Запускай по венам любовь

Глава 4. В «десяточку»

— Можно я хотя бы штаны возьму? — Поднявшись в светлый холл офиса, Сатир почувствовал, как рассудок к концу дня начал вскипать от череды дурацких событий.

— Зачем? Тебе и в полотенце неплохо. — Денис, напротив, веселел с каждой минутой, следя за поведением главного снайпера «Феникса» и насмешками всех, кто лицезрел Майорова в неприличном виде.

— Хватит, а?! — Тот, потеряв остатки терпения, грубо толкнул Морока в плечо и оскалился. — Поржали — супер! Но я уже зае... А! — Нижняя челюсть внезапно перестала слушаться, а в глазах ярко-алой искрой вспыхнула острая боль.

Сатир опасно покачнулся, пытаясь понять, откуда прилетел меткий удар, и в ту же секунду выхватил ещё один — по рёбрам.

— Эй! Эй! Хорош! — Придя в себя, Морозов оттащил от Сатира невысокую, но запредельно агрессивную девушку.

— Мудак! Гондон! Чтоб ты сдох, тварь! — Брюнетка с короткими волосами неистово вырывалась из крепких мужских рук, стараясь заодно ударить ногой по человеку, укравшему у неё сына.

— Сука... — Майоров откашлялся и на автомате сплюнул кровавую слюну на пол. — Какого х... — Он упёрся ладонью в белоснежную стену и повернулся на женский крик.

Всё вокруг на миг замерло перед глубоко посаженными хищными глазами цвета прелой листвы. Сатир не дыша уставился на с виду хрупкую стройную девушку с мужской стрижкой, похожую на бешеную кошку с расширенными от гнева угольно-чёрными зрачками. Она что-то кричала и упрямо рвалась в бой, намереваясь как минимум одарить Сатира инвалидностью, но Морок — хоть и с некоторым усилием — удерживал её от возможности нарушения уголовного кодекса.

— Я...

— Господи, прикройся! — дымку шока рассеял ледяной возглас Валерии Перовской, вышедшей в холл на шум драки. — Из какого борделя тебя вытащили?!

Сатир резко посмотрел вниз и выматерился, заметив, что полотенце благополучно покинуло его бёдра и валялось на сером мраморе как половая тряпка. Он быстро нагнулся и кое-как обмотался, всё ещё шокированный атакой незнакомки.

— Я был в массажном салоне.

— Агата, пожалуйста... — Лера повернулась к брюнетке и опустила ладонь на её плечо. — Если ты его убьёшь, мы не сможем добиться компенсации минимум полгода.

— Почему? — Девушка внезапно прекратила попытки атаковать и растерянно моргнула.

— Потому что у этого идиота нет наследников.

— А могу я узнать, почему мои друзья весь день пытаются выставить меня каким-то блядским шутом, вместо того чтобы помочь мне в беде? — Сатир снова сплюнул накопившуюся во рту кровь.

Лера плавно повернулась, скользя шпильками каблуков по гладкому полу, и, задумчиво постукивая чёрным ногтем по нижней губе, прищурилась:

— Дай-ка сообразить... Может, потому, что ты в несвойственной тебе манере переполошил центр Москвы? Угнал машину с ребёнком и устроил перестрелку под окнами ФСБ? И проделал всё это голышом? И весь этот импрессионистский перформанс заполонил соцсети?!

— То есть мне надо было голышом сдаться кучке вооружённых амбалов, вломившихся на сеанс моего массажа?!

— Хорошая идея. Жаль, что она пришла к тебе слишком поздно!

Морок аккуратно сжал локоть Леры и попытался разрядить обстановку:

— Давайте не будем обсуждать это всё на виду у офиса. В переговорной, думаю, удобнее.

Перовская закатила глаза, обняла за плечи Агату, и они скрылись за матовой стеклянной дверью.

— Костян, оденься и... Ну ты понял. — Денис обвёл пальцем вокруг своего лица, намекнув Майорову на необходимость умыться.

— Спасибо, блядь. — Тот изобразил подобострастный поклон и, зло оглядываясь на случайных свидетелей его избиения, устремился к раздевалке.

— Намажьте. — Перед Агатой неизвестно откуда возникла небольшая баночка на мужской ладони. — Иначе опухнет.

— Спасибо. — Она, не поднимая взгляда, забрала мазь у Морока и тонким слоем нанесла её на пораненную кожу костяшек пальцев и ладоней. — Не думала, что попаду прямо по зубам.

— Это было красиво, — усмехнулся Денис, поглядывая то на Леру, то на невольную жертву Сатира.

Перовская его юмор не разделяла и хмуро листала ленту новостей в смартфоне, где с космической скоростью множились сообщения о перестрелке на Лубянке:

— Нет, правда. Почему Костя устроил погоню? Он мог их всех порешить, не выходя из массажного кабинета. Разборки внутри здания зачистить в разы легче, чем в центре города.

— Теперь уже поздно гадать. — Денис придвинул к девушкам поднос с фарфоровыми чашками и стеклянным чайником, в котором постепенно заваривался травяной чай. — Будем работать с тем, что есть.

Окна просторной переговорной были прикрыты жалюзи, и сквозь тонкие щели между белоснежными пластинками внутрь проникал нежно-оранжевый свет клонящегося к горизонту солнца. В тишине августовского вечера, который завершался не моросящим дождём, а живописным закатом, комната могла показаться даже уютной, если бы не обстоятельства.

— Кхм, — прокашлявшись, в переговорную тихо вошёл Майоров, наконец-то получивший возможность нормально одеться: вместо поцарапанной дорогой косухи и пыльного полотенца на нём теперь красовались тёмно-синие тренировочные штаны и тонкий серый лонгслив, идеально облегавший рельеф спортивного торса и мускулистых рук. Короткая стрижка ещё была влажной после быстрого душа, на лице темнели ссадины от столкновения с асфальтом, а правый уголок рта припух от пропущенного удара Агаты. — Как пацан? — Сатир по дуге обошёл овальный переговорный стол и сёл слева от Дениса, прямо напротив брюнетки.

Золотисто-топазовые глаза, обрамлённые густыми ресницами, пустили в него десяток ядовитых стрел, а потом с нестерпимым раздражением закатились.

Морок аккуратно ткнул друга локтем в бок и кивнул в сторону дальней стены переговорной, где на трёхместном бархатном диване бордового цвета из-под серого пледа виднелась взлохмаченная мальчишеская макушка. Ребёнок крепко спал, отвернувшись от происходящего, и его худенькое плечико еле заметно двигалось вверх-вниз в такт спокойному дыханию.

— Ясно, — понизив голос, буркнул Сатир и скрестил руки на груди, уставившись в стол.

Тишина, нарушенная несколькими фразами, снова окутала комнату. Лера подняла глаза на Дениса. Тот задумчиво смотрел на неё в ответ. Тонкая женская бровь изящно изогнулась в немом вопросе, и Морок, кашлянув, произнёс:

— Константин Майоров много лет добросовестно трудится в «Фениксе» и является моим хорошим другом. Агата, — он спокойно улыбнулся напряжённой девушке, сидевшей наискосок от него, — мне жаль, что вы столкнулись при таких...

— Мне плевать, кем вам приходится этот человек, — тихо, но с каменной агрессией в голосе прервала его Агата. — У моего сына и без подобных приключений имелись значительные сложности в развитии, а после пережитого стресса он снова откатится. И вы, Денис, не представляете, какого труда и каких средств мне сто́ит адаптировать его к миру. Я буквально работаю на его лечение.

— Мне жаль, — процедил Сатир. — Я понятия не имел, что в машине ребёнок. А вам, между прочим, нужно быть внимательнее. Нельзя оставлять ключ в салоне, пока вы роетесь в багажнике. Это опасно.

Не меняя позы и поворота головы, Агата моргнула и перевела взгляд с Морозова на Майорова. Тот сжал челюсти, когда заметил в больших ярко-карих глазах подозрительный блеск. Чёрные ресницы предупреждающе задрожали, Агата с трудом сглотнула и сжала ладони в кулаки. Ранки на костяшках, несмотря на заживляющую мазь, красноречиво алели на бледной коже.

— Сложно представить, что средь бела дня в твоём присутствии кто-то возьмёт и нагло угонит твою же машину. В самом безопасном городе мира, — усмехнулась Лера, отпив терпкий чай из белоснежной чашки.

— Кому сложно? Тебе, что ли? — огрызнулся Майоров.

— Да, а что с моей машиной? — прошелестел равнодушный голос Агаты, которая успела за несколько секунд погасить в себе желание снова разрыдаться.

Денис, следивший за перепалкой, выпрямился:

— «Ауди» сильно повреждена, хотя всё ещё на ходу. Но сейчас она на штрафстоянке, пока идёт следствие.

— Я всё возмещу. — Сатир поднялся и потянулся за чашкой. — Тачку, лечение, что там ещё? Моральный ущерб?

— Обойдусь без подачек, — прошипела Агата и двинула поднос на себя, оставив Майорова без чая.

— Это не подачка, а справедливая плата за содеянное. Не пори горячку, — Лера качнула головой при виде скривившегося лица Константина. — Мы посчитаем сумму урона, прибавим процент за пережитый стресс и...

— А ты с чего вдруг такая услужливая? — Сатир плюхнулся обратно в кресло и подозрительно прищурился. — Откуда ты её знаешь?

— У неё есть имя.

— Агата, я слышал. Но моего вопроса это не отменяет.

— Ты же у нас снайпер, Майоров, — опасно улыбнулась Лера. — Бьёшь всегда в яблочко, даже когда не целишься.

— Перовская, я слишком долго сегодня бегал в полотенце и слишком часто получал по лицу, чтобы ещё и в шарады с тобой рубиться.

— Агата Титова, да будет тебе известно, работает у меня в Царь-Башне. Она старший тренер по женской самообороне и очень важный человек для меня лично. — На последней фразе Лера посмотрела на Морока.

— А я для тебя лично не важный человек? — обиделся Сатир.

— Ты, мой дорогой Константин, сорокапятилетний громила без страха и отягощения чем бы то ни было. Смертельно опасная пушинка одуванчика, которая шароёбится, где вздумается, и делает всё, что хочется. Чью сторону я приму сегодня, сам догадаешься?

— Стерва.

— Ты, кстати, до сих пор даже не извинился.

— За что? За то, что кто-то слишком опрометчиво оставляет тачку с ребёнком открытой?

Агата цокнула:

— Он может засунуть свои извинения себе в задницу.

— Да с чего бы? — рыкнул Майоров, подавшись вперёд.

— Да с того бы. — Та опасно сверкнула разочарованным взглядом. — У таких, как ты, женщины всегда сами виноваты. По умолчанию.

— Я это не говорил!

— Конечно. Мне всё почудилось.

— ИЗВИНИ. — Сатир в упор уставился на брюнетку, стараясь не скользить глазами по сжатым пухлым губам тёпло-розового оттенка.

Ответом ему послужил выставленный через стол идеально ровный длинный средний палец с бордовым лаком на овальном ногте. Агата резко встала и устремилась к дивану, чтобы забрать сына и поскорее покинуть офис «Феникса».

— Вот и поговорили, — вздохнул Морок.

— Сумму возмещения я пришлю завтра. — Лера тоже поднялась и поправила рукава чёрного жакета.

— Не торопись, я всё равно без телефона. — Сатир в порыве бунта откинулся на спинку кресла и расслабленно развалился, запрокинув голову.

— Купишь новый по пути домой.

— Да, госпожа.

— Хватит зубоскалить! — Вскинулась Лера. — Ты капитально накосячил! Признай это и веди себя по-мужски.

— Я же сказал, что всё возмещу!

— Дело не только в деньгах.

— А в чём же?

Перовская раздражённо дёрнула подбородком и демонстративно оставила вопрос без ответа.

— Можно мне такси? — Агата притормозила у двери, прижимая к себе сонного сына, всё ещё укутанного в плед.

— Мы тебя подвезём. — Денис, поднявшись, накинул на плечи ветровку и прижал к уху смартфон: — Саид, стартуем через десять минут.

Оставшись в одиночестве, Сатир выругался и зло пнул хромированную ножку стола. Кресло на колёсиках крутанулось на сто восемьдесят градусов, и перед лицом Майорова оказалась светло-серая стена. Он свёл брови к переносице и какое-то время слепо смотрел в хаотичный рисунок декоративной штукатурки. В голове шумел бешеный рой мыслей: кто на него напал, почему он действительно не дал им отпор прямо в массажном салоне и почему, стоило закрыть глаза, он видел перед собой женское лицо без единого изъяна, не считая уродской мужской стрижки...

Глава 5. Серый минивэн

— Ну ты отжёг сегодня, герой в белом плаще!

— Отвали, — огрызнулся Сатир на шутливое приветствие Матвея. — Посмотрел бы я, как ты выкрутился бы.

Высокий тёмный шатен, почёсывая короткую густую бороду, уверенно качнул головой:

— Пф-ф... Я бы всех на месте перещёлкал. Нахрен ты их потащил по городу?

— Ещё один гений. — Майоров сжал челюсти и отвернулся к своему шкафчику, но через секунду снова посмотрел на товарища по оружию: — Черноморушка, пусти переночевать, а?

— С хера ли? — Матвей забавно повёл бровями. — А... Боишься, что следом за теми мудаками ещё кто заявится?

— Ты просто сама проницательность.

Мужчины несколько мгновений смотрели друг на друга: Сатир — со слабо скрываемым усталым раздражением, Черномор — с демонстративной мужской иронией.

— Хрен с тобой, живи. — В итоге он сжалился над другом и протянул видавшую виды ключ-карту. — Я всё равно планировал в бункер перебраться. Дэн подкинул троих кандидатов в отряд, надо проверить солдатиков на прочность.

Сатир ловко покрутил карту между пальцами и сунул в задний карман штанов:

— Буду должен.

— Ага. Только бар не распотроши мне. А то я тебя знаю.

— Бар отложим до лучших времён... — Майоров коснулся кончиками пальцев дисплея портативного сейфа внутри шкафчика и после тихого щелчка вытащил оттуда свой коллекционный «Лебедь», проверил количество патронов в обойме и задумчиво провёл по матовому тёмно-серому стволу. — Надо выяснить, кто так жаждет со мной встретиться.

— Ну... — хмыкнул Черномор, сложив руки на груди и забавно рассматривая Константина, — зная величину твоего списка «клиентов», выяснять будешь до второго пришествия.

— За две недели управлюсь.

— Я засёк.

Поднявшись на лифте на четвёртый этаж, Агата напряжённо осмотрелась и, держа на руках сына, прошла вдоль вытянутой лестничной клетки к самой дальней квартире. Подрагивающие от напряжения пальцы скользнули по дисплею электронного замка, и дверь бесшумно открылась.

Тёма хрипло вздохнул в дрёме и крепче обнял маму за шею. Агата поудобнее перехватила его и, оказавшись в безопасной тишине их с сыном небольшой квартиры, устало прижалась спиной к прохладной поверхности двери. Выдохнув, она коснулась губами взлохмаченной макушки, на удивление всё ещё пахнущей детским шампунем. Из-под опущенных век и длинных ресниц наружу прорвались слёзы пережитого стресса.

Ни в каком ужасном сне она и представить не могла, чем обернётся этот день. Чтобы кто-то вот так в один миг взял и лишил её сына... Даже спустя несколько часов после воссоединения с Тёмой внутри всё сжималось от отвратительно липкого чувства беспомощности, ледяной волны паники и шока понимания: её сын где-то далеко, без неё, и она понятия не имеет, кто и что может с ним сотворить.

Онемевшие колени начали было подкашиваться, но Агата в последний момент заставила себя сделать глубокий вдох и оттолкнулась спиной от двери. Всё позади. Сын снова рядом с ней. Целый и почти невредимый. В стрессе. Но живой.

Прекрасно ориентируясь в темноте, Агата медленно прошла в детскую и попыталась опустить Тёму на кровать в виде космической ракеты, но мальчик так крепко сжал её за шею, что она чуть не закашлялась.

— Хорошо... — прошелестел в тишине слабый шёпот.

Агата выпрямилась и, мягко покачивая сына, побрела в гостиную, фактически служившую ей одновременно кухней, столовой и спальней. Впервые Агата порадовалась, что утром второпях забыла собрать диван, и теперь можно было просто лечь и попытаться уснуть в обнимку с Тёмой.

Он разжал крепкие объятия только через четверть часа, позволив обессиленной маме укрыть его одеялом, а самой раздеться и тихонько шмыгнуть в ванную.

Только под струями горячего душа Агата почувствовала, как катастрофически напряжены были все мышцы. Она опустила голову, и по коротко стриженным волосам потекла вниз вода, дарившая расслабление и успокоение измотанному, разорванному в клочья сознанию. Выдавив на мочалку порцию геля, Агата медленно намыливала себя и глубоко вдыхала запах табака и ванили. Сумбурные мысли хаотичными вспышками мелькали под прикрытыми веками. Горло нещадно саднило. Царапины на ладонях снова заныли под действием горячей воды. Костяшки пальцев, разбитые зубами этого мудака в полотенце, щипало от мыла.

— Ладно. Всё, хватит. — Агата заставила себя выпрямиться, распахнула мокрые ресницы и сняла душевую лейку со стойки, чтобы поскорее смыть с тела густую пену. — Могло быть и хуже. С остальным разберёмся. Да? — Она обернулась и уставилась на своё отражение на бежевой глянцевой плитке. Отражение еле заметно кивнуло. Агата расправила плечи и хрустнула шейными позвонками. — Как будто у нас есть выбор.

Выключив воду, она ловко выбралась из ванны и опустила мокрые ступни в глубокий прохладный ворс пушистого коврика. Тщательно вытерлась белоснежным полотенцем и наскоро просушила волосы, включив фен на минимальную мощность, чтобы не шуметь.

Сумбур в мыслях поулёгся, но его место тут же заняло адреналиновое похмелье. Голова потяжелела.

Агата небрежно протёрла запотевшее зеркало и с минуту разглядывала себя. Потом взяла с полки баночку любимого крема и начала мягко втирать его в кожу. Задержалась на изящной вязи татуировки на ключице, невесомо прошлась по зоне декольте, шее спереди и сзади, поочерёдно нанесла крем на плечи и локти.

«ИЗВИНИ!» — издевательски прогрохотал в памяти хриплый мужской голос.

— Да пошёл ты, — прошептала в пустоту Агата и зло сжала губы. — Хамло шизанутое. Мудозвон недоделанный.

Только-только улёгшееся бешенство всколыхнулось, опалив затылок.

«Насколько надо быть бесчувственным беспринципным уродом, чтобы, БУДУЧИ ОБЪЕКТИВНО ВИНОВАТЫМ, сидеть и источать ядовитый сарказм?! Где Перовская его откопала вообще? И ведь вроде дружат...» — Агата замерла, слепо уставившись в пустоту от недоумения. В её понимании адекватного мироустройства женщина, подобная Лере, никак не могла водить дружбу с таким головорезом. Или могла?

Агата моргнула и подняла взгляд на своё отражение, скривившись в запоздалой иронии: «Она же управляла этой ЧВК... Значит, привыкла вариться среди подобных... подобных...» Агата поморщилась и не стала продолжать мысль, лишь бы ненароком не разочароваться в своей начальнице, проявившей себя настоящим ангелом спасения сегодня. И не только сегодня. А с кем Лера дружит — не Агатиного носа дело.

Вернувшись в гостиную, она достала из холодильника бутылку газированной воды и запила ею привычную горсть витаминов. Этот злосчастный день уже почти закончился. Завтра начнётся новый. Совершенно иной. Они с сыном выспятся, вкусно позавтракают и отправятся на прогулку. Может, пережитое и не скажется на его состоянии так мощно, как она предположила?

По старой привычке Агата перед сном погасила свет и подошла к окну. Внутренний двор высотки ярко освещался несколькими мощными фонарными столбами. На парковочных местах стояли знакомые соседские автомобили. Карие глаза сонно скользили по табличкам давно выученных госномеров...

Агата резко втянула носом воздух и отшатнулась от окна, когда перед дряхлеющей «Тойотой» соседа со второго этажа заметила неподвижную мужскую фигуру.

«Он ведь не мог меня видеть?» — боясь шелохнуть занавеску, Агата привстала на цыпочки и попыталась снова разглядеть незнакомца. Но тот уже повернулся спиной к окнам и забирался в тёмно-серый минивэн.

Не дыша и не моргая, Агата впилась взглядом в то место, где должен был красоваться госномер. Но табличку частично перекрывала не то бумажка, не то тряпка. «Сто... Эм. Сто... Чёрт!»

Минивэн резво развернулся и скрылся за углом соседнего дома.

Агата всхлипнула и зло задёрнула штору. Оставался небольшой шанс на разбушевавшуюся от перенапряжения манию преследования. Но интуиция подсказывала: Агате лучше не расслабляться.

В квартире Черномора царил холостяцкий порядок.

Майоров небрежно спихнул с ног кроссовки и кинул пострадавшую днём куртку на спинку массивного треугольного дивана тёмно-синего цвета. По давней привычке прошёлся по просторной квартире, оглядел окна и вернулся к входной двери, чтобы проверить замки.

«День-пиздень...» — Выругавшись про себя, он зашёл на кухню, где они периодически устраивали мужские посиделки под дорогой алкоголь и крепкие сигареты. Наудачу открыл холодильник и довольно усмехнулся: здесь было чем поживиться. Но внезапно при виде контейнеров с бифштексами, запечёнными овощами, пышными котлетами и остатками картофельного пюре аппетит будто сдуло.

Сатир раздражённо закатил глаза, чертыхнулся и вытащил с нижней полки початую бутылку виски, которая тут же покрылась конденсатом.

«Да пошла ты. Овца стриженная!» Мысли невольно закручивались вокруг вечернего обмена любезностями в офисе «Феникса». Константин умом понимал, что был не прав. Но раненая гордость прежде неуловимого снайпера и по совместительству пронырливого решалы, с которым мало кто в Москве хотел связываться, заставляла его остро огрызаться. А ещё у него отвратительно ныла выбитая челюсть и поцарапанная десна.

«Бешеная сука!» Сатир плеснул в первую попавшуюся под руку кружку щедрую порцию алкоголя и залил её в себя целиком. Пищевод обожгло ледяной сорокаградусной субстанцией. Майоров поморщился и надрывно откашлялся, борясь с желанием закурить неизвестно какую по счёту сигарету за день.

— Ладно. Сука не сука, а тачку я разбил.

Он плюхнулся на один из стульев и, с наслаждением расправив плечи, откинулся на удобную широкую спинку.

— Сначала высплюсь. Потом найду ушлёпков... Нет, потом куплю этой фифе новую тачку, чтобы отвалила. А после — найду ушлёпков. И схожу на массаж.

Константин упёрся большим пальцем в правое плечо, когда-то давно помеченное вражеской пулей. Сустав и мышцы отозвались тупой болью, изредка беспокоящей его при резкой смене погоды. Но сегодня всё тело противно ныло, будто Сатир полдня провёл на ринге в спарринге с Мороком.

— Агата... — Он налил ещё порцию виски и усмехнулся себе под нос. — Вот же имечко. Тренерша, мать твою. Кого и чему ты там можешь натренировать, малявка?