Женщина из его снов

Night of the Raven Copyright

© 2014 by Jacqueline Goff «Женщина из его снов»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

Глава 1

Все выглядело настолько реально, что Маквей подумал, будто это происходит наяву, а не в кошмарном сне, преследующем его вот уже две недели. В мозгах и так царил совершеннейший хаос.

Едва заснув, он оказался запертым на чердаке. Пахло старой древесиной, мокрой землей и чем-то едким, вроде вареной капусты, только сильнее. Спертый воздух казался странно живым. Каждые несколько секунд гремел гром, сквозь завесу зловонного серого дыма пробивались острые языки молний.

Он понял, что прячется, скорчившись в темном углу, там, где эти двое, еле различимые сквозь дым, не могли его видеть.

Мужчина сжимал и разжимал кулаки. Женщина обходила по кругу небольшой костер, что-то бормоча себе под нос.

Пара оглушительных ударов грома – и на чердаке осталась только женщина и дым.

Ничем хорошим это не закончится. Маквей лихорадочно искал выход из этого странного места. Она, кем бы ни была, его увидела и заставила съесть истекающую черным дрянь, которой только что накормила ушедшего мужчину.

С закрытыми глазами, растрепанными волосами и в смятой одежде, она покачивалась, бормоча, в удушливых клубах дыма. И вдруг замерла, поворачивая голову медленно и мерно, напоминая изъеденный ржавчиной флюгер в плохом фильме ужасов.

Ее взгляд остановился там, где прятался Маквей. Он услышал, как непонятная черная штука шлепнулась из ее руки на пол. Женщина подняла палец, с которого капала темная жидкость, и указала на него:

– Ты! – От ее голоса Маквею на ум сразу пришли ржавые гвозди, утопленные в стакане виски. – Ты знаешь, что было между мной и тем, кого она велела бы тебе называть отцом!

«Ого!» – подумал Маквей, испытывая несвойственный ему страх. Женщина наговорила много непонятного, да он и не хотел понимать.

– Тебе здесь не место, дитя. – Она направилась к нему. – Разве ты не знаешь, что я сумасшедшая?

Точно. Сумасшедшая. Какого же черта он не в состоянии даже шевельнуть своими… Маквей внезапно запнулся, мысленно дал задний ход и зацепился за слово «дитя». Дитя?!

Страх, ледяной и скользкий, накрыл с головой. Он глянул вниз и увидел собственные ноги, обутые в крошечные детские сапожки.

Дом вздрогнул от удара грома. Послышался тихий скрип. Маквей поднял голову. И с невыразимым ужасом осознал, как красива эта улыбающаяся женщина. И он ее знает, во всяком случае, узнал.

Когда она снова указала на него, чары рассеялись. Он потянулся за пистолетом, лежащим на прикроватной тумбочке. Тумбочки не было. Очередная молния осветила чужую руку, слишком маленькую, бледную, нежную.

– Не бойся, дитя. – Голос женщины стал мелодичным и ласковым. Безобразная одежда и растрепанные волосы слились в бесформенное пятно и утратили собственные цвета. – Я тебя не обижу, только уберу то, что тебе не нужно видеть.

Маквей хотел сказать, что видел все смутно и его единственная мысль – убраться отсюда, пока его не коснулся ее палец.

Он стал боком отступать в темноту, даже смог бы убежать, если бы молнии перестали сверкать хотя бы на пару секунд.

Глаза страшной женщины, серые и такие знакомые, продолжали следить за каждым его движением.

– Отсюда нет выхода, – предупредила она и, нетерпеливо выдохнув, схватила его за запястья. – Я не причиню тебе вреда. Ты же знаешь, я никогда этого не сделаю.

Он не знал и в этом пространстве был безоружен и, похоже, бессилен, чтобы высвободиться из чужой хватки.

Он все равно попытался вырваться. Женщина разразилась смехом:

– Глупый ребенок. Забываешь, что я старше тебя. Кроме того, сильнее и намного хуже твоей матери.

Его мать?

Женщина выволокла Маквея из угла.

– Идем со мной.

Он споткнулся, когда она резко поставила его на ноги. И, посмотрев вниз, обнаружил, что наступил на подол длинного платья.

– А почему я… – начал он, но, услышав незнакомый тоненький голосок, исходящий от него, подавился вопросом.

Женщина присела перед ним, чуть улыбаясь мрачно и безрадостно:

– Поверь, Аннали, все, что я сделаю с тобой сегодня ночью, для твоего же блага.

Раскат грома вырвал Маквея из кошмара. Темные волосы упали на глаза, в первую секунду он подумал, что ослеп. От порыва ветра задребезжала штора над прикроватной тумбочкой. Маквей заметил, как на улице мигает неоновая вывеска. Рука потянулась за пистолетом, после чего он упал обратно на матрас и заставил наконец тело расслабиться.

В животе оставались скользкие, тугие холодные узлы, правда, не все они были связаны с еженощным кошмаром, проистекая из вполне явного источника.

Две недели назад он решил: настало время сделать то, что собирался с тех пор, как ему исполнилось девятнадцать, когда его умирающий родитель выдавил из единственного сына обещание исполнить его последнюю волю.

Он на время забудет о перевоплощении во сне в маленькую девочку, облаченную в длинные платья и старомодные ботинки. О женщине, которую, как он думал, должен знать и которая хочет отнять у него память. Он сконцентрируется исключительно на обещании, данном отцу. Если это означает повернуться спиной к тем людям, с которыми Маквей работал вместе с тех пор, как… Собственно, не так уж это и долго, так что терять нечего. Он уйдет сегодня вечером, выполнит обещание и изменит свою жизнь.

Возможно, тогда кошмарный сон канет в прошлое, в котором, как опасался Маквей, он находился когда-то.

Глава 2

– Не заблуждайтесь, – хрипло сказал обладатель сутулых плеч и нервно дергающегося левого глаза, посмотрел на Амейру Беллам и зашептал так, чтобы слышали только она и те двое рядом с ними: – Люди, из-за которых я попал в тюрьму, за это заплатят. Моя семья об этом позаботится.

Ее свидетельские показания стали ключевыми при осуждении Джимми Спаркса, однако тогда Амейра сочла его угрозу пустыми словами, и только. В конце концов, отправка человека со слабым здоровьем в тюрьму совершенно точно означает, что он никогда больше не увидит свободы.

Но чем больше времени проходило со дня заключения Джимми Спаркса, тем чаще слово «семья» закрадывалось в голову Амейры. И поселилось прочно, когда лейтенант Майкле из полицейского управления Нового Орлеана связался с ней, чтобы сообщить, что один из двух других свидетелей, Гарри Бенедикт, мертв.

– Прошу вас, не паникуйте, – увещевал Майкле. – Вы же помните, Гарри почти на двадцать лет старше Джимми.

– Лейтенант, Джимми Спаркс – главарь большой мафиозной семьи. У него куча родственников на посылках. А Гарри был крепким и бодрым атлетом и, несмотря на семьдесят девять лет, в прошлом году совершил пеший поход через весь Мэриленд.

– И именно по этой причине, скорее всего, скончался прошлой ночью от обширного инфаркта. Ну правда, не стоит паниковать.

– Я не паникую.

– Вы не одна такая. Чед, третий перепуганный свидетель, опрокинул два стакана бурбона, пока я разъяснял ситуацию.

– Да уж, Чед слетел с катушек сразу после того, как Джимми Спаркс прошептал угрозу. Вы уверены, что Гарри умер своей смертью?

– В лаборатории сказали: от остановки сердца, все чисто. В его истории болезни пара серьезных инфарктов за пять лет.

«Хотя он был крепким и бодрым», – подумала Амейра, когда Майкле удалился.

Следующие несколько недель она пыталась побороть страх, с головой погрузившись в работу. Однако от холода в животе избавиться не получалось. Только показалось, что она начала побеждать, лейтенант вновь появился в ее доме. Она сразу все поняла.

– Чед мертв? Проклятье!

– Мне жаль, Амейра. – Лейтенант развел руками. – Предвосхищая твой вопрос о результатах судмедэкспертов и официальной причине, скажу: самоубийство по неосторожности.

– Сомнительно. – Амейру захлестнула волна животного ужаса. – Пожалуйста, не пытайтесь меня убедить, что самоубийство нельзя подстроить.

– Конечно, можно, но в момент смерти Чед Уивер находился с одиннадцатью друзьями у себя дома. Он устроил вечеринку, на которую лично пригласил каждого, кто там был. Наркотики и алкоголь тоже были его собственными.

Она резко повернулась:

– Что? Чед употреблял наркотики?

– И пил. Начал после суда над Джимми Спарксом. У всех вас, свидетелей, была безупречная репутация.

– Верно. Репутация. У меня просто голова кругом, лейтенант. Что за наркотики Чед употреблял?

Полицейский потер лоб.

– В основном, экстази. Немного кокаина. В тот день он, вероятно, покурил травы.

– А нет вероятности, что кто-то подшаманил с наркотой, прежде чем она к нему попала?

– Амейра!

Ее саркастический тон не сумел замаскировать зарождающийся гнев.

– Вполне справедливое подозрение, лейтенант. Мы говорим об уличных дилерах, а их точно не назовешь столпами общества. Вы возьметесь утверждать, что при наличии стимула ни один из них не подмешал что-нибудь в товар, предназначенный Чеду?

– Судмедэксперт убежден, что это был…

– Да-да, несчастный случай.

– Самоубийство.

Ей стоило большого труда выдавить из себя улыбку.

– Полагаю, мы узнаем, правда? Я вижу все по вашему лицу, Майкле. Хотите сказать, что не можете обеспечить защиту свидетелей. Ну, на тот случай, если эксперт ошибается.

Полицейский изучал кончики своих поношенных туфель.

– Обширный инфаркт Гарри, вечеринка у Чеда. Никто, кроме вас троих и меня, не слышал угрозу Джимми. Газетчики были бы рады на этом потанцевать, но им не суждено, сильные мира сего хорошо осведомлены о солидных связях Джимми Спаркса. Конечно, возникнут неудобные вопросы, но они быстро иссякнут. В конце концов, ни в одном из этих двух случаев нет никаких признаков преступления.

– Пожалуй, нет. Рискуя показаться параноиком, все же спрошу: у вас есть предложения по поводу того, как мне избежать свидания с криминалистами?

Когда Майкле поднял голову, холодное выражение его глаз было исчерпывающе красноречивым.

– Вы должны убраться из города, раствориться в каком-нибудь безопасном месте.

– Безопасное. Прекрасно. – Она сжала виски кончиками пальцев. – И где это?

Бросив обеспокоенный взгляд на улицу, лейтенант потянул ее дальше от железных кованых перил балкона:

– Ваши родители до сих пор в Южной Америке, не так ли?

– В Центральной Америке. Они заняты медицинской гуманитарной помощью, работают уже второй год. В основном с детьми, лейтенант. Я не намерена тащить к ним весь этот кошмар.

– У вас есть родственники в Мэне, так?

– Что? Да. Нет.

– Запишем первый ответ. – Майкле закрыл стеклянные створки двери и задвинул шторы. – Давайте поступим так: вы соберете вещи, сделаете необходимые звонки, и я отвезу вас в аэропорт. – Он слабо улыбнулся. – Я мастерски умею уходить от криминальных хвостов.

У Амейры путались мысли.

– Семья Джимми Спаркса наверняка следит за аэропортом, – предположила она.

– Но не в Джексоне в штате Миссисипи. Я знаю этого парня, Амейра. Он скорее поручит слежку одному человеку, чем устроит командную охоту.

– И этот один человек, например, позаботится о том, чтобы я подавилась кусочком лангуста или рухнула замертво на тротуаре, став жертвой несуществующего тромба, который рассосется, прежде чем… Господи, что я говорю? Нет, подождите, что я делаю? – Она повернулась к нему. – Я не могу подвергать опасности мою семью. Вы знаете, я не могу.

– Можете и должны. Большая часть вашей семьи живет в жутковатом городке у черта на куличках, в прибрежной части Мэна, кругом лес. Бухта Ворона – самый безопасный вариант для вас.

Она смотрела на него секунд пять.

– Лощина Ворона, а не Бухта. Я позвоню бабушке, объясню ситуацию. Но если она хоть немного усомнится, выберу другое место.

– Договорились. – Свет снова мигнул, и лейтенант бросил взгляд на потолок. – Возьмите с собой только самое необходимое.

«Что мне необходимо, так это машина времени». К сожалению, в ее распоряжении лишь айфон, телефонный номер бабушки и угасающая надежда, что она когда-нибудь увидит Лощину Ворона, штат Мэн, или встретится с кем-либо оттуда.

Глава 3

– Я сегодня уже разнял две пьяные драки, шеф, а толпа собирается затеять очередную. – Голос Джейка Блюме, невеселый даже в лучшие времена, звучал мрачно. – Когда вечеринка на два города, а по мне, так совсем не вечеринка, выдохнется, каждый будет отоварен по полной. Осталось три дня, а бездельники с обеих сторон уже вовсю машут кулаками. – Он зарычал. – Что я должен сделать, чтобы предотвратить сегодняшний дебош?

Маквей услышал лишь половину жалобы помощника. Важнее мелкой драки в баре для него сейчас был телевизор, где «Чикагские львы» радостно вытирали стадион Ригли Филд его любимыми «Доджерсами».

– Беги, – посоветовал он подающему, который запустил мячом в ограждение.

– От драки в баре? – Джейк презрительно фыркнул. – Этот городишко пока еще не превратил меня в девочку, Маквей.

– Я говорил с телевизором, помощник. – Раздосадованный очередным аутом Маквей сделал большой глоток пива и приглушил звук. – Ладно, что за бар и каков размер ущерба?

– «Красный глаз» в Лощине. Не понимаю, зачем мы рвем задницы на прикрытии этого города в то время, как начальник полиции греет свой жалкий зад под солнцем Флориды.

– У человека медовый месяц, Джейк. Ничего, эта новизна довольно скоро рассосется.

Помощник снова фыркнул:

– Сказал один убежденный холостяк другому.

– Я никогда не был убежденным. А это был мяч! – сообщил Маквей судье на экране.

– Слушай, если я мешаю…

– Не мешаешь. Судя по всему, ущерб в «Красном глазе» минимальный.

– Как всегда в этих краях.

– Тогда выдай тому, кто ударил первым, предупреждение, заставь драчунов заплатить и напомни каждому, что сегодня на дежурстве ты, а не я.

– В смысле?

– Ты нетерпелив, а на два города шесть пустых тюремных камер, которые так и просят, чтобы их заполнили.

– Хорошая идея. – Джейк мгновенно повеселел. – Можно я пригрожу заковать их в наручники?

– На твое усмотрение, помощник. Когда закончишь, возвращайся в Бухту. Я сменю тебя на рассвете.

Вернувшись к телевизору, он обнаружил, что его команда забила пару мячей, медленно покрутил головой и, усевшись удобнее, погрузился в невеселые мысли.

За последние четырнадцать месяцев, с тех пор как он приехал в Бухту Ворона, сон про женщину снился пять раз, и ад кошмара превзошел все, что он видел почти за четырнадцать лет службы в полиции Чикаго и Нью-Йорка. А женщина из сна, которую он до сих пор не мог вспомнить, грозилась оттрахать его память.

Что это еще за скрип пола наверху? Не донеся бутылку до рта, Маквей прислушался, ничего не услышал и, сделав большой глоток, снова обратился к бейсбольному матчу. Еще три очка в пользу «Доджерсов» обнадеживали. Пронзительный скрип дверных петель внутри дома заставил снова поднять глаза к потолку.

Итак, он не один. Это вовсе не неожиданно, учитывая парочку недавних электронных писем-предупреждений о том, что человек с секретами должен быть очень осмотрительным.

Маквей сунул пистолет за пояс, выключил свет и осторожно пошел по задней лестнице.

Ветер выл за окнами, но, несмотря даже на это, Маквей уловил новый визг петель. Решил, что незваному гостю надо бы немного подучиться подкрадываться. Но сам наступил на просевшую ступеньку, услышал ее громкий протест и выругался.

Вор, должно быть, тоже это услышал. Открывающаяся дверь наверху немедленно замерла.

Вытащив пистолет, Маквей дал глазам немного приспособиться к темноте и достиг конца лестницы. Возможно, вор сейчас на кухне, значит, у него есть выбор: выскользнуть тем же путем, что и вошел, через заднюю дверь, либо затаиться и ждать, что будет дальше. Тем не менее у Маквея преимущество: он живет в доме более двух недель и изучил его странную планировку.

Еще одна дверь коротко скрипнула, и он представил, как вор ходит кругами.

Маквею нравилось возникшее чувство предвкушения. К сожалению, когда речь заходила об активных действиях, такие городки были откровенно мертвыми, не считая растущее число потасовок в барах и вражду двух местных группировок. У каждой собственная легенда, скорее всего выдуманная каким-нибудь старым скучающим поклонником Эдгара Аллана По. Правда, противоборствующие стороны не желали это признавать.

Очередной порыв ветра сотряс ставни, Маквей почувствовал влажный сквозняк. Он с удивлением обнаружил в крошечной прихожей свет. По-видимому, грабитель чрезвычайно туп, плохо подготовился или не знал, что вломился в дом начальника полиции. Особенно позабавило последнее предположение, одновременно показавшееся невероятным. Маквей продолжал красться по дому.

Тень обозначилась в тот момент, когда ветер с грохотом захлопнул кухонную дверь.

Сунув пистолет за пояс джинсов, Маквей пошел на низкий захват. Если бы противник успел резко обернуться и не дал слабому лучу света просочиться из прихожей, Маквей грохнулся бы на пол вместе с ним. Но в последний момент сообразил, что есть время поменять траекторию. Схватил грабителя за пояс и развернулся вместе с ним, ударившись о сосновые доски пола. По дороге он задел головой стол, плечом – край тяжеленного стула. Хуже того, пойманный пленник двинул ему локтем под ребра, вывернулся и разодрал левую щеку ногтями.

Маквей перехватил поднятую руку, прежде чем она нанесла существенный урон, и, используя вес тела, поменялся с противником местами, успев выдать: «Уймись», когда включились инстинкты, и целящееся в пах колено налетело на поставленный блок.

Господи, хватит!

Скрежеща зубами и чувствуя, как боль простреливает череп, Маквей сфокусировал взгляд на прекрасном, искаженном от ярости лице женщины из своего кошмара.

Амейра оказалась прижатой к полу, с руками, задранными над головой, и намертво схваченными запястьями. Она попыталась еще раз пнуть коленом. Ничего не вышло, и она ударила бедрами. Если бы получилось ослабить железную хватку, можно впиться зубами ему в предплечье.

Маквей блокировал очередной удар.

– Леди, ясно одно: вы проникли в чужой дом.

– У вас тоже нет права здесь находиться! Где моя бабушка?

– У меня есть право здесь находиться, и какого дьявола я должен знать о вашей бабушке?

Ее сердце пропустило удар.

– Она умерла?

– Что? Нет. Слушай, я тут живу, ясно?

Не в состоянии пошевелиться, Амейра обожгла его взглядом:

– Врешь. Я вчера вечером разговаривала с Наной. Она ни слова не сказала о том, что к ней придет мужчина и поживет у нее.

Маквей опустил голову, она увидела, как его губы изогнулись в полуулыбке.

– Может, твоя бабушка не все тебе рассказывает, ангел.

– Это отвратительно! Ты ей навредил?

– Я ей ничего не сделал. Я не ем бабушек и не залезаю потом в их кровати, чтобы набрасываться на красивых внучек.

– Не очень-то убедительно!

– Как раз очень, Рыжая.

Заметив, как сверкнули ее глаза, он вздохнул.

– Рыжая. Красная Шапочка. А теперь успокойся, мы вернемся на несколько шагов назад и попробуем все решить. Меня зовут Итан Маквей, и я…

– …не имеешь права находиться в доме моей бабушки!

– Боюсь, тебе придется смириться с тем, что право-то я имею. – Маквею пришлось сдвинуться, потому что она почти высвободила другое колено. – Насколько мне известно, твоя бабушка сейчас где-то на Карибах с парой друзей и одним очень старым человеком, который плавно приближается к сто второму дню рождения.

Она недоверчиво усмехнулась:

– Нана повезла старого Руни Блюме на Карибы?

– Мне так сказали. Понятия не имею, правда ли это. Ее личная жизнь меня не касается. Ты, с другой стороны, меня очень интересуешь, поскольку ведешь себя как дикая кошка.

– На полу Наниной кухни!

– Я заплатил за аренду, так что это мой пол. Так же как и жетон, который ты, вероятно, не заметила. Лежит на столе.

– Жетон? Как у полицейского?

– Жетон как у начальника полиции Бухты Ворона.

Затмевающая взор Амейры красная пелена начала рассеиваться.

– Ты сказал «за аренду». Если ты полицейский, почему снимаешь дом моей бабушки?

– Потому что в доме, который она мне сдала, возникли серьезные проблемы с водопроводом и электричеством, а они сейчас в процессе ремонта.

– А этот дом, случайно, не коттедж «Черная скала», восстановленный из развалин полвека назад моим дедом и обновленный в прошлом году Баком Шар-бабой Блюме?

– Он самый.

– Тогда прошу прощения за то, что тебя исцарапала.

– Значит ли это, что ты покончила с попытками превратить меня в евнуха?

– Может быть.

– Не уверен, Рыжая.

– А ты поставь себя на мое место. Бабушка не упоминала о каникулах на Карибах, когда я с ней вчера разговаривала.

– Поэтому, думая, что она здесь, ты решила вломиться в дом без стука.

– Я стучала. Никто не отозвался. Нана приклеивает запасной ключ к цветочному горшку на заднем крыльце.

К облегчению Амейры, он выпустил ее запястья и рывком поднялся на колени, все еще прижимая ее к полу, но хотя бы чересчур симпатичная физиономия была к ней не так близко.

– Спасибо, – пробормотала она, когда ее собеседник поднялся.

– Я бы сказал: «Не за что», если бы эта чертова комната перестала кружиться перед глазами.

Все еще осторожничая, Амейра взялась за его руку:

– Хочешь, осмотрю твою голову?

– С чего бы?

– С того, что у тебя может быть сотрясение.

– Это и так ясно, Рыжая. Я имел в виду: с чего бы тебе ее осматривать? Ты что, врач?

– Я пластический хирург.

– Серьезно? – Рассмеявшись, он направился к задней двери. – Занимаешься подтяжкой лиц и задниц?

Ее губы изогнулись в холодной улыбке.

– Верно. Все, за что мне платят.

– Как скажешь.

– Возвращаясь к умолчанию. – Амейра удерживала на лице приветливое выражение. – Ты можешь объяснить, почему Нана не упомянула о том, что ты здесь живешь, когда я вчера с ней разговаривала?

– У вас плохие отношения?

Скорее, мало времени, чтобы делиться многочисленными подробностями, благодаря лейтенанту Майкл су, который сделал все, что было в его силах, для ускорения их отъезда. Амейра бросила взгляд вверх, где сквозь стропила со свистом пронесся ветер.

– Моя мать назвала бы такой свист плохой приметой и сказала, что мне не стоило сюда приезжать.

– Вот как? – Полицейский обошел кухонную стойку. – Она верит во всю эту магическую хрень?

– Если под этим ты подразумеваешь некоторые местные легенды, то да. Безоговорочно.

Он поднял голову:

– А их больше двух?

– Их больше двух сотен, но в основном вариации парочки первоначальных, связанных между собой историй. Всех Блюме очень вдохновляет превращение их предка Хезекайи в ворона.

– Я заметил.

– В этом винят ведьм из рода Белламов.

– А Белламы – твои предки.

– Фамилия моей бабушки об этом и говорит, разве нет?

– Помимо прочего. Отметая большую часть в сторону, предполагаю, что ты Амейра. Твоя бабуля прислала мне вчера вечером краткую и очень загадочную эсэмэску.

– И ты только сейчас открываешь эсэмэски прошлого вечера?

– Дай мне передохнуть, Рыжая. У меня сегодня выходной, это мой личный телефон, а буря снаружи сорвала четыре ставня, я потратил почти двенадцать часов на их ремонт. Судя по словам бабушки, у тебя куча проблем с криминальным авторитетом, которого ты помогла засадить в тюрьму.

– Куча – ключевое слово. Слушай, уже поздно, и я, по-видимому, вторглась в чужое жилье. Уверена, кто-нибудь из родственников пустит меня переночевать. – Амейра направилась к двери. – Я оставила машину у подъездной дорожки, которая ведет в Лощину Ворона. Мне повезло, что мои более благосклонные родственники живут именно там. – Порывшись в сумке, она вытащила ключ от задней двери. – Я положу его обратно под цветочный горшок. Нана захлопывает двери и остается на улице без ключа как минимум трижды в год.

Маквей приблизился к ней:

– Забудь про ключ, Амейра. Поговори со мной о своей «куче проблем».

– Это грязная история.

– Я полицейский и привык к грязи. И если тебе это поможет, нормально воспринимаю то, что «звучит как бред».

Не помогло. Как и то, что Маквей оказался наконец освещен достаточно для того, чтобы Амейра увидела, что ее первоначальная оценка в точку. Этот парень был… ну, в общем, потрясающий.

Длинные темные волосы, завораживающие карие глаза. А скулы! Любая женщина убила бы за такие! И гибкое, поджарое тело. Амейра была бы не против, если бы оно оказалось на ней. Господи боже мой, откуда такие мысли? Нужно взять гормоны под жесткий контроль, идея о сексе с суперским парнем не должна сносить крышу и уноситься мыслями в мир фантазий.