Игра в Реальность. Сказка о смерти
- -
- 100%
- +
– Кто там живёт,– полюбопытствовала она,– эльфы?
– Нет, не эльфы,– Сабин весело рассмеялся,– всего лишь один ангел. Его зовут Дэлвиг, но я зову его Та́ши, он мой лучший друг.
– Про ангела – это ты так шутишь? – Ани недоверчиво наморщила лоб.
– Вовсе нет,– Творец постарался, чтобы его голос звучал убедительно,– он не совсем человек, может покидать своё тело и летать, а ещё он очень добрый. Я вас завтра познакомлю, он тебе обязательно понравится.
Ани не стала спорить, за прошедший день она увидала столько всего чудесного, что ещё один ангел погоды уже не делал. Она снова улеглась рядом с Сабином, и звёзды засияли в её распахнутых глазах. Ани казалось, что она могла бы смотреть на ночное небо целую вечность, счастье от обретённой способности видеть было так огромно, что могло бы потягаться в своей грандиозности со звёздным простором. Увы, человеческие силы не беспредельны, а переживания утомляют, даже радостные переживания. Глаза утомившейся женщины закрылись сами собой, и она сладко заснула под колыбельную водопада и цикад. Сабин аккуратно, чтобы не потревожить её сон, поднял на руки спящую и понёс в дом.
Поначалу он хотел просто переместиться в свою спальню, но, прижав к своей груди хрупкое тёплое тело, понял, что ему безумно нравится держать Ани на руках, как ребёнка. И Творец пошёл в дом пешком, наслаждаясь каждым своим шагом. Он уже давно перестал рефлексировать на тему своего странного поведения в присутствии слепой художницы, эта тема стала ему неинтересна, он просто жил и радовался каждой прожитой рядом с ней минуте, незатейливо и без интеллектуальных изысков. Для многомудрого венна это был абсолютно новый опыт, и он был полон решимости получать этот опыт как можно дольше, желательно вечно.
Предательская половица скрипнула под ногой Сабина, когда он вскарабкался по лестнице на второй этаж, где располагалась его спальня. Он замер со своей ношей, как нашкодивший школяр, но Ани продолжала безмятежно посапывать во сне, и Сабин перевёл дух. Однако рано он обрадовался, раздался лёгкий скрип, и на пороге соседней спальни появилась Кора. Увидав своего мужчину со спящей женщиной на руках, она застыла словно в ступоре, её синие глаза превратились в две холодные ледышки. Кого другого этот ледяной взгляд заморозил бы насмерть, но Сабин его даже не заметил, сейчас его надёжно защищала броня тихого, но такого безбрежного счастья.
– Доброй ночи, Кора,– прошептал он, проплывая мимо шокированной женщины в свою комнату. Та проводила его недоумённым взглядом, но не ответила на приветствие, поскольку от негодования у неё пересохло в горле.
Отношения между Корой и Сабином были странными для людей, но типичными для представителей расы веннов, кем они оба и являлись. Мужчины этой практически сгинувшей расы обладали очень высоким интеллектом и выдающимся творческим потенциалом, но это был именно потенциал, энергии для претворения своего творчества в жизнь у них не было. Зато этой энергией в избытке обладали женщины веннов, поэтому перспектива для развития была только у пары: мужчины творили, а женщины помогали им воплощать свои творения. За многие тысячи лет сами собой сложились определённые традиции и ритуалы, которые связывали мужчину и женщину веннов на всю жизнь. Более того, женщины обладали способностью завязывать кармические узлы, так что даже смерть и перевоплощение не могли разлучить венна и его женщину.
Кора была женщиной Сабинова отца, она прожила с ним около тысячи лет, добровольно подчиняясь и выполняя все его распоряжения. Сабину она, можно сказать, досталась по наследству после того, как сознание отца развоплотилось, слившись с сознанием Создателя. Такая судьба постигла не его одного, а всех веннов, которые к тому времени прошли трансформацию и обитали в пятимерном мире. После смерти своего мужчины Кора осталась совсем одна, её участь была довольно незавидной, поскольку сама она не обладала способностями Творца и не могла восстанавливать своё тело, а значит, очень скоро должна была состариться и умереть. Поэтому предложение стать женщиной Сабина оказалось для вдовы очень кстати, а для самого Сабина это был просто подарок судьбы, шанс на своё творческое развитие, ведь веннских женщин в нашей Реальности совсем не осталось. Раньше была ещё Алиса, но она ушла в мир своего любимого Гора, и теперь Кора была единственной надеждой Творца.
Нужно честно признать, что Сабин никогда не питал к Коре романтических чувств, хотя бы потому, что она была его старше как минимум лет на триста, но он её очень ценил и был ей безмерно благодарен за преданность. Год назад Кора получила возможность уйти в мир его брата и стать ангелом, она даже не скрывала того, как сильно ей этого хотелось. Сабину тоже хотелось отправиться с Гором. Нет, не то, на самом деле, это было его самое заветное желание, но увы, Игра распорядилась по-своему. Создатель не позволил Гору забрать в мир Райдо созданных им ангелов, и Дэлвигу пришлось остаться, а вместе с ним остался и Сабин, поскольку не мог бросить друга одного. Если б Кора ушла, то для Сабина это был бы конец развития, как Творца, собственной созидательной энергии у него почти не было. Но Кора осталась и дала ему шанс когда-нибудь снова увидеть брата, пройдя через трансформацию сознания, чтобы покинуть этот мир, как это сделал Гор.
Они с Корой никогда не обсуждали её самоотверженный поступок. Наверное, для веннской женщины этот поступок был даже естественным, преданность мужчин и женщин этой расы была просто феноменальной, собственно, именно преданность была основой выживания и развития всего их сообщества. То, что Кора осталась верна своему долгу, вовсе не было для неё каким-то подвигом, она просто не умела по-другому. А вот Сабин никогда толком не жил в среде веннов, если не считать первых двадцати с небольшим лет после своего появления на свет, веннские традиции были ему чужды, поэтому поступок своей женщины он расценил как жертву с её стороны и старался всячески компенсировать ей потерю.
Впрочем, это касалось только эмоционального фона их отношений, на формальной части их совместной жизни рефлексии Сабина никак не отразились, Кора была его партнёром по практикам и одновременно любовницей. Интимная связь между веннами была не просто прихотью, а необходимым атрибутом совместной практики, без этого просто невозможно было достичь необходимой степени слияния их сознаний. Сабин относился к сексу со своей женщиной, как к полезному упражнению, позволявшему усилить эффект от их с Корой занятий, и ему даже в голову не приходило поинтересоваться, как относится к этому Кора. Увы, эта невнимательность сыграла с Творцом злую шутку.
Дело в том, что отец Сабина обращался со своей женщиной как с прислугой, это ещё в лучшем случае, он её тупо использовал, нимало не заботясь о её чувствах. Для веннов это было совершенно нормальное поведение, и Кора принимала своё зависимое и униженное положение как должное. Почти тысячу лет она влачила это жалкое существование, удовлетворяя все прихоти своего хозяина, а потом в одночасье всё переменилось. Сабин не был типичным венном, он был заботливым и внимательным, он старался сделать жизнь своей женщины радостной и счастливой, и Кора впервые в жизни почувствовала себя не просто нужной, но желанной.
Возможно, если бы ей было свойственно анализировать факты, то она бы поняла, что побудительным мотивом Сабина является вовсе не любовь, а благодарность. Но интеллектуальные упражнения никогда не были сильной стороной веннских женщин, их ипостасью были чувства, чисто женское сознание совсем не было предназначено для аналитики. И Кора ошиблась, а может быть, ей просто очень хотелось поверить в чудо. Ведь она же видела, как брат Сабина любит её дочь, Анару, почему же это не может случиться и с ней самой. Нет, поначалу она сомневалась, уж больно невероятным казался сам факт того, что венн способен кого-то полюбить, но время шло, и Кора наконец поверила в своё счастье, а поверив, всем сердцем ответила на то, что приняла за любовь.
Сцена, которую она увидела сегодня, стала для любящей женщины не просто шоком, а прямо-таки катаклизмом вселенского масштаба. Как бы отец Сабина ни помыкал своей женщиной, но он всегда был ей верен, это было незыблемой основой их совместного существования. Она даже не стала связывать их жизни в кармический узел, в этом не было необходимости, веннов осталось в нашем мире так мало, что оставшиеся единицы держались друг за друга, как за спасительную соломинку. Измена в их среде была делом немыслимым, а Сабин с лёгкостью сломал древние устои и, кажется, даже не понял, что натворил. Интимные отношения с Корой были для него просто частью практики, эта верность до гроба из чувства долга никак не укладывалась в его голове. В его представлении они были не более, чем напарниками, которые вдвоём выполняли определённую работу. Так что у Сабина даже мысли не возникло, что он изменил своей женщине. Возможно, он даже ожидал, что Кора порадуется за своего мужчину, коли уж тот обрёл свою нежданную любовь. Как же он ошибся, и цена этой ошибки оказалась непомерно высокой.
Земля
I
За окном уже начало понемногу светать, сероватый свет, льющийся с неба, как бы лишал мир объёма и создавал ощущение нереальности. И это было к лучшему, так как картина, открывшаяся взору Эйвис и её отца, могла бы посоперничать своей кровавостью с самыми отвратительными фильмами ужасов. Взрыв флигеля охраны унёс жизни большинства защитников дома Саттори, оборону продолжали держать всего шесть человек. Впрочем, они неплохо справлялись, хотя противников было более полусотни, всё-таки профессионализм не сбросишь со счетов.
Дочь и отец не сговариваясь зашли в тыл к нападавшим и сходу бросились в атаку. Оба были мастерами техники длинной руки, так что им даже не потребовалось сближаться с бандитами для рукопашной. При этом сами они оставались неуязвимы, так как энергетический щит совершенно не мешал дистанционным ударам. Охранники, воспользовавшись нежданной подмогой и временной дезорганизацией в стане врага, перешли от обороны к атаке. Численное преимущество нападавших моментально обернулось для них тактическим проигрышем, зажатые с двух сторон на пятачке замкового двора, бандиты оказались отличной мишенью для метких стрелков и опытных фехтовальщиков.
Через десять минут боя от отряда нападавших осталось не больше трёх десятков бойцов, которые пока ещё вяло отбивались, то и дело спотыкаясь о трупы своих бывших соратников. Было видно, что им уже не до победы, унести бы ноги из этого коварного замка. Первым бросил оружие молоденький пацан в пижонском боевом комбинезоне с большим горящим сердцем на спине, явно из верхушки клана Дергов. Увы, первопроходцам всегда не везло по жизни. Здоровенный бугай, стоявший за его спиной и, видимо, не привыкший сдаваться, рубанул юнца по горлу своим коротким мечом. Удар был так силён, что снёс голову незадачливому трусишке. Кровь фонтаном вырвалась из перерезанных сосудов, заливая алым потоком находившихся рядом бойцов.
Если бугай рассчитывал таким образом подбодрить своих соратников, то явно просчитался. Похоже, убитый мальчишка был каким-то важным членом клана, а может быть, его просто искренне любили его товарищи. Так или иначе, но убийца сразу же отправился вслед за своей жертвой, а оставшиеся в живых бандиты начали один за другим бросать своё оружие. Через минуту три десятка здоровых мужиков стояли на коленях посреди двора, положив руки на затылок, и стыдливо прятали глаза, как нашкодившие щенки. Сценка была прямо-таки захватывающая в своей сюрреалистичности.
– Интересно, на что они рассчитывают? – подумала Эйвис. – Неужели решили, что после всего, что они тут устроили, мы их пощадим?
Видимо, остальные защитники дома также пребывали в полном недоумении, никто из них не спешил выйти из укрытия, чтобы арестовать бандитов. Такого ещё не бывало, обычно, враги дрались до последнего, предпочитая пасть в бою, нежели болтаться в петле, да ещё после допроса с пристрастием. Что же могло их так напугать при том, что нападавших всё ещё было в четыре раза больше, чем защитников? В сцене боя наступила неловкая пауза, нападавшие стояли на коленях с поднятыми руками, а защитники прятались по углам, не понимая, что им делать с внезапно привалившей победой. Расстрелять безоружных коленопреклонённых людей было как-то неловко, а что ещё с ними делать?
Долго так продолжаться не могло, трагический спектакль требовал соответствующей логической развязки. Инициативу взял на себя отец Эйвис, закрывшись энергетическим коконом, он вышел на середину двора, намереваясь принять сдачу вражеского отряда. Слишком поздно до защитников дошло, что это была просто подлая ловушка. Все взгляды были устремлены на хозяина замка, поэтому, когда воздух над его головой слегка замерцал, по рядам защитников сразу прокатились предупреждающие крики. Увы, сам объект магической атаки не мог видеть нависшей над ним угрозы, он просто не ожидал нападения сверху.
Наверное, если бы он сразу бросился бежать, то ему удалось бы выйти из зоны поражения, но вместо этого, бывалый воин, наоборот, застыл на месте в попытке оценить, откуда грозит опасность. Невидимая сеть опутала его энергетический кокон и начала наливаться красным светом. Это, по всей видимости, послужило сигналом для нападавших, они снова похватали своё оружие и вскочили на ноги. Четверо гвардейцев Саттори бросились на выручку своему командиру, хотя было совершенно неясно, чем они могли бы ему помочь. Эйвис тоже было сорвалась с места, но отец, предвидя её порыв, резко выбросил руку в её сторону, останавливая дочь. Это, конечно, было разумно, и девушка это понимала, но как же можно стоять и смотреть, когда твоего папу убивают у тебя на глазах? Эйвис стоило немалых усилий, чтобы взять себя в руки и остаться на месте под прикрытием деревьев.
А события между тем развивались стремительно. Как только четверо смельчаков, бросившихся на помощь предводителю клана Саттори, оказались на открытом пространстве, воздух над их головами очень узнаваемо замерцал, и четыре магические сети упали на их головы. Вот только последствия магической атаки для отважной четвёрки оказались гораздо более трагичными, чем для их предводителя, поскольку воинов не защищал энергетический щит. Сети облепили их тела, словно вторая кожа, и засветились, прожигая доспехи и добираясь до живой плоти. Эйвис с ужасом увидела, как один за другим защитники падали за землю и катались, пытаясь избавиться от магической напасти. Всё было тщетно, через несколько секунд, вместо четырёх здоровых парней, на земле остались лишь четыре пылающих факела.
Ужасное зрелище приковало к себе внимание всех, кто находился сейчас во дворе замка, даже бандиты застыли в шоке от увиденного и не делали попыток приблизиться к отцу Эйвис. Девушка перевела полный отчаяния взгляд на родителя, чья участь была ничуть не лучше, чем у его гвардейцев. Вечно держать энергетический щит невозможно, рано или поздно силы воина иссякнут и тогда… Глава клана смотрел прямо в глаза своей дочери, спокойно и уверенно. – Ищи,– прошептали его губы.
В первый момент оглушённая кошмарной перспективой девушка даже не поняла, чего хочет от неё отец, но навыки, вбитые упорными тренировками, сработали безотказно, и холодная логика пришла на смену панике.
– Это не может быть кто-то из боевиков,– сообразила Эйвис,– для такого заклятия нужна мощная концентрация, которой не достичь в гуще боя. И магу обязательно нужен прямой зрительный контакт с жертвой, значит, он должен быть где-то поблизости.
Девушка спряталась за стволом дерева и обежала внимательным взглядом окрестности, стараясь засечь подлого колдуна. Однако вокруг никого, подходящего на эту неприглядную роль, не было, все нападавшие вроде бы находились сейчас во дворе замка. Эйвис безнадёжно обшаривала глазами замковый парк, а времени оставалось всё меньше. Отец не станет ждать, пока его силы закончатся, да и бандиты не будут долго стоять сложа руки. Юная воительница почувствовала, как паника снова начала закрадываться в её душу.
Наверное, если бы в этот момент из-за кромки парковых деревьев ни выглянуло солнце, она так бы и не обнаружила колдуна, ей просто повезло, что рассветный луч коснулся его доспехов и отразился солнечным зайчиком прямо в то место, где затаилась наблюдательница. Маг прятался вовсе не в парке, он вообще не прятался, неподвижная фигура мужчины в боевом комбинезоне застыла в проёме окна главного зала. Он стоял в напряжённой позе и в упор смотрел на защитный кокон хозяина замка, расчерченный полыхающими ячейками красной сети.
Выстрел из лучевика буквально разрезал пополам подлого колдуна, его тело рухнуло вниз на каменные плиты двора, и в тот же миг алая сеть растаяла. Эйвис и двое оставшихся в живых охранников одновременно сорвались с места и бросились к окружённому врагами предводителю клана. Толпа бандитов сомкнулась вокруг одинокой фигуры воина, стремясь разделаться с главной боевой силой до подхода подкрепления. Эйвис чуть притормозила, чтобы раскидать ближайших боевиков длинной рукой и в просвет между их телами увидела, что защитного кокона вокруг отца больше нет.
Обдумывать его мотивы сейчас было совершенно недосуг, и девушка припустила к своему родителю, как выпущенная из лука стрела. Втроём спасатели быстро пробились к предводителю и встали спина к спине в круг. Бандиты расступились, окружив четвёрку защитников плотным кольцом и потянулись за лучевиками. Их намерения были очевидны, зачем тратить силы в рукопашной, когда можно просто расстрелять отчаянных, но абсолютно беззащитных бойцов с близкого расстояния, как глухарей на токовище. Однако насчёт беззащитности – это они погорячились, мерцающий купол защитного поля раскрылся над четвёркой защитников как раз вовремя.
Вспышки выстрелов расцвели на его поверхности яркими цветами, и в тот же миг отец Эйвис рухнул на землю, из-под его плеча выползла тоненькая струйка крови и заструилась по каменным плитам двора. Двое охранников склонились над своим предводителем, а девушка даже не пошевелилась, она из последних сил держала защиту. Нужный размер купола был слишком велик для неё, да и сил к этой минуте она уже потратила немало. В общем, врагам нужно было только немного подождать, и вожделенный плод сам упадёт им в руки. Видимо, они это тоже поняли, так как прекратили бессмысленную пальбу и молча сгрудились вокруг защитного купола.
Один из охранников занялся перевязкой раненного, а второй подошёл к Эйвис.
– Госпожа,– деловито распорядился он,– снимайте защиту по моему знаку. На счёт три.
Воин спокойно отсчитывал последние секунды своей жизни, а девушка почувствовала, что у неё перед глазами всё расплывается, то ли от потери сил, то ли это слёзы затуманили её взор. Да нет, не может быть, она же не плакала с пяти лет, откуда же взяться слезам? На счёт три мерцающий купол растаял, чтобы сомкнуться вновь за спиной воина. Сразу несколько лучевиков выпустили по нему свои заряды, но смертника это не остановило, он врезался в толпу бандитов, словно таран, пробивая просеку в их рядах. Толпа на миг расступилась и сомкнулась за его спиной. Эйвис почувствовала, как по её щеке потекла одинокая слезинка, наверное, что-то попало в глаз.
– Я готов,– раздался у её плеча голос последнего охранника. – Ваш отец жив, госпожа. Пора.
Купол снова растаял, выпуская последнего воина, и битва закипела с новой силой. Увы, длилась она недолго, через несколько минут всё было кончено, и толпа бандитов снова сомкнулась вокруг купола. Последние защитники дома Саттори прилично проредили ряды нападавших, но это принципиально ничего не меняло, врагов всё равно оставалось почти два десятка. Если б Эйвис была одна, то она не задумываясь бросилась бы в бой. Шансы у неё, кстати, были совсем неплохие, длинная рука плюс защитный кокон – это было убийственное сочетание, по крайней мере, попробовать стоило. Но для отца это было равносильно смертному приговору, он по-прежнему оставался без сознания, наложенная охранником повязка промокла от крови.
Эйвис сидела на плитах двора, положив голову отца себе на колени и тоскливо смотрела, как лопаются кровавые пузыри на его губах с каждым выдохом. Держать защитный купол стало легче, собственно, именно поэтому охранники и пожертвовали собой. Они вовсе не надеялись её спасти, просто давали ей немного больше времени. Вот только что ей делать с этим временем? Конец ведь всё равно неизбежен.
Бандиты молча стояли вокруг значительно уменьшившегося купола и разглядывали Эйвис жадными, полными вожделения глазами, наверное, они бы дорого дали за то, чтобы захватить её живой и отыграться по полной за свой позор. Девушка бросила презрительный взгляд на хмурые лица врагов и злорадно ухмыльнулась. В глазах стоявших прямо перед ней вояк вожделение тут же сменилось неуверенностью, если ни паникой. Да, бандиты отлично понимали, что живой они свою добычу не получат, а кроме того, ещё и заплатят за её смерть и смерть отца. Наверное, сейчас они как раз прикидывали, кому из них повезёт выйти живым из этого её последнего боя.
– Эв, наклонись ко мне,– услышал она тихий шёпот. Отец смотрел на неё грустными глазами и улыбался. Девушка приблизила своё лицо к его губам. – Прости меня, малышка,– едва слышно прошептал умирающий,– эта красная пакость выдоила меня досуха, я не смог защитить тебя.
– Не надо об этом, папа,– горячо прервала его девушка,– мы выберемся.
– Я уже никуда не выберусь,– голос отца звучал спокойно, почти безмятежно,– тебе придётся рассчитывать только на себя.
– Я тебя не брошу,– Эйвис закусила губу, чтобы не разреветься.
– Ты должна выжить,– с нажимом произнёс отец,– это не обсуждается. Помнишь про семя жизни? Они не должны тебя получить.
– Их слишком много,– вздохнула девушка,– а у меня уже силы на исходе. Как мне уничтожить этот кулон?
– Его невозможно уничтожить,– отец положил холодную ладонь на её руку,– даже если эти неучи выпотрошат тебя как курицу, то ничего не найдут. Эта голубая безделушка растворилась в твоей крови, ты и есть семя жизни, малышка. Запомни, ты – самое ценное, что существует в нашем мире.
– Зачем мне это? – девушка с обидой посмотрела на отца. – Я не просила делать меня какой-то особенной.
– Эв, милая,– отец ласково погладил дочь по щеке,– кулон лишь указал на тебя, не больше, ты и без него особенная. Такова твоя судьба.
Эйвис подавленно молчала. Семя жизни, видите ли. Что бы ни значило это звание, но груз ответственности за весь мир сейчас был весьма некстати. Маму и брата она уже потеряла, отца тоже не спасти, это очевидно. Узнать хоть какие-то подробности о своей вселенской миссии после неизбежного разграбления замка будет уже не у кого. И что же со всем этим делать одинокой пятнадцатилетней девчонке? Впрочем, вряд ли ей удастся выбраться живой из этой заварушки.
– Хватит расходовать свои силы на защитный купол,– прервал отец её депрессивные мысли. – Давай, приподними меня и вложи мне в руку лучевик, я постараюсь немного проредить этот сброд, когда ты снимешь щит.
Эйвис послушно взяла отца за плечи и с трудом оторвала его безвольное тело от земли. Удержаться в сидячем положении без опоры раненному предводителю было непросто, но он сжал зубы и всё-таки уселся лицом к замку.
– Давай, милая, уходи к воротам,– не то попросил, не то приказал он,– а я прикрою твою спину. Снимай щит.
Эйвис задержала дыхание. Вот сейчас она потеряет ещё одного, на этот раз последнего родного человека. Несмотря на непрекращающиеся распри кланов, мир всё же раньше казался ей надёжным и относительно безопасным местом, поскольку отец стоял на страже покоя её самой и всей семьи Саттори. Ещё несколько секунд, и этот привычный мир рухнет, его больше не будет никогда. Юной воительнице, пожалуй, в первый раз в жизни стало по-настоящему страшно. Нет, лучше остаться тут с отцом и умереть вместе, пусть уж клан погибнет целиком. Никуда она не побежит, и плевать ей на миссию, да и шансов выжить практически нет, даже если отец успеет уложить парочку этих уродов, прежде чем его самого убьют. Лучше вступить в бой и забрать с собой побольше их мерзких жизней. Приняв решение, Эйвис сразу успокоилась, смерти она не боялась, с самого нежного возраста её приучили к мысли, что жизнь среди войны не может быть долгой.
– Пообещай мне, что выживешь,– отец словно подслушал её крамольные мысли.
Девушка растерялась. Нарушить слово, данное умирающему – это было за гранью её представлений о добре и зле, но и отказать отцу в последней просьбе было невыносимо. Из растерянности её вывел рёв приближающегося акселя. Стоящий напротив Эйвис здоровяк с лучевиком в одной руке и тесаком в другой вдруг выронил свою саблю и схватился за горло. Между его пальцев тут же показалась алая кровь, глаза детины закатились, и он рухнул прямо на защитный купол. Бандиты быстро сообразили, откуда пришла опасность, и принялись поливать огнём летящий, словно ангел возмездия, красный аксель. Над ангелом возмездия тут же предусмотрительно расцвёл защитный купол, вспышки попаданий превратили его в весёлый пятнистый фонарик.