эми для того, чтобы её онемевшее тело не упало камнем на пол. Он усадил её на кушетку, сбрасывая скомканное полотно парашюта, и подал стакан воды.
– Назовите ваши имена.
Адриан быстро назвал своё, упоминая лишь фамилию, и покосился на девушку, которой всё же пришлось назвать при нём своё имя. Короткий взгляд, вскользь брошенный ему, вновь обратился к мужчине в белом халате. Тот вскинул голову к пациентам и вонзился взглядом в Адриана сквозь тонкое стекло пенсне.
– Ну что ж вы так. Будьте аккуратнее, мистер.
– В следующий раз постараюсь не целиться в красивых девушек среди поля с расстояния двух с половиной тысяч метров.
Улыбка, смягчающая ситуацию, скользнула по девушке, и она в смятении покинула кабинет вслед за доктором. За ней проследовал Адриан, повторяя её имя, словно пробуя его на вкус.
Парни в тёмной военной форме встретили их почти что с аплодисментами. Один из них подал девушке её велосипед, в корзинке которого лежал завядший от духоты букет ромашек.
– Ну вот, – на выдохе произнесла она, – цветы завяли.
Не пропустив этот выдох отчаяния, Адриан обошёл девушку сзади, подумав о том, как подарить ей целое поле с ромашками.
В секунде их взглядов успели пробежать все моменты дня, и Эми обиженно отвернулась, резко взмахнув русыми волосами. Она перекинула ногу через велосипед, вглядываясь в угасающее за горизонтом солнце, и почувствовала крепкую руку на своём плече.
– Вы только что не могли двигаться от онемения, а сейчас собрались ехать в темноте на велосипеде?
– По Вашей милости, прошу заметить.
– Я извинился за это уже сто раз и прошу прощения в сто первый, – он устало выдохнул, галантно вытягиваясь перед ней. – Позвольте отвезти Вас туда, куда Вы скажете. Мне необходимо отвезти своих сослуживцев до части, и я с радостью доставлю Вас домой в целости и сохранности.
Он осторожно поднёс руку к её лицу, отодвигая прядь непослушных волос за ухо, в которой застрял цветок ромашки с несколькими оторванными лепестками. Он протянул зажатый пальцами бутон, пытаясь считать застывшую на её лице эмоцию.
– Я не могу столько ждать! Меня хватятся… Уже хватились, – она в безумии дёрнула велосипед на себя. – Мне нужно срочно домой.
Он в два шага перегородил ей путь, останавливая ладонями, и успокаивающим тоном произнёс:
– Это по пути, Эми, – сладко протягивая её имя, наблюдал, как в оторопи она взглянула на него. – Позвольте мне исправить, а не усугубить Ваше положение. На машине всяко быстрее, чем вы поедете по полю в сумерках.
Девушка, скрестив руки, уныло наблюдала за дорогой, тянущей их в темноту. Фары, мягко отсвечивая моросящие капли дождя, показывали влажный ухабистый путь. Она боялась повернуться в сторону водительского места, чтобы ненароком румянец вновь не выдал её горящие щеки.
То странное чувство, что вызвало такую реакцию, Эми не могла распознать, ссылаясь на плохое самочувствие от проведённого на холодной сырой земле времени. И вовсе в этом самочувствии не виноват светловолосый юноша, одной улыбкой вызвавший её прощение, которое она не могла произнести вслух.
Пикап остановился возле одиноко стоящего здания, в котором в единственном широком окне горел свет. Два молодых человека резво выскочили из кузова, в каком-то жесте одобрения стукнув по водительской двери с брошенной на прощание ухмылкой. Эми суетливо вжалась в кресло.
– Где Вы живёте, мисс?
Девушка замялась. Бабушка с детства её учила, что с незнакомыми мужчинами нельзя разговаривать и уж тем более садиться к ним в машину, называя им свой точный адрес. Стоит ли туда вписать исключение в виде замотанной в парашют парочки?
– В деревне Рэни, первый дом от западной дороги до города.
Он завёл пикап, молча вывернув его на западную дорогу. Эми сковало неловкостью, она была бы и рада скоротать дорогу за беседой, но образовавшийся ком в горле не давал ей выпустить ни звука. В крепко сжатой от напряжения ладошке всё это время лежал бутон той самой ромашки с оторванными лепестками, которую Адриан снял с её волос. Она дёрнула лепесток, затем другой, и так один за другим, пока в её руках не осталась жёлтая сердцевина, своим цветом на секунду напомнившая ей его солнечную улыбку.
– Было ли страшно прыгать?
Адриан на пару секунд отвлёкся от тускнеющей под фарами дороги, не разобрав вопрос. Ответно настойчивый взгляд давал понять, что ему не послышалось. Он вернулся к ухабистой дороге и улыбнулся.
– Я знал, что мне нужно это сделать, и я никогда этого не делал. Мешать получить себе одну эмоцию, испытывая другую, было бы глупо, поэтому я получил чистый адреналин. Но только не в конце. В конце я действительно боялся, что мог сделать Вам больно.
И та искра, которая разожгла в ней пламя, довела его до пожара в груди.
Она слегка подалась вперёд от внезапно затормозившего автомобиля, перед собой увидев родной дом с горящей на подоконнике свечой. В окне показалось беспокойное лицо бабули.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.