Незабываемый поцелуй

Глава 1

Сан-Карлос, территория Аризоны

Сентябрь 1872 года

Невеста плакала.

Слезы ручьем текли по ее бледным щекам. До полудня оставалось всего несколько мгновений, и она простилась с последней надеждой. Никто не спасет ее, не вернет ей свободу.

Цена непомерно высокая, но она заплатит ее, выйдет замуж за того, кого презирает и боится. Другого выхода нет.

В маленькой комнатке было жарко и душно, но Молли била дрожь. Она поднесла холодные пальцы к горлу, судорожно сглотнула и вновь подошла к единственному оконцу ризницы.

Сморгнув слезы, Молли уже в который раз взглянула на пустынную улицу.

Затем устремила глаза вдаль. Но не увидела облачка пыли, не услышала топота лошадиных копыт. Длинная прямая дорога, ведущая из Сан-Карлоса, казалась такой же призрачной, как вся жизнь Молли.

Происходящее не может быть реальностью. Белое кружевное платье, старая миссия и предстоящая свадьба – все это дурной сон. Сейчас она проснется и увидит, что он жив и лежит рядом, прижимая се к себе. Он прильнет губами к ее губам, и они будут долго заниматься любовью…

Молли крепко зажмурилась и тряхнула головой, чтобы прогнать наваждение. Потом снова открыла глаза.

Все было на месте – тихие улицы Сан-Карлоса, кружевное свадебное платье, безысходность и отчаяние. Через несколько секунд колокола миссии начнут свой роковой перезвон, и ее участь будет решена. Молли навсегда свяжет свою жизнь с нелюбимым.

Она вспомнила то лето, когда ей было всего четырнадцать. Жаркой июльской ночью 1865 года она проснулась, разбуженная топотом лошадиных копыт. Тогда, в Техасе, свершилась ее судьба. Один мужчина убил другого. Она не знала ни того, ни другого.

Глава 2

Маршалл, Техас

Июль 1865 года

При первом слабом отзвуке лошадиных копыт Молли Роджерс распахнула свои фиалковые глаза и пробудилась ото сна. Под старенькой ситцевой сорочкой учащенно билось сердце. Она неуклюже сползла с высокой кровати на четырех столбиках, откинув с лица спутанные золотистые пряди. Напряженно прислушиваясь, она пересекла темную спальню, выскользнула в вестибюль и поспешила к лестнице.

Пробираясь в полуночной тьме, Молли льнула к полированным перилам и быстро спускалась по ступенькам, покрытым протертым ковром. С упрямой решимостью она схватила тяжелую винтовку сорок четвертого калибра, стоявшую возле парадной двери, метнулась к высокому окну, отдернула рваную кружевную занавеску и осторожно выглянула наружу.

По подъездной дорожке скакал одинокий ночной всадник. Еще немного, и он достигнет заросшего сорняками двора.

Молли плотно сжала губы, вглядываясь в темноту, потом вскинула винтовку и выставила длинное стальное дуло в открытое окно, обхватив пальцем спусковой крючок.

У парадных ворот всадник остановил лошадь, спешился и зашагал к дому. Это был рослый широкоплечий гигант – почти такой же крупный, как ее отец. Молли без колебаний прицелилась и дала предупредительный выстрел. Пуля просвистела над головой приближавшегося незнакомца.

Корделл Роджерс услышал звук выстрела и женский вопль.

– Молли, девочка, это я, твой папа! – громко крикнул он, вскинув руки.

– Папа? – Молли опустила тяжелую винтовку. – Это в самом деле ты?

– Да, я! Молли, Сара, это Корделл. Я вернулся.

Сара Роджерс, стоя на лестнице, смотрела сверху на свою четырнадцатилетнюю дочь. Ее испуганные крики сменились возгласами радости и облегчения. Дрожащими руками она зажгла лампу и стала спускаться вниз. Корделл заключил Молли в объятия.

– Корделл, – пробормотала Сара, подняв лампу и осветив дорогое лицо, курчавые рыжие волосы, бороду и блестящие зеленые глаза. – Корделл, – повторила она уже громче.

Кордслл Роджерс посмотрел на жену, и Сара вдруг ощутила робость при встрече с этим великаном, которого она не видела долгих два года.

– Папа, я тебя чуть не застрелила! – воскликнула Молли, обвив руками отцовскую шею. – Какое счастье, что этого не произошло! О, папа!

Не спуская глаз с хрупкой белокурой женщины, которая медленно спускалась по лестнице, Корделл Роджерс сказал:

– Ты все сделала правильно, Молли. Именно так я тебя и учил.

Он выпустил из объятий дочь и шагнул к лестнице.

– Сара, любимая!

Он взял у Сары лампу, почувствовав, как дрожат у нее руки, поставил на пол и заключил жену в объятия.

Он так крепко прижал ее к себе, что пуговицы его поношенного серого мундира конфедерата впились ей в тело. Сара льнула к мужу, черпая силу и уверенность в его надежных руках.

– Слава Богу, ты дома, Корд, – радостно прошептала она. – Наконец-то ты к нам вернулся!

Корделл Роджерс нежно поглаживал ее золотистые волосы. Как сказать Саре, что они не могут оставаться в доме? Что им надо бежать, и бежать немедленно, пока не взошло солнце?

Как сказать, что его разыскивают власти – и гражданские, и военные? Что его люди, уезжавшие из Шривпорта, последней столицы Конфедерации, застрелили офицера союзнической армии, охранявшего золото, перевозимое через Луизиану. И теперь Сара должна покинуть восточный Техас и хлопковую плантацию – место, где она жила с восемнадцати лет, с тех пор, как они поженились. Все их имущество – мебель, картины, серебро, сундуки с одеждой – придется оставить.

Как сказать этой доброй душе, что им придется уехать в Мексику и остаться там навсегда?

Корделл Роджерс дождался, когда Молли уснет, и, обняв жену, осторожно сообщил ей плохие новости.

Обескураженная, Сара Роджерс заспорила:

– Но, Корт, ведь полковника застрелил не ты, значит, тебя могут простить!

Ее глаза налились слезами.

– Нет, милая. Я отвечаю за действия своих подчиненных. – Он покачал головой и устало вздохнул. – Мало того, убитый – покойный полковник Хаттон – доводился племянником военному министру Стэнтону.

– Нет! – охнула Сара, схватившись рукой за горло.

Корделл кивнул.

– У нас нет выбора. Мы должны бежать в Мексику.

Сара судорожно сглотнула.

– В Мексику? А может, мы с Молли останемся здесь? Потом, когда страсти утихнут…

– Ты не понимаешь, Сара. Вспомни, что сделал Стэнтон с Мэри Саррет. Он отправил бедняжку на виселицу за то, что, по слухам, та помогла Буту организовать убийство Линкольна. – Корделл Роджерс закрыл глаза. – Стэнтон обещал награду в десять тысяч долларов золотом за наши головы – мою, твою и Молли.

– О Боже, не может быть! – простонала она. – Мир сошел с ума.

– Прости, любимая. Когда-нибудь я возмещу тебе все убытки, но сегодня ночью мы должны уехать. Преследователи первым делом нагрянут в этот дом.

Сара вытерла слезы.

– Пойду оденусь и начну укладывать вещи.

Он кивнул.

– А я разбужу Молли, скажу, что мы уезжаем.

– Как ты объяснишь ей причину столь спешного отъезда?

– Так, как есть, – бросил он и вышел из комнаты.

Через час взволнованная Молли стояла во дворе дома и в нетерпении поглаживала бархатистую морду своей призовой кобылы по кличке Куини. Корделл Роджерс привязывал саквояжи и чемоданы к двум вьючным лошадям.

Сара остановилась в центральном холле и медленно обвела взглядом помещение. Розовато-золотой узор дорогих, привезенных из Европы обоев потускнел. Обтянутая гобеленом французская софа и такие же кресла протерлись и засалились. Люстра с синими свечами провисла и накренилась набок.

И все-таки было жаль покидать этот дом. Она в последний раз взглянула на темную лестницу. И в этот момент поняла, что ей никогда больше не спать в мягкой кровати на четырех столбиках и не стоять в уютном, залитом солнцем холле.

Сара вздохнула и пошла к дверям. Она поставила лампу на столик в коридоре, задула огонь и шагнула во мрак раннего утра.

Глава 3

Их путь лежал на юго-запад. Они ехали по сосновым лесам восточного Техаса и лесистым прериям центрального Техаса, по зеленым холмам близ Остина и Сан-Антонио.

Жара была невыносимой. Корделл Роджерс беспомощно смотрел на свою хрупкую жену, утомленную долгой дорогой. С каждым днем она становилась все бледнее, щеки ввалились, красивые фиалковые глаза потускнели.

Он знал, что сердце жены разбито – по его вине. Утешало лишь то, что не он нажимал на спуск. Однако он поклялся никогда не прекращать борьбу и спланировал нападение на янки. По его приказу полдюжины повстанцев захватили груз с золотом и встретились с генералом Джо Шелби.

Широкие плечи Корделла Роджерса поникли, он устало поерзал в седле.

Полковника-янки застрелил лейтенант Джеффри Батлз, но командиром был он, Роджерс. Лейтенант Батлз – хороший, верный солдат. В Фредериксберге он спас ему жизнь. Корделл не мог винить в случившемся Батлза.

– Мама, папа, смотрите, Рио-Гранде! – воскликнула Молли, приподнявшись в седле и взволнованно показывая на реку.

– Рио-Гранде, милая, – обратился Корделл Роджерс к своей измученной жене, надеясь увидеть ее улыбку.

И Сара Роджерс, обернувшись, вымученно улыбнулась.

– Переправившись через эту реку, мы навсегда покинем Техас, – печально проговорила она. И голос ее дрожал.

– О, милая, мы отлично заживем в Мексике! Вот увидишь. Максимилиану нужны опытные офицеры для его Французской империи. – Роджерс остановил свою лошадь рядом с лошадью Сары. – Говорят, императрица Карлотта – чудесная, умная женщина. Вы с ней подружитесь. Через несколько недель ты сможешь проводить время в уютном дворце Чапультепек.

– Да, конечно, – подхватила Сара с напускным воодушевлением. От долгой езды у нее болела спина и горело лицо. Она сомневалась, что сможет осилить дорогу до Мехико. – Послушай, Корд, не могли бы мы остановиться? Я немного устала.

– Да, любимая. Мы переправимся через реку и устроим привал. Как тебе эта идея?

– Отлично, – откликнулась Сара. Ей не хотелось, чтобы муж за нее волновался.

Она любила Корделла и не корила его за то, что по его глупости ей пришлось покинуть родину. Там она, еще маленькой девочкой, коротала долгие летние дни, сидя под дубом на отцовской ферме и читая стихи со своим другом Нейпиром Диксоном. А в семнадцать лет на балу встретила молодого красивого рыжеволосого офицера и страстно влюбилась в него, как только он впервые коснулся ее руки.

Молли же, в отличие от матери, пребывала в самом радужном настроении. Любознательная, с мальчишескими ухватками, она без сожаления оставила их испорченную войной хлопковую плантацию и отправилась в путешествие, не разделяя маминой меланхолии. За пять недель дороги она получила больше удовольствия, чем за все свои четырнадцать лет.

Они проехали свыше четырехсот пятидесяти миль, но не покрыли даже половину расстояния до Мехико. Молли надеялась, что они проведут в пути еще несколько месяцев. Ей нравилось скакать верхом, стрелять дичь, скрываться от дикарей-индейцев и американских властей. Узнай об этом ее подруги – позеленели бы от зависти.

К черту дворец Чапультепек и роскошные асиенды! Ей нравились простор и ничем не сдерживаемая свобода. Нравилось спать под звездами.

Летнее солнце спускалось за горизонт, когда Молли перевела свою породистую лошадку через мутную Рио-Гранде и поднялась па травянистый берег, издав громкий крик радости. Теперь янки се не поймают! Сегодня ночью она, Молли Луиза Роджерс, будет спать в чужой стране!

Впрочем, она сильно сомневалась, что волнение даст ей уснуть в эту первую ночь в Мексике.

– Лейтенант, вам надо поспать.

Медсестра в халате и шапочке шагнула к кровати. Лампа в ее руке освещала длинную и узкую больничную палату военного госпиталя, где вдоль белых стен тянулись кровати, занятые ранеными солдатами.

Медсестра поставила лампу на прикроватный столик и заботливо укрыла белой простыней широкие плечи стройного темноволосого мужчины.

– Уже полночь, лейтенант. Засыпайте.

– Хорошо, мэм, – отозвался лейтенант Лу Хаттон.

Но сон не шел к нему. Он должен найти южных повстанцев, убивших его отца.

– Я дам вам обезболивающее, лейтенант, – сказала медсестра и с улыбкой откинула с его потного лба влажную прядь волос.

– Нет. Мне ничего не нужно. Я в порядке, – возразил Лу Хаттон.

– Тогда спи, сынок, – сказала она, хорошо зная, что он лжет.

Этот двадцатишестилетний мужчина, лежавший в переполненном федеральном госпитале Ричмонда, был тяжело ранен. Раздробленная правая нога плохо заживала. Даже если ее не ампутируют, вряд ли он сможет ходить.

Медсестра вышла из палаты, печально покачивая головой. Этот симпатичный молодой человек уже шел на поправку, когда в госпиталь приехал офицер и рассказал, что отец раненого парня, полковник Уильям П. Хаттон, сопровождавший груз с золотом, был убит конфедератами через три месяца после окончания войны.

Сердце лейтенанта было полно ненависти. Медсестра сидела у его кровати, когда Лу Хаттон узнал о смерти отца, и не могла забыть его искаженное болью лицо и его клятву.

– Если я когда-нибудь встану с этой постели, я непременно найду убийц моего отца и не успокоюсь до тех пор, пока они не предстанут перед судом.

Глава 4

В эту ночь Сара Роджерс не спала. Ее муж тихо похрапывал у нее под боком, рядом мирно сопела Молли. Однако Сара не могла сомкнуть глаз. Она успокаивала себя тем, что от жары с ней приключилась легкая лихорадка. Но к утру все пройдет.

На рассвете Корделл Роджерс проснулся, взглянул на пылающее лицо и блестящие глаза жены и вскричал:

– Молли, мама больна! Я поеду за доктором!

Он вновь переправился через реку и поскакал в Ларедо, штат Техас.

Доктор Тио Санчес стоял у стены телеграфа и от нечего делать разглядывал объявление о розыске преступника. Когда он вернулся в свой кабинет, к нему ворвался запыхавшийся мужчина.

Доктор Тио Санчес сразу узнал преступника, чью фотографию видел на объявлении. Под фотографией была подпись: «Разыскивается живым или мертвым».

– Доктор, вы должны поехать со мной! – воскликнул Корделл Роджерс.

– Нет, – отозвался доктор. – Вы беглый преступник, убийца. Я должен сообщить о вас…

Не дослушав, Роджерс достал свой «кольт» сорок четвертого калибра и нацелил на доктора.

– Я убью вас, если вы не пойдете со мной.

Доктор Санчес поднял руки.

– Не убивайте меня. Я семейный человек!

– Я тоже. Спасите мою жену!

Увидев Сару Роджерс, молодой доктор сразу понял, что у женщины скарлатина и она не дотянет до следующего рассвета. Он сделал все возможное, чтобы облегчить ее страдания, а потом осмотрел Молли, ища признаки заражения.

Приложив стетоскоп к стройной спине девушки, он заметил пониже талии родимое пятно в форме бабочки.

– Mariposa, – пробормотал врач.

– Что? – спросила Молли, обернувшись через плечо.

– Простите, мисс Роджерс, у вас родимое пятно, mariposa. Бабочка.

– Я знаю!

Она подтянула кверху свои расстегнутые брюки, опустила рубашку и поспешила к матери.

Доктор Санчес отвел Корделла Роджерса в сторонку и сказал ему правду: Сара скоро умрет. Он с тревогой ждал реакции рослого рыжеволосого мужчины, но Корделл лишь печально кивнул и отпустил доктора.

Санчес посмотрел Роджерсу прямо в глаза.

– Гражданский долг повелевает мне заявить о вас властям.

– Делайте что хотите. Без Сары все теряет смысл.

В полдень Саре стало полегче. Она открыла глаза, увидела склоненного над ней мужа и сказала так тихо, что ему пришлось нагнуться еще ниже:

– Позаботься о Молли и обещай, что не похоронишь меня в Мексике, а отвезешь в Техас. – В уголке ее глаза притаилась одинокая слезинка.

– Не говори глупостей, – ласково отозвался он. – Еще лет тридцать – сорок проживешь.

Она сжала его руку.

– Я люблю тебя. Где Молли?

– Я здесь, мама, – прошептала девушка, склонившись над матерью. По щекам Молли текли слезы.

– Я так тебя люблю, дорогая! – сказала Сара своей единственной дочери. – Ты умная девочка. И очень красивая. Я мечтала увидеть тебя взрослой.

– Твои мечты сбудутся, мама.

Сара улыбнулась, взглянула на серьезное лицо мужа, тихо охнула и испустила последний вздох.

В тот же день они перевезли Сару через мутную Рио-Гранде обратно в Техас, как она и хотела, и похоронили на прибрежном холме. После летних ливней быстрые воды будут петь ей свои песни, а высокие тополя шелестеть на ветру, укрывая ее последнее пристанище своими пуховыми сережками.

После смерти Сары Корделл Роджерс раздумал ехать в Мехико. Только ради жены он собирался построить новую, благополучную жизнь. А теперь не было смысла вступать в армию Максимилиана. Он уже навоевался.

Они сели на лошадей.

– Я хотел отправиться в Мехико только ради твоей мамы, – сказал он дочери. – Но сейчас у меня появилось желание найти лейтенанта Батлза. Джеффри уехал в Эрмосильо, на золотые прииски. Ты не возражаешь?

Несмотря на горе, Молли испытала прилив радости, услышав про золотые прииски. Вот это приключение! Они будут искать золото в диких краях Мексики!

– Конечно, нет, папа.

Несколько недель спустя, в середине октября, усталые, они наконец-то добралась до Эрмосильо. И когда ехали по пыльной главной улице, Молли испытала разочарование. Она ожидала, что это место будет таким же веселым и шумным, как калифорнийские городки золотодобытчиков, о которых она много слышала.

Но ее взору предстала сонная деревушка с горсткой мексиканцев, дремавших возле глинобитных домиков, надвинув на глаза сомбреро.

Они подъехали к салуну, и отец велел Молли остаться на улице.

– Салун не место для девочки, – объяснил он в ответ на ее возмущение.

– Но никто не узнает. – Она поспешно спрятала свои густые золотистые волосы под шляпу. – Я в брюках. Меня примут за мальчика.

– Тогда пойдем, – сказал он, покачав головой. – Только веди себя тихо.

Молли вступила вслед за отцом в темное холодное помещение. Когда глаза ее привыкли к полумраку, она с любопытством огляделась.

Усатый бармен шагнул из темноты и встал за длинной, грубо отесанной дощатой стойкой.

– Виски, – бросил Корделл Роджерс.

Бармен кивнул.

– А что желает сеньорита?

Молли разочаровано скривилась.

– Как вы узнали, что я девочка?

Мексиканец запрокинул голову и весело расхохотался.

– Хотите лимонаду?

– Пожалуй, – согласилась Молли и сдернула шляпу.

Золотистые локоны рассыпались по плечам, и она в тысячный раз пожалела о том, что родилась девочкой.

Участливый бармен сказал, что Джеффри Батлз обретается па прииске Бонита-Хой, в семи милях к северу от Эрмосильо. У Молли сразу поднялось настроение.

– Пойдем, папа. – Она потянула отца за рукав. – Мы успеем приехать на прииск до захода солнца.

– Еще пара минут, и уходим, – сказал он, одним глотком осушил рюмку и поставил пустой бокал па стойку бара. – Налей еще, парень.

Молли нахмурилась. До войны отец не злоупотреблял спиртными напитками.

Тем же самым октябрьским днем Лу Хаттон сидел в холодном зале ожидания вокзала Оверленд в Альбукерке, штат Ныо-Мсксико, держа свою тросточку между коленями и прислонив голову к стене. Закрыв глаза, он соображал, как подобраться к Корделлу Роджерсу, Джеффри Батлзу и другим повинным в смерти полковника Уильяма Хаттона.

Скоро Лу доберется до своего дома в Санта-Фе. Ему понадобится несколько месяцев, чтобы окончательно выздороветь и окрепнуть. Когда он опять сможет скакать верхом, непременно отправится за пятью убийцами. Нет, он не станет их убивать. Отдаст в руки правосудия, и их приговорят к повешению или пожизненному тюремному заключению.

Лу криво усмехнулся.

Не открывая глаз, он поерзал на скамье и вытянул вперед раненую ногу.

– Простите меня, сеньор, – услышал он ласковый женский голос.

Лу открыл глаза и увидел перед собой невероятно красивую девушку. Ее волосы, такие же угольно-черные, как и у него, были разделены на прямой пробор и зачесаны назад. Безупречная кожа белела словно алебастр, большие карие глаза были опушены черными ресницами. Довершали портрет маленький прямой носик и пухлые алые губы, на которых играла приветливая улыбка.

Лу так быстро вскочил с места, что едва не упал. Девушка инстинктивно протянула руку, чтобы удержать его. Кончики ее пальцев коснулись его груди, и он пожалел, что этот момент не может длиться вечно.

Юная Тереза Кастильо вскинула глаза, и сердце ее затрепетало. Перед ней стоял высокий широкоплечий мужчина в сером фраке из тонкой шерсти, ослепительно белой шелковой рубашке и элегантных брюках.

Непослушные черные пряди ниспадали на высокий лоб, над синими глазами нависали густые брови. Правильной формы нос, полные чувственные губы… Тереза Кастильо была сражена внешностью мужчины.

Она быстро отдернула руку от его мускулистой груди.

– Нет, сеньорита, – сказал Лу, наконец-то собравшись с мыслями, – это я должен извиниться перед вами: вы чуть не упали, споткнувшись об мою вытянутую ногу. Позвольте представиться, меня зовут…

– Нам все равно, сеньор, кто вы такой! – сказала низкорослая тучная женщина, шагнув вперед и взяв Терезу за руку. – Что скажет твой брат, узнав, что ты разговариваешь с незнакомым джентльменом? Пойдем сядем.

– Но я только хотел представиться… – пробормотал Лу, однако хмурая дуэнья, сверкнув глазами, увела симпатичную девушку.

Лу вздохнул и снова сел на скамью. А несколько минут спустя улыбнулся. Юная красавица и ее неприступная компаньонка садились в карету до Санта-Фе! Лу нарочно тянул время; И лишь когда кучер взобрался на козлы и взял в руки поводья, шагнул в экипаж и сел напротив двух женщин. Надо было видеть при этом их лица!

Пожилая дуэнья сидела поджав губы, в ее темных глазах читалась настороженность. Однако ее хорошенькая спутница сияла от удовольствия. Лу озорно подмигнул девушке. Она смущенно покраснела и отвела глаза.

Лу пытался заговорить с девушкой, но дуэнья, свирепо глядя на него, запрещала своей подопечной отвечать. Наконец он сдался, откинул голову назад и закрыл глаза. Однако заснуть так и не смог.

Лу Хаттон питал слабость только к одному типу женщин – хрупким, беспомощным, как новорожденные дети.

Ему приелись необузданные и беспечные дамы. Он провел не одну ночь в объятиях разведенок, избалованных дочек богачей, танцовщиц и проституток. Какое-то время он жил среди апачей и переспал с парочкой скво.

Но о девушке, сидевшей напротив, приходилось только мечтать. Красивая, утонченная, она буквально излучала невинность. Лу был уверен, что она чиста, как Дева Мария.

Шли часы.

Карета, громыхая и переваливаясь с боку на бок, катила на север. Закатное солнце золотило пейзаж прощальным светом. Лу оторвал глаза от юной красавицы и увидел, что ее строгая дуэнья заснула. Желая убедиться в том, что она действительно спит, он обратился к ней с вопросом и не получил ответа. Дуэнья спала, свесив голову на грудь и приоткрыв рот.

Он опять взглянул на юную красотку. Она улыбнулась и пожала плечиками. Лу усмехнулся и похлопал рукой сиденье рядом с собой. Тереза покачала головой.

– Сядьте ко мне, – пригласил он.

Она покосилась на спящую дуэнью, потом грациозно встала и пересела к нему поближе. Сердце Лу учащенно забилось.

Мечтая прикоснуться к ее изящной белой руке, Лу прошептал:

– Не бойтесь, я вас не обижу. Меня зовут Лу Хаттон, я из Санта-Фе. Мы можем с вами встретиться?

Девушка обворожительно улыбнулась.

– Меня зовут Тереза Кастильо. Мой брат – дон Паскуаль Кастильо из Санта-Фе. Отец отправил меня на север, к Паскуалю. Я буду жить там до тех пор, пока в Мексике не улягутся беспорядки.

– Я поговорю с вашим братом, как только мы доберемся до Санта-Фе, – заверил ее Лу, – и попрошу у него разрешения вас навестить. Не возражаете?

– Да, Лу, – отозвалась она. Он еще больше заволновался, когда услышал свое имя, слетевшее с ее губ. – Я хотела бы с вами встретиться, но хотя и посещаю нью-йоркский колледж, все же придерживаюсь обычаев моей страны. – Она опустила густые ресницы. – Мы сможем с вами увидеться только в присутствии моей дуэньи.

Лу нежно взял ее за подбородок и заглянул в глаза.

– Я согласен, Тереза. Игра стоит свеч.

Глава 5

Молли устало вздохнула.

Они прожили в Эрмосильо больше года. То, что когда-то казалось ей веселым приключением, обернулось скучной повседневностью.

Ее отец работал от рассвета до заката на прииске Бонита-Хой и зарабатывал жалкие крохи. Вечером возвращался домой измученный и неразговорчивый, а Молли проводила все дни напролет в их деревянной лачужке. Девушка была несчастна.

Она терпеть не могла Эрмосильо и не знала, чем себя занять долгими днями. Отец возвращался в полном изнеможении, у него едва хватало сил, чтобы съесть приготовленный ужин.