Нам не дано предугадать. Созидающий башню: книга IV

Глава 6

Для такой глуши домик выглядел на удивление ухоженным и стильным. Как ни странно, яркая раскраска отдельных архитектурных излишеств и обилие цветов в горшочках, развешенных по периметру веранды, не делали его аляповатым уродцем. Похоже, тот, кто занимался декоративной отделкой сего строения, обладал изысканным вкусом. Местечко было довольно укромное, хотя в уединённости домика не было ничего нарочитого. От дороги сюда вела наезженная колея, да и большая лужайка перед верандой как бы подчёркивала, что хозяевам нечего скрывать.

Семён отправился проведать дочку лесника не случайно, этот визит был частью его операции по розыску Мартина. Впрочем, никаких особых надежд на вздорную барышню, которая в их первую встречу отметилась лишь маниакальной склонностью задирать спящих путников, он не питал, просто последовательно отрабатывал все контакты своего сына. Нужно сказать, что Ильяра находилась где-то в самом конце списка подозреваемых, поскольку Семён видел её рядом с Мартином всего один раз, да к тому же эта встреча, скорей всего, носила случайный характер. Но чем чёрт не шутит…

Что ж, на этот раз сей представитель религиозного фольклора не оплошал, его чувство юмора прорезалось очень своевременно и оказалось весьма полезным. Едва подойдя к двери, Семён ощутил знакомые астральные эманации, которые, кстати, принадлежали отнюдь не безобидной девчушке, а бессмертному, к которому у него накопилась масса вопросов, если не сказать, претензий. Вполне резонно было предположить, что и Джарет ощутил присутствие человека, которого совсем недавно предал в руки его врага, а потому встрече двух старых знакомцев предстояло быть не только горячей, но и весьма кровавой. Каково же было удивление Семёна, когда, зайдя в дом, он застал своего врага не в боевой готовности, а спокойно восседающим за обеденным столом в тёплой компании с хозяевами.

Впрочем, бывший телохранитель Ксантипы тоже не избежал культурного шока, поскольку, во-первых, никак не ожидал снова встретить человека, которого он вполне обоснованно почитал покойником, а во-вторых, даже представить не мог, что вернувшийся с того света бессмертный помолодеет на полтора десятка лет. Конечно, Джарет лично не убивал Семёна, он узнал о его гибели от Ксантипы, который вовсе не был эталоном честности. Но с какой стати этому манипулятору было заморачиваться с обманом смертника, уже стоявшего одной ногой в могиле? Оставалось только предположить, что всесильный правитель целой реальности тупо ошибся.

Впрочем, сейчас причина этой подлой дезинформации по своей актуальности стояла где-то в конце списка насущных проблем Джарета, главной из которых было само по себе явление живого и явно враждебно настроенного мстителя. Визит Семёна очень даже запросто мог закончиться для Джарета смертью, но главное, он не сулил ничего хорошего и семейству Клавдия, поскольку разборки бессмертных редко обходились без жертв среди сторонних наблюдателей. И вот с этой угрозой нужно было срочно что-то делать, например, тупо сдаться.

– Привет, Сэм,– Джарет отодвинул недоеденное блюдо и расслабленно откинулся на спинку стула, всем своим видом демонстрируя, что признаёт право преданного им бессмертного на законную месть и не собирается сопротивляться. – Давай не здесь,– попросил он, указывая глазами на своих сотрапезников. – Подожди меня во дворе, пожалуйста, я не сбегу, обещаю.

– Джарет, как ты можешь,– возмутилась хозяйка дома. – Разве так встречают гостей?

– Присаживайтесь, молодой человек,– поддержал дочку Клавдий,– Илька сегодня прям превзошла себя. Такое жаркое из зайчатины Вы точно никогда не пробовали.

Семён хоть и был слегка обескуражен столь тёплым приёмом, но капризничать не стал, тем более, что последний раз он перекусывал больше семи часов назад и здорово проголодался. Через секунду перед ним появилась полная тарелка заявленного в меню блюда, состоявшего из аппетитно пахнущих тушёных овощей с кусочками мяса. Демонстративно проигнорировав удивлённый взгляд Джарета, видимо, ожидавшего совсем другого развития событий, ангел возмездия плотоядно улыбнулся и принялся за еду.

– Вы, как я вижу, знакомы с Илькиным мужем,– начал застольный разговор Клавдий, когда насытившийся и довольный гость отодвинул от себя пустую тарелку.

– Было дело,– Семён бросил лукавый взгляд на ошалевшего от этой мирной пасторальной сценкой Джарета,– но пришёл я не к нему, а к Вашей дочурке. Буду благодарен, если Ильяра ответит на мои вопросы.

– А сами-то Вы кто будете? – поинтересовался отец объекта столь странного интереса незнакомца.

– Это Магистр,– ответил вместо Семёна Джарет,– тот самый безымянный, который обосновался в Каламуте.

– Ой, батюшки,– Ильяра всплеснула ручками, словно бабочка крылышками,– да неужто Ордену есть дело до дочки лесника? Чем же я провинилась?

– Орден тут ни при чём,– поспешил успокоить нервную барышню Семён,– я с частным визитом, разыскиваю своего сына. Возможно, ты что-то о нём знаешь или слышала.

– Вы потеряли ребёнка? – тут же встрял Клавдий. – Беда-то какая. А сколько лет Вашему сыночку?

– Думаю, он ровесник Ильяры,– Семён произнёс эту фразу как бы между прочим, но тут же осёкся при виде удивлённых глаз лесника и его дочери. – Внешность обманчива,– пояснил он,– на самом деле я гораздо старше, чем выгляжу.

– Так Вы говорите про Алика,– самонадеянно выдвинула поспешное заключение Ильяра. Впрочем, винить её в склонности к скоропалительным выводам было бы не справедливо, ведь не заметить сходства между Семёном и Аликом мог бы только слепой.

После слов Ильяры Семён так и застыл с открытым ртом, словно превратился в восковую фигуру. Уже второй раз за последние сутки он натыкался на людей, хорошо знавших его родного сына, хотя за пятнадцать предыдущих лет он даже имени его ни от кого не слышал. Это был столь откровенный пас затейницы-судьбы, что так и хотелось зажать эту тварь в каком-нибудь тёмном уголке и выбить из неё всю правду относительно задуманного ею пакостного сценария.

– Он говорит про Мартина,– процедил сквозь зубы Джарет, возвращая ошарашенного родителя на грешную землю.

– Простите,– Ильяра смущённо потупилась,– просто Вы так похожи на Алика, вот я и подумала…

– Значит, ты знакома с обоими мальчишками? – от волнения у Семёна аж вспотели ладони,– Знаешь, где они сейчас?

– Я нет, но Джарет знает,– беспечно сдала своего благоверного Ильяра.

– Ты?! – в голосе Семёна можно было без труда уловить угрозу, и Джарет откровенно занервничал.

– Пойдём, я тебя провожу,– он с готовность вскочил на ноги и как бы ненароком встал между гостем и хозяевами. Разумеется, Джарет осознавал, что враждебность Семёна направлена вовсе не против лесника и его дочки, а против него самого, но допустить выяснения отношений между двумя бессмертными в непосредственной близости к гражданским было чревато самыми трагическими последствиями для последних. – По дороге расскажу всё, что знаю,– он сделал приглашающий жест на выход, но сам остался стоять, как бы загораживая своим телом домочадцев.

– Не дёргайся,– Семён без труда разгадал манёвры своего коллеги и снисходительно усмехнулся. На самом деле у него и в мыслях не было устраивать разборку с Джаретом в присутствии его родни, но гипертрофированная забота бессмертного о своей семье выглядела очень трогательно и не оставила Семёна равнодушным, напомнив о его собственном отношении в близким. – Благодарю за обед, было очень вкусно,– он поклонился гостеприимным хозяевам и неспеша покинул дом лесника.

Джарет не заставил себя ждать, и вскоре двое мужчин уже бодро шагали по колее в сторону дороги. Пройдя сотню метров, они оказались вне прямой видимости для обитателей домика, и Семён решил, что дальше откладывать разговор не имеет смысла. Он резко остановился, и его рука уверенно легла на рукоятку пистолета.

– Давай отойдём подальше,– в голосе Джарета послышались просительные нотки,– не дай бог, Ильке вздумается подслушивать. Она такая любопытная.

Семён понимающе ухмыльнулся и, свернув с дороги, уверенно зашагал в глубь леса. Джарет поплёлся за ним, недоумевая по поводу столь вызывающей беспечности палача. Впрочем, никакой мистики тут не было, просто эмпатическое чутьё однозначно подсказало Семёну, что ждать подлянки от Джарета не стоило, тот был явно настроен расплатиться по своим долгам. Вскоре чаща сделалась уже совсем непроходимой, и путникам волей-неволей пришлось притормозить. Семён развернулся лицом к своей добровольной жертве, достал из кобуры пистолет и взвёл затвор. При этом действовал он демонстративно без спешки, словно был уверен, что никакого сопротивления не встретит.

– Так ты действительно хочешь узнать, что стало с Мартином,– равнодушно поинтересовался Джарет,– или сразу будешь стрелять?

– Похоже, ты не собираешься даже попробовать побороться за жизнь,– Семён бросил оценивающий взгляд на поникшую фигуру бессмертного,– даже оружия с собой не прихватил.

– Это ни к чему,– в глазах Джарета словно потушили свет, его взгляд сделался отрешённым, а лицо застыло маской эдакой вселенской скорби.

– Ну колись,– покладисто разрешил Семён,– возможно, искренность тебе зачтётся на том свете.

– Мартин у Ксантипы,– кающийся грешник обречённо вздохнул. – Как видишь, я предал не только тебя, но и его тоже.

– А Алик? – Семён невольно задержал дыхание, как бы боясь спугнуть удачу.

– Значит, я не ошибся,– безразлично констатировал Джарет,– этот отмороженный на всю голову пацан – твой родной сын. Он добровольно отправился в Орден вместе с другом, хотя я его честно предупредил об опасности.

– Выходит, Мартин это сделал не по собственной воле,– в голосе Семёна явственно прозвучала угроза.

– Такова была цена, которую назначил Ксантипа,– подтвердил его предположение предатель.

– Цена?! – ответ Джарета поверг Семёна в недоумение. – Так ты предал нас за деньги?

– Зачем бессмертному деньги? – горько усмехнулся Джарет. – Ты же знаешь, чего я искал.

– Освобождения,– в голосе Семёна невольно промелькнула нотка сочувствия, хотя, по его мнению, предатель этого и не заслуживал. – Надо же быть таким наивным. Да Ксантипа скорее откусит себе язык, чем освободит бессмертного.

– Он со мной расплатился,– отрешённо произнёс Джарет. – Странно, что потом отпустил. Должен был казнить.

– Ты прям собственными ушами слышал, как он освободил тебя от присяги? – Семён удивлённо покачал головой. – Ну надо же, каких только чудес не бывает.

– На каком-то своём языке,– уточнил Джарет,– но да, слышал.

– Знаешь, на твоём месте я бы не особо рассчитывал на благородство Магистра,– в голосе Семёна злорадства было не меньше, чем сомнения. – Мало ли, что он там брякнул. Если у этого шакала не было конкретной причины тебя освободить, то всё это запросто может оказаться просто спектаклем.

– Наверное, причина всё-таки была,– возразил Джарет. – Теперь всё изменилось, на меня больше не давит чужая воля.

– Так чего ж ты тогда такой кислый? – Семён недоверчиво зыркнул на добровольную жертву своей праведной мести. – Тебе ведь есть, для чего жить. Неужели тоскуешь по кандалам?

Несколько долгих секунд Джарет молчал, как бы раздумывая, стоит ли делиться сокровенным со своим палачом, но потом всё-таки решился.

– Сэм, тебе когда-нибудь приходилось убивать бессмертных? – тихо спросил он.

– На моей совести шестеро,– Семён невольно скрипнул зубами. – Пришлось защищать Кирюшиного мужа от убийц.

– Я неверно выразился,– уточнил Джарет. – Не просто убивать, а казнить по приказу.

– Один раз было,– Семён горько усмехнулся. – Я даже не помню, за что приговорили Рэдвика, а вот его лицо мне частенько снится. Тебе тоже пришлось поработать палачом?

– После того, как здешний Магистр исчез, Ксантипа решил ликвидировать бессмертных в нашей реальности,– голос Джарета звучал глухо, словно из-под земли. – Угадай, кого он уполномочил привести приговор в исполнение.

Пару секунд кающийся грешник наблюдал за тем, как потемнел взгляд его палача, как бы наливаясь ненавистью, а потом закрыл глаза. Похоже, в ответ на свою исповедь он ожидал от исповедника вовсе не отпущения грехов, а просто вполне заслуженную пулю между глаз, но вышло всё иначе. Когда, так и не дождавшись кровавой развязки, Джарет снова посмотрел на Семёна, то сразу заметил, что тот убрал пистолет в кобуру.

– Ты специально меня провоцируешь? – зло поинтересовался Семён. – Или напрашиваешься на сочувствие?

Признание Джарета его, конечно, шокировало, но ему ли было не знать образ мысли бессмертных. Их с младенчества отучали рассуждать и оценивать приказы командиров, внушая мысль, что отказ подчиняться является предательством идеалов Ордена. А для верности ещё и внедряли в их мозги установки подчинения, которые физически не позволяли бессмертным ослушаться приказов. Но самым главным инструментом, позволявшим орденским братьям держать в узде этих супер бойцов, были вовсе не установки, а безусловная вера бессмертных в непогрешимость Ордена. Да, Семён понимал, почему Джарет подчинился приказу Магистра, и ещё лучше – отчего сейчас его накрыло раскаяние за совершённое преступление. Свободный человек мыслит совсем иначе, чем пленник.

– Мне твоё сочувствие до лампочки,– огрызнулся Джарет. – На моих руках кровь почти трёхсот наших братьев, и это не считая тех, кого убили загонщики, которыми руководил тоже я.

– Под установками подчинения особо не покапризничаешь,– миролюбиво заметил Семён.

– Нет, не покапризничаешь,– Джарет сокрушённо опустил голову. – Может быть, это просто мои фантазии, но сейчас, когда я стал свободным, мне всё чаще приходит на ум, что поводок установок был иллюзией в гораздо большей степени, чем нам внушали. Нет, я не спорю, он действовал,– пояснил свою мысль бессмертный,– но выбор у нас всё же оставался всегда. Даже если твоё тело переставало подчиняться разуму, в душе ты мог оказывать сопротивление.

– Знаю, мы сами себя убедили, что бессильны против установок,– Семён горько улыбнулся. – Наверное, так нам было проще. К тому же мы все искренне верили, что несём благо человечеству.

– Если то, что ты сказал Ксантипе там, в портале – это правда, то все бессмертные преступники,– пробурчал Джарет. – Мы заслужили смерть.

– Выходит, ты решил расплатиться по долгам? – хитрая улыбочка на губах Семёна откровенно дисгармонировала с пафосностью момента. – Славно. А я, значит, удостоился чести осуществить твой ритуал искупления.

– Ты же не против? – Джарет безразлично пожал плечами. – В конце концов, у тебя ко мне имеется личный счёт.

– Одна жизнь, даже отданная добровольно, не искупит всё то зло, что мы принесли в мир,– вот теперь в голосе Семёна не было даже намёка на веселье. – Нет, приятель, так просто ты не отделаешься от своей вины перед человечеством, придётся отрабатывать свои грешки упорным трудом. К счастью, тебе есть, чем расплатиться.

– Это ты о чём? – удивился Джарет.

– Базы загонщиков,– Семён самодовольно ухмыльнулся. – Полагаю, у тебя имеются сведения об их расположении. Без Мартина нам стало трудно их находить.

– Извини, Сэм, но больше я не стану слугой Ордена,– покачал головой Джарет,– даже если им командует бессмертный.

– Этого и не требуется,– в голосе Семёна не было даже намёка на разочарование,– вся эта афера с Орденом служит единственной цели – остановить бойню бессмертных, которую ты тут замутил.

– Хочешь сказать, что распустишь свой Орден, когда все бессмертные будут в безопасности? – в голосе Джарета прозвучало откровенное недоверие. – А как же ваша миссия по зачистке бандитских кланов?

– Люди не должны постоянно надеяться на помощь каких-то супер героев,– уверенно заявил Семён. – Самых вредоносных бандюков мы, конечно, помножим на ноль, но дальше пусть сами как-то справляются.

– И ты веришь, что остальные бессмертные позволят тебе просто уйти в отставку? – Джарет насмешливо усмехнулся.

– Помнишь, что сказал Ксантипа? – печальная улыбка промелькнула на губах Семёна и сразу растаяла. – Наш Орден останется защитником людей только до тех пор, пока у руля стоят бессмертные. Он должен прекратить своё существование до того, как мы все покинем этот мир. Поверь, ребята поймут, нужно только всё честно им объяснить.

– Ладно, я вам помогу,– Джарет утвердительно кивнул,– правда, есть ненулевая вероятность, что твои парни прикончат меня раньше, чем ты успеешь им помешать.

– Тебе же лучше,– фыркнул Семён,– сам же хотел умереть. Да не дрейфь,– рассмеялся он,– я тебя в обиду не дам, по крайней мере, пока ты будешь полезен. Даю тебе время до утра, чтобы проститься с женой, а к завтраку жду тебя в моём доме в Каламуте,– принялся распоряжаться Семён, тут же надев на себя личину Магистра. – Кирюша нас подбросит поближе к базе в Гвенде, она по любому собиралась завтра увидеться с нашей дочерью. Отправимся вместе.

– Кира? – от удивления у Джарета буквально отвисла челюсть. – Вы теперь снова вместе? Но как такое случилось? Вы же оба должны были погибнуть в портале.

– Чудо,– Семён весело рассмеялся и, дружески хлопнув по плечу своего нового рекрута, зашагал в сторону дороги.

Глава 7

Говорят, что тонуть не страшно. Ты словно погружаешься в блаженное забвение, оставляя позади все тревоги и разочарования жестокого мира. Но это если погружаться в воду, а вот если в безумие, то процесс расставания с собственным рассудком может оказаться довольно болезненным опытом. Волею судьбы Рису выпала несчастливая возможность убедиться в правдивости сего предположения, испытав на собственной шкуре все кошмарные нюансы вынужденного свидания со своим раздолбанным подсознанием. Наверное, можно было бы признать, что он это заслужил, более того, сам же и создал тот ад, который с аппетитным чавканьем принялся засасывать бедолагу в свою утробу. Но давайте всё же будем объективны – ни одно живое существо не заслуживает такой участи.

Нет ничего удивительного в том, что, вручив Кире смертельную пилюлю, Рис испытал даже некоторое злорадное удовлетворение. Возможно, в ту минуту ему даже казалось, что его неверная жена заслужила свою участь. Конечно, он и раньше знал, что Кира так и не смогла разлюбить своего Семёна, но всё же верил в то, что сам он был для любимой женщины чем-то большим, чем просто спасательным кругом. И только их последний откровенный разговор открыл Рису глаза на тот простой и убойный факт, что жена бросила бы его в любом случае, независимо от того, ушла бы она к Семёну или просто ушла. Эх, если бы это откровение открылось ему до того, как он в ревнивом угаре отправился убивать соперника, возможно, сейчас на совести Риса не лежало бы тяжким бременем предательство.

Да, прощальный подарок Риса неверной жене без сомнения был попыткой компенсировать испытанное унижение, и весь остаток дня он убеждал себя в том, что имел основание и даже право чувствовать себя отомщённым. Однако прошла ночь, и в свете наступившего утра ужас совершённого им очередного преступления дошёл до затуманенного эгоизмом сознания пособника самоубийцы.

– Что же я наделал? – прошептал Рис. – Да мне нужно было не пережёвывать свою обиду, а схватить Киру в охапку и как угодно удержать её от самоубийства, даже если пришлось бы её связать и запереть в подвале.

Понимание того, что любимой женщины больше нет, погрузило Риса в состояние такого безысходного горя, словно это был как минимум конец света. Никакие разумные доводы, что он всё равно её потерял, потому что совершил то, чему не было прощения, уже не действовали. Ведь дело было вовсе не в том, что смерть Киры уничтожила даже мизерные шансы вернуть потерянное счастье, просто без неё и жизнь Риса, и весь этот мир потеряли смысл. Но хуже всего было то, что отдаться своему горю он никак не мог. Ответственность за беременную не то дочь, не то жену вынуждала его играть роль заботливого папика, и Рису постоянно приходилось притворяться, что всё хорошо.

Надо сказать, что его лицедейство было весьма посредственным и ничего, кроме жалости, а то и брезгливости, вызвать не могло. Но бездарный актёр всё равно старался, и возможно, со временем эта маска сделалась бы частью его личности, но тут с ним стала твориться уже форменная фантасмагория. Рис начал замечать, что в присутствии Кристины его депрессивное состояние из привычного ненавязчивого фона превращается в ведущую партию, становясь совсем непереносимым. Боль утраты, тоска и раскаяние, сдобренные презрением к собственному малодушию, принимались рвать его душу на части, вызывая страстное желание покончить с этим кошмаром любой ценой.

Не удивительно, что жизнерадостная молодая жена стала вызывать у Риса сначала просто раздражение, а потом и вовсе откровенную ненависть. Всё чаще ему приходило на ум, что жизнь устроена несправедливо. Ну действительно, почему любимая женщина навсегда ушла из жизни, а эта вертихвостка, буквально затащившая своего отчима в постель, продолжает жить и радостно строить планы на их семейное счастье? Мало по малу Рис уже начал подсознательно винить в смерти Киры не себя, а её дочь. Ведь если бы только у этой эгоистки хватило если не любви, то хотя бы чувства такта, чтобы убедить вернувшуюся из кошмарного плена женщину в том, что она нужна, что ей рады, возможно, Кира и не решилась бы на отчаянный шаг.

Поварившись в этом ядовитом булькающем вареве с неделю, Рис почти убедил себя в том, что это именно Кристина подтолкнула мать к самоубийству, и скатился уже в откровенную мизантропию. Очень скоро он на свою беременную жёнушку уже смотреть не мог без отвращения. И чем сильнее он ненавидел Кристину, тем глубже погружался в свою депрессию. Это был какой-то замкнутый круг, из которого не было выхода. А ведь, по идее, всё должно было работать с точностью до наоборот. Переведя стрелки с себя любимого на внешний объект, Рис вроде бы должен был постепенно освобождаться от накопившегося в его душе негатива, сливая его на Кристину. Но нет, залежи этого негатива только росли и уже грозили похоронить его под завалами эмоционального мусора.

К счастью, вне дома хватка чёрной тоски немного ослабевала, и Рис стал всё больше времени проводить на работе в местной клинике, где талантливый вирусолог трудился обыкновенным терапевтом. Чтобы не спать в одной постели с женой, он специально возвращался домой за полночь и оставался ночевать в своём кабинете якобы для того, чтобы не потревожить сладкий сон будущей мамочки. Поначалу это помогало, по крайней мере, Рис получил возможность высыпаться, однако со временем изоляция перестала действовать. Теперь даже во сне бедолагу мучало чувство безысходности.

Постепенно все его сновидения свелись к единственному сюжету, в котором он по разным причинам и разными способами совершал самоубийство. Кто-то очень навязчиво подталкивал Риса к решению добровольно уйти из жизни. Самое поганое заключалось в том, что ночные кошмары вовсе не вызывали у него отвращения или ужаса, напротив, они погружали его измученную психику в состояние покоя. Не удивительно, что со временем Рис начал ловить себя на том, что с нетерпением ждёт ночи, чтобы в очередной раз избавиться от ставшей тяжким бременем жизни.

Наверное, именно эта неадекватная реакция на откровенную провокацию и вызвала у него подозрение, что его сознанием тупо манипулируют. По идее, столь сильный эмпат, к тому же обладавший способностью проецировать свои эмоции на окружающих, мог бы и раньше догадаться, что на этот раз сам оказался жертвой подобной психотехники. Увы, горькая правда начала доходить до Риса, только когда он уже буквально оказался на грани помешательства. Впрочем, сей недостаток проницательности был следствием вовсе не врождённого тугодумия, просто Рису даже в кошмарном сне не могло присниться, что Кристина была способна на такое подлое коварство.

Однако с фактами не поспоришь, его ласковая жёнушка действительно зеркалила его собственные эмоции, усугубляя эффект в разы. Причём по мере приближения срока родов, её силы росли с бешенной скоростью. Возможно, Кристина делала это неосознанно, и эмпатическая атака была просто инстинктивной защитной реакцией беременной женщины, пытавшейся оградить своё нерождённое дитя от шквала негатива, идущего от погружённого в депрессию мужа. Однако имелась и ненулевая вероятность того, что Кристина узнала о попытке неверного супруга вернуть свою любимую женщину и начала тупо мстить. Впрочем, причиной мести могла быть и смерть её любимой мамочки, в которой та несомненно могла винить своего супруга.