Нам не светит «Долго и счастливо»

Глава 1

Реми́

Роскошное свадебное платье цвета слоновой кости тихо шуршит от каждого движения и мягко сияет в свете огромной хрустальной люстры с бесчисленным количеством стеклянных нитей, густой бахромой свисающих с высокого потолка. Я дышу через раз, а мои ноги совершенно ватные, и, если бы не твёрдый локоть ненавистного жениха, я бы, наверное, рухнула, как только перед нами распахнули массивные двери в ярко освещённый холл.

В панорамных окнах сотнями оттенков жёлтого, оранжевого, красного и розового ослепительно пылает летний закат. Весь мой родной Бостон как на ладони. Джон‑Хэнкок в лучах вечернего солнца из стеклянного небоскрёба превращается в гигантский слиток золота. Купол Капитолия вот‑вот расплавится. А я, кажется, умру раньше, чем город утонет в тёплых августовских сумерках…

Неделей ранее

Реми́

Под мерзкое дребезжание будильника с трудом открываю глаза.

– Чёрт…

Накануне мне жахнуло девятнадцать, но лучше бы кто‑то вовремя жахнул мне подзатыльник и запретил смешивать алкоголь. Во рту – словно кошки нагадили, голова похожа на колокол, по которому хаотично ударяет с десяток молотков. Меня подколачивает лёгкий озноб, а желудок изощренно намекает на необходимость вывернуться наизнанку.

– Твою мать…

Я трачу несколько минут на то, чтобы принять вертикальное положение, и с закрытыми глазами плетусь в ванную. В шкафчике за зеркалом прячутся вожделенные таблетки от похмелья. Хватаю первый попавшийся стакан, включаю воду и смиренно жду, пока спасительная шипучка целиком растворится. Выпиваю кисло‑сладкую жидкость в два жадных глотка. Желудок снова противно сжимается, но я не позволяю ему извергнуть ценное содержимое.

– Больше никогда не буду пить… – эту лживую клятву я повторяю, когда перебарщиваю с выпивкой. Случается это нечасто, может, пару раз в год, но всё равно смешно.

Лоб и затылок раскалываются от боли, ступни и ладони окончательно леденеют от пьяных спазмов. Я напряжённо вздрагиваю, но заставляю себя дойти до душевой. Стянув короткое тёмно‑зелёное платье, в котором так и уснула, кое‑как избавляюсь от нижнего белья и делаю пару шагов по шероховатой светло‑бежевой плитке. Поток горячей воды обрушивается на мою дурную голову, и я уже готова стонать от блаженства, но мир вокруг опасно покачивается, и мне приходится сесть на пол, чтобы не грохнуться на кафель.

С четверть часа сижу, упёршись лбом в белоснежную стену, пока вода согревает мою шею и плечи, а таблетки начинают мало‑помалу действовать. Откуда‑то снизу доносятся приглушённые мужские голоса. Кажется, отец планировал сегодня посетить гольф‑клуб…

Собираюсь с мутными мыслями и аккуратно поднимаюсь с пола, выдавливаю на ладонь немного шампуня с лёгким ароматом ванили и тщательно намыливаю волосы. Поразительно, но желудок, кажется, тоже пришёл в себя и активно урчит, требуя завтрак.

Не успеваю смыть пену, как снизу раздаётся непонятный грохот. Потом снова. И голоса мужчин переходят на повышенные тона. Замираю от растерянности. Через несколько секунд кто‑то агрессивно стучит в дверь. Именно агрессивно. Удары кулаком по деревянной поверхности эхом отзываются у меня в голове.

Проворно смываю остатки шампуня, а дверь тем временем сшибают с петель, и тяжёлые, несомненно мужские шаги оповещают меня о незваном госте.

– Одевайся. У тебя минута.

От накатившего ужаса я совершенно забываю, что стою голая под тёплыми струями воды, и оборачиваюсь на низкий мужской голос. В нескольких ярдах от меня, скрестив руки на груди, возвышается незнакомец в чёрной рубашке и синих джинсах.

– Что… – с моих губ почти беззвучно слетает одно‑единственное слово.

– Тридцать секунд, – безэмоционально произносит он. – Иначе я вытащу тебя отсюда в чём мать родила.

Ему вторит шокированный голос отца с первого этажа:

– Не трогайте Реми!!!

Удар. Болезненный стон…

Я, словно загипнотизированный зомби, выхожу из душевой и дрожащими пальцами натягиваю первые попавшиеся под руку слипы.

– Десять секунд.

Кажется, у меня проблемы. В ход идёт розовая футболка, которая мгновенно прилипает к мокрой коже. За ней – серые спортивные штаны.

– Время вышло.

– Можно обуться?

Незнакомец цокает языком и подступает ко мне. Его тёмные брови сведены к переносице, но выражение лица – совершенно невозмутимое.

– Пять, четыре…

Я резко приземляюсь на кровать и молюсь богу, чтобы под ней оказалось хоть что‑то…

– Три, два…

Кеды! Спасительные старые кеды, которые, слава небесам, горничная не успела выбросить в процессе очередной уборки. Впихиваю мокрые ступни в тканевую обувь, пятки, естественно, не успеваю поправить.

– Один, – горячая мужская ладонь мёртвой хваткой цепляет меня за локоть и грубо поднимает с кровати.

– Ай! – дикая боль пронзает до самой лопатки, и я пискляво всхлипываю.

Брюнет делает пару шагов, но внезапно останавливается.

– Где твой телефон?

Я словно по команде осматриваюсь в поисках своего айфона в нежно‑голубом чехле и каким‑то чудом вспоминаю…

– Под подушкой.

Он совершает ошибку. Отпускает мой локоть и отворачивается к изголовью кровати. А я совершаю ещё бо́льшую ошибку и, схватив с консоли хромированный подсвечник, пытаюсь огреть им своего похитителя по незащищённому затылку, но банально не дотягиваюсь до его роста, а дрожащая рука вместо весомого удара безобидно тюкает смертельным орудием по мужским рёбрам. Чёрт.

Реакция у него, однако, мгновенная. Секунда, и подсвечник летит в открытое окно, а я с пронзительным криком сгибаюсь пополам от заломленной руки.

– Нет!!! Отпусти!!!

– Сама виновата.

Сквозь пелену слёз и судороги успеваю заметить, как мой телефон оказывается у него в кармане, а затем чуть ли не кубарем лечу из комнаты в коридор.

– Пожалуйста, нет!!!

Мой лоб не сталкивается с холодно‑бежевой венецианской штукатуркой только потому, что незнакомец успевает схватить меня в полёте за мокрые волосы. Я лишаюсь равновесия и заваливаюсь набок.

– Нет… – истерика и дикая паника наконец‑то прорываются сквозь хмельной гипноз, и я всем телом трясусь от ужаса. – Я не хочу! Отпусти!..

Глава 2

Реми

Ему плевать. Он волочит меня по коридору, словно большой мешок мусора. Я бьюсь коленями и локтями о стены и мебель, истошно кричу и окончательно теряюсь в пространстве.

– Прекрати, – на верхней ступени белоснежной широкой лестницы он без особого труда подхватывает меня и забрасывает себе на плечо, в которое я чертовски больно упираюсь животом и тут же ударяюсь носом в его спину.

– Реми… – слышу безвольный стон отца, но из‑за длинных волос ничего не вижу, кроме ног похитителя в чёрных ботинках на грубой тракторной подошве.

– Папа?.. – еле мычу не в состоянии сделать вдох. – Что происходит? Кто это?!

Наконец меня ставят на ноги, и я надрывно откашливаюсь. Волосы мелкими прядями противно прилипают к лицу, всё тело ломит, а во рту пересохло. Я вжимаю шею в плечи и нервно осматриваюсь…

– Папа?!!

Мой отец сидит в кресле посреди гостиной с разбитым лицом. Тёмно‑алая кровь из припухшего носа сочится на подбородок и стекает на бирюзовую рубашку, расплываясь огромным безобразным пятном.

– Прости, Реми… – захлёбываясь, шепчет он. – Прости меня…

– Довольно нежностей, – от стеклянной двери, ведущей к заднему двору и бассейну, отходит мужчина под шестьдесят, немного старше моего отца.

Безупречная строгая стрижка, расслабленный вид, светло‑серый костюм с несколькими каплями крови на правом рукаве. И я догадываюсь, чья она.

– К‑кто вы так‑кой? Ч‑что вам нужно?

– Здравствуй, Реми, – мужчина неторопливо приближается ко мне вплотную.

– Не надо… – стонет отец. – Она же не виновата…

Но наш нежданный гость будто не слышит его и продолжает:

– Я Дэвид Картер.

Чёрт. Чёрт‑чёрт‑чёрт. Дэвид чёртов Картер… Тот, кто держит в кулаке едва ли не весь Бостон. Я с трудом сглатываю от новой волны ужаса.

– Красивая, да? – он дёргает меня за подбородок и оглядывается на остальных присутствующих.

Мужчины насмешливо кивают в ответ.

– Нет! – отец отчаянно дёргается вперёд, но охранник Картера мощной лапищей усаживает его обратно. – Только не Реми! Я верну тебе деньги! Дэвид, я же всегда платил!!! Не надо! Не трогай её!

От ужаса осознания мои ноги вмиг становятся ватными, я беспомощно взмахиваю ладонями и оседаю в полуобмороке. Только не это… Меня под мышки подхватывают чьи‑то руки. Видимо, те, что стащили вниз.

– Уймись, Адамс, – раздражённо хмыкает серый кардинал столицы Массачусетса. – Я не собираюсь пускать девчонку по кругу. Мы поступим иначе.

– Как? – вопрос отца обречённо слетает с его окровавленного рта сдавленным свистом сбившегося дыхания.

– Полюбовно, – Картер самодовольно усмехается и в течение нескольких секунд раскуривает пухлую сигару. Потом машет своим людям и, не оборачиваясь, устремляется к выходу. – По машинам, мы тут закончили. Стивен, отвечаешь за девчонку головой.

– Ага, – раздаётся у меня над ухом.

Стивен. С этой минуты – самое ненавистное имя в моей жизни. Сразу после Дэвида.

Я беспомощно оглядываюсь на отца. Опустив голову на ладони, он еле слышно воет, но уже не предпринимает никаких попыток меня спасти.

Реми

– Двигайся, – Стивен заталкивает меня на заднее сиденье чёрного «Гелендвагена» и усаживается рядом. – Ещё одна глупость, и ты сильно пожалеешь.

Наши взгляды пересекаются на мгновение. Его глаза цвета ледяной стали равнодушно скользят по моему лицу и ниже, по мокрой футболке с дурашливой надписью и котиком‑единорогом.

Я непроизвольно вскидываю руки и пытаюсь закрыться от него, но Стивен без особого интереса отворачивается и даёт команду водителю. Всю дорогу мы едем молча.

Летние улицы Бостона бесконечной чередой сменяют друг друга под моим пустым взглядом: элитный пригород с роскошными коттеджами и стриженными газонами, деловой центр с высотками офисных зданий и сверкающими витринами магазинов, раскидистые деревья всех оттенков зелёного за кованой оградой Бостон‑Коммон… Мы проезжаем весь город насквозь и оказываемся в Чарльзтауне. Этот район не спутать ни с чем: старейший и один из богатейших… Позади остаётся густой сквер. За ним – второй. Я перестаю ориентироваться в пересечении улиц и отчаиваюсь понять, куда меня везут.

В салоне раздаётся одна из стандартных мелодий айфона, и Стивен достаёт свой гаджет из заднего кармана джинсов.

– Да. Да, – мельком смотрит на меня и снова отворачивается к окну. – Нет. Уверен. Тогда зачем спрашиваешь? – нажимает отбой и замолкает.

Наконец впереди показывается трёхэтажный особняк из тёмного кирпича, окружённый густой растительностью. «Гелендваген» замедляется, водитель включает поворотник. Приехали…

Безупречно гладкая широкая подъездная дорога делает большой крюк. Внедорожник плавно объезжает гигантскую клумбу с белоснежным фонтаном в виде юной девушки, держащей на плече амфору, и мягко тормозит.

Стивен первым выходит из машины и выжидательно сверлит меня своими чёртовыми пронзительными глазами.

– Тебе нужно особое приглашение?

– Нет, – я неуклюже сдвигаюсь по кожаному сиденью и на выдохе опускаю подошвы обуви на асфальт.

За время нашего путешествия волосы успели подсохнуть и теперь топорщатся небрежными прядями в разные стороны. Футболка из вымокшей превратилась во влажную и, кажется, больше не просвечивает, но мне всё ещё холодно.

– Вперёд, – скомандовал Стивен, и мне приходится первой подняться по каменным ступеням к массивной двери, которая внезапно открывается в нескольких сантиметрах от моего носа.

Очередной мощный охранник молча зыркает на меня и переводит взгляд на Стивена.

– Всё нормально, – тот лишь отмахивается от бугая в чёрной футболке, входит следом и бросает через плечо: – Иди за мной.

Обхватив себя ладонями, я вынуждена подчиниться: страх, нервозность и полное непонимание происходящего выбили меня из колеи, а остатки похмелья лишили сил. Не думая ни о чём, я тупо пялюсь на мускулистую спину своего тюремщика, пока мы поднимаемся по лестнице на верхний этаж и идём вдоль светлого коридора. Наверное, нужно внимательно осматриваться и заранее примечать пути для побега, но моё сознание крепко вязнет в ледяной апатии.

– Тебе сюда, – Стивен открывает дверь и кивает в направлении какой‑то комнаты.

Опасливо заглядываю туда: небольшая спальня, дорогой интерьер, но обстановка неожиданно уютная. Ведь до этого момента я была уверена, что меня поселят в холодном подвале без окон с деревянной лавкой вместо кровати.

– Ну? – мой тюремщик демонстративно посматривает на массивные наручные часы.

Я делаю пару шагов внутрь и оборачиваюсь, решившись на один‑единственный вопрос:

– А что будет дальше?

– Свадьба.

Дверь перед моим лицом грубо захлопывается, а в замочной скважине отчётливо проворачивается ключ.

– Какая свадьба?..

Глава 3

Реми

Моя свадьба? С кем свадьба?! Зачем?!!

Я пулей мчусь к большому арочному окну и разочарованно всхлипываю: путь для побега преграждает кованая решётка. Замираю у подоконника и смотрю вниз. Передо мной открывается шикарный вид на старый, но поразительно ухоженный сад с переплетением гравийных дорожек, миниатюрными клумбами, ротанговой мебелью и тенистыми кронами деревьев. Тут и там мелькают охранники. Все вооружены. Я в неприступной крепости Дэвида Картера…

Побеждённо опускаю плечи и плетусь к застеленной бежевым бархатным покрывалом кровати. Спихиваю с ног кеды и сворачиваюсь калачиком. Напряжение долбит молотками по нервным окончаниям. Не выдерживаю и тихо шмыгаю носом, пока по щекам стекают слёзы отчаяния.

Что такого натворил мой отец? Почему Картеру понадобилось взять меня в заложницы? И что за чёртова свадьба?! Голова пухнет от количества вопросов, на которые мне едва ли кто‑то ответит. Я не замечаю, как постепенно проваливаюсь в тревожную дрёму…

– Мисс? Мисс, просыпайтесь. Ваш ужин.

Я вздрагиваю и резко сажусь. Непонимающе оглядываюсь в незнакомой обстановке, пока моя хмельная память не возвращается вереницей жутких моментов этого дня.

– Мисс, с вами всё в порядке? – коренастая молодая мексиканка с подносом в руках вопросительно смотрит на меня, не осмеливаясь подойти ближе.

– Сколько сейчас времени? – спросонок мой голос звучит сипло.

– Шесть вечера.

Охренеть. Я проспала несколько часов! От подноса исходит приятный аромат, и мой желудок издаёт голодное урчание на всю комнату. Я жмурюсь от неловкости, а девушка, осмелев, проходит мимо и аккуратно ставит поднос на туалетный столик:

– Мистер Картер сказал, что есть вы будете прямо здесь…

– С чего он решил, что я вообще буду есть? – внезапный приступ бунтарства вспыхивает внутри меня ледяным пламенем.

– Так надо, мисс.

– Кому? Ему? Мне не надо!

Желудок снова предательски урчит, но я продолжаю уверенно смотреть на горничную.

– Простите, мисс, но мистер Картер сказал, что, если вы начнёте отказываться, он сам впихнёт еду вам в рот… – девушка виновато опускает голову, словно ей стыдно за слова хозяина дома.

– Мистер Дэвид Картер со своими громкими угрозами может катиться ко всем чертям!

– О нет! – мексиканка опасливо машет ладонями. – Это сказал мистер Стивен Картер! А с ним нельзя спорить! Поешьте, мисс. Так будет лучше для всех. Я же вижу, что вы жутко голодны…

– Ах, вот оно что… – я запрокидываю голову в запоздалом осознании: Стивен не просто тюремщик. Он – сын старика Картера. Или племянник? Они не слишком‑то внешне похожи.

Следующая мысль пронзает мой истерзанный страхом мозг: свадьба! Неужели меня заставят выйти замуж за этого… Ну уж нет!

– Как тебя зовут?

– Мария, мисс.

Я вскакиваю с кровати и хватаю девушку за плечи:

– Мария, ты должна мне помочь!

– Помочь? Как? – её карие, почти чёрные глаза распахиваются от неожиданности.

– Мне нужно выбраться из этого дома. Как можно скорее! Тут ведь наверняка есть какой‑нибудь чёрный вход? Неприметная служебная дверь? – я в накатывающей истерике стискиваю дрожащими пальцами горничную. – Мария, меня приволокли сюда против воли! По вине моего отца! Помоги мне, умоляю!

– Мария, вон, – позади раздаётся хладнокровный низкий голос, и я застываю, словно статуя.

– Простите, мисс, – мексиканка неловко улыбается и, высвободившись из моей хватки, тут же испаряется.

– Хватит истерить. Сядь и поужинай.

Поворачиваюсь к Стивену с острым желанием воткнуть вилку ему в глаз:

– Я не стану есть в этом доме.

– Не создавай себе лишних проблем.

– И замуж за тебя не выйду!

– Пф‑ф… – он впервые улыбается. Хотя это больше похоже на ленивый оскал кровожадного хищника. – Я на тебе тоже жениться не собираюсь.

Его ответ вводит меня в замешательство:

– Но тогда… – панически моргаю. – Но…

– Сядь за стол и съешь свой чёртов ужин.

– Чья свадьба планируется?!

– Твоя.

– А кто жених?

– Не скажу, пока не поешь.

– Не поем, пока не скажешь.

Стивен раздражённо закатывает глаза и чешет пальцами переносицу.

– Условия здесь диктую я. Если через десять минут еда останется на подносе, сюда явятся мои охранники и накормят тебя весьма изощрённым способом.

Дурацкий желудок снова громогласно напоминает о себе и о том, что я не ела почти сутки. Стивен ухмыляется и покидает комнату.

– Время пошло.

Я беспомощно сжимаю кулаки под действием накатывающего обжигающими волнами бешенства. Но толку от этого ноль. Ненароком замечаю своё отражение в зеркале. Всхлипываю при виде жалкого зрелища. Реми Адамс, дочь Джорджа Адамса, известного бостонского бизнесмена, владельца сети автосалонов, двух крупнейших типографий и третьего по величине капитала застройщика на весь Массачусетс, стоит в мятых спортивках, идиотской розовой футболке на голое тело и напоминает огородное пугало. Волосы торчат в разные стороны, верхние веки припухли не то от похмелья, не то от пролитых слёз, губы высохли.

Ещё вчера жизнь казалась мне безмятежным раем. Отец оплатил аренду стильного ночного клуба, чтобы я отпраздновала своё девятнадцатилетие в компании друзей, а сегодня я бесправная пленница в доме одного из опаснейших людей Бостона. Супер…

Попытки пригладить волосы не принесли особого результата. Сдаюсь под натиском болезненных спазмов желудка и плюхаюсь на стул перед туалетным столиком. Поднимаю крышку с подноса и захлёбываюсь слюной. Огромная тарелка карбонары аппетитно дымится. Рядом тарелка поменьше, с живописной горкой «Цезаря», которую украшают шесть крупных креветок. На десертном блюдце поблёскивает шоколадной поливкой маффин, судя по цвету – черничный. Завершает композицию стакан капучино, чья пенка уже начала оседать.

Вздыхаю и принимаюсь обречённо накручивать пасту на вилку. Угроза накормить меня силой кажется максимально унизительной. Ладно, голодовка отменяется, но это не значит, что я окончательно сдаюсь…

Глава 4

Реми

К концу следующего дня заточения я близка к истерике. Моё одиночество нарушается лишь короткими визитами Марии, которая приносит еду, меняет полотенца в крохотной ванной и почти не разговаривает со мной. Единственное достижение – я разжилась щёткой для волос и смогла привести себя в божеский вид. На этом всё. Телефона у меня нет. Телевизор, висящий напротив кровати, не работает. Ни в тумбочках, ни в ящиках туалетного столика не нашлось ни одной книжки.

От невозможности отвлечься от назойливых мыслей я начинаю сходить с ума.

Августовское солнце неторопливо скользит к горизонту, и я не придумываю ничего гениальнее, чем придвинуть стул к окну и пялиться на дурацкий закат. Красиво. Но лучше от этого не становится.

Сзади раздаётся уже привычный звук отпирания дверного замка. Неохотно оборачиваюсь. Следом за Марией в комнату заходит Стивен Картер. Снова в чёрной рубашке, тёмных джинсах и грубых ботинках. Для родственника богача у него изумительно аскетичный гардероб.

Мексиканка шустро складывает на поднос пустые тарелки из‑под моего ужина, оставляет на столике графин с питьевой водой и, улыбчиво кивнув мне, тут же убегает.

Брюнет наблюдает за её движениями, пропускает в коридор и запирает дверь. Я продолжаю безмолвствовать.

– У тебя минута, – он протягивает мой айфон.

– На что? – растерянно моргаю, глядя на свой же гаджет.

– Можешь позвонить отцу. Общение только на громкой связи. Без глупостей.

Я забираю смартфон и неприязненно вздрагиваю, коснувшись его пальцев. Стивен никак не реагирует и вальяжно разваливается на моей кровати.

Стискиваю айфон и гипнотизирую надпись «папа», пока комнату наполняют длинные гудки. Три, четыре, пять… Почему он не отвечает?! Вызов прерывается.

– Не судьба, – ухмыляется Стивен, готовый снова лишить меня единственной связи с миром.

Но дисплей вдруг оживает, и я успеваю ответить на звонок до того, как мерзкий брюнет приближается ко мне на расстояние вытянутой руки.

– Реми?! Это ты?!! – голос отца болезненно хрипит.

– Папочка, я в порядке…

– Господи, девочка моя. Я чуть не умер от ужаса… С тобой хорошо обращаются? Тебя кормят?

– Да, всё нормально. Как ты? – бросаю взгляд на Стивена с неприкрытым раздражением.

Он в ответ вскидывает бровь и размеренно трижды стучит указательным пальцем по циферблату часов. Моё время на исходе…

– Обо мне не беспокойся. Главное, береги себя.

– Папа, когда всё это закончится? Я хочу домой. Я не понимаю…

– Милая… – отец горестно вздыхает. – Обстоятельства складываются не лучшим образом.

– Скажи прямо! – я одновременно злюсь и нервничаю, ведь моя минута истекает.

– Боюсь, тебе не позволят вернуться. Но я постараюсь как можно скорее…

Мужская ладонь бесцеремонно выдёргивает айфон из моих рук и обрывает наш диалог.

– На сегодня всё.

– Да пошёл ты… – меня передёргивает от бешенства и бессилия.

– Не нужно грубить, Реми. В конце концов, в ближайшие пять дней только я решаю, будешь ты получать еду или нет. Привезут тебе что‑то из вещей или нет. Сможешь ты воспользоваться душевой или нет. А за звонок отцу могла бы и поблагодарить, – он вставляет ключ в замочную скважину и плавно поворачивает его. – Возможно, ты не поняла, но это был жест моей доброй воли.

Сжимаю челюсти до боли в суставах и поднимаю взгляд с замка на Стивена. В каждом его движении открыто читается превосходство и тотальный контроль над ситуацией. Надо мной. Над моей грёбаной жизнью. Если бы силу ненависти можно было измерить по десятибалльной шкале, моя оказалась бы на отметке одиннадцать.

– До завтра, Реми.

В ответ я лишь шумно выдыхаю воздух через нос в надежде, что завтра случится гроза, и в Стивена Картера ударит дюжина молний, превратив его в горстку пепла.

Полночи лежу без сна. В голове крутятся обрывки фраз отца, Дэвида Картера и его родственника, ответственного за мой комфорт. В какой‑то момент истощённый мозг цепляется за упомянутый Стивеном срок. Ближайшие пять дней… А что будет потом? Меня увезут ещё дальше? Продадут на каком‑нибудь закрытом аукционе в рабство? Или случится та самая свадьба?

С горестным стоном переворачиваюсь на живот и утыкаюсь лицом в мягкую подушку. Если отец не может меня спасти, то кто сможет? Да и кому я нужна… Накрываюсь одеялом с головой и мысленно утягиваю себя в детство, где мама ещё жива, где по воскресеньям к нам на семейный обед приезжают дед и ба. Где я ещё счастлива и не подозреваю, как судьба планирует шмякнуть меня с розовых облачков девичьих грёз об асфальт суровой реальности.

Вспоминаю наши улыбки, шутки, прикосновения и крепкие объятия. Запахи уютного застолья и звуки давно ушедших голосов. Они потихоньку убаюкивают меня. Небо над Бостоном начинает еле заметно светлеть, когда я наконец‑то засыпаю.

Реми

– Мисс Реми, доброе утро…

Нехотя открываю глаза, избавляясь от лёгкой дрёмы.

– Что тебе нужно? – сонно разглядываю Марию, которая с каждым днём раздражает меня всё больше своей беспрекословной верностью безжалостному хозяину и не хочет помочь.

– Мистер Картер сказал передать вам это, – она аккуратно кладёт большой бумажный пакет на стул. На туалетном столике я замечаю уже принесённый ею поднос с завтраком.

– Что там?

– Э… Мне было не велено смотреть…

– Ладно, – цокаю языком и поднимаюсь с кровати.

Мексиканка прошмыгивает мимо и оставляет меня в одиночестве спальни.