Семь сестер. Сестра тени

Astrantia major

(Астранция крупная, или Звездовка большая, – семейство Зонтичные)

Название растения происходит от латинского слова «звезда»

1

До конца своих дней буду помнить, где находилась и чем занималась в тот самый момент, когда мне сообщили о смерти отца…

Перо мое зависло над чистым листом бумаги, а сама я, прищурившись, глядела на июльское солнце. Точнее, на скромные лучики, которым удалось пробиться сквозь стену из красного кирпича в нескольких ярдах от меня и просочиться в окно. Все окна нашей крохотной квартирки упирались в эту глухую стену, а потому даже сегодня, несмотря на прекрасную солнечную погоду на улице, в квартире было темно. Как же это непохоже на Атлантис, дом моего детства на берегу Женевского озера.

Помнится, я застыла на месте как вкопанная, когда Сиси возникла на пороге нашей маленькой и довольно убогой гостиной, чтобы сообщить мне страшную новость: Па Солт умер.

Я положила ручку на стол и поднялась, чтобы налить себе из-под крана стакан воды. Вода была тепловатой на вкус и даже слегка вязкой, что и неудивительно в такую-то жару, но я осушила стакан залпом, с жадностью и до дна, при этом отлично осознавая, что мне совсем не хотелось пить. Наверное, в то мгновение мне надо было хоть чем-то заглушить свою боль, растворить ее в воде, что ли. Кстати, интересную мысль подкинула мне позже Тигги, моя младшая сестра, когда мы встретились с ней уже в Атлантисе, куда собрались, получив известие о смерти отца.

– Моя дорогая Стар, – сказала она мне, когда мы вместе с остальными сестрами отправились покататься на катере по Женевскому озеру, чтобы хоть как-то отвлечься от невеселых мыслей и забыть на какое-то время о постигшем всех нас горе. – Знаю, тебе сейчас очень трудно говорить о собственных чувствах. Понимаю всю глубину твоей боли. А что, если ты попытаешься излить все обуревающие тебя чувства на бумаге? Попробуй, мой тебе совет. Вдруг получится что-то стоящее.

Пару недель тому назад, возвращаясь домой из Атлантиса, я уже на борту самолета вдруг вспомнила слова Тигги. И вот сегодня утром наконец решилась приступить к исполнению ее наказа.

Я снова вперила взор в кирпичную стену и подумала, что эта глухая стена как нельзя лучше иллюстрирует мою нынешнюю жизнь. Отличная метафора, улыбнулась я собственным невеселым мыслям и перевела взгляд на выщербленный деревянный стол, который наш скаредный хозяин наверняка подобрал на какой-нибудь свалке или бесплатно заполучил в магазинчике, торгующем подержанными вещами. Я уселась за стол и взяла элегантную перьевую ручку, подарок Па Солта на мой двадцать первый день рождения.

– Но начну я точно не со смерти папы, – произнесла я вслух, обращаясь сама к себе. – Нет, я начну с того момента, как мы с Сиси приехали сюда, в Лондон…

Громко хлопнула входная дверь. Моя сестра Сиси. Она ведь ничего не умеет делать тихо. Глядя на нее со стороны, складывается впечатление, что взять чашку с кофе и просто поставить ее на стол выше ее сил. Нет, надо обязательно громко стукнуть чашкой о поверхность стола, попутно расплескав вокруг все содержимое. А еще, как мне кажется, Сиси и понятия не имеет, как следует разговаривать в помещении. Всенепременно станет кричать во все горло, на полную мощь своих легких. И так было всегда, сколько я себя помню. Когда мы были маленькими, Ма даже решила проверить, все ли у малышки в порядке со слухом. Разумеется, все было в полном порядке. Более того, у Сиси оказался на редкость превосходный слух. Как говорится, о лучшем и мечтать не приходится. И со мной тоже, как выяснилось, все было в норме, когда годом спустя Ма озаботилась уже тем, чтобы проверить меня у логопеда. Чтобы он удостоверил, что не так с моей речью, уж больно я молчаливая.

– У вашей девочки все слова в ее головке, – успокоил Ма врач. – Но она пока предпочитает не произносить их вслух. В один прекрасный день она обязательно заговорит… когда почувствует, что будет готова…

Дома, чтобы развить у меня речевые навыки, Ма стала практиковать со мной на французском язык жестов и мимики.

– Предположим, тебе что-то нужно. Или ты чего-то хочешь, – терпеливо втолковывала она мне. – Вот так ты можешь выразить свои чувства. А вот так я выражаю все то, что чувствую к тебе прямо сейчас, в эту самую минуту. – Она ткнула пальцем в себя, затем скрестила обе руки, прижав ладони к сердцу, потом указала уже на меня. – Я – люблю – тебя. Понятно?

Сиси тоже быстро усвоила этот язык, и мы, уже на пару с ней, принялись расширять и дополнять его новыми жестами, приспосабливая к своим детским нуждам, а заодно пополняя и всяческими придуманными словечками, которых нет ни в одном языке. Получилась такая гремучая смесь из жестов и всяческой словесной абракадабры. К этому языку мы с сестрой прибегали тогда, когда нам нужно было срочно что-то сказать друг другу, сугубо личное, а вокруг были люди. В такие минуты мы обе получали огромное удовольствие, глядя на озадаченные лица наших сестер, когда я, к примеру, сигнализировала Сиси жестом, посылая ей через стол какой-нибудь озорной комментарий насчет нашего завтрака. И мы обе не могли удержаться от глуповатого хихиканья, созерцая недоумение всех остальных, сидящих за столом.

Оглядываясь в прошлое, я сейчас понимаю, что мы с Сиси были полными антиподами во всем. Мы взрослели, и я стала замечать, что чем меньше я говорю сама, тем все громче звучит голосок сестры, озвучивающей якобы мои мысли. И чем чаще она говорила за меня и вместо меня, тем охотнее я отмалчивалась. Так, наши личностные качества стали еще заметнее и выразительнее: я – молчунья, она – говорунья. Впрочем, когда мы были детьми, это не имело никакого принципиального значения. Даже напротив… В семье, где воспитывалось целых шесть девочек, мы с Сиси умудрились образовать между собой особого рода связь.

Да, в детстве это не имело значения. Зато сейчас имеет…

– Угадай с первого раза! Я таки нашла, что хотела! – Сиси вихрем ворвалась в гостиную. – Через несколько недель можно будет переезжать. Правда, там еще кое-что нужно доделать, довести, так сказать, до ума. Но когда все сделают как надо и доведут до готовности, будет великолепно. Супер! Боже, как же здесь душно. Не могу дождаться, когда мы наконец отсюда съедем.

Сиси бросилась на кухню. Мне было слышно, как она рывком включила кран на полную мощь. Наверняка при таком напоре струя воды тут же брызнула в разные стороны, залив все рабочие поверхности, которые я тщательно протерла совсем недавно.

– Тебе принести воды, Сия?

– Нет, спасибо, не надо.

Хотя Сиси называла меня так только тогда, когда мы с ней оставались наедине, почему-то с некоторых пор это детское прозвище стало меня раздражать. Сиси придумала его, когда мы с ней были еще совсем маленькими. Помнится, на Рождество Па Солт подарил мне книгу под названием «История Анастасии». В ней рассказывалось о судьбе одной юной девушки, обитавшей в дремучих лесах России. А потом выяснилось, что она не простая девушка, а самая настоящая принцесса.

– А что? Ты у нас тоже хорошенькая, Стар, – рассуждала пятилетняя Сиси, разглядывая картинки в подаренной книге. – Чем не принцесса? Белокурая, голубоглазая… Решено! Я буду звать тебя «Сия». Красиво, да? И подходит к Сиси. Сиси и Сия – близнецы! – Девочка захлопала в ладоши, радуясь собственной придумке.

Много позже я узнала истинную историю царской семьи Романовых и всего того, что случилось на самом деле с Анастасией Романовой и ее близкими, и поняла, что ничего сказочного в их истории не было.

Впрочем, к тому времени я уже сама была отнюдь не ребенком. Взрослая молодая женщина двадцати семи лет от роду.

– Уверена, тебе понравится квартира! – прокричала Сиси, снова вернувшись в гостиную и со всего размаха плюхнувшись на старый, неопрятного вида диван. – Я договорилась на завтра. Утром съездим туда, и я покажу тебе наше будущее жилье. Конечно, оно обойдется нам в кучу денег, но, слава богу, сейчас я могу позволить себе такую покупку. Тем более риелтор сказал мне, что сегодня дела в Сити далеко не блестящие. Спрос на недвижимость резко упал. Одним словом, люди не торопятся выстраиваться в очередь на приобретение собственного жилья. Короче, мы с ним поторговались и сошлись на вполне приемлемой цене. Пора нам обеим уже обзавестись приличным домом. Собственным домом…

Пора мне самой начать жить собственной жизнью, подумала я про себя. Но вслух лишь спросила:

– Так ты хочешь купить эту квартиру?

– Да, собираюсь. Во всяком случае, если она только понравится тебе, то я точно куплю ее.

Я не нашлась, что сказать в ответ. Сиси сразила меня своей новостью наповал.

– С тобой все в порядке, Сия? Что-то у тебя усталый вид сегодня. Не выспалась, да?

– Нет-нет, со мной все в порядке. – Но, несмотря на все свои старания, я почувствовала, как на мои глаза навернулись слезы. Я вспомнила, как промучилась без сна почти до самого рассвета, терзаясь грустными мыслями об умершем отце. Я все еще не могла смириться с утратой своего любимого Па Солта.

– Понятное дело, ты по-прежнему пребываешь в шоке. В этом вся беда. В конце концов, все случилось совсем недавно. Каких-то пару недель тому назад. Но вскоре тебе полегчает, вот увидишь! Особенно после того, как завтра ты своими глазами увидишь нашу новую квартиру. Эта убогая дыра, в которой мы сейчас обитаем, так давит на тебя. Мне она тоже изрядно действует на нервы, – не преминула добавить Сиси и тут же спросила: – А ты уже контактировала с тем парнем, который курирует кулинарные курсы?

– Да.

– И когда начнутся занятия?

– На следующей неделе.

– Вот и отлично. Тогда у нас еще есть немного времени, чтобы начать подбирать мебель для нового дома. – Сиси неожиданно подскочила ко мне и крепко обняла. – Не могу дождаться того момента, когда ты увидишь его собственными глазами.

– Ну, что? Разве не фантастика?

Сиси развела руки в разные стороны, словно желая обнять огромное пространство, представшее моему взору. Голос ее прозвучал гулким эхом в пустом помещении. Она подошла к таким же огромным окнам и распахнула одну из стеклянных панелей.

– Взгляни сюда! Вот этот балкон для тебя, – поманила она меня пальцем проследовать за ней. Мы вышли на балкон. Впрочем, слово «балкон» едва ли уместно для описания того, что я увидела. Скорее уж красивая терраса поистине необъятных размеров, нависшая прямо над Темзой. – Вот здесь ты можешь заниматься своими травками, выращивать всякие цветы. Ты же любила возиться с цветами в Атлантисе, – обронила Сиси, подходя к перилам и окидывая взглядом свинцовые воды реки, раскинувшейся внизу под нами. – Красивый вид, да?

Я молча кивнула в ответ, но Сиси уже заторопилась обратно в комнату, и я тоже поспешила за нею.

– В кухне пока еще нет никакого оборудования, но как только я подпишу все документы на покупку квартиры, можешь принимать бразды правления в свои руки и заниматься обустройством кухни по своему вкусу. Все как тебе нравится… Варочная панель, марка холодильника… Ну, и так далее… Ведь скоро ты у нас станешь настоящим профессионалом по части кулинарных дел, – добавила Сиси с лукавой усмешкой.

– Едва ли стану, – возразила я сестре. – Я же записалась всего лишь на ускоренные курсы.

– Глупости! Ты у нас такая талантливая. Уверена, ты в два счета найдешь себе подходящую работу. Стоит только твоим потенциальным нанимателям увидеть, что ты умеешь… В любом случае для нас с тобой твое увлечение кулинарией – просто идеальный вариант. Ты не находишь? А вот здесь я оборудую свою студию. – Сиси показала на пустое пространство между дальней стеной комнаты и винтовой лестницей, ведущей на второй этаж. – Освещение здесь просто фантастическое. Итак, в твоем распоряжении огромная кухня и вся терраса. Все почти как в Атлантисе. Во всяком случае, отыскать что-то получше в центре Лондона у нас вряд ли получится.

– Да, – коротко согласилась я с сестрой. – Красивое место. Спасибо тебе.

Я видела, в каком радостном возбуждении пребывает Сиси по поводу своей удачной находки. И действительно, квартира по-своему впечатляла. А потому мне не захотелось огорчать сестру, говорить ей о том, что я думаю на самом деле. Жить в этом безликом огромном пространстве, по сути, в коробке из стекла и бетона с окнами, выходящими на грязную реку, что может быть дальше от той идиллии, которая царит у нас в Атлантисе? Нет, как ни пытайся отыскать какое-то сходство, ничего общего.

Сиси между тем стала оживленно обсуждать с риелтором, какие именно полы из светлого дерева она желает увидеть в своей новой квартире. Я же постаралась стряхнуть с себя свои негативные эмоции. Все же я ужасно испорченная девчонка, мысленно укорила я себя. В конце концов, разве можно сравнить этот район с улицами Дели? Или с теми жуткими трущобами, которые мы с сестрой лицезрели на окраинах Пномпеня? А тут, как ни верти, новенькая квартира в центре Лондона… Словом, никаких особых поводов для расстройства нет.

Просто вся беда в том, что лично я с радостью бы предпочла поселиться в небольшом домике, самом обычном доме, стоящем на земле, и чтобы прямо из парадной двери можно было выйти на небольшую лужайку перед входом.

Я рассеянно прислушалась к громкому щебету Сиси, с упоением рассуждавшей о некоем потрясающем дистанционном устройстве, с помощью которого можно будет регулировать положение жалюзи на окнах: раздвигать и сдвигать их. Имелось и еще одно такое же умное устройство, которое будет контролировать громкость звука в скрытых от глаз громкоговорителях. Из-за спины своего собеседника Сиси скорчила мне веселую рожицу. Дескать, типичный жулик-делец, что с него взять… Я тоже умудрилась выдавить из себя жалкую улыбку в ответ. Хотя, по-моему, у меня уже начинался приступ клаустрофобии. Отчаянно хотелось отворить дверь и выбежать вон… Города всегда действуют на меня удушающе. Шумы, запахи, толпы людей вокруг, всего этого слишком много, и все давит. Слава богу, что хоть воздуха и простора в этой квартире хватает…

– Сия!

– Прости, Сиси. Задумалась о своем. Что ты сказала?

– Давай поднимемся наверх и осмотрим нашу спальню.

Мы поднялись по винтовой лестнице на второй этаж, в комнату, которая, по словам Сиси, должна будет стать нашей общей спальней. Хотя, насколько я успела заметить, рядом пустовала свободная комната. Я почувствовала внутреннюю дрожь, глянув в окно, хотя оттуда открывался просто потрясающий вид на окрестности. Потом мы самым тщательным образом проинспектировали отдельную ванную комнату, примыкающую к спальне. Нет, что ни говори, а сестра постаралась на славу, сделала все от нее зависящее, чтобы найти жилье, устраивающее нас обеих. И эта спальня еще одно тому подтверждение.

Вот только мы с ней не супружеская пара. Мы с ней – сестры.

После осмотра квартиры Сиси потащила меня в мебельный магазин на Кингс-роуд, а потом мы пересекли Темзу в обратном направлении по Альберт-Бридж.

– Этот мост назван в честь принца Альберта, мужа королевы Виктории, – по своей извечной привычке уточнила я. – В Кенсингтоне, кстати, есть мемориал в его честь и…

Сиси бросила на меня выразительный взгляд, всем своим видом призывая замолчать.

– Честное слово, Стар, такое впечатление, что ты ходишь по городу с туристическим путеводителем под мышкой.

– Пожалуй, – вынужденно согласилась я с ней, послав Сиси наш условный знак. – Прости, но такая уж я зануда. Люблю историю, и все тут.

Мы сошли с автобуса на своей остановке.

– Давай поужинаем где-нибудь в ресторанчике по пути домой, – неожиданно предложила мне сестра. – Думаю, нам есть что отпраздновать.

– Но у нас же нет денег, – вяло отреагировала я на предложение Сиси.

Во всяком случае, у меня их точно нет, добавила я мысленно.

– О, не переживай, – поспешила успокоить меня Сиси. – Я угощаю.

Мы зашли в местный паб, и Сиси заказала бутылку пива для себя и небольшой бокал вина для меня. Мы обе никогда не увлекались спиртным. Сиси, та вообще не умела пить, не могла рассчитать свои силы. Помню, как еще в ранней юности ее мутило и выворачивало после одной беспечной вечеринки, на которой она явно перебрала с горячительными напитками. Пока она делала заказ, подойдя к стойке бара, я продолжала гадать над тем, как и откуда у моей сестры вдруг появились деньги, и, судя по всему, немалые. Все это произошло как-то стремительно и внезапно, буквально на следующий день после того, как Георг Гофман, нотариус Па Солта, вручил нам, шестерым сестрам, посмертные письма, которые оставил каждой из нас отец. После чего Сиси тут же направилась на встречу с нотариусом в Женеву. Она еще тогда очень уговаривала его, чтобы он разрешил и мне присутствовать при их разговоре. Но Гофман был непреклонен:

– К великому сожалению, я вынужден следовать тем указаниям, которые оставил мне клиент. А ваш отец категорически предупредил меня, чтобы с каждой из его дочерей я встречался строго в индивидуальном порядке.

Словом, пока они с Гофманом беседовали, я коротала время в приемной. Когда Сиси наконец вышла из кабинета нотариуса, я по ее лицу увидела, что она взволнована и чем-то сильно озабочена.

– Прости, Сия, но мне пришлось подписать кое-какие бумаги. Согласиться на некоторые условия, касающиеся лично меня. Обычные приколы в духе нашего отца. Но в целом могу сообщить тебе, что новости у меня хорошие.

Итак, впервые за долгие годы нашего общения с сестрой у нее появился от меня свой секрет. А потому я и по сей день не могу даже отдаленно предположить, откуда у нее вдруг появилось столько денег. В конце концов, Георг Гофман был предельно откровенен в разговоре с нами и недвусмысленно дал понять каждой из нас, что, согласно последней воле отца, все мы будем получать лишь весьма скромные суммы на содержание. Так сказать, на удовлетворение своих основных потребностей. Что, впрочем, не исключает и другого варианта. Мы вольны обращаться к нотариусу в любое время дня и ночи, если нам вдруг понадобятся какие-то дополнительные деньги на что-то стоящее. Выходит, Сиси не растерялась, своевременно обратилась к нему за помощью и получила все, что хотела.

– Твое здоровье! – Сестра стукнула бутылкой о мой бокал. – Предлагаю выпить за нашу новую жизнь в Лондоне.

– И за память Па Солта, – откликнулась я, поднимая свой бокал.

– Конечно, – поспешила согласиться со мной Сиси. – Ты ведь так его любила.

– А ты разве нет?

– Само собой, я тоже любила. Он ведь был у нас таким… необычным.

Я молча наблюдала за тем, с какой жадностью Сиси набросилась на еду, когда официант подал нам заказ. Что же это получается, грустно размышляла я. Вроде мы обе его дочери, но вот его смерть – это уже исключительно мое личное горе.

– Так как ты считаешь? Стоит покупать эту квартиру? – поинтересовалась у меня Сиси с набитым ртом.

– Думаю, тебе самой решать, Сиси. Ты же платишь за все. А потому мое мнение особой роли тут не играет.

– Не говори глупости, сестренка! Ты же прекрасно знаешь, все мое – твое и наоборот. А еще неизвестно, что тебя ждет впереди, когда ты наконец решишься и вскроешь конверт с письмом отца. Вдруг там окажется такое… Давай, не тяни. Пора уже ознакомиться со всем тем, что написал тебе отец в своем предсмертном письме, – снова насела на меня Сиси.

Она уже давно не давала мне покоя с этим письмом. Собственно, с того самого момента, как Георг Гофман раздал нам запечатанные конверты. Свой конверт она вскрыла тотчас же, как только мы вернулись к себе в комнату, видно, ожидая, что и я поступлю точно так же.

– Что ты медлишь, Сия, в самом деле? – не отставала она от меня. – Неужели тебе не интересно узнать, что там?

– Но я… не могу, понимаешь? О чем бы папа ни написал мне, но, вскрыв конверт с его письмом, я как бы тем самым признаю, что его уже больше нет. А я еще пока не готова думать о Па Солте в прошедшем времени.

Пообедав, Сиси расплатилась по счету, и мы вернулись к себе домой. Там она первым делом позвонила в банк и велела перечислить деньги с ее депозита на оплату квартиры. Затем устроилась возле своего компьютера, включила его, попутно жалуясь на то, какая в этом районе ненадежная связь по интернету.

– Иди сюда, Стар! – окликнула она меня из гостиной. А я как раз занималась тем, что наполняла пожелтевшую от времени ванну едва тепловатой водой.

– Я принимаю ванну, – отозвалась я и заперла на замок дверь, ведущую в ванную комнату.

Я лежала, окунувшись с головой в воду, которая покрыла не только мои уши, но и волосы, прислушиваясь к тягучим звукам, похожим на такое утробное урчание. И вдруг подумала, что мне надо как можно скорее бежать отсюда, пока я окончательно не сошла с ума. И дело тут вовсе не в Сиси, никоим образом не хочу обвинять ее в моем нынешнем состоянии. Я люблю свою сестру. Она постоянно, каждый день, была со мной всю мою жизнь, но…

Минут через двадцать, приняв окончательное решение, я снова появилась в гостиной.

– Хорошо искупалась? – спросила меня Сиси.

– Да. Послушай, Сиси…

– Иди сюда. Взгляни на модели тех диванов, которые я отобрала для просмотра.

Сиси поманила меня к себе, и я послушно подошла к компьютеру, уставившись невидящим взглядом на образчики мебели, выдержанные исключительно в светло-бежевых и кремовых тонах.

– Ну, как тебе?

– Выбирай по своему вкусу, Сиси. Ты же будешь заниматься интерьером квартиры. Так что это твоя прерогатива, не моя.

– А что скажешь вот про это? – Сиси ткнула пальцем в экран. – Конечно, нужно будет подъехать непосредственно на место и увидеть все воочию. А для начала неплохо бы и просто посидеть на нем. В конце концов, диваны ведь не для красоты покупаются. Они должны быть удобными во всех отношениях. – Сестра тут же пометила у себя в блокноте название модели и адрес поставщика. – Что, если мы нагрянем туда уже завтра? Как думаешь?

Я глубоко вздохнула.

– Сиси, если ты не возражаешь, я бы хотела съездить в Атлантис на пару деньков.

– Конечно, Сия. Какие разговоры? Сейчас же посмотрю расписание, чтобы выбрать для нас удобный рейс.

– Видишь ли, Сиси, дело в том, что я хотела бы поехать туда одна. То есть я хочу сказать… – Я нервно сглотнула слюну, боясь растерять свою решимость. – Ты ведь сейчас страшно занята, разве не так? Столько хлопот с этой новой квартирой и всем тем, что с ней связано. А еще твои проекты… Тебе же ведь очень хочется побыстрее завершить начатые работы.

– Ты права, но пару деньков погоды не сделают. Впрочем, если ты настаиваешь на том, чтобы поехать в Атлантис одной, я не буду возражать. Я все пойму правильно.

– Да, – ответила я твердым голосом. – Я бы хотела поехать одна.

– Но почему?! – Сиси отвернулась от экрана компьютера и уставилась на меня долгим взглядом. В ее миндалевидных глазах читалось нескрываемое изумление.

– Потому что… потому… Так надо… Хочу посидеть в саду, в котором я когда-то помогала папе… Хочу немного побыть одной и именно там прочитать его прощальное письмо.

– Понятно. Ну, раз так… Поступай как знаешь. – Сиси слегка пожала плечами.

И в ее голосе, и в ее позе я почувствовала явный холодок, но на сей раз решила не сдаваться и довести начатое до конца.

– Пойду лягу. Что-то у меня голова сегодня раскалывается, – обронила я миролюбивым тоном.

– Сейчас принесу тебе обезболивающие таблетки. Хочешь, я на всякий случай уточню расписание полетов для тебя?

– Вообще-то, я уже просматривала, но, пожалуйста, перепроверь еще раз. Будь так любезна. И большое тебе спасибо. Доброй ночи.