Двое в пути. Записки Белого Лиса

7 октября

Вы верите в судьбу? Или предпочитаете видеть в мистических совпадениях просто случайность? С некоторых пор я сделался ярым поклонником кармическо-фаталистического взгляда на жизнь. Моя истовая вера в статистику и спонтанность была грубо попрана вчерашними событиями. Таких случайностей просто не бывает. Как водится, обо всём по порядку.

Вечерние беседы с Макаром, похоже, начали превращаться в традицию, и это не может не радовать. Сегодня я поймал себя на том, что уже с обеда начал предвкушать изысканный десерт в виде шокирующих откровений моего таинственного гуру. После загадочных событий последних дней у меня буквально прорезался зуд на предмет поговорить со знающим человеком, и в то же время захотелось слегка спуститься на землю и обратиться к какой-то более приземлённой теме, нежели пляски вокруг нашей истинной природы. Нет, про сознание мне тоже интересно, но это так далеко от практики, а хотелось чего-то более осязаемого, какой-нибудь голимой эзотерики. Соскучился я по сказкам. Вот поэтому я в качестве затравки принялся выпытывать у Макара, кого он имел ввиду, когда говорил, что махинаторам от экологии кто-то помогает.

За те два года, что я крутился в эзотерической тусовке, чего я только ни наслушался: и про пришельцев, и про заговоры чёрной элиты, и про пришествие Мошиаха, и про победу светлых сил, в общем, любые фантазии за ваш счёт. Эзотерики обожают поговорить на всяческие апокалиптические темы, их упрашивать не нужно, главное, заранее вымыть уши, чтобы лапша ложилась ровными слоями. Я вполне логично предположил, что и мой продвинутый гуру тоже сразу ухватится за такую горячую тему, как скрытые манипуляции тёмных сил. Но я ошибся, Макар отнёсся к моему вопросу довольно прохладно, если не сказать, безразлично. Мол, да, есть в нашем мире много всяких проходимцев, подкручивают помаленьку события в свою пользу.

– Я думал, ты говоришь про какие-то высшие силы,– мне не удалось скрыть своего разочарования.

– Это смотря, что ты подразумеваешь, под термином «высшие»,– Макар всё-таки сподобился пуститься в объяснения. – Более могущественные, чем обычные люди – это да, но о какой-то высокой духовности тут речи не идёт. Это только Демиурга волнует судьба нашего мира, вот он бы ни за что не стал потакать разрушителям. А эта шушера только и может, что давить людям на психику через купленные СМИ и продажных политиков, настоящей власти у них нет.

Мне, конечно, не терпелось развить тему про Демиурга, я и раньше слышал кое-что про этот сказочный персонаж, но сейчас меня интересовал несколько более прагматичный вопрос.

– А чего ж Демиург им не вставит,– нагло заявил я,– раз уж он такой радетель за благо человечества?

– Я этого не говорил,– невозмутимо отозвался Макар,– человечество для Демиурга – это всего лишь средство, механизм функционирования нашего мира. Он не воспринимает людей отдельно от среды их обитания. А насчёт вставить – это ты напрасно, не за что их карать. Эти манипуляторы ведь никаких законов не нарушают.

– А как же насчёт «не укради» и «не лжесвидетельствуй»? – я возмутился вполне искренне, ведь это понятно даже на интуитивном уровне, что ложь в любом виде наказуема. Но мой странный гуру только поморщился, словно я ляпну что-то неприличное.

– Лис, это вредно поглощать всё без разбору,– назидательно провозгласил он,– некоторая пища может оказаться неполезной как для желудка, так и для ума. Ну причём тут авраамические заповеди? Какое отношение они имеют к законам мироздания?

– Но ведь именно они регулируют этические нормы в нашем обществе, разве нет? – я уже и сам начал сомневаться, настолько уверенно Макар срезал мои неловкие попытки поспорить.

– А закон Ома, к примеру, тоже советует тебе не совать руки в розетку? – ехидно поинтересовался Макар. – Или всё-таки он недвусмысленно даёт понять, что будет, если ты это сделаешь? Законы мироздания рассказывают о том, как оно устроено и по каким алгоритмам функционирует, а не раздают бесплатные советы. Вредные, кстати, советы.

– А что в них вредного? – совсем он меня смутил, я даже возмущаться не стал его новому, совсем неочевидному заявлению.

– А наше мироздание не воспринимает отрицания,– спокойно пояснил мой мудрый гуру. – Все наши ментальные окраски для него несущественны, главное – это сам объект. Так что твоё «не укради» для мироздания звучит как призыв к воровству. Обычная ловушка для неспособных мыслить самостоятельно адептов. Но к законам мироздания заповеди Моисея не имеют никакого отношения.

– Тогда о каких законах ты говоришь? – мне стало по-настоящему интересно. – Можешь привести в пример хотя бы один?

– Например, тот закон, который не позволяет Демиургу покарать манипуляторов,– Макар хитро мне подмигнул,– закон свободы воли. По этому закону все проявленные формы сознания свободны в своём выборе, и нарушение карается кармически.

– Понятно,– самоуверенно заявил я,– видимо, поэтому нынешние элиты внедрили в своих странах демократические выборы. Стрёмно им нарушать законы мироздания.

– Эх, молодость,– Макар осуждающе покачал головой,– совсем думать разучились. Свобода выбора вовсе не означает, что ты обязан поставить галочку под одним из навязанных тебе вариантов. Ты этот вариант должен сам сформировать, понимаешь? А так получается, что ты добровольно соглашаешься на то, чтобы твоей жизнью управлял какой-то незнакомый дядя. Или тётя,– добавил он.

– Значит, по-твоему выходит, что выбирать можно только знакомых,– съязвил я. – Это только в каком-нибудь Микропопинске возможно, а в масштабах государства такое нереально.

– Ты словно меня не слышишь,– посетовал Макар. – Дело не в том, что дядя тебе незнаком, а в том, что ты на деле отказываешься от собственного выбора и, следовательно, нарушаешь закон свободы воли.

– Чем же я его нарушаю? – возмутился защитник демократии.

– А этот закон действует в обе стороны,– пояснил Макар. – Нарушением считается не только покушение на чужую свободу, но и отказ от своей собственной. Приняв навязанный выбор, люди сами себя лишают прав и становятся для мироздания и Демиурга просто вещью. Выбор есть выбор. Если ты не желаешь быть свободным, то кто ж тебе доктор?

– Так что же теперь, не участвовать в выборах? – я распалился уже не на шутку. – Это тоже, знаешь ли, не выход. Свою позицию нужно отстаивать.

– Вот так они и ловят вас, дурачков,– усмехнулся Макар,– ставят перед выбором, который выбором вовсе не является. На самом деле этим махинаторам просто нужно легитимировать собственное право вами управлять, плевать им, в каком квадратике ты поставишь галочку, главное, что поставишь. А это, как ни крути, добровольное согласие на то, чтобы кто-то диктовал тебе законы, по которым ты должен жить. Под лозунгом демократии махинаторы заставляют вас отказаться от собственной свободы, по сути, превращают из людей в стадо овец.

– Но кто-то же должен руководить страной? – я недоверчиво покосился на этого диссидента с острова Спас.

– Да, оперативное управление необходимо,– как ни в чём ни бывало согласился диссидент,– защищать, следить за выполнением правил общежития, помогать немощным. Для такой работы полномочия управленца должны быть строго ограничены. А зачем свободному человеку целый рой законотворцев, не скажешь? С какого перепугу они пишут для людей свои законы и определяют, как им жить? Права человека даны ему от рождения, и никому не позволено эти права ограничивать.

– И как же быть? – я уже совсем запутался.

– Не позволяй собой манипулировать,– Макар наставительно поднял палец. – Руководствуйся только собственным выбором, а не кем-то придуманными вариантами. Никто не может тебя заставить сделать выбор, который тебе не по нутру, это будет нарушением закона свободы воли. А вот если ты соглашаешься играть по их правилам, потому что тебе лень разобраться и подумать хорошенько, то это будет только твоя вина. У махинаторов ведь тоже есть права, например, право врать. Никто же тебя не принуждает им верить.

Некоторое время я молчал, переваривая откровения этого странного человека. Что-то в них несомненно было, но полностью согласиться с рассуждениями Макара я всё-таки не мог. Как-то всё это было слишком наивно. Современный социум просто не сможет функционировать, если все его члены начнут жить в соответствии с собственным выбором. В конце концов, развитая цивилизация вынуждена ограничивать права людей, иначе структура, на которой она построена, рассыплется как карточный домик. И тут мне в голову пришла одна крамольная мысль. А так ли уж нужна эта сложная конструкция для жизни простого человека? Что мы без толпы бюрократов не сможем прожить? Кстати, а какая общественная структура нужна лично мне для полноценной жизни? Над этим стоит поразмыслить.

– Странно, мне казалось, что современное общество сильно продвинулось по пути равноправия,– я даже не заметил, что уже начал рассуждать вслух. – По сравнению, например, с рабовладельческим строем, мы всё-таки ушли довольно далеко.

– Святая наивность,– хмыкнул Макар. – А знаешь, что лежит в основе практически всех конституций так называемых развитых стран? – вопрос прозвучал неожиданно и, как мне сначала показалось, не к месту. – Римское право. Да-да, то самое, которое когда-то регулировало отношения свободных людей и рабов.

– С чего ты это взял? – возмутился я. – В нашей конституции ни о каких рабах нет ни слова.

– Ага, теперь их переименовали в граждан,– Макар снисходительно усмехнулся,– наверное, чтобы рабам было не так обидно. Признайся, ты ведь даже не читал текст, лень разбираться. Вот отсюда все беды.

– Граждане – это вовсе не рабы,– вскинулся я,– не передёргивай.

– Неужели? – Макар притворно удивился. – А знаешь, что в семнадцатой статье, пункт первый чёрным по-русски утверждается наличие двух видов субъектов: человека и гражданина. А в пункте два говорится, что по праву рождения все свободы имеет только человек, про гражданина там ни слова. Гражданин имеет право работать и получать за свой труд миску похлёбки, а вот результаты его труда ему не принадлежат, они принадлежат только человеку.

– Что за бред,– мне стало даже смешно,– какая миска похлёбки?

– Ах да, нынче даже миски похлёбки рабам уже не положено,– усмехнулся Макар,– теперь вознаграждением за труд являются просто циферки на компьютере его хозяина.

– Нет у нас никаких хозяев,– мне стало как-то не по себе, поэтому моё утверждение прозвучало уже не столь уверенно.

– Правда? – насмешник скептически поднял бровь. – А как же гражданство? Вот ты можешь совсем отказаться от гражданства? Нет, не сменить, а просто перестать быть гражданином? Не можешь, на то специальные законы имеются. У каждого раба должен быть хозяин. Это только человек свободен по праву рождения.

– Можно подумать, что ты у нас весь из себя свободный,– хмыкнул я. – Ты ведь тоже, наверное, гражданин РФ.

– Не угадал,– Макар весело рассмеялся,– я и есть человек.

– Но паспорт-то у тебя имеется? – я попытался вывести вруна на чистую воду, но сразу обломался.

– А зачем человеку эта книжица? – фыркнул мой удивительный собеседник. – Я что, имени своего не знаю или возраста? Прописка мне тоже без надобности, свободный человек может жить, где захочет.

– Так ты поэтому на остров забурился,– догадался я. – Скрываешься от ментов?

– Ни от кого я не скрываюсь,– Макар недовольно поморщился,– просто мне тут нравится. А менты, как ты выразился, обо мне отлично знают.

– Неужели тебя никогда не арестовывали? – я искренне подивился наплевательскому отношению правоохранителей к своим непосредственным обязанностям.

– А как же, бывало,– Макар утвердительно кивнул,– вот только пару лет назад объявился тут один недалёкий мент. Кажется, его Виктором звали. Приехал развлекаться с компанией и по пьяни решил отправить меня в тюрьму.

– И что ты сделал? – от любопытства я заёрзал на стуле.

– Ничего, поехал с ним в посёлок,– пожал плечами Макар. – У меня как раз тогда мотор сдох, нужно было новый доставать, так что любезное предложение переправить меня через озеро оказалось очень кстати.

– Так ты сидел за бродяжничество? – сделал я скоропалительный вывод.

– Видишь ли, Лис,– хозяин Спаса снисходительно улыбнулся,– это только такие, как ты, ленивые не интересуются законами нашего мира. А юристам, тем более, судьям о них всё доподлинно известно. Не могут они покушаться на права свободного человека, им за это сделают очень больно.

– Кто сделает? – ошарашенно пробормотал я.

– Другие свободные люди,– Макар пожал плечами, словно это было и так очевидно. – Жаль, Виктор плохо учился в своей академии, пропускал, наверное, лекции. Вот и пострадал. Если бы он поступил таким образом с рабом, простите, гражданином, ничего бы ему не было, даже напротив, наградили бы за поимку беглого раба, а вот насилие над свободным человеком недопустимо.

– Его наказали?! – представить себе такое я просто не мог.

– Его выгнали из органов и посадили,– беспечно пояснил Макар. – Разумеется, всё обставили так, что я оказался ни при чём. Устроили ему какую-то подставу, видимо, он был честным ментом, за реальные преступления его прищучить не получалось. Жена его бросила, забрала детей и уехала куда-то, его дом сгорел, разумеется, случайно. Так что, когда парень выйдет на свободу, придётся ему начинать жизнь заново. А ведь я его предупреждал. Не послушался, шалопай.

Вот тут-то всё и случилось. Судьба, спрятав ехидную усмешку, сделала свой ход. Если бы это произошло на следующий день или, наоборот, днём раньше, я бы ещё смог поверить в совпадение, но вот так подгадать можно было только специально. После слова «шалопай» дверь распахнулась, и на пороге появился здоровенный дядька в камуфляже и болотных сапогах. За его спиной маячили ещё два амбала в таком же прикиде. Все трое ввалились в комнату, и в ней сразу сделалось тесно.

– Здравствуй, Виктор,– радушно поприветствовал незваного гостя Макар. – Поздновато для пикников, не находишь? Надеюсь, вы добрались без приключений.

Первый дядька, который, видимо, и был тем самым ментом-неудачником, грубо выругался и сплюнул прямо на пол.

– Думаешь, всё так просто? – сквозь зубы процедил он. – Натравил на меня своих братков и залез обратно в свою нору. Решил, что я не просеку, кто за всем этим дерьмом стоит.

– Успокойся, Виктор,– миролюбиво улыбнулся Макар,– ты сам виноват, что меня не послушал. И никаких братков у меня нет, не возводи напраслину.

– А мне пофиг, кто за тобой стоит,– скривился Виктор. – Я тебя урою, тварь, ты мне всю жизнь поломал,– с этими словами разъярённый мститель решительно двинулся к нам.

Его дружки, заведённые праведным гневом пострадавшего мента, а также изрядной дозой алкоголя с энтузиазмом присоединились к своему предводителю. Мне совершенно не улыбалось оказаться между двумя враждующими сторонами, но ноги сами подняли моё тело и поставили его на пути отряда мстителей. Чудеса, да и только. От удивления Виктор слегка опешил и затормозил, видимо, в своём воинственном угаре он меня сначала даже не заметил.

– Тоже желаешь огрести? – сквозь зубы процедил он. – Это можно устроить.

Я смотрел на трёх здоровых мужиков, настроившихся подраться, и понимал, что да, огребу, причём неслабо. На моей стороне, правда, было несколько лет занятий дзюдо, к тому же парни были в изрядном подпитии, но, к сожалению, не настолько сильном, чтобы лишить их координации. Скорее, принятая доза всего лишь сняла тормоза с инстинкта самосохранения, что сделало их ещё более опасными.

– Чего ты с этим фраером церемонишься, Витёк? – подбодрил главаря стоящий справа парень, доставая из-за пояса охотничий нож.

Ситуация складывалась всё более отчаянная. Если в ход пойдёт оружие, то последствия могут быть самые непредсказуемые, разбитыми физиономиями дело может не ограничиться. И главное, никто ничего не узнает. Ну исчез куда-то Макар, так ведь он свободный человек, живёт, где хочет. А про какого-то заезжего пижона никто вообще не спросит. Предупреждали же его, чтобы на байдарке не совался в озеро. Не послушался, кого ж теперь винить, видать, утоп, болезный. Аким с благодарностью судьбе продаст мой лексус и купит себе новый катер. На этом всё и закончится.

Пока эти безрадостные мысли вихрем проносились в моей голове, парень с ножом вынырнул из-за спины Виктора и двинулся на меня. Между нами было не больше трёх шагов. Я обречённо принял защитную стойку, понимая, что против ножа шансов у меня немного, а ещё меньше против трёх ножей. Однако парень успел сделать всего один шаг и вдруг замер, словно наткнулся на стену. Его лицо исказила судорога боли, в глазах появилось какое-то затравленное выражение. Внезапно он сложился пополам и вылетел из комнаты с такой скоростью, как будто за ним черти гнались. Двое его дружков в точности повторили тот же манёвр, и мы с Макаром остались одни.

– Что это было? – ошарашенно пробормотал я. – Что ты с ними сделал?

– Ничего страшного,– Макар небрежно махнул рукой. Во время этой сцены он даже не подумал подняться из-за стола, в его правой руке по-прежнему была кружка, из которой он продолжал прихлёбывать чай. – Небольшая чистка кишечника ещё никому не повредила.

– Ты вызвал у них диарею? – я невольно прыснул, хотя только что буквально прощался с жизнью. – А как же закон свободы воли? По-моему, это было насилие в чистом виде.

– Свободный человек имеет право защищаться,– назидательно произнёс мудрый гуру. – Все эти басни про «подставь вторую щёку» придумали манипуляторы от авраамических религий. Вернее, придумали не они, но они извратили эту мудрую поговорку, обрезали конец, и она изменила свой смысл.

– А какой у неё конец? – поинтересовался я.

– Подставь левую щёку, если позволил ударить себя по правой,– процитировал Макар.

– Да, действительно смысл совсем иной,– я наконец расслабился после непредвиденного визита отряда мстителей. – А твои фанаты снова не полезут, когда оклемаются?

– А ты бы полез? – вопросом на вопрос ответил Макар.

Должен признать, урок для любителей гандикапа вышел весьма впечатляющим. Наверное, будь я на их месте, то сильно задумался бы, прежде чем сделать ещё одну попытку нападения. Макар даже не сподобился запереть дверь, настолько он был уверен в своих силах. Судя по всему, моё заступничество было ему совершенно без надобности, но он тактично не стал комментировать мой благородный порыв, и я был ему за это благодарен.

Мы ещё немного пообсуждали визит Виктора, а потом завалились спать, вернее, спать завалился Макар, а я никак не мог расслабиться. Нет, не потому, что совсем недавно собирался драться насмерть с тремя вооружёнными бугаями, как можно было бы предположить, просто в руках у этих бугаёв был мой билет в прежнюю жизнь. Они ведь не вплавь сюда добрались, значит, у них есть моторка, и в этой моторке вполне может оказаться место для одного городского неудачника.

Я только представил себе, как устраиваюсь со всеми удобствами на своём диване: правая рука ласкает компьютерную мышь, в левой – банка пива, рядом – миска с чипсами, а на коленях – ноут, и у меня комок подступил к горлу. Мне казалось, что я уже смирился с неизбежной зимовкой на острове в компании сумасшедшего мага, но внезапно вспыхнувшая надежда развеяла моё смирение, как пепел от костра. Я жаждал вернуться назад, и ещё одна встреча с бывшим ментом меня не пугала, у меня имелось достаточно средств, чтобы оплатить его лояльность.

Но что подумает Макар о моём дезертирстве? Бросить его одного, когда враг вышел на свободу и жаждет мести? И это после того, как он спас мне жизнь? Нет, такой поступок вряд ли можно счесть порядочным. Ведь в следующий раз этот бывший мент может притащить с собой компанию побольше, да и вооружиться чем-то поопаснее охотничьего ножа. Наверняка, у него где-нибудь припрятан ствол. Не знаю, чем я смогу помочь в такой ситуации, но сбежать сейчас, да ещё с помощью Виктора… Смогу ли я себе простить, если для Макара эта история закончится смертью? Но я же не собираюсь навсегда поселиться на Спасе, рано или поздно я должен буду вернуться домой. Так какая тогда разница, случится это сейчас или летом, когда появятся туристы?