Мои любимые мелочи

Если ты хочешь сделать кого-то счастливым, нужно иметь волшебные силы. А ещё желательно быть опытной феей. Чего нельзя сказать о Снеже.

Экзамен по теории «Счастья» она провалила с треском. Все эти правила «Как применять уютные вещи?», истории счастливых людей – перемешались в голове и превратились в неперевариваемую жижу.

Снежа хотела бы сказать, что расстроена, но правде говоря, она уже заранее знала, что завалит теорию, потому что зубрежка никогда не входила в число ее сильных сторон. Поэтому, когда Снежа закрыла за собой расписанные розовыми тюльпанами двери, в ушах продолжал стоять крик Анны Вениаминовны – директрисы академии фей: «Если ты не выполнишь практическое задание на отлично, тебе обрежут крылья!».

Снежа закатила глаза. Анна Вениаминовна грозилась обрезать крылья почти каждому студенту академии. Опоздал на лекцию – обрезать крылья. Курил в туалете – обрезать крылья. По факту лишь один раз она исполнила свою угрозу.

Пять лет назад, когда Снежа только поступила в академию, Анна Вениаминовна отчислила старшекурсника Дилана, после чего его лишили крыльев. Но он совершил непростительный поступок – Дилан рассказал человеку, что он – волшебный фей, а на это не могла закрыть глаза даже крикливая директриса.

Теперь по академии ходили шутки из разряда: «Не будь, как Дилан…». И, если Снежа завалит и практику, то появится часть вторая: «Не будь, как Снежа…».

Девушка тихой тенью выскользнула из здания академии, которое напоминало ледовый дворец. Искрящиеся в солнечном свете кристальные колонны убегали ввысь, теряясь в пуховых облаках. Вся красота академии сейчас меркла, потому что как бы Снежа не храбрилась, она не могла отрицать: в этот раз угроза Анны Вениаминовны звучала, как никогда пугающе.

Снежа добралась по извилистой лесной дорожке к своему домику с покатой крышей из красной черепицы. Надежное убежище, где она могла спрятаться от сердитых криков преподавателей, которые не понимали, как Снежа родилась феей, не имея ни грамма таланта к магии.

Дом она делила с подругой, рыжеволосой ехидной Катриной, и чем крепче была их дружба, тем больше разница. Яркая, пылающая огнем волшебства Катрина, и блеклая, незаметная, светловолосая Снежа. Ее голубые глаза не зажгла бы даже волшебная пыльца, и это не могло не наложить угрюмый отпечаток на счастливый характер, который был присущ всем феям.

– Скажи, что «да»? – Катрина вылетела из спальни, как только дверь захлопнулась за Снежей.

– Скажу, что «нет», – ответила она и увернулась от утешающих объятий подруги.

В гостиной она свернулась клубочком на диване, застеленном плюшевым покрывалом, и уставилась на печатную машинку (которая была вовсе не так проста, как казалось с виду) в углу комнаты. Она стояла на маленьком столе с изогнутыми ножками, и в нее был вставлен белый лист бумаги. Не хватало только стула, чтобы сесть и писать. Однако этого и не требовалось делать. Печатная машинка, как и все в мире фей, была пропитана магией. И если она начинала печатать сама по себе, это значило, что некто важный, будь то директриса академии, или Главный фей их царства, или его советники, решил сообщить такие же важные новости, как и он сам.

– Ты смотришь на нее так, будто это гремучая змея, – Катрина вошла в комнату с подносом, на котором подрагивали прозрачные кружки, наполненные черным чаем. Аромат бергамота наполнил комнату и смешался с запахом ванили от булочек с ореховым кремом.

– Скоро они пришлют мне практическое задание. И если я завалю его, как и теорию, они обрежут мне крылья, – умирающим голосом прошептала Снежа.

– Дружок, у страха глаза велики, – Катрина села рядом, подогнув под себя ногу, и откусила булочку. – Хотя бы три балла ты получишь.

– «Отлично», мне надо сдать на «отлично», иначе смерть феи!

– Ну, ну… Они не лишат тебя крыльев из-за этого.

– А зачем им нужна фея, которая не может дарить счастье?!

Снежа проигнорировала чай и вскочила с дивана. Она заметалась по гостиной, не замечая тех уютных мелочей, которыми сама же и наполнила комнату. Мягкий кролик с глазами-пуговками, вышивка с нежно-розовыми орхидеями на стене, кружевная салфетка на кофейном столике.

– Я бесполезна, я вообще не понимаю, зачем появилась на свет? Зачем родилась феей?! Будет лучше, если я сама откажусь от крыльев до того, как опозорюсь.

– Ты не можешь, Снежа, – Катрина облизнула липкие пальцы и подошла к подруге. – Даже, если эти злыдни вдруг лишат тебя крыльев, ты все равно в душе останешься феей, – и она крепко обняла Снежу.

– Почему-то от твоего утешения становится только страшнее, – пробубнила она, уткнувшись в плечо подруге. – К тому же, ты то уже сдала экзамен. И практику, и теорию… Не то, что я…

Обе замерли, услышав знакомое щелканье. Щелк, щелк, щелк.... Клавиши печатной машинки быстро застучали, видимо тот, кто печатал там, на другой стороне волшебной линии, был зол, очень зол. Хотя феи злились редко.

Снежа посмотрела на машинку. На белом листе появлялись черные буквы, но она боялась подойти ближе и прочитать. Ждала до тех пор, пока та не замолкла. И только потом Снежа рискнула и дрожащими руками вытащила лист. Нервно сглотнув, зачитала:

– Россия. Санкт-Петербург. Подросток, 14 лет. Ольга. Три месяца назад в автокатастрофе погиб отец. Живет с мачехой. Из родных больше никого нет.

– Какой статус? – тихо спросила Катрина и охнула, услышав ответ.

– Почти невыполнимо. Уже две феи провалили задание, – Снеже казалось, она растворяется в кромешном ужасе. – Опытные феи не справились, Катрин. Не смогли сделать счастливой эту девочку! Что уж говорить про меня?

Катрина только сморгнула застрявшие в уголках глаз слезы.

Снежа смирилась. На задание ей отвели неделю, и она с трудом сдержалась, чтобы не ляпнуть, что на провал хватит и дня.

В Питере ее встретила снежная, по-настоящему зимняя погода. Мороз бил по щекам и кусал за нос, а снег хрустел под ногами. Поэтому, когда Снежа забежала в подъезд и поднялась на второй этаж, она сразу почувствовала, как замерзшие пальцы начали оттаивать в шерстяных варежках.

– Снежана, здравствуй! Ты рано! – воскликнула мачеха Оли, Ирина Матвеевна, и потеснилась, пропуская Снежу в завешанный куртками и заставленный сапогами коридор. – Когда Димка позвонил и сказал, что ты хочешь нас проведать перед Новым годом, я так обрадовалась. Оленьке не помешает развеяться, а меня она не воспринимает, как подругу.

Ирина Матвеевна щебетала как птичка, да и сама напоминала ее. Маленькая ростом, даже ниже миниатюрной Снежи. Худенькая, как подросток, и остролицая с большими карими глазами.

Снежа понятия не имела, кто такой Димка, но по легенде она была их дальней родственницей, которая приехала погостить в Питер на неделю. Такие легенды внедряли всем «подопечным», чтобы фееям не пришлось тратить драгоценное время на то, чтобы подобраться к ним.

– Заходи, будешь жить с Олей, – Ирина помогла Снеже повесить куртку и проворно подхватила ее маленькую дорожную сумку. Она остановилась перед застекленной, покошенной дверью и нервным движением указала назад: – Там моя комната. Но знаешь, у меня личная жизнь, все такое… Да и Оленьке надо отвлечься. Вам будет хорошо вдвоем.

Снежа пожала плечами. Она до сих пор не сказала ни слова, но Ирине, казалось, они и не были нужны. А личная жизнь, когда после похорон мужа прошло всего несколько месяцев, и вовсе не нуждалась в комментариях.

– Оля, к нам гости. Знакомься, Снежана! – Ирина Матвеевна заглянула в комнату и улыбнулась долговязой девочке с длинными черными волосами, забранными в хвост. Оля напомнила Снеже черного бездомного котенка, который шипел на все подряд. – Диван раскладывается, вечером занесу тебе постельное белье. Будь, как дома!

Не успела Снежа оглянуться, как они остались вдвоем в длинной комнате, большей похожей на вагон, такой же длинной и неудобной. Хлопнула входная дверь, видимо Ирина Матвеевна спешила.

– Свалила на свиданку. Очередную, – фыркнула Оля и снова уткнулась в ноутбук.

Девочка лежала в углу комнаты на односпальной кровати, и кажется ее вовсе не волновало, что к ней привели незнакомого человека. Несмотря на то, что в спальне были кремовые обои и светлая мебель, ощущение складывалось мрачное. Окна наглухо зашторили темно-серыми занавесками, и воздух был затхлый, как будто сюда не заходили лет сто.

– Рада познакомиться, – промямлила Снежа первое, что пришло в голову и протопала к мягкому из синего велюра дивану.

– Новая родственница Иры? Можешь не отвечать, и так знаю, – Оля стрельнула в сторону Снежи взглядом. – Последний месяц – сплошной хоровод ее родственников, про которых она раньше сама ничего не знала. Кто в десятом колене брат, кто в пятом – тетя.

– Я скорее всего сестра, – с улыбкой рассудила Снежа и села на диван. Ее шутку никто не оценил.

Она еще раз осмотрелась. Комната прилично обставлена, да и в самой квартире недавно сделали ремонт. Несмотря на смерть отца, семья точно не бедствовала. Конечно, девочка считай сирота, но это ведь не повод погружаться в такую депрессию, что потребовалась помощь фей. И то, они не справляются. Или все-таки повод? Снежа нахмурилась. Ее собственные родители с нетерпением ждали, когда дочь вернется из академии с почетной грамотой опытной феи. А вот, если она опозорит их род, то лучше ей домой не возвращаться. В конце концов, у них есть еще шесть детей помимо нее.

– Мне плевать, – с запозданием ответила Оля и захлопнула ноутбук. Судя по всему она играла в компьютерную игру и наконец закончила. – Давай сразу расставим все точки над и. Ира наверное надеется, что подсылая ко мне замаскированных психологов, сможет меня приструнить, но мне уже честное слово смешно.

Ее не по годам взрослая речь пугала.

– С чего ты решила, что я психолог? – Снежа в Счастье разобраться не могла, что уж говорить про дебри психологии.

– Ну, ладно, – закатила глаза Оля, – будем считать, что ты и правда ее дальняя родственница. Но давай ты не станешь мне читать нотации, что «девочка в четырнадцать лет должна радоваться жизни», «отец будет жить в твоем сердце всегда», «я помогу тебе стать счастливой, только доверься мне» и «счастье – это бла-бла-бла…», – Оля очень точно передразнила тонким голоском шаблонные фразы, которые втирали феям под корку на занятиях, а затем они использовали их на заданиях. Снежа тоже зубрила для экзамена, в итоге зря.

– То есть счастливой ты быть не хочешь? – осторожно уточнила она.

– Нет.

– Ну что ж, – Снежа улеглась на диван и закинула руки за голову, – тогда не обращай на меня внимания. Я полежу тут недельку, а потом исчезну, ты и не вспомнишь про меня, – хоть это правда. – У меня своих проблем хватает, ещё твои разгребать…

Хотя если так подумать, Олины проблемы – это как раз Снежины проблемы. Но зачем пытаться, если до тебя две опытные феи обломали крылья об этот крепкий орешек. Анна Вениаминовна специально дала Снеже невыполнимое задание. Наказала за дерзость. Видимо не стоило закатывать глаза в ответ на ее крики.

Но наверное Снежа уже смирилась, что ее лишат крыльев. В конце концов, есть жизнь после этого? Феи ведь не умирают? Хотя какого жить, когда тебя лишают единственной цели существования? Снежа нервно сглотнула. Нет, видимо она ещё не до конца смирилась.

– И что? Ты не будешь меня переубеждать? – недоверчиво уточнила Оля.

Она скрестила руки на груди, поджав губы.

– Ты же предупредила меня, чтобы я даже не пыталась?

– Ну да, – девочка поступила взгляд, неуверенно заправив длинную челку за ухо, – но обычно все игнорируют меня.

– Послушай, – Снежа нахмурилась и уставилась на Олю, – ты определись уже. Я тоже в полной заднице, но я же не ною. А ты хочешь, чтобы перед тобой ползали и утешали, а ты будешь фыркать и воротить носом? Спасибо, не надо. Хочешь страдать, страдай, только меня не трогай, – раздражённо отрезала она и перевернулась на бок, лишь бы не видеть ошарашенного лица Оли.

Повисла тишина, разрушаемая громким тиканьем часов и тихим дыханием Оли.

– Я хочу умереть, – вдруг всхлипнула она, – но у меня не хватает духу. Вот бы наглотаться таблеток и больше ничего не чувствовать.

– Для смерти не всегда нужна смелость. Порой это самая банальная трусость. Гораздо больше храбрости надо, чтобы продолжать жить, даже если твоих любимых давно нет рядом, – пробубнила Снежа, уже жалея о своей резкости, и снова повернулась к девочке. Та поспешно вытерла рукавом шерстяного свитера вредные слезы.

– Поэтому Ира бегает на свиданки, – Оля обхватила колени руками и уткнулась в них подбородком, – думает, что так сможет быстрее забыть папу.

– Она сильно его любила?

Оля пожала плечами:

– Наверное. Я никогда не видела, чтобы они ругались. Маму я не помню. Она умерла, когда я была совсем маленькой. А Ира появилась в нашей семье восемь лет назад. С тех пор мы всегда были вместе: я, папа и Ира, – Оля умолкла, видимо сама поразившись своему неожиданному откровению.

Снежа вытянула губы трубочкой, раздумывая минуту, а затем резко села хлопнула в ладоши:

– Ты говорила, психологи втирали тебе про счастье и все такое?

– Ну, да… Типо, я должна найти смысл жизни, занятие по душе и прочая лабуда…

– Это слишком глобально. Одевайся.

– Что? – Оля от неожиданности забилась в угол кровати, и Снежа не удержалась от усмешки:

– Идем на улицу. Изучать счастье по мелочам. Уж в этом я специалист.

На улице снег залеплял глаза, уши, рот. Причем бил прицельно, именно тогда, когда Снежа пыталась сориентироваться на дороге. Хорошо, что она догадалась посыпать телефон волшебной пыльцой, и теперь он вибрировал в кармане, подсказывая куда идти.

– Сворачивай, здесь метро! – прокричала ей в спину Оля.

– Нет, мы пойдем пешком, – со смехом ответила Снежа и схватила девочку за руку, чтобы та не сбежала.

– Издеваешься? В такую пургу даже нос не высовывают.

– А мы высунулись, и не только нос, – хихикнула Снежа и потащила Олю через дорогу на зеленый светофор.

Какое-то время они молча петляли среди людей, словно гонщики на горной трассе, а потом Оля не выдержала и вырвала руку из ладони Снежи.

– Хватит! Я не подписывалась на прогулку в минус двадцать!

Снежа фыркнула и уперла кулаки в бока:

– Во-первых, сейчас минус десять. Во-вторых, просто доверься мне. Ты ведь все равно собралась умереть. Ну, вот замерзнешь до смерти, – она подмигнула и снова потащила упирающуюся девочку за собой.

В конце концов та смирилась и покорно последовала за Снежей. Минут через двадцать перед ними вдруг вырос торговый центр, искрящийся разноцветными огнями. К нему стекался непрерывный поток людей, и они поспешно влились в него, став единым дышащим организмом.

– Я не чувствую пальцев на ногах, – хныкала Оля. – И на руках. Ты – изверг! Что я тебе плохого сделала?

– Потерпи, уже пришли.

Они вошли в крутящиеся двери, и через минуту оказались в огромном слепящем вестибюле. По нему разносились новогодние песни, эхом прыгая по стенам, и смешивались с монотонным шумом голосов посетителей, которые разбавлялись детскими криками. В воздухе витали ароматы свежеиспеченной пиццы, карамельного капучино, ванильных круассанов. Посередине зала стояла красавица ель с серебряными шарами и переливающейся гирляндой.

– Господи, как тепло! – Оля застыла на месте и блаженно прикрыла глаза. – Я прямо чувствую, как оттаиваю.

– Кайф, правда? – улыбнулась Снежа.

– Ага…

– Вот, видишь, и ты уже чувствуешь себя немножко счастливее. Кажется, мелочь, а приятно.

Оля удивленно распахнула глаза, и смущенная улыбка тронула ее губы. Она стянула с головы разноцветную вязаную шапку.

– Это не счастье, это просто… естественно, – смущённо пробубнила она.

– А почему счастье не может быть естественным? – усмехнулась Снежа и потянула Олю за руку. – Идём, у нас насыщенная программа.

И они смешались с толпой, так словно всегда были ее частью. Благо на задания феям выдавалась безлимитная кредитная карта, с помощью которой можно было выполнить самые безумные желания подопечных, не нарушая волшебного кодекса, конечно. Но Снежа не собиралась опустошить казну фей, потому что преследовала другую цель – научить Олю радоваться жизни по мелочам.

Сначала они отбили столик в кафе у сварливой дамочки в ядовито-зеленом пуховике. Оля закрывала лицо ладонями, стараясь сдержать хохот, пока Снежа препиралась с женщиной так, словно участвовала в политических дебатах. Наградой им послужили карамельное капучино с шоколадным чизкейком. Оля призналась, что давно так не смеялась, но Снежа не собиралась останавливаться.

После кафе они купили билеты в кино на новогоднюю комедию про любовь и пока ждали начала сеанса, зависли в книжном магазине, откуда вышли с пакетом блокнотов, ручек и новых книг. В кинозале Оля сначала пыталась плеваться сладким попкорном и делала вид, что ее тошнит от слащавости, но спустя пятнадцать минут фильма забыла, где находится и полностью окунулась в историю.

День пролетел незаметно, и Снежа постаралась по максимуму насытить его приятными мелочами, которые заставляли девочку улыбнуться и на время позабыть о потери отца. И когда они наконец вернулись домой, уже ночью, под тихое посапывание Оли, Снежа поймала себя мысли, что возможно все не так уж безнадежно. И быть может она преуспеет там, где другие феи потерпели поражение?

– Куда ты опять меня тащишь? – бурчала Оля, плетясь позади Снежи.

– Ну, ты же не хочешь ходить в школу? И правда, зачем учиться, если ты собралась умирать, – фыркнула Снежа.

Они оставили верхнюю одежду в гардеробе и теперь шли по широкому коридору, по обе стороны которого расходились двери с говорящими табличками: «Современные танцы», «Йога», «Шейпинг»…

– Наконец-то! А то я уже думала вчера в интернете «левую» рекламу видела, – буркнула Снежа и постучалась в дверь, на которой висела табличка «Карате», а ниже на листе А4 было напечатано объявление: «Открытый урок для всех желающих».

– Карате! – охнула Оля. – Так вот почему ты заставила меня надеть под джинсы леггинсы?

– Ага, – хитро улыбнулась Снежа, – тебе понравится.

– Но почему карате?

– Потому что ты вчера в кино визжала от восторга при виде парня-каратиста.

Щеки Оли покрылись румянцем:

– Но то было в кино, и потому что актер был симпатичный, – прошипела она, когда они зашли в зал.

Там уже собрались с десяток любителей острых ощущений. Парни, девушки, была даже седовласая старушка с лакированной тростью. Снежа только фыркнула и толкнула Олю в сторону импровизированной раздевалки за ширмой:

– Вперед и с песней, а я в группу поддержки. Всегда полезно пробовать новое в этой жизни.

Снежа тихо посмеивалась над кислой миной Оли, но на удивление девочка не стала сопротивляться и покорно отправилась переодеваться. Сама Снежа заняла место на скамье для зрителей и стала внимательно слушать тренера, который разглагольствовал в центре зала. Через минут пять Оля присоединилась к новичкам-испытателям и послала Снеже убийственный взгляд.

– Можно? – рядом со Снежей присел парень с коротко подстриженными волосами, которые плавно переходили в татуировки на шее. Черные узоры извивались между собой и исчезали за воротником белого кимоно.

– Ого, черный пояс, – восхитилась Снежа. – А почему вы не участвуете?

– Я – один из тренеров. Моя очередь выступать позже, – улыбнулся парень и протянул ей ладонь, – Данил.

– Снежана, – она вдруг смутилась, когда пожала ему руку. Теплая и широкая, от нее у Снежи побежали мурашки. Зеленые глаза Данила смотрели с хитринкой.

– Давно я не видел фей, – вдруг прошептал он, и страх лёгким дуновением пролетел вдоль позвоночника.

– Что? О чем вы? – она старалась, чтобы голос не дрожал, но старания были напрасны.

– Да ладно… Даже, если у фея отрезать крылья, мы продолжаем узнавать своих по одному лишь прикосновению.

Улыбка Данила оказалась заразительной, и Снежа невольно расслабилась и улыбнулась в ответ.

– Ты ведь еще студентка? Сдаешь экзамен? – он кивнул на Олю.

– Можно сказать и так.

Непривычно было говорить на те темы, которые никто не должен был знать. Особенно с феем, который теперь уже не был таковым.

– Тебя и правда лишили крыльев? И ты жив? Это больно? Почему ты все помнишь? – вопросы вдруг посыпались из Снежи, как бусины из разорванного браслета. И тут ее осенило: – Данил это ведь тот самый Дилан! Академия полнится легендами о нем!

Данил только улыбался и качал головой:

– Не знал, что я столь популярен. Но это же всего лишь крылья, Снежа. То, какая ты фея или человек, определяют твои поступки и чувства. Я осознанно ушел в мир людей, потому что понял, что не хочу всю жизнь делать других счастливыми. Я хочу быть счастливым сам, как бы эгоистично это ни звучало, и хочу делать счастливыми тех, кого люблю по-настоящему. А не страдать каждый раз, когда приходится уходить от подопечных, потому что твое время закончилось.

Снежа внимательно слушала Данила и так глубоко ушла в себя, что даже не заметила, как он встал:

– Но разве можно приносить счастье без крыльев? – прошептала она ему вслед, когда он уже собирался выйти в центр зала.

– А разве у меня их нет? – ухмыльнулся Данил и большим пальцем указал на свою спину. И Снежа увидела на белом кимоно вышитые черные крылья.

И правда. Чем эти крылья хуже тех невидимых, которые были у Снежи?

Неделя пролетела незаметно, так словно кто-то щелкнул пальцами, и вот они уже из точки А перенеслись в точку Б. Снежа таскала Олю везде, куда только могла. После пробного занятия по карате, они сходили на урок музыки по фортепиано, посетили театр, музей шоколадных фигур, Эрмитаж… К вечеру выматывались так, что ночью не оставалось сил даже посплетничать. Но вчера Снежа предложила сделать семейный ужин за просмотром комедии, и к удивлению Иры, Оля с радостью согласилась. Она как губка стала впитывать все эмоции, сильнее привязываясь к Снеже, так словно без нее исчезла бы связь с жизнью.

Всю неделю в голове Снежи крутились слова Данила. Он любил жизнь, и эта любовь была взаимна, хотя в свое время он наплевал на все правила. Но он был прав. Подопечным стирали память, а вот феям нет. Они все помнили. Всегда. И навсегда.

И вот время Снежи тоже подошло к концу. Но она не знала, готова ли принять его?

Снежа с Олей сидели на диванчике, который стоял на застекленном балконе, и так как там было прохладнее, чем в квартире, они кутались в один большой шерстяной плед. На ночном небе горели звезды, соперничая с огнями города. Внизу начиналась ночная жизнь. Несмотря на поздний час Питер не собирался засыпать. Оля теснее прижалась к Снеже и всхлипнула:

– Давай ты останешься?

Снежа прикусила нижнюю губу. Зря она говорила, что через неделю уедет. Феи не прощались, они просто исчезали, оставляя подопечному лишь теплые чувства, которые будут согревать в холодные времена.

– Зачем? Ты и без меня справишься. Ира любит тебя, она – твоя семья, а я всего лишь случайный прохожий.

– Нет! – Оля подняла на Снежу полные слез глаза. – Ты показала мне, что счастье – вот оно, – она раскрыла ладонь, – стоит только захотеть, и ты станешь счастливым. И необязательно иметь много денег, или полную семью, или быть отличницей, – пробормотала девочка.

– Необязательно, – Снежа улыбнулась, хотя сердце в груди щемило от тоски.

Почему так грустно? Она должна радоваться, она справилась с заданием, чувствовала это нутром. Но при мысли, что завтра ей предстоит вернуться в мир фей, хотелось выть. Снова вспомнился улыбчивый Дилан-Данил. Оказывается, жизнь есть и после того, как тебя лишают крыльев. И возможно волшебство никуда не уходит, даже если ты перестаешь быть феей.

В голову пришла дикая идея. Снежа поспешно прижала к себе Олю и зашептала на ухо горячие слова. Она не знала, совершает ли ошибку… Но чем дольше она говорила, тем легче становилось на душе.

Странно, но Снежа не боялась. Более того, ей даже не хотелось знать, справилась она с заданием или нет. Когда ее вызвали в зал, где она должна была предстать перед директрисой академии и ее советниками, Снежа даже отказалась от успокоительного чая, который ей настоятельно предлагала Катрина.

Анна Вениаминовна поправила овальные очки и протяжно вздохнула. Перед ней стояла печатная машинка для связи. Точно такая же, как дома у Снежи. Большое светлое помещение с окнами в пол, где студент стоял перед экзаменационной комиссией, словно на заклании, наоборот еще больше нагнетало обстановку. Возможно потому что там не было мебели. Или потому, что студенту не предлагали сесть.

Но Снежа только улыбалась, хотя в глубине души догадывалась, что они уже обо всем знают. Или узнают вот-вот.

– Дорогая Снежа, – Анна Вениаминовна улыбнулась и громко захлопала в ладоши. Ее безликие советники лениво поддержали директрису. – Никто не верил, что ты справишься. Скажу больше, я даже уже подготовила документы на твое отчисление.