День святого Валентина: пять правил идеального провала
- -
- 100%
- +
Глава 1
Мастерская Хантера Блэквуда пахла машинным маслом, резиной и кофе из термоса, который он не успел допить утром. Морозное зимнее солнце пробивалось сквозь окна, высвечивая пылинки в воздухе и отблески на рядах инструментов, развешанных с педантичной точностью. В дальнем углу с полки деревянного стеллажа радио напевало старые рок-баллады, под которые проходил каждый рабочий день Хантера.
Он лежал под серебристым седаном, когда услышал задорный стук каблуков по бетонному полу.
– Хантер? Я просила просто сменить масло, необязательно ради этого ковыряться в моторе! – раздался весёлый голос Кэтрин.
Он выкатился из-под машины на тележке, вытирая руки об уже безнадёжно испачканную тряпку:
– В моторе ковыряются сверху, к твоему сведению. У тебя антифриз подтекает, я решил, что ты не обрадуешься, если посреди февральских морозов твоя старушка встрянет на дорогостоящий ремонт, и подправил косяк.
Лицо Кэтрин озарила извиняющаяся улыбка. Она скрестила руки на груди, глядя на Хантера:
– Ты всегда такой очаровательный или специально для меня стараешься?
– Специально. – Он поднялся на ноги, вытер руки ещё раз и кивнул на «Тойоту». – Масло поменял, фильтр новый. До весны не должно возникнуть никаких проблем.
– Ты – спаситель. Сколько я должна за антифриз? – Кэтрин полезла в сумочку за кошельком, но Хантер махнул рукой.
– Нисколько, там был пустяк.
– Хантер Блэквуд, джентльмен и меценат. – Она театрально приложила руку к сердцу. – Кстати, раз уж ты такой добрый…
– Нет.
– Я ещё ничего не сказала!
– Когда ты начинаешь с «раз уж ты такой добрый», это всегда заканчивается чем-то, что мне не понравится.
Кэтрин рассмеялась и, не обращая внимания на его сопротивление, продолжила:
– Четырнадцатого февраля у нас с Майклом годовщина свадьбы. Вечеринка. Ты придёшь.
– Нет.
– Хантер…
– Кэтрин, я не хожу на вечеринки. Тем более в День святого Валентина. Тем более на годовщины свадеб.
– Там будет Рейчел, – бросила она, как карту козыря. – Не то чтобы я планировала её приглашать, но она написала, что приедет в Стиллуотер к родителям на недельку…
Хантер замер на секунду, потом скривился.
– И это железобетонный повод пропустить ваш сердечно-розовый праздник.
– Она придёт с Дереком, но, как и всегда, будет строить сочувствующее личико, когда ей расскажут, что ты всё ещё одинок.
– Отлично. Быстрее покроется морщинами.
– О, брось, Хантер, – Кэтрин закатила глаза. – Вы расстались уже… сколько лет назад? Два?
– Три.
– Вот видишь! Три года. Пора двигаться дальше. А ты продолжаешь изображать главного сыча-социопата в Стиллуотере каждый раз, когда видишь влюблённую парочку.
– Может, мне нравится быть сычом.
– Нет, не нравится. И я не дам тебе сидеть дома одному, жалея себя, пока все вокруг целуются под омелой.
– Омела на Рождество, Кэтрин. Ты путаешь праздники.
– Не умничай. Ты придёшь, иначе я начну обслуживать машину у Джерри.
Хантер поднял бровь:
– Джерри? Серьёзно? Тот парень два раза перепутал тормозную жидкость с антифризом.
– Тогда тебе лучше прийти на вечеринку, – Кэтрин победно улыбнулась. – И желательно не одному. Найди кого-нибудь. Любого. Хоть собаку приведи, если больше некого.
– У меня нет собаки.
– Тогда найди уже девушку. Это не так сложно, Хантер.
Он тяжело вздохнул, понимая, что Кэтрин не отстанет.
– Хорошо. Я приду.
– Один?
– Посмотрим.
– Это значит «один».
– Это значит «посмотрим».
Кэтрин открыла рот, чтобы продолжить пикировку, но в этот момент её телефон зазвонил. Она глянула на экран и улыбнулась.
– Майкл, – пояснила она и приложила трубку к уху. – Да, дорогой? Уже еду… Что? Десерт? – Она на секунду задумалась. – Заеду к Луизе, возьму её капкейки. Да, те самые, с клубникой. Ага. Люблю тебя тоже. – Она убрала телефон и повернулась к Хантеру: – Ладно, мне пора. Муж требует сладкого.
– Одной тебя ему мало? – Хантер пошло ухмыльнулся.
– Капкейки будут прелюдией. – Кэтрин подмигнула, забирая ключи от машины. – Так что жду тебя четырнадцатого. С девушкой. Или хотя бы с улыбкой на лице.
– Не обещаю ни того, ни другого.
Она забавно закатила глаза и, сев за руль, плавно вырулила из мастерской на заснеженную дорогу. Хантер проводил «Тойоту» взглядом, плеснул в кружку остывший кофе и сделал небольшой глоток, но мысли уже крутились совсем не вокруг двигателей и масляных фильтров.
Четырнадцатое февраля. Чужая годовщина. Рейчел и её богатенький унылый муж Дерек. Отлично. Просто чертовски отлично.
* * *Февраль был для Луизы месяцем испытаний. Лу для друзей, мисс Хантингтон для поставщиков и «милая моя девочка» для бабушки – стояла посреди своей кондитерской «Сладости от Лу» и смотрела на витрину с видом человека, созерцающего арсенал орудий для пыток. Розовые капкейки с сердечками. Красные макаруны. Шоколадные конфеты в форме купидонов. Торты, украшенные надписями: «Вместе навсегда», «Любовь моей жизни» и «Моему единственному». Дурацкий День святого Валентина превращал её уютную кондитерскую в храм влюблённости, а её саму – в жрицу культа, в который она давно перестала верить.
– Лу, дорогая! – голос бабушки Марты донёсся из подсобки. – Ты не забыла, что сегодня вечером мы ужинаем у Дженкинсов?
Лу закрыла глаза и медленно сосчитала до десяти. Потом до двадцати. Не помогло.
– Бабуль, мы уже говорили об этом…
– О чём, милая? – Марта появилась в дверном проёме, вытирая руки кухонным полотенцем. В свои семьдесят два года она была живой, энергичной и одержимой единственной миссией – выдать внучку замуж до того, как той исполнится двадцать пять. До дня рождения Лу оставалось ещё больше полугода, но Марта не привыкла откладывать всё на потом и сдаваться в шаге от успеха, поэтому действовала со всё возрастающей решительностью. Чем невероятно раздражала внучку.
– О том, что я не хочу больше ходить на эти свидания вслепую. – Лу повернулась к витрине, делая вид, что поправляет выкладку. – В прошлый раз этот дантист всё время говорил о зубном камне. За ужином, бабуль!
– Дуглас очень хороший мальчик. Стабильная профессия, собственный дом…
– Ему тридцать пять лет, и он коллекционирует фарфоровых клоунов.
– Ну, мы все не без греха. – Марта махнула полотенцем. – А сегодня будет Питер Дженкинс. Помнишь его? Работает в банке, очень воспитанный молодой человек.
Лу помнила Питера Дженкинса. В школе они сидели по диагонали на уроках математики, и Питер имел отвратительную привычку ковыряться в ушах на каждой контрольной. Он всё ещё жил с родителями, и, судя по его странице в соцсетях, увлекался фотографиями своих ног в разных локациях. Иногда – крайне сомнительных для приличных путешественников.
– Бабуль, пожалуйста…
– Луиза Мэй Хантингтон, – бабушка перешла на полное имя, что никогда не предвещало ничего хорошего. – Тебе двадцать четыре года. Ты прекрасная, умная девушка. Но ты прячешься в этой кондитерской, как монахиня в келье. С тех пор, как мерзавец Роджер…
– Не надо. – Лу резко обернулась. – Пожалуйста, не надо о Роджере.
Марта замолчала, и её лицо смягчилось. Она подошла и обняла внучку за плечи:
– Прости, дорогая. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Чтобы у тебя был кто-то. Я не вечна, и мысль о том, что ты останешься одна…
– Я не останусь одна. – Лу прижалась к бабушке, отгоняя давно знакомое чувство вины. – У меня есть ты. И кондитерская. И…
– И это замечательно, но кондитерская никогда не опустится на одно колено и не наденет сияющее колечко на твой тонкий пальчик! – Марта отстранилась и посмотрела внучке в глаза. – Так что сегодня вечером мы идём к Дженкинсам. Надень что-нибудь красивое. Не эту мешковатую рубашку.
Лу посмотрела на свою любимую серо-розовую фланелевую рубашку, успешно скрывающую все изгибы фигуры:
– Что с ней не так?
– Всё. – Бабушка повернулась к подсобке. – Семь вечера, Лу.
Когда дверь за Мартой закрылась, Лу опустилась на стул за стойкой и уронила голову на руки. Февраль. Чёртов февраль. Месяц, когда весь мир сходил с ума от любви, а она пыталась не сойти с ума от одиночества, тщательно замаскированного под независимость.
Колокольчик над дверью звякнул, возвещая о посетителе.
– Добро пожаловать! – Лу подняла голову и включила профессиональную улыбку. – Чем могу…
Слова застряли в горле.
В дверях стоял Хантер Блэквуд, и выглядел он так, словно февраль не имел над ним никакой власти. Кожаная куртка, слишком тонкий для погоды за окном синий свитер, джинсы и видавшие виды ботинки на грубой подошве. В слегка растрёпанных тёмных волосах и на бессовестно отросшей щетине поблескивали стремительно таявшие снежинки. А в серо-зелёных, всегда насмешливых глазах на этот раз отражалось слабо скрываемое раздражение.
Хантер был сыном Джейн и Томаса Блэквудов, которые жили в трёх домах от неё. Они вместе росли – вернее, он был на три года старше и почти не замечал её, занятую девочку с косичками, которая вечно пряталась за книжками. После школы он уехал, вернулся, снова уехал. А сейчас работал механиком в гараже на окраине города и держал местный бар «Якорь». Они виделись редко, обычно мельком, когда он навещал родителей. И каждый раз Лу чувствовала себя той самой девочкой с косичками, которую красивый соседский мальчик в упор не замечает.
– Привет, Луиза. – Хантер прикрыл дверь и оглядел витрину с видимым скепсисом. – Вау. Здесь взорвалась фабрика сахарной ваты и маршмеллоу?
– Здравствуй, Хантер. – Лу выпрямилась, инстинктивно одёргивая рубашку. – Это называется «февральский ассортимент». Что тебя привело?
– Мама просила купить что-нибудь к чаю. – Он подошёл к витрине и растерянно осмотрелся, засунув руки в карманы. – Что посоветуешь? Только, пожалуйста, ничего розового и точно не в форме сердец.
– Шоколадные эклеры? – предложила Лу, ткнув пальцем в направлении нижней части витрины. – Классика. Никакой романтики.
– Идеально.
Она начала упаковывать эклеры в коробку, чувствуя его взгляд на себе.
– Как дела? – спросил Хантер. – Бизнес идёт?
– Февраль – один из лучших месяцев, – ответила Лу, не поднимая глаз. – Все хотят сладкого для своих возлюбленных.
– А ты? Кого-то осчастливишь своими капкейками в этом году? – Вопрос прозвучал легко, почти небрежно, но Лу всё равно напряглась.
– Я слишком занята. – Она закрыла коробку и перевязала её голубой атласной лентой. – Двенадцать долларов.
Хантер достал бумажник, и Лу заметила на тыльной стороне его ладони татуировку в виде маленького компаса.
– Понимаю. – Он протянул двадцатку. – Я тоже занят. Слишком занят для всей этой… – он обвёл рукой витрину, – романтической херни.
Лу хотела согласиться, сказать что-то остроумное и циничное, что показало бы, что она тоже выше всего этого. Но тут из подсобки снова появилась бабушка Марта.
– Хантер Блэквуд! – воскликнула она с таким энтузиазмом, что Лу захотелось провалиться сквозь пол. – Внезапный гость в нашей кондитерской! Сколько лет, сколько зим!
– Добрый день, миссис Хантингтон, – Хантер улыбнулся той очаровательной улыбкой, от которой, как знала Лу, половина женщин в городе теряла способность связно говорить. – Вы прекрасно выглядите.
– Ох, ты всегда был таким обходительным, – Марта просияла. – Но, будь добр, не задерживай Лу этими своими… – Бабушка неопределённо повела ладонью, будто все точно поняли, о чём она говорит. – Мы сегодня идём на ужин к Дженкинсам. Мне не терпится поближе познакомить её с Питером.
– Бабуль! – шикнула Лу. – Хантеру совершенно неинтерес…
– На самом деле, я бы послушал. – Тот взял коробку со сдачей.
– Издеваешься? – Щёки Лу покрылись пунцовым румянцем, но Хантер явно наслаждался её смущением, и в его глазах вовсю плясали смешинки.
– Моей внучке уже пора определиться с будущим и найти подходящего СЕРЬЁЗНОГО мужчину, – Марта доверительно сообщила Хантеру, не замечая неловкости Лу.
Он снова посмотрел на девушку, и что-то промелькнуло в его взгляде. Понимание? Сочувствие? Жалость? Лу надоело быть объектом отвратительного, по её мнению диалога, и она уже хотела было отвернуться, но…
– Звучит как невероятно надёжный план, миссис Хантингтон, – сказал он медленно. – Но, боюсь, у нас с Лу уже есть планы на вечер.
Повисла тишина. Лу уставилась на него.
– Что?
– Разве ты не помнишь? – Хантер повернулся к ней, и в его взгляде была такая дьявольская искорка, что у Лу перехватило дыхание. – Мы же три дня назад договаривались пойти в кино. На тот фильм про агента под прикрытием и девушку-механика. Как же он назывался…
– Мы… что?
– Ты правда забыла? – Хантер изобразил забавную обиду на лице и сделал шаг ближе. Лу почувствовала запах его одеколона – что-то древесное и дразнящее. – Я даже билеты купил.
Лу открыла рот, потом закрыла. Потом снова открыла. Её мозг лихорадочно пытался понять, что происходит, но единственное, что она видела, – это насмешливый взгляд Хантера и немой вопрос: «Ну что, подыграешь?»
И внезапно до неё дошло. Он пытается её спасти, даёт последний шанс избежать унизительного ужина с Питером Дженкинсом и фотографиями его ног.
– Да, – выдохнула она. – Да, точно. Кино. Господи, прости, пожалуйста! Со всеми этими шоколадными сердечками я совсем забыла.
Марта смотрела на них с подозрением, которое медленно сменялось осторожной надеждой.
– Вы двое… ходите в кино? Вместе?
– Иногда, – Хантер пожал плечами. – Когда Лу не слишком занята спасением мира с помощью капкейков.
– Это… – От неожиданности Марта не сразу нашлась с ответом. – Это замечательно! Почему ты мне не сказала, Лу?
– Мы… это недавно, – Лу чувствовала, как в очередной раз краснеют её щёки. – Я не хотела ничего говорить, пока… ну, знаешь.
– Пока не станет серьёзно? – Марта сложила руки на груди, и её лицо озарилось улыбкой. – О, Лу, дорогая! Я так рада!
– Не стоит… то есть, это не…
– Мне пора, – Хантер поднял коробку. – Спасибо за эклеры. Увидимся в семь, Лу?
– В семь, – эхом повторила Лу, всё ещё пытаясь осознать, что только что произошло.
Хантер подмигнул ей и вышел из кондитерской, оставив после себя запах кожи и хаос в голове Лу.
– Ну надо же. – Марта покачала головой. – Хантер Блэквуд. Кто бы мог подумать.
– Бабуль, это не то, что…
– Конечно, дорогая. Совсем не то! – Марта понимающе улыбнулась и похлопала её по плечу. – Тогда я позвоню Дженкинсам и отменю ужин. Не хочу мешать твоему свиданию.
Она ушла, напевая что-то, и Лу осталась стоять посреди кондитерской, окружённая розовыми сердечками и шоколадными ангелами, задаваясь единственным вопросом: что, чёрт возьми, она только что сделала?
Глава 2
Вернувшись в мастерскую, Хантер Блэквуд оставил коробку с эклерами для мамы на холодном подоконнике, навис над ждавшим его внимания мотором старого «Форда» и попытался понять, какого дьявола он натворил в кондитерской Луизы Хантингтон.
Он не планировал врать. Не планировал предлагать фальшивое свидание. Но когда он увидел выражение её лица – смесь отчаяния и смущения из-за странных стремлений Марты устроить её личную жизнь – что-то щёлкнуло в его голове.
Может, это было сочувствие. Может, память о попытках его собственных родителей помочь ему «наконец-то найти хорошую девушку» после очередного возвращения в Стиллуотер. Может, просто глупый импульс.
А может, маленькая часть его всегда хотела пригласить Луизу Хантингтон куда-нибудь, даже если это было фальшивое приглашение.
На столе завибрировал телефон. Хантер выпрямился, вытер руки ветошью и ответил на звонок.
– Слушаю.
– Хантер, это Рэйчел.
Он замер. Рэйчел. Рэйчел Моррис. Вернее, теперь Рэйчел Томпсон. Та самая девушка, которая разбила его сердце три года назад, выбрав вместо него Дерека, сынка одного из пятерых богатейших предпринимателей в городе и самого унылого придурка из всего их школьного выпуска.
– Рэйчел. Чем обязан?
– Привет, – её голос был таким же мелодичным, каким он запомнил. – Слушай, я хотела предупредить тебя. Мы с Дереком приезжаем в Стиллуотер на днях. На годовщину свадьбы Кэтрин и Майкла. Я бы не хотела, чтобы это стало для тебя сюрпризом и ты почувствовал себя неловко.
Неловко. Три года назад она сказала ему, что любит его, но не может быть с человеком, у которого «нет амбиций». Что Дерек может дать ей стабильность, будущее, жизнь, о которой она мечтает и которую бесспорно заслуживает. А Хантер с его гаражом и баром определённо не тянет…
– Не волнуйся, Рэйч, – сказал он. – Мы же взрослые люди. Всё будет нормально.
– У тебя… у тебя кто-нибудь появился? – В её голосе прозвучало что-то среднее между любопытством и жалостью, которую он ненавидел больше всего.
И внезапно образ Луизы всплыл в голове. Её ярко-голубые глаза, широко распахнутые от удивления. Её попытки выглядеть незаинтересованной в любви, алые от смущения щёки и тонкая прядь волос, выбившаяся из хвоста к концу рабочего дня.
– Да. Есть.
– Правда? – Рэйчел не смогла скрыть удивление. – Это здорово, Хантер. Я рада за тебя.
– Спасибо. Увидимся на вечеринке. – Он повесил трубку и уставился на телефон.
У него нет девушки. У него есть ложь, которую он только что рассказал своей бывшей, чтобы не выглядеть жалким.
И единственный способ не быть пойманным на этой лжи – сделать так, чтобы все вокруг поверили в их с Лу внезапную симпатию, вспыхнувшую впритык к дурацкому празднику красных шаров, плюшевых мишек, конфет в форме сердца и прочей чепухи.
Хантер посмотрел на коробку с эклерами, потом на телефон. И вдруг понял: у него не было номера Луизы. Но он знал, где она будет вечером. И, кажется, у них обоих появилась проблема, которую они могли решить вместе.
* * *
В семь часов вечера Лу стояла перед зеркалом в своей спальне и пыталась решить, не сошла ли она с ума.
Она надела джинсы и свитер – ничего особенного, потому что это не настоящее свидание. Это вообще не свидание. Это просто… что? Акт благотворительности со стороны Хантера? Импульсивная шутка?
– Лу, дорогая, кто-то пришёл! – Возглас бабушки снизу заставил её подпрыгнуть.
Она схватила пуховик и сумку и спустилась по лестнице, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.
Хантер стоял в прихожей, разговаривая с Мартой, и выглядел неприлично привлекательным в своей кожаной куртке и свитере с высоким горлом, который на этот раз чуть больше тянул на звание «зимней одежды». Блэквуд улыбался, мило шутил, заставляя Марту смеяться, и Лу внезапно поняла, что вся эта ситуация становится опасной.
Потому что Хантер Блэквуд был не просто соседским парнем. Он был воплощением всего, что она обещала себе избегать после Роджера: обаятельным, красивым, с тем налётом опасности, который заставлял девичьи сердца биться чаще. Но после сцены в кондитерской у Лу просто не осталось выбора. Если она признается бабушке во лжи, та несомненно расстроится и ещё несколько недель будет причитать и горестно вздыхать по поводу и без.
– Привет, – сказала она, спускаясь по лестнице.
Хантер обернулся и дружелюбно улыбнулся:
– Привет. Готова?
– Да.
– Повеселитесь, дети. – Марта помахала им с порога. – Не возвращайтесь слишком рано!
Когда дверь за ними закрылась, Лу выдохнула.
– Кажется, мы вли…
– Мне нужна твоя помощь, – Хантер прервал её, и его голос внезапно прозвучал серьёзно.
Лу остановилась на краю крыльца:
– Помощь?
– Пойдём, – он кивнул на свой тёмно-серый пикап. – Поговорим по дороге.
Они сели в машину, и Хантер завёл двигатель, прежде чем заговорить.
– Рейчел приезжает в город со своим мужем. И обязательно заявится на вечеринку к Кэтрин и Майклу. В День дурацкого Валентина.
Лу непонимающе уставилась на него.
– Я думала, ты не ходишь на такие сборища…
– Обычно не хожу. Но Кэт уговорила заглянуть. Это был грязный и неприкрытый шантаж. – Хантер выехал на дорогу и двинулся к центру Стиллуотера. – И мало того, что Рейч не постеснялась позвонить мне и предупредить о своём визите… В ответ я уверил её, что мне всё равно. И что у меня есть девушка.
– Ты сказал ей… – Лу почувствовала, как паутинка их нечаянной шутливой лжи превращается в тяжёлый ком интриг. – О…
– Да. Я идиот. Я знаю. – Хантер бросил на неё быстрый взгляд. – Так что мне нужна фальшивая девушка до конца вечеринки. И, похоже, тебе тоже нужен фальшивый парень, чтобы твоя бабушка хотя бы на время отстала от тебя со сватовством.
Лу задумчиво смотрела в окно, переваривая информацию.
– Ты предлагаешь…
– Фиктивные отношения. – Хантер пожал плечами. – На семь дней. Ты изображаешь мою девушку на вечеринке, я изображаю твоего парня перед бабушкой и всеми, кто пытается тебя пожалеть. После четырнадцатого мы расстанемся и оба вернёмся к нормальной жизни.
Это была безумная идея. Абсолютно безумная.
– Не думаешь, что нас сразу раскусят?
– Мы же знакомы с детства. – Хантер остановился на светофоре. – Все знают, что наши семьи дружат. Это не так уж невероятно, что мы начали встречаться.
– Но мы совершенно разные…
– Противоположности притягиваются, – он усмехнулся. – Разве не так говорят?
Лу смотрела на его профиль – жёсткая линия нижней челюсти, чёрные татуировки, выглядывающие из-под воротника свитера, сведённые к переносице брови.
– Почему ты хочешь всё это провернуть? – спросила она тихо. – Почему тебе важно, что подумает Рейчел? Вы же давно расстались…
Хантер молчал с полминуты, подбирая слова для ответа, который не выставил бы его ещё большим идиотом.
– Потому что три года назад она посмотрела на меня и решила, что я недостаточно хорош, – сказал он наконец. – И я не хочу, чтобы она смотрела на меня так и сейчас. С чувством абсолютной правоты и с жалостью. Как на парня, который так и не смог двинуться дальше.
Лу понимала это чувство лучше, чем хотела бы признать.
– А ты? Двинулся дальше?
– Пытаюсь, – Хантер посмотрел на неё. – А ты?
Лу вспомнила Роджера. Вечеринку. Его смех, когда он собрал выигрыш с друзей, сообщив, что встречался с ней на спор. Унижение всё ещё жгло где-то глубоко внутри, не позволяя Лу вновь начать доверять мужчинам.
– Пытаюсь, – эхом повторила она.
– Тогда давай поможем друг другу. – Хантер протянул руку. – Семь дней. Фиктивные отношения. Никаких реальных чувств. После четырнадцатого всё возвращается на круги своя.
Лу смотрела на его ладонь. Сильную, мозолистую, с длинными пальцами.
Это была ужасная идея. Опасная. Глупая.
Но бабушка Марта уже наверняка позвонила половине города, рассказывая, что её Лу наконец-то нашла кого-то. А Лу… Лу устала от жалости в глазах людей. От вопросов «А ты всё ещё одна?». От ощущения, что она сломана, потому что не может довериться никому после Роджера.
Семь дней. Собственно, что может пойти не так за одну несчастную неделю?
Лу пожала его руку.
– Идёт.
Хантер медленно кивнул и довольно улыбнулся:
– Отлично. Тогда, думаю, нам стоит обсудить правила.
* * *Они приехали не в кинотеатр, а в «Якорь». В понедельник вечером народу было немного, и они заняли столик в углу, подальше от любопытных глаз.
– Что будешь? Пиво, вино или что-то покрепче?
– В твоём баре водится что-нибудь безалкогольное?
– Безалкогольный джин-тоник подойдёт? – Блэквуд снисходительно хохотнул.
– Это как? – прищурилась Лу.
– Это как джин-тоник, только без джина.
– Остряк. Ладно, давай.
Через пару минут Хантер принёс чашку американо, стакан с тоником и яркой игривой трубочкой и сел напротив Лу.
– Так. – Он достал телефон. – Нам нужно выглядеть убедительно. Значит, правила.
– Правила. – Лу сжала губами трубочку и отпила немного, чувствуя себя персонажем нелепой романтической комедии.
– Правило номер один: чтобы окружающие поверили в наши отношения, мы должны знать базовую информацию друг о друге. Любимый цвет, еда, фильмы. То, что знают пары.
– Хорошо. – Лу кивнула. – Начнём с тебя.
– Любимый цвет – синий. Еда – стейк средней прожарки. Фильм – «Крёстный отец». Музыка – старый рок. Хобби – реставрация машин. Не люблю лжецов и тех, кто жалуется вместо того, чтобы действовать.
Лу чуть не поперхнулась, рассмеявшись над последней фразой:
– Не люблю лжецов, сказал Хантер Блэквуд, жаждущий пустить пыль в глаза своей бывшей с помощью фальшивой подружки.
– Это другое. – Хантер скривился, едко уставившись на Лу. – Считай это вариацией лжи во спасение.
– Во спасение кого? Твоего раненого эго?