Тайная красота

Глава 1

Йоркшир, июнь 1976 года

Роуз Деланси опустила тонкую кисточку из меха соболя в банку со скипидаром, положила палитру на забрызганный краской стол и уселась в потертое кресло, откинув с лица густые золотисто-каштановые волосы. Затем взяла фотографию, с которой работала, и сравнила ее с законченной картиной, стоявшей перед ней на мольберте.

Сходство было поразительным, хотя Роуз с трудом отличала одну холеную кобылу от другой. Однако, пока она готовила коллекцию своих картин на выставку в лондонской галерее, такие мелкие работы позволяли оплатить счета. Картину заказал состоятельный местный фермер, владелец трех скаковых лошадей. Ундина, гнедая кобыла, одухотворенно взиравшая на Роуз с полотна, была второй. За каждую работу художнице причиталось пятьсот фунтов.

Сумма достаточная, чтобы обновить крышу ветхого каменного фермерского дома, в котором она жила с детьми. На борьбу с сыростью, как и с сухой гнилью и древоточцем, не хватит, но это лишь начало.

Роуз очень рассчитывала на выставку. Даже пара проданных картин избавила бы ее от растущих долгов. Терпение банковского менеджера, которого она кормила постоянными обещаниями, было на исходе, и Роуз понимала, что ходила по тонкому льду.

Она так давно не выставляла свои работы – почти двадцать лет. О ней, наверное, уже забыли с тех пьянящих дней, когда ее обожали и критики, и публика. В то время Роуз была молода, красива и необычайно талантлива… А потом все пошло наперекосяк, ей пришлось оставить яркие огни Лондона и переехать сюда, в Совуд, уединенное место с вересковыми пустошами и болотами Йоркшира.

Да, выставка в апреле следующего года, конечно, авантюра, но она должна была окупиться.

Роуз встала и, умело лавируя между предметами, прошла через захламленную тесную студию. Она посмотрела в большое окно на безмятежный пейзаж. Вид всегда действовал на нее умиротворяюще и был главной причиной, по которой она приобрела этот деревенский дом. Он примостился на вершине холма, откуда ничто не мешало обозревать долину. Далеко внизу среди густой зелени мелькала серебристая лента Лимингского водохранилища.

Роуз не хотелось терять этот пейзаж, однако если выставка провалится, дом придется продать.

– Черт! Черт! Черт!

Роуз стукнула кулаком по серому каменному подоконнику.

Конечно, у нее был другой вариант. Всегда был, но Роуз отказывалась от него почти двадцать лет.

Роуз подумала о своем брате Дэвиде, который владел пентхаусом в Нью-Йорке, загородным домом в Глостершире, престижной виллой на острове в Карибском море и океанской яхтой, пришвартованной где-то у побережья Амальфи. Сколько раз ночами, прислушиваясь к звону капающей воды в кастрюлю, стоящую около кровати, она боролась с искушением попросить брата о помощи. Однако она скорее останется с детьми на улице, чем возьмет у него денег. Много лет назад дело зашло слишком далеко.

Роуз не видела брата давным-давно и только по газетным статьям следила за его стремительным взлетом в высшие эшелоны власти. Совсем недавно она прочитала, что он овдовел: прошло больше полугода как у него умерла жена, оставив ему шестнадцатилетнего сына.

А неделю назад пришла телеграмма:

«Дорогая Роуз тчк в ближайшие два месяца буду страшно занят тчк сын Бретт заканчивает школу двадцатого июня тчк не хочу оставлять его одного тчк все еще горюет по матери тчк можно он приедет к тебе тчк деревенский воздух пойдет ему на пользу тчк заберу его в конце августа тчк Дэвид».

Прочитав телеграмму, Роуз не входила в студию пять дней. Она подолгу гуляла по вересковым пустошам, гадая, что же брат задумал.

Делать было нечего. Хочешь не хочешь, а Дэвид поставил ее перед свершившимся фактом. Мальчишка, вероятно, избалованный, так и так приедет, и вряд ли ему понравится ветхий деревенский дом, где нет иных развлечений, кроме как попусту терять время.

Еще интереснее, как ее дети воспримут приезд до сих пор незнакомого им кузена. Придется как-то объяснить неожиданное появление не только Бретта, но и дяди, одного из самых богатых людей в мире.

Майлз, высокий двадцатилетний красавец, только кивнет и примет без вопросов, а вот пятнадцатилетняя Миранда… При мысли о «трудном ребенке» – приемной дочери – Роуз, как обычно, почувствовала угрызения совести.

Ее беспокоило, что Миранда стала «сущим наказанием» именно из-за нее. Избалованная грубиянка пререкалась с ней по любому поводу. Роуз всегда уделяла ей столько же внимания и любви, сколько и Майлзу, но Миранда, казалось, инстинктивно ощущала, что не может соперничать со связью между родными матерью и сыном, родной плотью и кровью. Роуз никогда детей не разделяла и старалась полюбить Миранду, несмотря ни на что.

Но вместо уютной семейной атмосферы Миранда создавала напряженную обстановку. Смесь вины и отсутствие взаимопонимания между матерью и дочерью привели к тому, что, в лучшем случае, они друг друга терпели. Роуз знала, как обрадуется Миранда приезду Бретта и поразительному богатству его отца. И, несомненно, начнет флиртовать. За смазливой девчонкой уже тянулась вереница разбитых сердец. Роуз предпочла бы, чтобы Миранда не вела себя столь… откровенно. Ее фигура уже хорошо сформировалась, и она не прилагала никаких усилий, чтобы это скрывать, делая акцент на своих роскошных светлых волосах. Роуз перестала запрещать ярко-красную помаду и короткие юбки – Миранда только целыми днями дулась, и атмосфера в доме накалялась.

Роуз посмотрела на часы. Скоро Миранда должна была вернуться из школы, да и Майлз уже ехал из Лидса, в университете только что закончился учебный семестр.

Она попросила миссис Томпсон подать к чаю угощение повкуснее.

Роуз объявит детям о предстоящем приезде племянника на каникулы как о само собой разумеющейся вещи. А что тут такого?

Она решительно расправила плечи. Ей предстояло сыграть свою роль. Ибо никто из них не должен узнать…

Глава 2

– Лия, не поможешь ли ты мне сегодня в большом доме? Завтра к миссис Деланси приезжает гость, нужно подготовить одну из комнат наверху, как следует там прибраться. Слава богу, сейчас лето. Если открыть окна, выветрится ужасный запах сырости.

Дорин Томпсон поморщилась.

– Конечно, помогу, – сказала Лия, рассматривая мать.

Дорин уложила густые каштановые волосы в практичную прическу, чтобы те не мешались. От недавней химической завивки пряди на лбу и на шее сзади сворачивались в тугие локоны. К тридцати семи годам из-за многих лет тяжелой работы и тревог у нее сохранилась стройная фигура, однако добавилось немало морщин.

– Хорошо. Значит, договорились. Надень самые старые джинсы. В комнате небось полно грязи. И поторопись. Сейчас приготовлю отцу обед и сразу пойдем.

Упрашивать Лию не требовалось: она взбежала по лестнице, открыла дверь своей каморки и, покопавшись в гардеробе, нашла старые потрепанные джинсы. Потом натянула видавшую виды футболку, присела на краешек кровати и перед зеркалом заплела длинные, до пояса, рыжевато-каштановые волосы. С тяжелой косой, лежавшей на спине, Лие никто не дал бы пятнадцати лет, но, когда она встала, в отражении зеркала стали видны мягкие формы почти зрелой фигуры. Она всегда была высокой для своего возраста, видимо пошла в мать, но в прошлом году вытянулась довольно резко, став на голову выше одноклассниц, и чувствовала себя каким-то подсолнухом. Мать беспокоилась о том, что Лия из-за бурного роста теряет силы, и уговаривала есть больше, чтобы пополнеть.

Лия нашла под кроватью кроссовки и быстро их зашнуровала, спеша скорее попасть в большой дом. Ей нравилось, когда мать брала ее с собой. То здание было таким просторным по сравнению с тесным родительским домишком с двумя каморками сверху и двумя снизу. А миссис Деланси ее очаровала. Она так отличалась от всех знакомых. Лия немного завидовала Миранде, что у нее такая мать. Нет, свою маму Лия любила, но от повседневных забот об отце и тяжелой работы та иногда срывалась и повышала голос.

Лия понимала, что это из-за усталости, и помогала с домашними делами, где только можно.

Она смутно помнила отца, когда он еще был на ногах. Ей было четыре года, когда его сразил ревматоидный артрит, и последние одиннадцать лет он не покидал инвалидного кресла.

Он бросил тяжелую работу на суконной фабрике, а мать устроилась экономкой к миссис Деланси, чтобы зарабатывать хоть немного денег. За все время Лия ни разу не слышала, чтобы отец на что-нибудь пожаловался, и понимала, что он считает себя виноватым за то, что жене приходится за ним ухаживать и зарабатывать на жизнь.

Лия очень любила отца и при первой же возможности составляла ему компанию. Она сбежала по лестнице и постучала в дверь гостиной. Когда отец заболел, комната превратилась в спальню родителей, а в кладовке с отдельным входом напротив кухни местные власти помогли оборудовать душ и туалет.

– Войдите.

Лия открыла дверь. Мистер Томпсон сидел на своем обычном месте у окна. Он увидел дочь, и его карие глаза, цвет которых достался ей в наследство, засияли от радости.

– Здравствуй, детка. Поцелуй папу.

Лия чмокнула его в щеку.

– Я иду помогать маме убирать большой дом.

– Правильно, дочка. Тогда до встречи. Развлекайся.

– Спасибо. Мама принесет тебе сэндвичи.

– Очень хорошо. Пока, детка.

Лия прикрыла дверь и вошла в кухню, где мать уже закрывала фольгой тарелку, полную бутербродов с ветчиной.

– Сейчас отнесу их твоему отцу – и пойдем, – сказала она.

От Оксенхоупа до крохотной деревушки Совуд, где на вершине холма стоял фермерский дом миссис Деланси, пролегало чуть больше трех километров. Обычно миссис Томпсон добиралась на велосипеде, но сегодня, с Лией, они быстро прошли пешком по деревне и направились вверх по холму к вересковым пустошам.

На ярко-синем небе сияло солнце, день обещал быть теплым и приятным. Тем не менее Лия перекинула через плечо куртку, заранее готовясь к вечернему возвращению – температура в этих краях могла упасть совершенно неожиданно.

– По-моему, в этом году нас ждет пекло, – заметила Дорин. – Миссис Деланси рассказала мне, что на каникулы к ней приезжает племянник. Я о нем и не слышала.

– Сколько ему?

– Нет и двадцати. А значит, у миссис Деланси собирается вся семья: Майлз возвращается из университета, у Миранды каникулы. А миссис Деланси, между тем, готовит выставку картин.

Разговор затих.

– Мама, можно спросить?

– Конечно.

– А как… Как ты относишься к Майлзу?

Миссис Томпсон остановилась и уставилась на Лию.

– Конечно, он мне нравится. Я ведь помогала его растить, верно? А что? Почему ты задаешь такой глупый вопрос?

– Ой, да просто так спросила, – ответила Лия, увидев защитную реакцию на лице матери.

– Ну если говорить о мамзельке, его сестре, о тех вещицах, что она напяливает… для девочки ее возраста это просто неприлично.

Лия, наоборот, испытывала благоговейный трепет от смелых нарядов Миранды. Она с восхищением наблюдала, как мальчишки клубились вокруг нее в школе «Гринхед», где обе девочки учились в одном классе. Иногда Лия видела, как Миранда во главе группы старшеклассников после занятий направляется в Клиф Кастл парк.

Ее поражало, как Миранде удается выглядеть симпатичной и взрослой в скучной школьной форме. На Лие точно такое же платье только подчеркивало долговязость фигуры. Хотя Лия была всего лишь на месяц моложе Миранды, рядом с ней она чувствовала себя совсем ребенком.

– Вот ты говоришь, что у миссис Деланси денег нет, а у Миранды всегда новая одежда. И дом у них огромный.

Миссис Томпсон понимающе кивнула.

– Все дело в масштабах, Лия. Возьмем, к примеру, нашу семью. У нас за душой ни пенни, и миссис Деланси говорит то же самое. Но раньше она была богатой, очень богатой. Теперь же она считает себя бедной по сравнению с прошлым. Понятно?

– Кажется, да.

– Миранда жалуется на то, что не может купить новый наряд для вечеринок. А ты на то, что к чаю нечего подать.

– Почему она теперь обеднела?

Мать лишь неопределенно махнула рукой.

– Я не знаю, на что были потрачены все деньги, но рисовать снова она начала всего лишь пару лет назад, так что, видимо, долгое время ничего не продавала. Ну, хватит болтать. Пойдем, детка, а то опоздаем.

Миссис Томпсон открыла черный ход большого дома, который вел прямо на кухню, которая превосходила размерами весь нижний этаж в доме Лии.

За длинным столом из выскобленных сосновых досок завтракала Миранда. На ней был ярко-розовый атласный халат и пушистые шлепанцы в тон. Солнечные блики играли на светлых волосах.

– Привет, Дорин, ты как раз вовремя, чтобы приготовить мне еще тостов!

– Сегодня не получится, мисс. У меня полно работы, я готовлю комнату для гостя твоей мамы.

– Тогда Лия не откажется, верно, милая? – протянула Миранда.

Лия взглянула на мать, готовившуюся возразить, и быстро ответила:

– Конечно, Миранда. Мама, ты иди наверх, я скоро, через пару минут.

Миссис Томпсон нахмурилась, потом пожала плечами и исчезла из кухни. Лия положила пару ломтиков хлеба в тостер.

– Ты растешь не по дням, а по часам, – медленно прошлась по ее фигуре оценивающим взглядом Миранда. – Ты на диете? Уж больно худа.

– Ой, нет, мама зовет меня жадиной. Я и тарелку вылижу, если она позволит.

– Везет же некоторым. А мне стоит только взглянуть на сливки, как я уже толстею, – мрачно ответила Миранда.

– Да у тебя отличная фигура. Все мальчишки в классе так говорят. – Лия вздрогнула, когда перед ней выскочил тост. – Намазывай тост нежирным спредом и только тоненьким слоем джема.

– А что еще говорят обо мне мальчишки? – небрежно спросила Миранда.

Лия покраснела.

– Ну, они считают, что ты… очень хорошенькая.

– А ты что скажешь? Я хорошенькая, Лия?

– Да. Очень. Мне… Мне нравится, как ты одеваешься. – Лия поставила перед Мирандой тарелку с тостами. – Хочешь еще чаю?

Та кивнула.

– Ну вот скажи моей дорогой маме, что тебе нравится моя одежда. Она просто бесится, если подол выше лодыжек! Вот еще блюстительница нравов. А ты не хочешь налить чаю и составить мне компанию?

Лия заколебалась.

– Спасибо, нет. Мне нужно наверх, помочь маме.

– Ну как знаешь. Будет время, загляни ко мне в комнату – покажу тебе новый наряд, который я купила в прошлую субботу.

– Ой, конечно. До встречи, Миранда.

– Пока.

Лия поднялась на два пролета скрипящей лестницы и увидела, что мать энергично трясет в коридоре потертый ковер.

– А я уже хотела за тобой идти. Помоги мне перевернуть матрац. У него заплесневел угол. Я затопила камин, глядишь, и матрац просохнет, и в комнате станет теплее.

Лия вошла следом за ней в большую комнату и взялась за один конец тяжелого двуспального матраца.