Когда солнце взойдёт на западе

Как часто мы задумываемся о сакраментальных основах нашего бытия? Думаю, нечасто. Как-то не до того, нужно учиться, работать, растить детей, а вот и старость подкралась незаметно, как хорёк к курятнику. И всё же время от времени нас тянет пофилософствовать. Ну не можем мы постоянно функционировать в режиме автоматического конвейера, мы же люди. И тогда мы останавливаем свой бег по кругу и поднимаем глаза к небесам в надежде осознать, в чём заключается смысл ВСЕГО. Ну вот буквально всего, что нас окружает, что заставляет нас думать и чувствовать, страдать и радоваться, любить и ненавидеть.

И сразу же у нас возникает целая куча вполне естественных вопросов. А есть ли он, этот смысл в принципе? И если он всё-таки есть, то в чём причина конкретно моего появления на свет? Что это было? Случайность? Или я – пусть маленькая, но неотъемлемая часть таинственной и невообразимо прекрасной картины мироздания? Тут каждый отвечает себе в меру своего разумения и природных наклонностей. Лично мне как-то не верится, что моё существование – это результат случайного соединение двух маленьких клеточек. А как же божественный замысел? Неужели у нас, как и у остальных животных, смысл существования сводится к тому, чтобы просто быть? Родился, вырос, наплодил потомство, состарился и умер. Или есть ещё что-то, что можно было бы назвать предназначением?

Нужно сказать, что споры по этому вопросу протянулись из далёкого прошлого в наши дни, и единого мнения человечеству выработать пока не удалось. Мы даже не понимаем, есть ли какая-то единая цель существования человечества целиком, или у каждого из нас имеется лишь своя индивидуальная программа. Философы до сих пор соревнуются с религиозными деятелями и представителями, так сказать, естественных наук в трактовке того очевидного феномена, что мы всё-таки для чего-то появляемся в проявленной реальности. Увы, ответить на вопрос о смысле нашего существования непросто, а вернее, невозможно, если мы предварительно не определимся с ещё двумя неизвестными параметрами в этой формуле бытия.

Первое неизвестное – это «кто я». Рано или поздно сей сакраментальный вопрос созревает в уме каждого, кто пускается в погоню за истиной. Задают его себе многие, но вот докапываются до дна единицы. Большинство ограничиваются классическим «я человек» или «я раб божий», а то и «я – это триединство тела, души и духа». Несмотря на словесное разнообразие, значимая разница во всех этих определениях отсутствует. По сути, все они – не более, чем ярлыки, и большого смысла в том, чтобы заменять одно невнятное определение другим, нет. Однако нам отчего-то становится легче, когда мы присваиваем нашему непониманию определённое название. Нам кажется, что, обозвав непонятное явление каким-то словом, мы вроде как превращаем его в явление понятное.

Проделав этот нехитрый трюк и удовлетворившись видимостью смысла, большинство людей прекращает свой поиск. Тот же, кто не желает играть с самим собой в эти лингвистические игры, на первом шаге не остановится и сделает следующий шаг по пути познания. Этот путь, кстати, никогда не бывает простым и прямым. Не стоит ожидать, что вы с кайфом прокатитесь по нему на гоночном авто с откидным верхом. Можно даже с полной уверенностью утверждать, что если вам кажется, будто всё идёт как по маслу, то вы гарантированно заблудились. Разочарований и даже отчаяния тут никак не избежать, но настоящих упёртых искателей этим не проймёшь, они никогда не останавливаются на полпути, а потому их ждёт награда. За очередным крутым поворотом они откроют для себя одну простенькую истину, которая кардинально изменит само направление поиска.

Дело в том, что «я» не в состоянии осознать себя без контекста, в нашем случае – без проявленной реальности. Только отразившись в ней, как в зеркале, мы можем составить о себе какое-то представление. По-другому никак. И тогда перед искателем во весь рост встаёт второе неизвестное в нашей формуле бытия – «что собой представляет этот мир». Существует ли он независимо от меня, любимого, или реальность – это лишь картинка в моём уме? Согласитесь, разница принципиальная, по сути, это всё тот же классический вопрос о первичности курицы и яйца. А ещё неплохо было бы понять, как видят этот мир другие: также как я или иначе. Разумеется, если эти другие не есть плод моей фантазии, а реально существуют. В общем, вопросов масса, есть, чем заняться настоящему искателю истины.

Как же всё-таки забавно всё тут устроено, не находите? Чтобы ответить на вопрос о смысле одной маленькой жизни, нам для начала требуется понять устройство всего огромного мироздания, осознать, чем же на самом деле является наш мир, и какое место в этом мире отведено конкретно нам. Что ж, на то и дорога, чтобы идти. В добрый путь!

Пролог

Ночь была светлая, полная луна висела над морем недожаренным блинчиком, заливая серебристым сиянием белый песок пляжа. Кира поправила упавшую на лоб прядку волос и с удовольствием подставила лицо потоку лунного света. Ночью пляж был совершенно безлюдным. Почему-то парочки предпочитали уединяться в парковых аллеях либо в своих домиках, хотя, по мнению Киры, целоваться на мягком тёплом песке под луной было бы куда романтичней. Но нет, стоило темноте окутать приморский городок, как берег пустел, словно находиться у воды было смертельно опасно. Зато ресторанно-шопинговая жизнь расцветала пышным цветом. Улицы городка заливало ярким светом витрин, а из каждого окна неслись звуки разнообразных мелодий, сливаясь в полную какофонию. Шумные компании и прогуливающиеся парочки заполняли набережную и скверы, добавляя в музыкальный суп перчику в виде весёлого смеха и бессмысленного громкого трёпа.

К счастью, в том месте, где расположилась Кира, находился лишь один небольшой ресторанчик, крутивший в основном медленные ненавязчивые композиции. Сентиментальные мелодии, вместе с шуршанием волн, создавали комфортный расслабляющий фон для посиделок на морском берегу. Любительница уединения полулежала в лёгком матерчатом шезлонге прямо у воды. Волны ласково облизывали её голые ступни и с шипением откатывались назад, оставляя на мокром песке переливающиеся в лунном свете пузырьки морской пены. Вода была тёплая, как парное молоко, даже теплее воздуха. Идеально для ночного купания. Вот только захватить с собой купальник полуночница не озаботилась, и теперь собственная недальновидность заставляла её губы досадливо кривиться.

– А чего я, собственно, дурью маюсь,– попеняла самой себе Кира,– кто меня тут увидит? Да хоть бы и увидели, плевать. Во-первых, мне стесняться нечего, а во-вторых, через пару часов я отсюда исчезну, и мы с этими случайными зрителями больше никогда не увидимся.

Она решительно вылезла из своего уютного гнёздышка и принялась раздеваться. Лёгкий ветерок мазнул прохладной лапкой по её обнажённому животу, и Кира задорно рассмеялась, предвкушая удовольствие от ночного купанья. Несмотря на ясное небо, волнение было довольно сильным, и на мелководье прибой безжалостно дробил лунную дорожку на мелкие ошмётки, не позволяя серебристой ленте дотянуться до берега. Это отчего-то показалось Кире несправедливым, и она шутливо погрозила пальцем лунному диску, как бы укоряя его за халатность.

Осторожно зайдя в море по бёдра, ночная купальщица застыла в ожидании очередной волны, чтобы без приключений сразу занырнуть на глубину. Именно в этот момент она краем глаза заметила, что буквально в десяти метрах справа от её шезлонга кто-то сидит на песке прямо у кромки прибоя. Причём, не просто кто-то, а явно представитель мужского пола.

– Вот ведь подкрался, урод,– мысленно возмутилась Кира,– и как я могла его не заметить?

Однако отступать было поздно, быстро приближающийся белый гребешок, венчающий внушительного вида морской вал, не оставил ей других вариантов, кроме как нырнуть, иначе волна собьёт с ног и потащит за собой обратно на берег. Вот тогда благодарный зритель получит замечательное зрелище мелькающих в морской пене голых частей тела незадачливой купальщицы.

– Ну уж нет, этот гад не дождётся моего позора,– Кира упрямо сжала зубы и нырнула прямо под нависший над ней гребешок морской пены. – Пусть лучше любуется на мокрую голову среди волн.

Как она будет выбираться на берег, голенькая купальщица решила заранее не беспокоиться. Если мужик не проявит тактичности и не уберётся с пляжа, вот тогда и наступит время решать, как быть. В худшем случае придётся изобразить из себя неприступную и безразличную к мнению убогих аборигенов богиню, величественно прошествовать к шезлонгу и не спеша одеться прямо на глазах бестактного наблюдателя, напрочь игнорируя его присутствие.

Кира резво отплыла метров на двадцать от берега и только тогда оглянулась. Мужика на пляже не было, всё-таки в мире не перевелись джентльмены. Она удовлетворённо улыбнулась и поплыла прямо по лунной дорожке с восторгом зачерпывая ладонями мерцающее жидкое серебро. Мелкие пузырьки воздуха, порождаемые движением её тела, замерцали в чёрной воде как светлячки, так что казалось, будто Кира плыла в светящемся облаке. Зрелище завораживало, и вскоре ночная купальщица выкинула из головы свой конфуз с обнажёнкой, полностью отдавшись неспешному полёту в компании морских светлячков.

Она заплыла уже довольно далеко, отсюда береговая линия казалась просто тёмной размытой полоской на фоне ярких огоньков курортного променада. На глубине волнения практически не чувствовалось, так, плавное покачивание, не более. Кира улеглась на спину и подставила своё обнажённое тело млечному потоку лунного света.

– Интересно, а как может выглядеть лунный загар? – лениво подумала она. – Наверное, это должно быть похоже на матовое серебро или алебастр.

Кирины медитативные размышления были внезапно прерваны самым варварским образом. Совсем рядом раздался негромкий плеск воды, недвусмысленно свидетельствовавший о том, что у неё появилась компания. Кира быстренько приняла вертикальное положение и оглядела тёмное пространство, откуда прилетели звуки. Так и есть, метрах в двадцати ближе к берегу можно было отчётливо видеть быстро приближающуюся фигуру пловца. Разглядеть детали в такой темноте не представлялось возможным, но Кира почему-то ни на секунду не усомнилась в том, что это был тот самый настырный мужик, который подглядывал за ней на пляже. Впрочем, столь откровенное преследование незнакомца её не испугало. Здесь, в этом городке ей вообще ничего не грозило. Скорее, Кира ощутила досаду и раздражение из-за беззастенчивого вмешательства в её планы какого-то тупого курортника.

– Неужели не понятно, что если женщина целенаправленно уединяется на ночном пляже, то у неё нет ни малейшего желания с кем-либо знакомиться,– процедила сквозь зубы жертва преследования.

Взяв себя в руки, Кира прикинула направление и нырнула так, чтобы уйти в сторону с траектории движения пловца. Похоже, тот не заметил её манёвров, так как продолжил плыть прочь от берега в прежнем темпе.

– Что ж, спасибо за фору,– Кира злорадно усмехнулась и бесшумно поплыла обратно на пляж,– будет время спокойно одеться и занять место в первом ряду партера, чтобы понаблюдать, как этот плывун будет голышом выбираться из воды. Роли, похоже, поменялись, и охотник превратился в дичь. Так ему и надо, чтобы неповадно было подглядывать.

Полотенца у Киры с собой не было, так что пришлось натягивать одежду прямо на мокрое тело. Это немного испортило настроение в предвкушении задуманного развлечения, но никак не умерило решимость обиженной женщины поквитаться с обидчиком. Она уже застёгивала последние пуговки на блузке, когда из прибрежного ресторанчика зазвучала протяжная задумчивая мелодия из старого фильма Франко Дзеффирелли «Ромео и Джульетта». Кира выпрямилась и невольно повернулась лицом к источнику музыки. Это была та самая песня, их с Семёном заветная мелодия.

Они познакомились шесть с половиной лет назад в таком же приморском городке, куда Кира с компанией сокурсников с мехмата МГУ отправилась отдохнуть после весенней сессии. Было самое начало июля, стояла такая жара, что вообще не хотелось вылезать из моря под беспощадные солнечные лучи. Кира загорела дочерна, отчего в темноте её лицо стало сливаться с исходно каштановыми, но сейчас совершенно выгоревшими волосами. И только светло-серые глаза сияли на сплошном коричневом фоне как две капли утренней росы.

В тот памятный вечер Кира выбралась одна из душной кафешки, где вся компания отмечала день рожденья её подруги. На улице тоже было жарко, но слабенький ветерок с моря всё же давал шанс на глоток свежего воздуха. Она уселась на парапет, отгораживавший пляж от набережной, и с удовольствием вдохнула порцию освежающего морского бриза. Как раз в этот момент зазвучала мелодия из фильма Дзеффирелли. Кира видела этот фильм и не раз слышала эту грустную балладу, повествующую о том, что юность и красота преходящи и быстротечны, но почему-то раньше слова песни не трогали её душу, и только сейчас она услышала её по-настоящему.

Удивительно, но депрессивное, в сущности, содержание баллады отчего-то не вгоняло в тоску, а напротив, вызывало желание жить полной жизнью. Кира внезапно ощутила себя свободной от любых ограничений: от условностей, от обязательств, даже от привычек. Ей показалось, что она обладает могуществом совершить любое чудо, например, превратиться в чайку и улететь к морю. Ощущение лёгкости и вседозволенности было настолько реальным, что девушка невольно ухватилась руками за каменный парапет, чтобы убедиться в материальности этого мира.

– Вы позволите? – раздался мужской голос за спиной размечтавшейся студентки.

Семён стоял совсем рядом и протягивал ей руку, как бы приглашая на танец. На фоне ярких огней кафешки его фигура казалась сплошной чёрной тенью и выглядела не то чтобы устрашающе, но довольно мрачно. Мужчина был совершенно незнакомый, а мелодия вовсе не танцевальная, но Кира, как зачарованная, доверчиво оперлась на его руку и поднялась. Медленный танец показался девушке больше похожим на полёт той самой чайки, она закрыла глаза и бездумно отдалась плавным движениям. Ей было так спокойно в крепких уверенных объятьях незнакомца, как бывало только в детстве, когда папа брал её на ручки и принимался баюкать свою маленькую дочь.

Закончилась песня из фильма и много других песен, а они продолжали танцевать под тихую щемящую мелодию, что звучала у обоих в душе. В какой-то момент Кира поняла, что они остались одни, кафешка закрылась, её сокурсники почему-то не решились вмешаться и отправились домой без неё, да и редкие одинокие прохожие тоже старались обходить странную парочку стороной. Полуночные танцоры не сговариваясь взялись за руки и побрели прямо по песку к морю.

Город засыпа́л, убаюканный тихим шелестом волн. Один за другим гасли огоньки в разбросанных по склону горы домиках, и чем меньше огней оставалось на земле, тем ярче разгорались звёзды на чёрном бархате небосвода. Было новолуние, от луны остался совсем тоненький ободок, но у воды было светло и от света звёзд. Наверное, именно с той ночи Кира так полюбила ночные купания. Мокрый шёлк кожи, солёные губы и этот полёт в невесомости в прохладных объятьях морских волн.

Наутро Кира боялась просыпаться. Было невыносимо увидеть, как рассеются ночные чары, и прекрасный принц превратится обыкновенного курортного повесу. Но она боялась напрасно, утро не принесло разочарования. Они пили кофе в той же кафешке, около которой познакомились, и говорили без умолку. Или им только казалось, что это были слова, а на самом деле общались их души. Сейчас Кира уже не могла вспомнить, как было на самом деле, осталось только ощущение тепла и покоя.

После завтрака они забрали Кирины вещи, и она поселилась в домике Семёна на склоне горы. Пару дней они вообще не выходили на улицу, было незачем. Всё, что им было нужно – это они сами. Неделя пролетела как один день, а потом Семёну нужно было уезжать, дела не позволяли ему задержаться на море. Кира вернулась к своим друзьям, но больше была не в состоянии наслаждаться каникулами. Все её мысли были в далёкой дождливой Москве, где сейчас обитал любимый. Да, она очень хорошо знала, как обычно заканчиваются курортные романы, знала с первой минуты их знакомства с Семёном, но жалела только о том, что у них было так мало времени. Кира старалась не думать, как она будет жить без своего таинственного возлюбленного, ей было страшно до дрожи даже допустить мысль, что она его больше не увидит.

Семён встретил её на вокзале, хотя она никогда не говорила ему, как будет возвращаться в Москву, так как и сама этого тогда не знала. Билеты были куплены в последний день по случаю. Прямо с поезда они поехали к Семёну домой и с тех пор не расставались. Волшебная сказка продолжалась долгих шесть лет, а потом кончилась в одночасье. Они уже были женаты, дочке Тиночке как раз исполнилось четыре года, Кира нашла интересную работу в известной международной корпорации, и ничто не предвещало беды. Только однажды, вернувшись домой с работы, она обнаружила на столе прощальный подарок от мужа, больше напоминавший не подлежавший обжалованию приговор.

В пухлом бумажном конверте обнаружился весь джентельменский набор для расставания: дарственная на квартиру, документы о разводе, отказ от отцовства и дебетовая карта с солидной суммой. Больше ничего, ни строчки, ни звонка, которые могли бы объяснить поступок любимого мужа. Его вещи исчезли, его телефонный номер оказался заблокирован, никто из общих знакомых не знал, куда он подевался. Единственное, что Кира знала о своём бывшем – это то, что он жив, так как каждый месяц на оставленную им карту падала определённая сумма денег. Да, курортный роман продлился несколько дольше обычного, но закончился всё-таки вполне ожидаемо.

– Вы позволите,– раздался знакомый до боли голос у Киры за спиной.

Она резко обернулась и встретилась глазами с Семёном. Он стоял уже одетый и протягивал ей руку, как бы приглашая на танец. Ураган чувств, что возник в этот момент в Кириной душе, мог бы, наверное, поднять волну, сравнимую с цунами. Первым её порывом было непреодолимое желание вмазать со всей дури кулаком по его радостной физиономии, но уже в следующий момент она едва сдержалась, чтобы ни броситься в объятья бывшего мужа. Только через несколько секунд Кире всё-таки удалось взять себя в руки.

– Ты совсем рехнулась, маньячка,– строго сказала она себе,– это же просто сон. Подсознание выудило знакомый образ из архива твоей памяти и преподнесло его тебе на блюдечке. Очнись и наслаждайся неожиданным подарком.

Кира мило улыбнулась и скользнула в объятья фантома. Она уже знала, что будет дальше. Завораживающий танец, секс среди морских волн и жаркие объятья на тёплом песке. Вот только утреннего кофе в прибрежной кафешке ожидать не стоило, потому что проснётся она уже не на пляже, а в своей мягкой постельке.

Глава 1

В офисе, как всегда, было зябко, кондиционеры здесь врубали на полную мощность в любую погоду. Что поделаешь, у америкосов так принято, им, видите ли, жарко. Кира накинула на плечи шерстяную шаль, влезла в удобные разношенные балетки и откинула крышку ноута. Первым делом нужно было проверить календарь. За ночь, которая для противоположного континента была днём, запросто могло нападать приглашений на всякие бестолковые совещания и тренинги. Совещаться в компании любили и делали это регулярно по любому поводу, да и без повода тоже. Своего рода профессиональная деформация.

В самом начале работы в компании обилие совещаний и широкий круг приглашённых приводили Киру в полное замешательство. Ведь если посещать все встречи, на которые тебя пригласили, то на работу и времени-то не останется. А Кире очень хотелось работать, ей нравилось то, чем она занималась, и необходимость постоянно отвлекаться на бессмысленные посиделки вызывала сначала раздражение, а потом и натуральное бешенство. Она пробовала жаловаться, возмущаться, но со временем суть этой странной любви к совещаниям перестала быть для неё необъяснимой загадкой, и Кира смирилась.

Дело в том, что в большой корпорации вклад каждого отдельного сотрудника – это исчезающе малая величина, даже вклад начальников, не говоря уж о рядовых. И что бы там ни вещали улыбчивые манагеры, воодушевляя работников на трудовые подвиги, но для компании в целом творческие порывы трудяг не представляли никакой ценности, по большому счёту, они ей вообще были без надобности. Корпорация, как отлаженный механизм, просто использовала людей, словно винтики и шестерёнки, чтобы машина ехала вперёд. Тупая, безразличная к своим винтикам машина.

Стоит ли удивляться тому, что рано или поздно до винтиков доходила правда об их реальной ценности для компании, и тогда они принимались отвечать этому монстру полной взаимностью, иначе говоря, просто начинали его использовать в своих корыстных интересах, причём все, сверху-донизу. Не так уж и трудно было догадаться, что главным секретом успеха в любой большой корпорации является вовсе не продуктивная работа или творческий подход, а способность грамотно и вовремя пропиарить свои достижения, даже если эти достижения неоднозначны и вообще сомнительны. В этом как раз и заключалась причина всех этих бессмысленных совещаний или, как любили говорить в компании на американский манер – митингов.

Сколько раз Кира наблюдала, как молодые люди с горящими глазами приходили в компанию, полные энтузиазма и вполне искреннего желания принести пользу, но уже через полгода огонёк куда-то исчезал, а монстр сыто облизывался, переваривая очередную жертву. Нет, Кире вовсе не было жалко новых винтиков этой машины, они не были наивными идиотами и сами понимали, какую цену придётся заплатить за комфортное и обеспеченное существование. Хорошая зарплата, бонусы, интересные поездки, солидная медицинская страховка, автомобиль на полном обеспечении, да, в этой мышеловке предлагали очень соблазнительный кусочек сыра. Мало кто находил в себе силы отказаться.

Кира тоже не стала исключением из этого правила, уже через пару месяцев работы природа этого конвейера по превращению людей в шестерёнки перестала быть для неё загадкой. Наверное, она ушла бы из компании, муж хорошо зарабатывал, и проблем с деньгами у них не было, но тут судьба улыбнулась ей во все тридцать два зуба. Судьбу звали Карл Рудольфович. Впрочем, в компании не принято было использовать отчества, и, несмотря на солидный возраст, к начальнику отдела аналитики все обращались просто по имени. Все, кроме Киры. Она наотрез отказывалась следовать панибратскому западному стилю в общении, но вовсе не потому, что была бунтаркой или такой уж истовой патриоткой, просто она очень уважала своего начальника.

Сотрудники отдела между собой прозвали своего шефа Папа Карло. К подчинённым он действительно относился с отеческой заботой, и за его костлявой, но идеально прямой спиной отдел чувствовал себя как в надёжном убежище. Ни разу такого не случалось, чтобы Папа Карло сдал кого-нибудь из своих подчинённых начальству, все конфликты решались внутри отдела и, как правило, к общему удовлетворению. Не удивительно, что его не просто уважали, а искренне любили. Что уж там Папа Карло разглядел в новой сотруднице из отдела маркетинга, бог весть, но он лично пригласил Киру в свой отдел технологической аналитики буквально сразу после окончания её испытательного срока и не прогадал.

Аналитические способности всегда были Кириной сильной стороной. Решать головоломки, строить и проверять версии, прогнозировать развитие событий было для неё самым любимым занятием. Она воспринимала каждую новую загадку как изысканное лакомство и смаковала сам мыслительный процесс подобно гурману. А вот результат этого процесса и, тем более, его популяризация были Кире до лампочки. Так что в корпорации, где продвижение сотрудников было заточено под саморекламу, у неё не было шансов от слова совсем. Зато под надёжным крылышком Папы Карло она почувствовала себя очень уютно и буквально расцвела. Начальник полностью взял на себя презентацию её аналитических отчётов начальству, разумеется, не забывая отметить исполнителя. В результате, лавры доставались Кире, а головная боль – заботливому шефу.

Они сработались просто замечательно, и уже через два года Кира стала ведущим аналитиком отдела, вполне заслуженно, нужно сказать. Остальные сотрудники поначалу немного ревновали и даже пытались подсиживать выскочку, но постепенно убедились, что тандем Киры и Папы Карло не разломать, и смирились. За спиной их стали называть К2, намекая то ли на известную марку горнолыжного снаряжения, то ли на восьмитысячник в Непале.

Несмотря на то, что Кира была редким участником совещаний у начальства, за ней прочно закрепилась репутация превосходного, но вечно занятого аналитика. Её приглашали только в том случае, когда требовался экспресс анализ ситуации, либо когда результаты её анализа были настолько нетривиальными, что даже Папа Карло не мог их внятно интерпретировать. Но это случалось редко, поэтому Кира не заморачивалась ношением офисной одежды, вроде пиджаков и узких юбок. Одевалась она так, чтобы было удобно работать. Обычно это были разношенные джинсы и мягкий бесформенный джемпер.