Мы твои друзья

Благодарности

Я долго смотрел в монитор и не мог решиться начать писать благодарности. Боялся, что они выйдут слишком эмоциональными.

Сложно передать словами… Хотя нет. Мне ничего не сложно передать словами. Я же писатель!

Просто мне не нужно заставлять вас проникаться тем, насколько для меня важна поддержка читателей, которые помогли выпустить эту книгу.

Я благодарю Даниила Переяслова, Нину Скоморохову, Карину Чепурную, Максима Вокуева, Илью Попова, Николая Рязанова и Funny Lost, который пожелал остаться при псевдониме.

Отдельно благодарю Алёну Кулакову, потому что помимо прочего она ещё и редактировала текст!

Спасибо вам всем! Давайте все будем здоровы, чтобы я писал, а вы читали. Всё как обычно.

Хроники «Багра»: Город за барьером

В городе у Северного полярного круга, каждое лето наступал сезон туманов. Пик этого явления именовали «самой туманной ночью в году». Жители города прятались в своих домах и опускали ставни на окнах, ведь в эту ночь в тумане возникали тени и слышались голоса. Те люди, что не успели спрятаться, навсегда исчезали.

Эпизод 1. Мы твои друзья

Я больше никогда не поеду работать в тот город. Мне предлагали ещё один контракт с серьёзной прибавкой к зарплате, но после того, что я там видел, меня не прельстят никакие деньги.

Я не буду называть город, в котором жил и работал несколько лет. Скажу только, что находится он далеко на севере. Мне предложили работу на комбинате.

Тот город промышленный, грязный и неуютный. Но обещали хорошие деньги. Я посчитал и подумал, что если поработать там какое-то время, то по возвращении можно построить дом. Поэтому я согласился и заключил контракт на три года.

Ещё в первый день на вокзале я понял, что жить там будет уныло. Холодный, мрачный город, фабричные трубы, типовые дома, ровные одинаковые улицы.

Однажды я видел тот город сверху – он напоминает нагромождённые фигуры в игре Тетрис. В нём нет души. Но никто и не стремился остаться там навсегда. Почти всё население городка – это работники комбината, которые отрабатывали свои контракты, чтобы заработать денег и уехать.

«Это место не для жизни», – часто говорили там.

В городе действовали свои неофициальные правила. На улице нельзя было встретить полицейских, а роль патрульных выполняли охранники комбината. У них была строгая чёрная форма, служебные автомобили и травматическое оружие.

Было ощущение, что я оказался в другой стране, где другие законы и другой жизненный уклад. Окна всех домов оборудованы автоматическими рольставнями. Когда я заселялся в квартиру, мне показали где находится кнопка, которая поднимает и опускает роллеты на окнах. Я спросил: а зачем они вообще нужны?

– Раз в году их просят опускать на ночь, – сказали мне. – Это потом объяснят. Просто знай, что кнопка вот тут.

Позже я заметил, что на всех старых домах есть деревянные ставни. Это означало, что потребность запирать окна здесь существует с давних времён. Зачем? Я подумал, что в городе бывают бураны и окна нужно защищать. Но позже стало ясно, что дело в другом.

В начале июля в городе стояли густые туманы, которые перемежались с газом от заводов. С каждым днём видимость по утрам и по вечерам становилась хуже, а дышать всё труднее.

Возвращаясь с работы, я увидел объявление на своём подъезде:

«КОМЕНДАНСКИЙ ЧАС! В ночь с 6 на 7 июля – с 21:00 до 7:00. Требование: покинуть улицу и не выходить из домов, закрыть ставни или опустить защитные роллеты на окнах. Заранее проверьте исправность автоматических систем. Проведите их ремонт или используйте подручные материалы, чтобы закрыть окна».

Какой ещё комендантский час? Почему не указана причина? Я спросил об этом коллег по работе. Мне объяснили, что такое происходит каждый год в начале июля, когда густеют туманы. Магазины рано закроются, охранники будут ходить по улице целыми взводами и разгонять всех по домам. Нужно всего лишь провести одну ночь дома с закрытыми окнами.

Я уже и без них это понял, меня интересовало: почему? Какова причина? На эти вопросы никто не мог дать внятного ответа. Говорили, что в городе проходят тактические учения. Я хотел знать подробности, почему мою свободу ограничивают, но ничего не объясняют:

– Какие ещё учения? Это же не военный город и никаких воинских частей, насколько я знаю, поблизости нет.

– Охранники предприятия обучаются, как действовать в случае аварии и экологической катастрофы, – объяснил мне сослуживец. – Учения назначают на самую туманную ночь, чтобы уметь работать в условиях задымления, например.

– Это правда? – усомнился я. – А зачем закрывать окна наглухо?

– Не знаю, да и какая разница? – ответил коллега. – Некоторые верят, что в эту ночь по улицам ходят упыри. Можешь в это верить, если тебя это убедит.

Я не верил в упырей, но это не означало, что я готов поверить в любую официальную версию, тем более, когда её прямо не называют.

Шестого июля на работе объявили короткий день. Уже после обеда всех отпустили, чтобы люди успели запастись продуктами и медикаментами, если необходимо, пока не закрылись аптеки и магазины. Некоторые закрывались уже днём. По улицам ездили фургоны охранной службы. Люди в чёрных берцах и в чёрной форме шагали целыми колоннами. На каждом углу напоминали, что сегодня будет комендантский час.

В половине девятого вечера на улице завыли сирены. К тому времени большинство окон уже были закрыты. Я всё ещё был на улице, прогуливался, наблюдал.

Туман в этот день стал особенно густым. По земле стелился смог. Ко мне подошёл один из патрульных и спросил, что я до сих пор делаю на улице.

– Не торопите меня, ещё полчаса до комендантского часа, – ответил я.

– А где вы живёте? Вы успеете вернуться домой? – встревоженно спросил патрульный.

– Вот мой дом! Сейчас покурю и зайду.

– Ночью не выходите. Даже курить!

Я пообещал, что ночью буду спать. Только тогда охранник от меня отвязался.

Я пошёл домой и стал смотреть на улицу из спальни. Там уже не осталось пеших групп охранников, но всё ещё ездили фургоны. Один из них остановился перед моим домом, в моё окно ударил прожектор, и кто-то сказал в рупор:

– Немедленно опустите ставни или закройте окна подручными средствами! В городе комендантский час!

Я отошёл от окна и нажал кнопку. Рольставни сработали. Почему эти ребята так не хотели, чтобы я видел происходящее на улице?

Я решил не навлекать проблемы и лёг спать. Снаружи ещё час ездили машины. Потом слышались только неторопливые шаги, словно кто-то бродил. Не похоже, что это были охранники комбината. Их походку я бы узнал, они твёрдо стучали берцами по асфальту, а это был глухой звериный топот.

Утром на улице было ясно. Туман исчез. Город вернулся к привычной жизни и люди вели себя так, будто уже забыли о вчерашнем комендантском часе.

Я пытался расспросить коллегу, работающего не первый год уже по второму трёхлетнему контракту. Он не желал ничего обсуждать, сказал, что, если задавать много вопросов, могут возникнуть проблемы на работе. Не положено!

– Зачем ты нарываешься? Отработаешь – уедешь. Какое нам дело, что они тут творят?

Он не соврал тогда. В городе были те, кто верили, что одну ночь в году по улицам ходят твари, которые появляются из тумана. Окажешься на улице ночью – попадёшь к ним в лапы и тебя больше не найдут. Страшные сказки.

Шли недели, и я постепенно забывал о комендантском часе. Это больше не казалось важным. Я работал без отпусков, получал зарплату. Радовался, что копятся деньги на дом моей мечты.

В этой рутине пролетел год. Приближался июль. Сгущались туманы, перемешивались с выхлопами от завода. Ко мне на работе подошёл начальник с напоминанием проверить исправность автоматических систем на окнах. Я подумал, что близится комендантский час. И точно! Вскоре на моём подъезде появилось объявление, что в ночь с восьмого на девятое июля нужно будет сидеть дома.

Я посмотрел прогноз погоды и понял, что как раз тогда будет самый туманный день, и подумал: а вдруг это просто мера, чтобы на улицах не случалось аварий из-за плохой видимости? Зачем верить в заговоры, если отгадка всегда проста. Всё это бытовые мелочи.

Но было непонятно, почему в этот день столько суеты. Почему все охранники так нервничают. Зачем так поспешно разгоняют всех по домам. Меня, как человека, дорожащего своими свободами, оскорбляла настолько тоталитарная атмосфера. Просто объясните людям в чём дело. Зачем устраивать суматоху?

В восемь вечера я был дома. Я был слишком уставший, чтобы испытывать интерес к происходящему и закрыл окна, когда завыли сирены.

Я рано уснул, а потому проснулся ночью. Снаружи что-то происходило. Кто-то бежал прямо под моими окнами. В полной тишине можно было различить даже сбивчивое дыхание этого человека. Он был напуган, кто-то преследовал его.

Потом голос разорвал тишину:

– Не надо! Отпустите! Оставьте меня!

И ему в ответ прозвучал низкий бубнёж:

– Мы твои друзья!

Эти слова звучали, как гул в водосточной трубе. Как если бы кто-то произнёс фразу не шевеля губами, открыв рот и стиснув зубы: «Мы твои друзья». Это было жутко.

– Отпустите! – вопил человек.

– Мы твои друзья! – бубнили ему.

Я встал, подошёл к стене, где светилась кнопка, поднёс палец, но не стал нажимать. Снаружи всё прекратилось. Мне не стоило в это лезть.

Утром туман исчез. Патрульных было не больше чем обычно. Я хотел рассказать кому-нибудь о том, что слышал ночью. У меня на работе была одна инженерка – молодая женщина Света. Мы вместе пили кофе в перерывах. Она была не очень разговорчива и почти не выражала никаких эмоций, поэтому казалось, что с ней можно поделиться чем угодно. Света просто выслушает и не станет критиковать за излишнюю мнительность.

Я не ожидал от неё никакой реакции, хотел просто проговорить это вслух, но когда я рассказал о том, что слышал ночью, женщина ответила:

– Того человека забрали в туман. Зря он вышел на улицу ночью.

– Кто его забрал? – спросил я.

– Не знаю, – сказала Света. – У нас в посёлке есть институт, у этого предприятия с ним договор. Там готовят специалистов для работы здесь. Многие наши приезжают сюда после учёбы. И знаешь, как у нас в посёлке называют это место? Город пропавших людей. Некоторые приезжают сюда и больше никогда не возвращаются. От них ни слуху, ни духу. Теперь я понимаю почему. Тут раз в году происходит что-то страшное, поэтому все прячутся.

Я не знал, что и сказать на такое. Света покосилась на меня большими серыми глазами и добавила шёпотом:

– Слышала, что в эту ночь по улицам ходят чудовища. Они ловят людей, забирают их в туман и превращают в себе подобных. Поэтому с годами они только множатся.

Мне хотелось, чтобы Света… пусть это было совсем на неё не похоже… в конце фразы сказала: «БУ!» и рассмеялась. Но она этого не сделала.

Я отработал на предприятии два года, пошёл последний. Это было последнее лето, когда я мог застать самую туманную ночь в том городе. Она пришлась на самые первые дни июля.

Знакомое объявление с требованиями без объяснений на двери подъезда и суетливая подготовка. Все проверяют исправность систем на окнах, на улице всё больше патрульных.

Это был мой последний шанс узнать, что на самом деле происходит в комендантский час. И придумал маленькую хитрость. Проверяя рольставни я проделал в одном из щитов небольшое отверстие.

Я исполнил все требования. Был дома к девяти вечера, закрыл окна, но решил, что буду подглядывать.

Увы ничего не было видно. Это был мой просчёт. На улице было слишком туманно и слишком темно. Что я надеялся разглядеть в такую маленькую дырочку?

Я видел только движение тумана, он стелился по земле, как густой дым. Однако мне удалось разглядеть несколько молчаливых фигур, которые прошли по моей улице. Они не были патрульными. Охранники шагали ровным строем, а эти шли вразброд, как стадо.

Посмотреть бы! Если поднять ставни, то будет шум. Я не хотел лишнего внимания. Поэтому я накинул куртку и вышел за дверь. Думал, просто высуну голову из подъезда – погляжу по сторонам – и обратно! Хотелось рискнуть. Легко рисковать, когда не веришь в настоящую опасность.

Улица была пуста. Никого вокруг, только туман подступал со всех сторон как серое облако.

Мне захотелось курить. Ненавижу дымить в квартире, поэтому решил сделать несколько затяжек на крыльце. Придерживая магнитную дверь ногой, я чиркнул зажигалкой, склонился над пламенем и раскурил сигарету.

А когда я поднял голову, то увидел перед собой безобразное лицо. Это была нечеловеческая физиономия. Голова как грязевой слепок, неподвижная, гротескная улыбка в половину лица, плоский широкий нос, глаза как шары без век. Это существо было воплощением жуткого искусственного дружелюбия. Оно потянуло ко мне руки, словно хотело заключить в объятия.

Я отскочил назад. Магнитная дверь захлопнулась. Теперь обратно в подъезд не вбежать! Что я наделал? Идиот!

Шарахнулся в сторону, а там ещё один такой же улыбчивый упырь. Идёт, таращит глаза, тянет ко мне огромные ладони.

– Мы твои друзья, – пробубнил он, не шевеля губами.

– Мы твои друзья, – повторил второй, не переменив лица.

Они улыбались, они пытались схватить меня.

Я побежал от них по улице, не разбирая дороги. Фонари были бесполезны. Они только светились в тумане белыми кругами. Было легко заблудиться в знакомых кварталах.

И эти упыри повсюду! Они выныривали со всех сторон. Медленные, но такие вездесущие, что я едва успевал менять направления, чтобы не попасться к ним в руки.

Сердце ушло в пятки. Я метался туда-сюда, бежал в поиске безопасного места, где нет этих уродов. Их было много, они обступали меня со всех сторон. Я свернул в переулок, думал спрятаться и попал в западню.

Один из этих улыбчивых «друзей» встал на пути. Позади их было ещё несколько. Они были похожи на кошмарных клоунов из ужастиков, только без яркого грима.

Я бежал прямо на одного из них, надеялся оттолкнуть и проскочить мимо. Не удалось… У него оказались цепкие пальцы. Он схватил меня, прижал к себе. Его руки и тело были липкими, как леденец, что побывал у кого-то во рту.

Меня потащили в туман. Я истошно вопил:

– Отпусти меня, мразь!

Липкий монстр тащил меня. Я оказался внутри серого облака. Меня тянули, волочили по асфальту. Я ничего не видел, но отчаянно боролся, упирался.

Не знаю как, но мне удалось вырваться, отклеиться от этого урода и я побежал сквозь туман. Я не знал, где нахожусь. Вокруг была только серая пустота.

«Куда подевались дома? Где фонари? Где я?», – это была крайняя степень паники. Мне казалось, что я уже не в городе, а в каком-то другом месте, где нет ничего кроме сплошного тумана.

Но потом я увидел яркое белое пятно вдалеке. Фонарь. Я побежал на свет и снова оказался на одной из городских улиц. Метнулся к ближайшему дому, старому, без магнитной двери. Я забежал в подъезд, стучался во все двери.

– Кто там? – спросил чей-то сонный голос.

– Помогите! Откройте мне! – орал я.

– Сиди в подъезде и тебя не утащат, – сказал кто-то из-за двери. – Пока ты под крышей, они тебя не достанут. Сиди там до утра и не мешай людям спать.

Мне так и не открыли. Я сидел на ступеньках до рассвета. Вышел на улицу только когда люди стали покидать квартиры.

Меня чуть не утащили. Что бы со мной стало? Я бы превратился в одного из этих чудовищ? Они все когда-то были людьми? По пути домой я снял липкую куртку и выбросил её в мусорный контейнер.

Я был так напуган, что мне хотелось немедленно разорвать контракт и уехать из того города.

Но я остался. Решил просто забыть и никому не рассказывать о случившемся. В последующие месяцы я просто работал. Пережитым я не поделился даже с молчаливой Светой.

В последнее лето, когда осталась всего неделя, уже начались туманы. Я думал: скорее бы уехать, только бы самая туманная ночь не пришлась раньше. Только бы не увидеть объявления о комендантском часе! Мне не хотелось быть здесь, когда по улицам начнут бродить улыбчивые твари.

Контракт закончился, и я уехал. Почему в том промышленном городе завелись эти липкие чудовища, и почему они появляются только на одну ночь в году – так и осталось для меня тайной.

Эпизод 2. Чёрная башня

Меня зовут Алексей Коньков. Я в шутку называю себя «психологом особого назначения», но некоторые воспринимают это всерьёз и указывают так мою должность в официальных отчётах.

Я начинал карьеру в вооружённых силах военным психологом, работал с участниками боевых действий. Потом стал предоставлять свои услуги как частное лицо. Сотрудничал со спецслужбами, вёл допросы с особо-опасными преступниками и серийными убийцами. Иначе говоря, имею богатый опыт общения с теми, с кем в разговорах нужна устойчивая психика.

Приходилось работать и с иностранными правоохранительными органами. В совершенстве знаю несколько языков.

Когда ко мне впервые обратились из частной службы с названием «Багор», за мной уже был десятилетний стаж, поэтому меня нисколько не интриговали их загадочные намёки, что беседовать придётся с необычным субъектом. Кого я ещё не видел за эти годы?

«Багор» – это частная структура одного промышленного города на Севере. Официально – это просто охранная служба комбината. Фактически – они там и полиция, и спецслужба.

Мне нужно было приехать и провести одно интервью под запись. Меня предупредили, что мой собеседник «не совсем человек».

Я ответил, что не бывает никаких «не совсем людей». Либо человек, либо нет.

Я вышел из поезда и скривился от смрада. Не зря тот город считается одним из самых загрязнённых. Воздух там дымный и кислый. Выбросы от комбината буквально висят в атмосфере.

Тогда был сезон ядовитых смогов. Я прибыл как раз после явления, что называют «Самой туманной ночью в году». Меня удивило, что каждое окно, каждого дома оборудовано автоматическими ставнями. В утренние часы их как раз поднимали.

Я спросил у местного продавца: тут всегда на ночь вот так «запечатывают» окна? Он ответил: «Нет. Только одну ночь в году». На вопрос: «Почему?» продавец отвёл глаза и пожал плечами.

Всюду были расклеены объявления со вчерашней датой и предупреждением «КОМЕНДАНСКИЙ ЧАС!».

«Интересно!», – подумал я.

Меня просили явиться в центральный офис «Багра» к полудню. Я был там уже в девять утра.

Двое сотрудников предложили мне отдохнуть с дороги, но я сказал, что выспался в поезде и готов начать работу. Мы долго спускались на лифте. Помещение, где мне предстояло вести беседу, находились глубоко под землёй.

Я оказался в широком зале. Дышать стало трудно – мраморному полу стелился серый газ. Он подавался через специальные решётки, что работали как дым-машины. Сотрудники «Багра» объяснили, что мой собеседник способен дышать только таким воздухом и подали мне баллон с кислородом и маску, чтобы я во время беседы мог делать вдохи, если станет совсем тошно.

Я расположился в кожаном кресле у столика с диктофоном.

«Вы готовы?», – спросили меня. Я кинул. Сотрудники организации распахнули чёрные двери и в зал ввезли чудовище в инвалидном кресле. Я был готов увидеть кого угодно, но только не это!

«Не совсем человек»? Трудно было найти в нём хоть что-то общее с человеком!

Существо с головой в форме воздушного шара. Кожа чёрно-зелёная, покрытая густой слизью, как болотная грязь. Близко посажанные глаза навыкате, как шарики для пинг-понга и пасть растянутая в подобие улыбки. Крошечный нос и широкие ноздри. Ушей нет.

Чудовище было пристёгнуто ремнями к креслу. У него были тонкие руки, а ладони непропорционально огромные и пальцы слишком длинные.

Я снял очки и потёр глаза. Уж не кажется ли мне?

С ним мне надо было беседовать? Я сомневался, что это создание способно говорить, но вдруг оно произнесло, не шевеля губами: «Мы твои друзья!».

Меня спросили нужно ли охранникам остаться. Я сделал несколько глубоких вздохов через кислородную маску, успокоился и сказал, что можно не беспокоиться.

Меня оставили наедине с монстром. Двое сотрудников службы наблюдали за нами через затемнённое окно, через которое виднелись их очертания.

Я включил диктофон и начал беседу. Поначалу существо на все вопросы отвечало только фразами «Мы твои друзья» или «Я твой друг».

Я применил несколько простых техник, чтобы собеседник начал ориентироваться в реальности: назвал сегодняшнюю дату, описал обстановку зала, назвал предметы «стол», «кресло», «диктофон». Заметив, что чудовище способно фокусировать взгляд на моих пальцах, я положил руку на грудь и сказал: «Меня зовут Алексей Коньков. Я человек. А кто вы?».

Оно ответило: «Человек!». Я уточнил: «Вы считаете себя человеком?». Оно подтвердило: «Да, я человек». Я спросил сколько ему лет и как его зовут.

Гриднев. Это была его фамилия. Он не смог вспомнить своего имени и возраст. Я спросил, чем он занимается, и монстр сказал, что он инженер-проектировщик. Мы разговаривали около двух часов. Ответ за ответом и его история прояснялась.

Монстр утверждал, что он приехал в город для работы по контракту. Трудился несколько лет, пока контракт не закончился. Пришло время возвращаться.

Я понял, что скорее всего передо мной всё-таки человек и спросил, что с ним случилось, как он стал таким, как сейчас. Собеседник не понимал моего вопроса. Тогда я спросил не происходило ли с ним что-нибудь странное?

У монстра бегали глаза, он часто сгибал и разгибал пальцы, сильно нервничал пока рассказывал о тревожной ночи. У него сохранились лишь обрывки воспоминаний: всех предупреждали оставаться ночью дома, его квартира была на другом конце города. По пути с работы сломалась машина. Общественный транспорт уже не ходил, ни одна экстренная служба не отвечала на звонки, а связываться с патрульными не хотелось. Он решил провести ночь в машине.

Стемнело. Завыли сирены. Улицы заволокло туманом. «Потом пришли друзья»…

Они обступили машину и стучались в окна. Мой собеседник вспомнил, как боялся, что они разобьют стёкла и доберутся до него. В панике он выбрался из машины, побежал и стал звать на помощь. «Друзья» были повсюду. Они окружили его, взяли за руки и повели в туман. Оказалось, что он зря их боялся. «Друзья» были страшные, но добрые.

«Они всегда были рядом», – закончил он свой рассказ.

«Что случилось с вами потом?», – спросил я.

Пучеглазый монстр ответил неуверенно: «Контракт закончился. Наверное, я сел в поезд и уехал домой?».

Я спросил, как он снова оказался в этом городе? Собеседник удивился моему вопросу: «Снова? Я опять здесь? Может я не уезжал?». Он опустил взгляд и уставился на свои руки, казалось, что его глаза стали ещё крупнее.

«Можно зеркало?», – спросил он.

Я повернулся к двум фигурам, что стояли за стеклом и спросил: «Вы позволите?».

Чёрные двери открылись и в зал вкатили полутораметровое зеркало на колёсах.

Как только монстр увидел своё отражение он начал рыдать. Невыносимо было слушать его крики. Он выл и заливался слезами. Я попытался его успокоить, но сотрудники «Багра» сказали, что это бесполезно. После осознания, эти существа впадают в истерику и больше не приходят в себя. Нужный материал собран, беседа окончена.

Монстра увезли. Я спросил, что с ним будет. Мне ответили, что эти существа долго не могут протянуть в нашем мире. Учёные, которые работают на «Багор» знают только состав воздуха, подходящий этим существам для дыхания, но понятия не имеют какая вода и еда им нужна. Обычная не подходит.

Я спросил: «Разве это не человек?». Мне ответили: «Был человеком. Инженер-проектировщик с фамилией Гриднев есть в списке пропавших».

В тот же день мне предложили работу на регулярной основе: раз в год приезжать в город и беседовать с чудовищами. Я хотел знать, что здесь творится, и мне всё подробно объяснили.

Раз в год наступает сезон туманов, который смешивается с газами от производства. Туманы с каждым днём становятся всё насыщеннее, пока не достигают пика. Тогда и наступает «Самая туманная ночь в году».

Большинство жителей города не живут в этом месте постоянно. Они сотрудники комбината, работающие по контракту, и каждого, кто туда приезжает, ставят перед фактом, что в одну ночь в году нужно оставаться дома, закрыв двери и опустив автоматические ставни.

В такие ночи в тумане появляются сотни чудовищ. Они похищают людей и каким-то образом превращают в себе подобных. Есть гипотеза, что этот город находится на границе миров. Грань тонка и в «Самую туманную ночь» она вовсе стирается. В город приходят жители другого мира.

Комбинат уже много лет финансирует изучение аномалии. Задача учёных – как можно больше узнать об этих существах и мире, в котором они живут. Им нужен был человек вроде меня, который сумеет разговорить монстров.