Нам не светит «Долго и счастливо»

Глава 5

Реми

После полуденного лёгкого ланча заставляю себя достать и разложить на кровати принесённые вещи. От ощущения, будто я теперь – чья‑то кукла, мерзко на душе, а желудок тянет вниз, словно в нём обосновался булыжник.

Ничего сверхъестественного: классические джинсы, тёмно‑синий шёлковый топ на тонких лямках, бежевый хлопковый сарафан с короткими рукавами, пара футболок без эмблем и надписей. Чёрное платье из тонкого трикотажа с V‑образным вырезом. Безликий базовый гардеробчик, если не учитывать нижнее бельё. И абсолютно всё – по размеру. От этого становится не по себе…

Я понятия не имею, где и с кем буду обедать. Это нервирует меня пару минут, но потом вдруг осознаю, что моей вины нет ни капли. Оденусь как оденусь. А Стивен мог бы оставить инструкции поподробнее. Ещё через мгновение понимаю, что в пакете только одежда. Из обуви у меня всё ещё одни парусиновые кеды, а значит, и плясать я буду от них.

Во власти Картеров поиздеваться надо мной. Но Реми Адамс никому не позволит выставить её на посмешище. Особенно из‑за внешнего вида.

Иду в душ и привожу себя в порядок. Косметики у меня нет, но – спасибо мамочкиным генам – она мне без особой надобности.

Подсушиваю длинные каштановые волосы и щёткой укладываю их лёгкими волнами. Выбираю самое скромное нижнее бельё, натягиваю джинсы и аккуратно заправляю в них бежевую футболку, оставив небольшой запас объёма. Завязываю шнурки и выпрямляюсь перед зеркалом.

Сдохните, Картеры. Я великолепна. И даже на казнь выйду с осанкой королевы.

Замок щёлкает ровно за пять минут до трёх. Уж чем‑чем, а своей пунктуальностью Стивен вправе гордиться.

– Выходи, – его вечно равнодушный взгляд на долю секунды зависает на моём лице. Кажется, он удивлён. Превосходно.

В эту игру можно играть вдвоём. Я молча прохожу мимо него с гордо вскинутым подбородком, но чуть не спотыкаюсь, случайно вдохнув запах его туалетной воды. Холодный и свежий, словно северный ветер в хвойном лесу.

Пару лет назад мы выбирались к сестре отца в Миннесоту на Рождество. Много снега, сосны, холод и толстый колючий свитер с огромным горлом – вот и все мои яркие воспоминания о природе северной части страны. И теперь они дружно ударили в мозг, стоило почувствовать этот дурацкий запах.

– Чего зависла? – Стивен легонько выталкивает меня в коридор и закрывает дверь.

Кажется, у нас ничья. Но я продолжаю молчать, лишь бы сохранить остатки гордости.

Иду за ним на расстоянии в пару футов и стараюсь не дышать, но обоняние меня бессовестно предало. Стивен снова в чёрной рубашке и тёмных джинсах. Интересно, он даже спит в этом? Чудная мысль заставляет меня еле слышно прыснуть, и брюнет тут же оборачивается, а я не придумываю ничего гениальнее, чем сделать вид, будто поперхнулась.

– Ты заболела?

– Нет, я в порядке, – тихо откашливаюсь и опускаю глаза в пол.

Стивен ведёт меня по первому этажу вглубь дома. Звук наших шагов заглушает ковровое покрытие серо‑бежевого цвета. Мы останавливаемся перед высокой двустворчатой дверью. Тюремщик быстро смотрит на часы и толкает обе створки, пропуская меня вперёд.

Гигантская светлая гостиная выходит панорамными окнами на старый сад. По центру накрыт к обеду прямоугольный стол на несколько персон. Классический интерьер в тёплых тонах, мраморный камин с портретом неизвестной брюнетки с ослепительно‑белой кожей. Огромная хрустальная люстра и настенные светильники в том же стиле. Кожаный диван цвета какао и два гигантских бархатных кресла, в которых можно утонуть.

Я растерянно оглядываюсь на Стивена, и тот кивает мне на одно из кресел.

– С кем будет обед?

– Скоро узнаешь, – он подходит к лакированному бару из цельного дерева, достаёт с верхней полки початую бутылку с тёмно‑золотистой жидкостью, наливает совсем немного в низкий стеклянный стакан и неспешно шагает к краю окна.

Всё это время я слежу за его отточенными движениями и невольно сравниваю с опытным хищником. Стивен делает небольшой глоток и медленно облизывает нижнюю губу, осматривая охраняемую территорию владений Картеров. Мои щёки вспыхивают, но любопытство оказывается сильнее. К тому же он, кажется, вообще забыл о моём присутствии.

Интересно, сколько ему лет? Выглядит молодо, но уж слишком тяжёлый у него взгляд. А эмоций меньше, чем у надгробной плиты. Двадцать восемь? Тридцать? Тридцать пять? Я слабо разбираюсь в мужских возрастах.

– О, Стиви, ты здесь!

Вздрагиваю от неожиданности, когда позади меня раздаётся насмешливый юношеский голос. Да, звучит он явно моложе, чем у Стивена, который, слегка поморщившись, выдавливает раздражённую ухмылку:

– Привет, Итан. Ты почти не опоздал.

– Пока отца нет – не опоздал! Что пьёшь? Я бы тоже не отказался!

– Бренди. Бар в твоём распоряжении.

На протяжении диалога я всё ещё не вижу лица этого Итана. Как и он не догадывается о моём присутствии. Но стоит ему подойти к бару и слегка обернуться, как он зависает от удивления:

– Ох ты ж… Здрассте.

– Добрый день, – мямлю в ответ.

Итан – молодая копия Дэвида Картера, к генетикам не ходи. Светлый шатен с голубыми глазами и лёгкой щетиной на подбородке. Он на полголовы ниже Стивена и скорее жилистый, чем мускулистый. В отличие от вечно хмурого брюнета Итан задорно улыбается и одет расслабленно, что ли: бежевые летние брюки, голубая футболка‑поло, белые кожаные кроссовки. На запястье – эппл вотч вместо увесистых классических.

– Ты кто?

– Это Реми Адамс, – отвечает за меня Стивен.

– А она…

– Дочь Джорджа Адамса.

– О… – лицо Итана забавно вытягивается, пока он задумчиво выбирает алкоголь. – Чем обязаны, мисс Адамс?

– Хотела бы я знать… – бормочу себе под нос.

Картер‑младший заливается смехом и наконец‑то хватает бутылку джина, а снизу, из небольшого холодильничка вытаскивает тоник и ведёрко льда.

– Вас чем‑нибудь угостить?

– Мисс Адамс не пьёт, – Стивен снова не даёт мне вставить слово.

– Тоник, пожалуйста, – упрямо дёргаю подбородком и мило улыбаюсь Итану. Не знаю почему, но мне ужасно хочется позлить его родственника. Или старшего брата? Кто они друг для друга? Всё ещё сомневаюсь, что Стивен – ещё один сын Картера‑старшего. Но взгляд случайно падает на портрет над камином, и в мысли ненавязчиво забираются призрачные догадки.

– Прошу, – Итан протягивает мне запотевший стакан.

– Спасибо, – успеваю сделать пару глотков, а сзади снова раздаются шаги и голоса.

– Прекрасно, все в сборе, – царственный оскал Дэвида Картера заставляет меня вернуться в то паническое состояние, в котором меня выкрали из отчего дома. – Начнём.

– Реми?..

Тоник застревает в горле, и я болезненно закашливаюсь, закрыв рот обеими ладонями.

В гостиную под присмотром двоих телохранителей входит мой отец.

– Папа…

Глава 6

Реми

Дэвид Картер как ни в чём не бывало усаживается во главу стола. Остальные – по молчаливому жесту Стивена занимают места по бокам. Я окончательно теряюсь и только и делаю, что панически моргаю. Беспомощная улыбка отца, направленная на меня, ни хрена не подбадривает, а делает только хуже.

– Реми, – хрипло раздаётся в приказном тоне. – Садись, – Стивен отодвигает стул рядом с Итаном, сидящим по левую руку от его отца, и нетерпеливо хмурит брови.

– Спасибо, – скорее выдыхаю, чем произношу в ответ.

– О, ты забыла свой тоник! – бодрый голос Картера‑младшего совершенно не вяжется с давящей обстановкой в гостиной. Итан возвращается к креслу и подхватывает стакан с низкого журнального столика.

– Спасибо, – мой голос опять отказывается подчиниться, звуча так, будто чья‑то тяжеленная ступня упирается в грудную клетку. Чья‑то. Понятно чья.

Вокруг стола бесшумно перемещаются Мария и ещё одна мексиканка постарше. Перед участниками обеда возникают тарелки, наполненные салатом и закусками. Бокалы наполняются водой.

Стивен садится последним справа от Дэвида.

– Благослови нас, Господи, и эти дары Твои, которые мы собираемся получить от Твоей щедрости. Через Христа, Господа нашего. Аминь, – Картер‑старший произносит короткую молитву и только потом разрешает остальным приступить к еде.

Меня изнутри распирает истеричный смех. Этот человек держит в страхе чуть ли не весь штат и хорошо известен своей жестокостью по отношению к недругам. Господи, да он избил моего отца всего пару дней назад! Как он смеет так лицемерить и произносить вслух имя Божье?!

Нечаянно встречаюсь взглядом со Стивеном, и меня словно окатывают ведром ледяной воды. Понимаю, что все послушно едят, и я одна сижу с нетронутой тарелкой. Даже отец что‑то ковыряет вилкой…

Делаю вдох и накалываю на зубец крошечный кусочек огурца. Пища в меня не лезет. Хочется кричать и бежать отсюда подальше…

– Как прогресс по делу Ретфилда, сын? – холодно звучит голос Картера‑старшего.

– Вопрос обещали решить до конца дня, – так же холодно отвечает… Стивен. Значит, всё‑таки сын. Старший отпрыск. Правая рука. Наследник зловещей империи.

Теперь пазл в моей голове начинает складываться. Вот почему этот брюнет так меня бесит. Он – молодая версия отца, не внешне, но эмоционально. Именно Стивен встанет у руля, когда Картер‑старший решит уступить место вожака.

И вот почему Итан – абсолютная противоположность. Улыбчивый, лёгкий и жизнерадостный. Он – всего лишь младший сын. Вероятно, после смерти папули получит приличное состояние. Но не власть и не влияние. И, судя по всему, его это устраивает.

– А если не решат?

– Заплатят вдвое больше и распрощаются с офисным зданием на Перл‑стрит.

– Неплохо, – Дэвид уверенно кивает и повторяет: – Неплохо.

Над столом воцаряется тишина, нарушаемая тихим звоном вилок и ножей. Проклятый кусок огурца так и застревает у меня в пищеводе. Пытаюсь помочь себе, отпив немного тоника. Есть не хочется от слова совсем, но выбора‑то нет. Ощущаю на себе чей‑то взгляд, но продолжаю уверенно молча истерить. Сую в рот половинку черри с листиком руколы. Старательно жую, умоляя желудок не выворачиваться наружу прямо здесь и сейчас.

– Джо звонил утром, – произносит Стивен. – Сделку с Моррисом заключили на наших условиях.

– Вторая хорошая новость за день, – усмехается Дэвид. – Что ж, думаю, можно перейти и к третьей. Да, Джордж?

Мой отец в ужасе горбится и нервно кивает. Я не узнаю́ его. Я отказываюсь видеть в сидящем напротив меня мужчине человека, который был незыблемой гарантией моей безопасности на протяжении девятнадцати лет! Жутко хочу вскочить и встряхнуть его! Но сил хватает только на паническое:

– О чём идёт речь, папа?

– Ты выходишь замуж, милая, – он не может поднять на меня взгляд. Он что, боится?! А мне тогда что чувствовать?..

– За кого? – я уже в шаге от обморока и однозначно отключусь, если за грехи отца мне прикажут пойти под венец с Дэвидом Картером. Лучше наесться битого стекла и сдохнуть от внутреннего кровотечения.

– За Итана, – улыбается седовласый хозяин положения.

Стивен со скучающим видом отпивает из стакана бренди. Отец всё же отваживается поднять на меня виноватый взгляд. Я удивлённо сглатываю.

– Вот это здрассте! – Итан недоумённо вскидывается. – В смысле за меня?

– В прямом.

– Мы так не договаривались!

– Не помню, чтобы мы вообще о чём‑то с тобой договаривались, – с улыбкой, но угрожающе произносит Картер‑старший.

– А с чего я вдруг должен жениться, да ещё и на…

– Потому что так сказал твой отец, – наконец‑то прерывает молчание Стивен.

– А ты вообще завали…

– Сядь! – все, кроме старшего наследника, вздрагивают под громоподобный рык Дэвида. Даже охрана резко напрягается.

Итан, попытавшийся встать из‑за стола, застывает. Я поворачиваю голову в его сторону и отчётливо вижу, как его челюсти крепко сжимаются, а на шее разъярённо пульсирует вена.

– У меня уже есть претендентка на женитьбу.

– Она может идти на хрен. Ты женишься на дочери Адамса. Вопрос закрыт.

– А может быть, на хрен пойдёшь ты?!

Я зажмуриваюсь. Итан‑то неплох… Позволяет себе дерзить грозному отцу. И если не прогнётся, есть шанс, что никакой свадьбы не случится! В моей голове целая трибуна вскакивает с мест и скандирует: «И‑тан! И‑тан! И‑тан!»

– Церемония состоится вечером пятницы, – отец семейства словно и не слышит своего младшего отпрыска. – Проведём её здесь, без посторонних. Человек из мэрии приедет к шести часам.

– Ты совсем оглох к старости?! Я! Не собираюсь! Жениться! – чеканит Итан.

Стивен напротив него уверенно ухмыляется и еле заметно качает головой. Будь у меня смелость, врезала бы ему по челюсти! Он и его папаша – два бессердечных вершителя чужих судеб. Пусть горят в аду. В самом жарком из котлов.

Дэвид устало стискивает пальцами переносицу, свободной ладонью подаёт знак своим громилам, и те беспрекословно приближаются к Итану.

– Ты меня утомил. До встречи в пятницу.

– Не дождёшься!

– Опоздаешь хоть на минуту – лишу наследства.

– Пф‑ф! Напугал! – но теперь голос Итана звучит не так уверенно. Кажется, мы проиграли… – Что, уже готов ВСЁ отдать ему?! – парень пренебрежительно машет ладонью в сторону Стивена. Тот следит за происходящим с каменным лицом. – Он же даже…

– МОЛЧАТЬ! – ревёт Картер‑старший, и у меня закладывает уши не то от громкости его голоса, не то от накатывающего волнами ужаса. – Вон отсюда.

– С удовольствием! – выплёвывает Итан и удаляется из гостиной.

– Пожалуй, стоит за это выпить, – неожиданно спокойно произносит Дэвид.

– Бренди? – Стивен понимающе улыбается.

– Думаю, виски будет уместнее.

Трибуна в моей голове с грохотом рушится вниз, увлекая в ад всех болельщиков с их плакатами и растяжками. Это конец, Реми. Ты обречена…

Глава 7

Реми

– Мы сегодня дождёмся горячего? – голос Дэвида после нескольких глотков виски звучит уже не так грозно, как в момент ссоры с Итаном.

– Простите, мистер Картер. Подадим через минуту, – Мария выскальзывает из гостиной.

Мы с отцом молча переглядываемся. Я злюсь, он – в растерянности. Ощущаю, как от напряжения начинает болеть голова. Виски́ сдавливает тисками, затылок горит, перед глазами всё плывёт. Я упираюсь локтем в стол и роняю подбородок на сгиб ладони.

Мария сдерживает слово, и буквально через минуту на столе появляются четыре порции ароматного жаркого с перцем чили и бейби‑картофелем. Сглатываю слюну и морщусь от колющих спазмов в животе. Голод и тошнота сплетаются в странный коктейль.

– Реми? – подаёт голос отец. – Тебе нехорошо?

– Мне отвратительно… – закрываю глаза и говорю как есть.

– Видишь, Адамс, к чему приводит самонадеянная неосмотрительность? – насмешливо вопрошает Картер‑старший. – Сиди, любуйся.

Они все мне противны. Все трое. И Дэвид, и мой отец, и чёртов Стивен. Для них я – какая‑то бездушная разменная монета. Острое чувство жалости к самой себе вытесняет и тревогу, и ужас, и отчаяние. Эмоционально я выжата как лимон. В конце концов, мне всего девятнадцать!

– Я бы хотела вернуться в комнату… – шепчу вопреки рвотным позывам.

– Зайка, – сипит отец.

– Разрешите мне уйти, – смотрю на него, но обращаюсь к Картерам.

– Хорошо, – после недолгих раздумий Дэвид соглашается, и я порывисто встаю из‑за стола, уверенная, что до спальни меня проводит кто‑то из оставшихся в гостиной вооружённых амбалов.

Однако ни один из них не двигается с места. Следом за мной поднимается Стивен. Он всё так же невозмутимо спокоен и равнодушен. Обгоняет меня за три широких шага и ведёт обратно, в неприступную башню обречённой принцессы.

– Тебе вызвать врача? – мы уже подходим к двери спальни, когда он соизволил обернуться и всмотреться в моё бледное лицо. Ух ты, какая неожиданная озабоченность!

– Нет, – я мотаю головой и в приступе головокружения опасливо упираюсь ладонью в дверной косяк. – Мне нужно поспать.

Тёмная бровь с сомнением выгибается. Но её хозяин больше никак не комментирует моё состояние.

В комнате прохладно, и воздух значительно свежее, чем в раскалённой гостиной. Я стягиваю с себя одежду, ныряю под одеяло и мгновенно вырубаюсь, коснувшись щекой шелковистой белоснежной подушки.

Реми

Вплоть до пятницы время тянется, как пережёванная жвачка. Я сплю, ем, принимаю душ, пялюсь в окно – и так по кругу. В четверг вечером мне позволяют выйти из комнаты и немного прогуляться по территории за особняком.

Впереди идёт Стивен, за ним – я, за мной – вооружённый телохранитель. Пройдя по извилистой аллее, мы выходим к набережной Бостонского залива. В отсутствие ветра водная гладь невозмутимо спокойна и равнодушно отражает августовское небо. Жаль, что его спокойствие мне не передаётся. Я нахожусь в плену нервозной апатии, и, увы, никто не спешит мне на помощь.

Всего на минуту отвлекаюсь от тягостных мыслей на красивый пейзаж, но потом снова вспоминаю, что на завтра назначена моя свадьба. Я выйду замуж за человека, которого видела всего однажды на протяжении нескольких минут. Почти не надеюсь на то, что он исполнит свою угрозу и не явится на церемонию, хотя было бы чудесно.

Пустынная набережная тянется далеко вперёд, но Стивен останавливается в паре сотен ярдов от изгороди дома Картеров и, не прекращая телефонный разговор, указывает мне рукой на широкую деревянную скамью с высокой спинкой. Отворачивается в сторону залива и неспешно бредёт к воде.

Я присаживаюсь на указанное мне место и крепко обхватываю себя руками. Голова пухнет от количества вопросов, ответы на которые мне, вероятно, никто не даст. Останусь ли я пленницей маленькой бежевой спальни под самой крышей особняка? Или вместе с мужем перееду в отдельное жильё? Предусмотрен ли для свадьбы поневоле ещё и медовый месяц? Наш союз – всего лишь формальность? Или завтра ночью Итан Картер таки лишит девственности свою нелюбимую, навязанную отцом жену?

Я с трудом представляю подобное развитие сценария. Никогда не относила себя к той породе старомодных девиц, которые берегут невинность до первой брачной ночи, но и замуж в девятнадцать как‑то тоже не планировала… Мечтала доверить свои тело и душу человеку, с которым меня будут связывать искренние нежные чувства и взаимное доверие. А теперь?

Итан упомянул некую другую претендентку на роль его жены. Если у них всё серьёзно, может быть, он не прикоснётся ко мне? А с другой стороны, если не муж, то кто? Вряд ли найдётся такой отчаянный смельчак, которого не напугает фамилия Картер, даже если я поклянусь, что мой брак – фикция.

От осознания перспективы полнейшего одиночества мне становится ещё хуже. И это не считая вопроса об университете. Позволят ли мне и дальше посещать лекции? Я не хочу остаться малообразованной лохушкой!

Опускаю локти на колени и роняю голову на ладони. Невыносимо… И несправедливо! Почему Я должна положить свою жизнь на алтарь вины моего отца перед Дэвидом Картером?!

Слёзы просачиваются сквозь ресницы, но я вовремя беру себя в руки. Может быть, это всё не навсегда? Три‑четыре года – и меня отпустят? Но и на этот вопрос я вряд ли получу ответ.

Реми

Возвращаюсь в спальню с ещё более ужасным настроением и поэтому не сразу замечаю… Только выйдя из ванной комнаты, натыкаюсь взглядом на стойку со свадебным платьем. Несколько минут тупо таращусь на шикарнейший наряд цвета слоновой кости.

Мягко бликующая ткань пышной юбки струится к полу изящными складками. Плотный корсаж расшит мелкими жемчужинами и бисером. Полностью открытые плечи и руки.

– Нравится? – прямо за мной раздаётся ироничный мужской смех, и я еле сдерживаюсь от нецензурного ответа.

– Платье как платье, – произношу сквозь зубы и слежу за тем, как Стивен подходит к свадебному наряду, неприязненно рассматривая его элементы.

– Вера Вонг? Знаешь такую? – он вытягивает бархатную ленту с тёмно‑зелёной биркой, украшенной изящным вензельным переплетением инициалов.

– Знаю. Она известный модельер свадебных платьев, – зачем‑то отвечаю на насмешливый вопрос, хотя нужно было послать его на хрен.

– Уродское, – изрекает Стивен, щёлкнув пальцами по бирке.

Платье шикарное, но спорить со старшим сыном Дэвида Картера тут не принято. Отворачиваюсь к окну и надеюсь, что он вот‑вот свалит из моей спальни.

– Наденешь это завтра, – Стивен швыряет на покрывало кровати квадратную бархатную шкатулку и направляется к двери.

– Что это?

– Какие‑то цацки. Твой папаша передал.

Как только дверной замок защёлкивается, я открываю шкатулку в надежде найти там порцию цианида или лезвие для вен. Но нет. На белоснежном атла́се искрится россыпь бриллиантов в золоте от «Ван Клифф и Арпелз». Мамино свадебное колье. Ни записки, ни заначки. Только украшение. Отец смирился с моей участью. А может, и рад, что вот так отделался от серьёзных проблем с мафией Картера. Откупился дочуркой.

В конце концов, ему ведь всего сорок четыре. Ещё есть шанс обзавестись молодой женой и нарожать других детей.

Грустно смеюсь и прячу шкатулку в прикроватную тумбу. Мама выходила замуж по любви. А я нет. И надевать её колье – верх лицемерия и беспощадного цинизма.

Глава 8

Реми

Чёртова пятница.

Завтрак в меня не лезет. Ланч – тоже. Ощущение, будто мой организм из‑за стресса потихоньку сжирает сам себя изнутри, отвергая любую пищу извне.

Около трёх часов пополудни Мария приводит ко мне двух девушек с увесистыми чемоданами:

– Пора готовиться, мисс Реми.

– Готовиться?

– Причёска, макияж… – мексиканка переминается с ноги на ногу.

– М‑м… Ясно.

Девушки заметно напряжены. Им наверняка уже сказали, чей это дом и чью невесту предстоит преобразить. У них нет права на ошибку. Впрочем, как и у меня. Ирония ситуации забавляет.

– Начинайте, – я плюхаюсь на стул перед окном.

– У вас есть какие‑нибудь пожелания, мисс Адамс?

– Честно? – расплываюсь в отрешённой улыбке. – Мне всё равно.

Мой ответ заставляет их нервничать ещё сильнее, да и плевать. Наверняка им накинули приличную сумму за этот заказ, так что пусть выкручиваются сами.

Раскрыв чемоданы, они занимают своим инструментарием все горизонтальные поверхности в спальне. Мария с трудом пристраивает большой поднос с фруктами и десертами на краю туалетного столика. Ведёрко с ледяным «Кристалл» ставит на пол вместе с двумя запайками «Перье».

– Для чего всё это? – происходящее начинает меня веселить.

– Мистер Дэвид Картер распорядился… – лепечет горничная. – Наверное, хотел вас порадовать.

Я заливаюсь истерическим хохотом и машу рукой в сторону выхода:

– Тогда ему стоило выдать мне бутылку десятилетнего виски, а не этой дрянной шипучки!

Мария испуганно крестится и исчезает. Я пожимаю плечами и сую в рот виноградину:

– Начинайте.

Девушки работают сосредоточенно и в полнейшей тишине. Никто больше не притрагивается ни к свежим фруктам, ни к трюфелям из бельгийского шоколада, ни к ярким миндальным пирожным, ни уж тем более к игристому вину. Исключение сделано лишь однажды, когда визажист спросила, можно ли открыть бутылку воды.