- -
- 100%
- +
© Наталия Рай, 2021
ISBN 978-5-0055-8579-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава 1 Беглецы
Определить пол этого ребёнка было трудно: лицо в пять лет ещё не приобретает чёткие черты. Одежда мальчика, волосы не просто короткие, а очень короткие – сантиметра три. А потому и расчёски не видевшие, похоже, никогда, с момента стрижки. А воды? О шампуни и речи нет.
Как так получилось, что дитя оказалось бездомным?
Впрочем, жизнь такая подлая вещь, что осиротить может любого – какой бы многочисленной родня до этого момента не была. А когда ты остаёшься посреди беды, то родственники любой степени близости как-то скоренько растворяются во времени и пространстве, опасаясь, как бы им не предложили о тебе позаботиться.
Об Але особенно заботиться было некому изначально. Мама её не хотела ни единой минуты – с момента, когда узнала, что забеременела. И дело даже не в том, что она мечтала о великой карьере, и не в том, что «папа» резко отказался становиться отцом (случайная связь с какой-то дамой, оказавшейся в том же ресторане, где гуляли корпоратив, шансов на продолжение не имела), и даже не в возрасте, достаточно юном для будущей матери. Она просто в принципе не хотела детей. Вообще. Ни от кого. И уж тем более – вне брака.
Но с абортом не получилось, бросить в роддоме – тоже, так что Аля была поручена заботам бабушки, которая такому «подарку» не обрадовалась совершенно, поскольку сама ещё была дамой во цвете лет и стремилась обустроить собственную жизнь как можно лучше.
Так трёхлетняя девочка оказалась в детдоме, где её навещали настолько редко, что можно было даже эти посещения не считать. Особенно, если учесть, что личному свиданию с ней уделялось не больше пяти минут. Остальные пятнадцать занимала беседа в руководством.
Ребёнок, знающий, что он никому не нужен, что его никто не любит, быстро превращается в зверёныша. И Аля, без учёта её критически малого возраста, стала ужасной хулиганкой и хронической беглянкой. Как за ней пристально не следили, она убегала с частотой раз в неделю. И находили её все реже и всё позже.
Александра с первого раза усвоила, какие ошибки она совершает, в результате которых её находят. И впредь их, ни одну, не повторяла.
Она уходила, в чём была, но теперь уже завела тайник с другой одеждой.
Она никогда больше не присоединялась к другим бездомным детям.
Она никогда не просила подаяния.
Она никогда не подходила к людям, что-нибудь евшим на ходу. Обходилась тем, что оставалось на тарелках столиков уличных кафе недоеденным.
Она искала пристанище на ночь там, где его никогда не искали другие: на деревьях, в опустевших на ночь торговых местах, под маленькими мостиками над мелкими ручьями, в давно оставленных без присмотра автомобилях, в считавшихся намертво закрытыми подвалах и подъездах…
С собой у неё всегда был так называемый туристский коврик, на котором она спала. Но она предпочитала, вместо матраса и одеяла, кусок укрывного, для теплиц и грядок, материала – оказалось, что эта тонкая ткань греет едва ли не лучше, чем ватное одеяло, а места занимает очень мало. Первый кусок попался девочке совершенно случайно – когда она бродила в тылах рынка садоводов: она совсем не хотела, чтобы на неё обратили внимание. Позже Аля искала кусок такой ткани совершенно осознанно и нашла – продавцы отрезали его от рулона, поскольку он был запачкан настолько основательно, что чистить его было себе дороже. Аля очень обрадовалась, схватила ткань, нырнула в кусты и обмоталась ею под футболкой. Ей сразу стало теплее – весна, вроде бы, была тёплой, но не настолько, чтобы можно было разгуливать в майке. А когда она заправила ткань в штаны и застегнула куртку, ей стало совсем тепло и хорошо.
Теперь следовало подумать о еде. Она быстро выяснила, где тут кафе и стала наблюдать за людьми: очень многие что-то оставляли недоеденным и недопитым. Аля же, в свои пять лет, зверским аппетитом не отличалась, так что ей вполне хватало.
Но в этот раз её заметили две женщины, сидевшие за крайним столиком и явно решили угостить. Но на зов Аля не только не откликнулась, а, наоборот, бросилась к забору, у которого были сложены штабеля товаров, а также были дырки и проломы, в которые девочка легко могла просочиться.
– Да не бойся ты! Мы тебе вот тут еду положим.
Алю они не видели, зато она отлично видела их. Они действительно положили свёрток поближе к забору и тут же обе ушли. Але осталось только на мгновение вынырнуть из укрытия, схватить свёрток и убежать. На этом рынке она была впервые (она вообще старалась дважды в одном и том же месте не оказываться), но намётанным глазом сразу же определила, где можно спрятаться и поесть. Причём рядом был небольшой пролом, так что сразу же после этого она была намерена двинуться дальше.
В пакете оказался пончик, хлеб и котлета, бутылочка минералки и яблоко. Первым делом она съела пончик, потом вознамерилась съесть котлету, но замерла, ощутив, что на неё смотрят. Она обернулась и увидела собаку: довольно большую, жёлтую, но тоже явно бездомную. И голодную. Аля даже не задумалась, делиться или нет. Она положила котлету поближе к собаке, а сама отодвинулась, давая понять, что не собирается ловить и пленять. И пёс, видимо, понял, потому что спокойно подошёл и проглотил котлету одним махом.
Оставался только хлеб – вряд ли собака заинтересуется яблоком – поэтому Аля положила, таким же образом, хлеб. Собака проглотила и его.
Аля раздвинула руки – ничего больше нет! И открыла бутылку. Пёс прямо прилёг, жалобно глядя на девочку. Аля оглянулась, нашла крышку от какой-то банки и честно разделила воду на двоих. Собака бросилась к крышке и вылакала воду так быстро, что Аля долила ей из своей доли.
– Ну что, пойдёшь со мной?
Собака была готова идти куда угодно и последовала за Алей в пролом. Поскольку девочка никогда не пользовалась никаким транспортом, то её пути-дорожки всегда были прямыми, вплоть до преодоления заборов и чужих закрытых дворов.
Вскоре они очутились в очень уютном дворике, в который выходило всего три, на разных уровнях, окна – дом тоже был небольшим, старым, всего в четыре этажа, но зато явно высоких. В этом Аля уже разбиралась.
Они прошлись к мусорным бакам – многие люди складывают мясные объедки в отдельные пакеты и оставляют их возле помойки, так что собака вскоре очень хорошо пообедала. Аля же в это время наслаждалась яблоком, сочным и сладким.
Теперь следовало поискать место для ночлега. Опытным взором Аля определила, что в подвал пробраться очень легко. Вскоре они там и оказались: на двери в подвал замок висел, но не был закрыт. И они туда спокойно зашли, решив оценить, годится это место или нет.
Дом был настолько старым, что в его подвале были кладовки. Это порадовало, хотя воровать Аля ничего не собиралась: это верный способ вызвать у жителей тревогу и визиты полиции.
Поскольку беглянкой она была опытной – это был уже восьмой побег – то давным-давно научилась открывать не самые сложные замки и проникать туда, где замки были сложными. Но только для того, чтобы спрятаться и поспать. А потом она уходила – город такой большой, что, когда она во второй раз окажется в этом же месте, о её первом визите обязательно забудут. А она будет помнить, где тут удобно устроиться и как в это место пробраться. Кроме того, следовало предусмотреть, что в любую минуту сюда могут войти и отыскать укромное место, где её не нашли бы.
И хотя ей было неполных шесть лет, она была достаточно маленькой, чтобы ловко прятаться. Нетрудно было устроиться так, чтобы на неё не обратили внимания: пряталась она умело. Правда, теперь места нужно было больше – там должна была поместиться и собака. Которая могла её выдать, но Аля её предупредила, что сидеть надо тихо и никому на глаза не попадаться.
Кроме того, Аля уже сообразила, что если она попадётся кому-то, то надо называться не так, как её зовут в детдоме. И она решила, что будет – через раз – говорить, что ей зовут Сашей или Шурой. Ищут-то Алю! И она ведь даже не соврёт: потому что все эти три имени вполне подходят к имени Александра.
И надо дать имя собаке. Аля на неё долго смотрела и решила, что назвать надо так, чтобы имя было не обычным собачьим, а таким, чтобы знали его только они двое. И она просто добавила букву к своему имени. Так собака стала Калей. И, кажется, оно ей понравилось, поскольку завиляла хвостом и лизнула Алю в руку.
Поскольку Аля никогда не задерживалась на одном месте больше суток, утром они выбрались из подвала никем не замеченные и отправились на поиски завтрака. Уличных кафе к маю уже было много и некоторые завтракавшие сами подзывали девочку с собакой и отдавали им еду и воду. Аля вежливо благодарила и тут же уходила в укромное место. По пути она прихватила пустую использованную мисочку и первым делом налила Кале воды. И тут до неё дошло, что ведь имя не годится: это был пёс.
– Ты будешь Кар. Мог бы и сказать!
Пёс, не отрываясь от воды, двинул ухом, соглашаясь. Но и делая замечание: ты ведь и сама могла заметить.
– Ну, не заметила!
Они поели-попили и пошли дальше. Искать следующее пристанище на ночь было рано, следовало найти место, где они проведут день. И по пути запастись обедом.
Но на подходе к следующему кафе им попался соперник: мальчишка примерно восьми-девяти лет. Учитывая, что Але было посередине между пятью и шестью – он был для неё практически взрослый. Поэтому следовало оценить, насколько он опасен.
Мальчишка, видимо, понял её опасения, потому что сказал:
– Да не бойся ты! Это твоя собака?
Аля кивнула:
– Его зовут Кар.
– А ты откуда?
Она пожала плечами и неопределённо махнула рукой в сторону, откуда они шли.
– Хочешь, дальше будем вместе?
Она задумалась: если он окажется паршивцем, ведь всегда можно убежать – уж что-что, а исчезать Аля научилась в совершенстве. Так что она только пожала плечами: я и не за, но и не против.
– Тогда: я Кир. Ты за едой сюда?
Она кивнула.
– Погоди здесь. – Его голова и плечи исчезли за дверью палатки, хотя вся тыльная часть так и оставалась снаружи. Но мальчишку те, кто был внутри, явно знали.
Через пару минут он вынырнул с большим бумажным пакетом в руке, вторую подал Але и повёл их куда-то во дворы.
– У меня тут лёжка. Никто не знает.
Але понравилось, что они вошли через подвал, но тут же вышли в подъезд и перешли в сторону той самой второй, вечно закрытой двери. Там стоял свёрнутые матрасы, закрытые несколькими деревянными и картонными коробами, в которых были всякие нужные вещи, вроде одноразовой посуды, бутылок с водой и даже двух коробок с конструкторами.
– Люди столько всего выбрасывают, прямо удивительно! – философски отметил Кир. – А захочешь погулять, только скажи.
Аля отрицательно покачала головой:
– Мы с Каром поспали бы. Не то, чтобы мы не выспались, но ведь лучше выспаться впрок, чем потом клевать носом.
– Какие планы на будущее?
Она была ему чрезвычайно признательна за отсутствие вопросов о том, откуда она, где родители и прочая родня, где она жила, почему убежала, нравится ли ей бродить в одиночестве…
– Очень хотелось бы летом пожить в лесу!
– Нет проблем! – бодро ответил мальчик. – У меня есть там одна сторожка, где иногда охотники и грибники останавливаются. Как только потеплеет – отправимся.
Кирилл раскатал один из трёх матрасов – для Али, псу предложил толстую картонку, положенную рядом, сам лёг валетом на тот же матрас: поспать в их положении всегда вовремя.
И они безмятежно уснули, как и положено детям. Спали до темноты – никуда им было не надо, поскольку еду и воду они принесли с собой.
– Если тебе нужно в туалет, – сказал Кир, – то там, в подвале, есть возможность сходить. И даже можно помыться.
– Я была бы рада помыться.
– Так пойдём!
Кир показал Але, где тут туалет – почти такой, как в квартире, где душ, показал ей, где мыло и полотенце.
– Мойся, а мы с Каром посторожим. А то мало ли…
– Что, могут?
– Пока не бывало. Но – на всякий случай…
Через полчаса Кир увидел совсем другую девочку: белокурую, с симпатичным, обещавшим стать красивым, личиком, в одной майке и трусишках:
– Я постиралась.
– У меня тут есть запасные штаны. И футболка. А постиранное на трубы отопления положим, за час высохнет.
В штанах Кира Аля утонула – разница в росте между ними была добрых двадцать сантиметров. Но он тут же подпоясал её какой-то толстой верёвкой, штанины подкатал, и оказалось, что если одежда больше – это решаемо. Футболка оказалась размером с большое платье, так что осталось только подогнуть рукава.
– Нормально, – хором решили они.
– Пусть сохнет, а мы пока поедим.
Не столько Аля, сколько пёс радостно принял это предложение.
– Кстати, ты тоже тут не отмечайся. А в туалет ходи, понял?
Пёс явно понял, потому что тут же продемонстрировал умение вести себя, как положено вести себя хорошо воспитанной собаке.
– Молоток!
Ужин затянулся, потому что Кир подробно рассказал о том самом лесном домике: где находится, как он его отыскал, насколько пригоден для проживания, чем питаться в лесу, не страшно ли там, есть ли там дикие звери, ближайшие ягодные поляны, как разбираться в грибах и многое ещё. Так что, когда они вспомнили об Алиной одежде и сходили за ней, оказалось, что она совершенно сухая.
– Тебе самой решать, но мне кажется, что лучше чистое надеть завтра. Я предпочитаю всегда быть чистым – тогда меньше подозрений, что я бездомный. А так, в магазин послали или я просто гуляю.
Аля согласно кивнула: она тоже старательно всегда ухитрялась поддерживать чистоту, потому что сама пришла к таким же выводам. Если ты выглядишь опрятно, то никто внимания не обращает: уверены, что ты живёшь где-то рядом.
Впрочем, на грязнуль прохожие особого внимания тоже не обращают – вроде бы – но как только отойдут немного, начинают звонить в полицию и докладывать, что тут бродит бездомный ребёнок. А кому нужна полиция на хвосте?
– Можно, я спрошу? – Кир произнёс это с совершенно безразличным лицом, вроде не очень-то и хотелось узнавать.
Аля кивнула.
– Тебе сколько лет?
– Полных пять. Шесть будет в октябре.
– А ты насчёт школы думала?
– Да. Когда я дорасту до школы, обязательно пойду учиться.
– Тебя в обычную не возьмут. Документы нужны.
– Я знаю. Я пойду туда, где возьмут.
– Хочешь, я пока тебя буду к школе готовить? Я уже заканчиваю третий класс, мне в августе будет девять.
– Хочу. Я немного умею читать. И считать.
– Тем лучше!
Оказалось, что в одной из коробок у Кира есть книжки – разные: сказки, всякие интересные рассказы о путешествиях и учебники. Для всех младших классов. Понятно, что состояние их было плачевным, но обращался с ними Кир бережно. И у него даже была куча листков, вырванных из разных тетрадей. И полно карандашей и ручек.
– Хочешь, сама читай, хочешь – я тебе почитаю.
– Хочу, чтобы ты.
– Сказки?
– Я не верю в сказки!
Кир спорить не стал, выбрал книжку о приключениях и начал читать. Учительница ему, скорее всего, влепила бы двойку, но Аля слушала внимательно и была вполне довольна.
Потом они немного поиграли в конструктор, но это обоим быстро надоело и они предпочли поговорить о своих планах. Аля рассказала, что постоянно движется, нигде не оставаясь надолго и удивлена, что у Кира есть постоянное лежбище.
– Ну, я рослый, ты же видишь. – И правда, он смотрелся лет на двенадцать по габаритам. – Я постоянно чистый. Я подрабатываю в той палатке: собираю посуду со столиков, протираю их, таскаю мусор к бакам… А меня за это кормят и покупают одежду. Не новую, но хорошую. Так чего мне и не оставаться на месте?
Аля задумалась: ей не хотелось терять нового друга, но и оставаться на месте она боялась. Впрочем, её никто и не приглашал.
Утром она переоделась в свою одежду, аккуратно расчесалась предложенной Киром расчёской, хотя волосы у неё были короткие: в детдоме её всегда стригли под ноль, чтобы не убегала. «Напугали ежа голой попой» – с внутренней усмешкой думала Аля, «мне потом же и лучше – даже причёсываться не надо»…
– А то оставайся со мной, а? Сестричкой будешь.
Она, с сомнением, пожала плечами: ты уверен?
– Или, если не хочешь, погуляй и возвращайся ночевать. Мне одному всё-таки плохо, – отвернув лицо, сознался парень.
– Я подумаю. Спасибо тебе за всё. Мы пошли. Не обещаю, что вернёмся. И что сегодня. Но я тебя точно не забуду.
Но они с Каром далеко уйти не успели: Кирилл догнал их и сказал, что им нельзя потеряться.
– Ты вернись, пожалуйста, я попробую достать телефон. Даже если ты не захочешь остаться совсем, мы хотя бы будем на связи.
Аля согласилась к вечеру вернуться, а если не получится сегодня, то на следующий день.
Чтобы окончательно её убедить, Кир сказал:
– Ты фамилию свою знаешь?
– Конечно.
– Знаешь что, мы могли бы сказать – ну, осенью, в школу-то нужно, что мы брат и сестра. И тогда нас бы поместили в один интернат. И я бы тебя защищал. А фамилию мы можем взять не твою и не мою, а вообще другую. Их вон сколько, фамилий!
– А ты свою знаешь?
– Ещё бы мне её не знать, я же в школе учусь.
– Скажешь?
И тут выяснилось, что они почти однофамильцы. Только у Кира фамилия была Седов, а у Али – Седых.
– Если мы вернёмся в мою школу, то я скажу, что убежал искать потерявшуюся сестрёнку. Но тебе придётся стать Седовой.
– Мне осенью только шесть будет. Не возьмут.
– Возьмут, если ты будешь готова. Будешь уметь читать и писать, и будешь разбираться в цифрах. Я же обещал – подготовлю.
– Я должна подумать. Впереди ещё лето, времени много.
– Хоть за телефоном вернись!
– Вернусь!
Аля, с тех пор, как пришлось думать о себе самой, старалась никаких ни с кем отношений не завязывать. Привыкнешь к кому-нибудь, а потом отвыкай. Она всегда, с трёх лет, знала, что никому не нужна и решила, что и ей никто не нужен. Возраст возрастом, а о будущем за неё никто не подумает.
Читать она умела – люди иногда выбрасывают на помойку совершенно целые книги, пусть и потрёпанные. И она иногда брала с собой книгу, которая ей казалась интересной. Если она ошибалась, то просто опускала её в следующий по пути мусорник. Но если книга оказывалась интересной, Аля её прочитывала до конца.
Так что с чтением проблем не было. Как и с арифметикой: разные учебники ей тоже попадались и она самостоятельно разобралась с азами математики и временами думала, что в школу можно пойти и попозже. Ну, время покажет. Плохо то, что зимой обязательно надо иметь тёплое жильё. То есть сдаваться в детский дом, точнее – сначала в полицию. Или вернуться в тот детдом, где она жила до побега.
С другой стороны, теперь у неё есть объяснение – она искала потерявшегося брата. А если он с ней туда придёт, то…
Нет, лучше уж она пойдёт с ним, в его школу. И поменяет фамилию. Если даже её когда-нибудь вздумают искать, то не найдут. Фамилия у неё будет очень похожа, но другая. Впрочем, она сомневалась, что искать станут. Но на всякий случай. Если они её не хотят, то и она их не хочет.
Аля пока не знала, кем хочет стать, но решила и постановила: она добьётся всего. У неё будет свой красивый дом, много денег, хорошая работа, хорошая одежда, вкусная еда. И обязательно – собака. Впрочем, собака у неё была уже.
Но чтобы всё это иметь, ей надо будет очень хорошо учиться. Так что Кир напрасно беспокоился о том, чтобы её научить читать и писать. Писать она тоже умела: находила и прописи, и тетради с чистыми листами, не до конца использованные ручки и карандаши, и училась писать. И к нынешнему дню вполне могла бы учиться во втором классе. Хотя и не знала об этом.
Собиралась она вернуться к Киру, как он просил? Да, она вернётся. Друг нужен. Только привязываться к нему особо не стоит. А самое главное – осенью придётся куда-то пристроить собаку. А если она этого не сможет, то ни в какую школу с Киром она не пойдёт. Потому что кто же позволит там же жить и собаке? Да никто!
Весна в разгаре, практически лето, сейчас можно устроиться где угодно с полным комфортом. Аля предпочитала находить места у реки – она была чистюля и очень следила за своей внешностью и одеждой. В своём маленьком рюкзачке, тоже найденном на помойке, у неё всегда был кусок мыла, полотенце, расчёска, зеркальце, щётки для одежды и обуви, книжка. Всё это хранилось в отдельном пакете, а еда находилась в другом.
У неё была даже запасная футболка и штаны. На всякий случай. Она стирала достаточно часто, умывалась каждый день, потому что была уверена: об аккуратной девочке никто не подумает, что она беглянка. Возле мусорных баков она бывала редко, только если возникала в чём-то нужда: например, она дочитывала книгу и хотела найти другую.
А теперь надо было обновить обувь и запастись летней. Вдруг кто-то этим, для своих детей, уже озаботился и обнаружил, что их ребёнок из прошлогодней обуви вырос? А ей может эта обувь подойти по размеру. Пока её устраивали и ботинки, в которых она ушла из школы, но становилось всё теплее и зимние ботинки становились жаркими и неудобными. Колготок Аля не носила принципиально: под верхними штанами у неё были спортивные, но так тоже становилось жарко и надо было выбирать: либо спортивные, либо обычные.
Тут Аля подумала, что неплохо бы найти место, в котором можно было бы спрятать вещи, которые сейчас не нужны. Те же зимние ботинки. Но ведь она тоже росла и к зиме вполне может оказаться, что ботинки ей просто-напросто малы. И потом – она постановила никогда на месте не задерживаться: сдадут полиции очень быстро. У неё уже был такой печальный, причём многоразовый, опыт. Поэтому ей так не понравилось, что у Кира лежбище постоянное: его тоже обязательно сдадут! Странно, что он столько продержался!
Она запаслась и большими целлофановыми мешками: просто вытрясла из двух мешков то, что в них было, а их, оказавшихся целыми, забрала: на дождь хорошо смотреть из окна, но промокнуть до нитки – удовольствие ещё то. Если не было укрытия, то она просто вбивала один угол мешка в другой и получала плащ-накидку, чтобы до того, как найдётся надёжное, то есть не опасное, укрытие, не промокнуть.
Да, если она оказывалась там, где укрытий не было, то приходилось рисковать. Хотя даже взрослые с зонтами торопились побыстрее зайти в помещения и на девочку, укрывшуюся мешком, особого внимания не обращали. И убегали из-за столиков в кафе, бросая много еды. А их теперь было двое и Але было нужно обеспечивать едой и собаку.
Но сейчас дождя не было, а потому Аля нашла у Москва-реки удобное место: ей надо было сесть и хорошо подумать, что делать. Возвращаться ей не очень хотелось, но потерять Кира, наверное, будет неправильным. Так что она побродит вокруг и вернётся за телефоном. Но потом она продолжит свой путь по городу, стараясь не попадаться никому на глаза дольше, чем будет к тому вынуждать необходимость.
Аля понимала, что в школу идти надо, но как же не хотелось опять оказаться в чьей-то власти и выполнять совершенно идиотские приказания и решения. Но другого выхода нет: от неё отказались те, кто считались ей матерью и бабушкой, а чужим людям она и подавно не нужна.
Она могла бы наведаться к дому, где жила бабушка, но не имела ни малейшего желания видеть её. А ту, что её родила – тем более: они отреклись от неё, а она – от них. И Кир правильно сделал, что не стал у неё ничего спрашивать. Она у него тоже не спрашивала о родных. Если и есть где-то, то почему он тогда бездомный?
Но теперь придётся спросить. И если у него родственники есть и он собирается в будущем с ними встречаться, то ему придётся выбрать: или они, или Аля. Потому что они ведь знают, что никакой сестры у Кира нет. А если бы они её и признали, то у неё-то нет совершенно никакого желания их признавать, как своих. Так она Киру и скажет.
И вечером Аля вернулась: теперь она знала, как поступить.
– Я хотела спросить – у тебя родственники есть?
– Наверное. Только я их не знаю. Зато знаю, что они меня не ищут. Потому что уже давно нашли бы, если бы хотели.
– Ты у меня тоже не спрашивал, но я тебе сама скажу: я знаю, где живёт моя бабушка. А она знает, где мама. Но я их знать не хочу. А если ты своих хочешь знать, то я никакой твоей сестрой стать не могу. Мне родственники – свои или твои – совершенно не нужны. Поэтому выбирай: или они, или я. Если я, то осенью я пойду с тобой в школу. Если мы придумаем, как устроить собаку. Там ведь не разрешат?
– Можно сторожа попросить её подержать.
– Он согласится?
– Спросим.
Кир подумал и сказал:
– Я выбираю тебя. Мне родственники тоже не нужны.