Семь сестер. Сестра ветра

1

Момент, когда мне сообщили о смерти отца, навсегда врезался мне в память.

Солнечная палуба яхты «Нептун». Я абсолютно голая, рука Тео уютно покоится на моем животе. На горизонте виднеется остров с золотым от закатных лучей пустынным пляжем, а солнце уже вот-вот готово спрятаться за скалистыми утесами укромной лагуны. Прозрачная, чистая вода ослепительно-бирюзового цвета неспешно накатывает ленивые волны на прибрежный песок и разбивается молочной пенкой капучино.

«Сегодня море такое спокойное, – подумала я и добавила: – Как я».

Вчера вечером мы бросили якорь в небольшой бухте рядом с крохотным греческим островком Мачерес и сразу же сошли на берег с двумя вместительными контейнерами с едой. В одном лежали недавно выловленные красная кефаль и сардины – весь богатый улов Тео за утро. В другом стояли бутылки с вином и пресной водой. Я, немного запыхавшись, опустила свою поклажу прямо на песок. Мой рыбак нежно поцеловал меня в кончик носа.

– Теперь у нас есть собственный необитаемый остров, – воскликнул он, широким жестом обводя идиллический пейзаж. – Пойду-ка прогуляюсь по пляжу, поищу чем развести костер, чтобы поджарить нашу рыбу.

И, повернувшись ко мне спиной, Тео направился к скалам, протянувшимся в форме полумесяца по периметру всей бухты. Я смотрела, как его хрупкая худощавая фигура приближалась к сухому кустарнику, то и дело выглядывающему из расселин. Трудно было поверить в то, что он – моряк мирового уровня, яхтсмен экстра-класса, а в этом изящном теле скрывается недюжинная физическая сила. В сравнении с другими спортсменами, с которыми мне доводилось выступать на соревнованиях, – накачанные мускулы, мощный торс, как у Тарзана, – так вот, на фоне всех этих атлетов Тео не производил особого впечатления. К тому же я почти сразу же заметила, что и походка у него неровная: он слегка припадает на одну ногу. Позднее он рассказал мне, что еще ребенком свалился с дерева и сломал лодыжку, но, видно, срослось плохо, и перелом давал о себе знать до сих пор.

– Кстати, это одна из причин, почему я решил постоянно жить на воде. Тем, кто видел, как я иду под парусом, в голову не придет, что на суше я неуклюжий болванчик, – Тео неловко рассмеялся.

Мы поджарили рыбу. Потом занимались любовью под звездным небом. Следующее утро должно было стать последним, которое мы проведем вместе на яхте. И вот за секунды до того, как я преисполнилась решимости снова восстановить связь с внешним миром – включить мобильник, – моя жизнь рассыпалась на тысячи, миллионы мельчайших осколков, я лежала рядом с Тео абсолютно умиротворенной. В легкой полудреме, похожей на разноцветный сюрреалистический сон, я прокручивала в памяти наши с Тео чудесные моменты и как в итоге мы оказались в этом поистине райском уголке…

Впервые я увидела Тео где-то год с небольшим назад на Карибах. Там, на острове Сен-Мартен, проходила знаменитая регата «Хейнекен». Победители закатили потрясающую вечеринку, и там я с изумлением узнала, что шкипером у победившего экипажа был тот самый Тео Фейлис-Кингс. Известная личность в мире парусного спорта, можно сказать, самая настоящая знаменитость. За минувшие пять лет участия в гонках в открытом море ни одному другому капитану не удавалось столько раз приводить свои команды к победе.

– А я представляла себе его совсем другим, – полушепотом прокомментировала я свои первые впечатления от увиденного давнему приятелю Робу Беллани, с которым мы неоднократно защищали честь национальной сборной Швейцарии в составе одного экипажа. – Выглядит как ботаник в своих очках. И походка какая-то странная, – добавила я, наблюдая за тем, как Тео поднялся и, слегка хромая, направился к соседнему столику.

– Ну, может, он и не вписывается в твою картинку идеального яхтсмена, – согласился Роб. – Но поверь мне, Алли, этот парень – самый настоящий гений. У него чертовски развита интуиция. Пожалуй, он единственный, с кем бы я не побоялся выйти в открытое штормовое море.

Позже именно Роб познакомил меня с этим гением. Я заметила, как Тео, пожимая мне руку, внимательно оглядел меня своими зелеными в рыжую крапинку глазами.

– О, так вы и есть знаменитая Алли Д'Аплиез?

Несмотря на легкий английский акцент, голос звучал уверенно и доброжелательно.

– Да, я действительно Алли Д'Аплиез, – согласилась я с последней частью его высказывания, немного растерявшись от столь неожиданного комплимента. – Но лавры знаменитости принадлежат скорее вам, чем мне.

Последние слова я произнесла, изо всех сил стараясь сохранять выдержку и не отводить глаза в сторону под его внимательным изучающим взглядом. Черты его лица моментально разгладились, и Тео издал короткий смешок.

– Что смешного? – требовательно спросила я у него.

– Если честно, я просто не ожидал увидеть вас.

– Что значит «не ожидали увидеть меня»? – удивилась я.

Но тут Тео отвлек фотограф, который уже приготовился запечатлеть групповой снимок всей команды-победительницы. Так я и не узнала, что именно Тео имел в виду.

После первой встречи последовали и другие. Я постоянно сталкивалась с ним на неизбежных светских вечеринках, которые устраивали на регатах, где мы оба участвовали. Тео мгновенно притягивал к себе какой-то неуловимой живостью натуры, добродушным жизнерадостным смехом, а потому, несмотря на всю свою внешнюю сдержанность, немедленно оказывался в самом центре внимания. На официальных мероприятиях он всегда появлялся в модных летних брюках из твида и изрядно помятом льняном пиджаке – такая своеобразная дань уважения протоколу и спонсорам гонок, но стоптанные парусиновые туфли на толстой каучуковой подошве и непокорные каштановые кудри всегда придавали ему вид человека, только что спрыгнувшего с палубы на сушу.

Эти встречи превращались в ненавязчивый вальс вокруг знакомства. Мы часто встречались взглядами, но Тео не предпринял ни единой попытки продолжить наш прерванный при первой встрече разговор. И лишь полтора месяца тому назад, когда экипаж, в составе которого я выступала, занял первое место на регате вблизи острова Антигуа и мы, как водится, с размахом отмечали это событие, а заодно и завершение регаты в ресторане «Бал в честь лорда Нельсона», Тео неожиданно подошел ко мне сзади и слегка тронул за плечо.

– Хорошая работа, Алли, – коротко обронил он.

– Спасибо, – так же коротко поблагодарила я, внутренне радуясь, что нашей команде удалось одержать верх над его экипажем. Так, скажем, для разнообразия, но все равно ведь приятно.

– Наслышан о ваших успехах в этом сезоне, Алли. Не хотели бы поучаствовать вместе со мной в Кикладской регате в июне?

Я уже получила приглашение от другой команды, но еще раздумывала. Тео мгновенно уловил мою нерешительность.

– Вас уже забронировали?

– В каком-то смысле да.

– Что ж, вот вам моя визитка. Обдумайте мое предложение и, если решитесь, сообщите мне до конца следующей недели. Вы бы мне на борту очень пригодились.

– Спасибо. – Мысленно я уже отмела прочь все свои сомнения. Да и кто бы в здравом уме отказался от такого заманчивого предложения? Выступить под началом капитана с кличкой Король морей и океанов! – Кстати, – окликнула я его, когда он уже повернулся, чтобы отойти от меня, – почему в прошлый раз вы обронили, что не ожидали увидеть меня?

Он остановился, скользнул по мне внимательным взглядом.

– Видите ли, я с вами до того нигде не сталкивался лично. Слышал о ваших успехах в парусном спорте, да и только. Но вы оказались совсем не такой, как я ожидал. Доброй ночи, Алли.

Возвращаясь к себе в номер в небольшой гостинице, расположенной в бухте острова Сент-Джон, я мысленно еще раз прокрутила в памяти наш разговор с Тео. Вдыхая полной грудью свежий морской воздух, я снова и снова спрашивала себя: что же именно так удивило во мне Тео? Уличные фонари ярким многоцветием отражались на фасадах домов, окутывая их теплым ночным светом. Откуда-то издалека доносился веселый гомон толпы: прибрежные бары и кафе были полны посетителей. Однако все это оставило меня совершенно безучастной. Меня переполняли эмоции совсем иного толка. Во-первых, одержанная победа в гонках, а во-вторых, предложение Тео Фейлис-Кингса.

Едва я переступила порог своей комнаты, как тут же ринулась к ноутбуку, включила интернет и сразу же написала имейл с согласием. Но, прежде чем отправить письмо адресату, приняла душ, потом снова перечитала текст – и даже немного покраснела от того, насколько очевидно, как я рвусь попасть в команду Тео. Решила пока повременить с отправкой – пусть текст потомится пару дней в черновиках, – и отправилась в постель. Наконец-то расслабив все тело, я чувствовала, как с меня постепенно спадают напряжение и усталость от целого дня изнурительных соревнований.

– Спокойствие, Алли, – прошептала я сама себе и улыбнулась. – Впереди тебя ждет преинтереснейшая регата.

Письмо я отправила, как и планировала, через два дня. Тео ответил мгновенно – сказал, что рад видеть меня в команде. А через две недели я, немного нервничая, уже ступала на борт парусной яхты Hanse 540, оснащенной по самому высшему разряду. Эта красотка стояла на приколе в бухте острова Наксос. Там мы и начали тренироваться, готовясь к участию в Кикладской регате.

Сами соревнования не имели квалификации сугубо спортивного мероприятия, когда на первое место команду выводят показатели и очки. Да и состав участников регаты тоже был довольно пестрый: от заправских яхтсменов, имеющих серьезную репутацию в мире парусного спорта, до любителей, выходящих под парусом лишь по выходным. Атмосфера царила самая воодушевленная: восемь дней в знаменитой регате, да еще среди самых красивых островов на земле, – мимо такого не пройдешь. Наша команда считалась одной из самых сильных, и с первых же минут было ясно: мы здесь только за победой.

Тео всегда подбирал себе в команду молодых, я бы даже сказала, совсем новичков. Вот и сейчас, тридцатилетние, мы с Робом Беллани были самыми взрослыми членами экипажа. Старшими, так сказать, и по возрасту, и по опыту участия в парусных регатах. Хотя удивляться нечему – меня предупреждали, что Тео любит растить таланты с нуля, пока их не испортили плохими привычками. В нашей команде трое из шести были совсем юными, всем чуть за двадцать: здоровяк Тим из Австралии, англичанин Ги и Мик (наполовину немец, наполовину грек), который знал Эгейское море как свои пять пальцев.

Хотя мне очень хотелось работать с Тео, я не готова была бросаться в авантюру с закрытыми глазами. Сначала залезла в интернет, поговорила с теми, кто раньше ходил с этим так называемым Королем в команде.

Первое, что мне сказали, – что он англичанин, учился в Оксфорде. Отсюда и его немного странный акцент, где он проглатывает звуки. Но в Сети я нашла другую информацию: что он якобы американец и неоднократно возглавлял студенческую команду Йельского университета, которая под его руководством одерживала уверенные победы на множестве регат. Один приятель сказал, что Тео из богатой семьи. Другой – что он живет прямо на своей яхте.

«Перфекционист». «Перестраховщик, привык все держать под контролем». «Трудоголик». «Женоненавистник». Такие комментарии я получила, причем последнее высказывание принадлежало спортсменке, которая пожаловалась мне, что ее откровенно третировали в команде Тео и все время держали на вторых ролях. Все это настораживало. Но все сомнения перевешивала одна простая фраза от бывшего члена экипажа:

– Лучший из всех шкиперов, с кем мне приходилось когда-либо выступать. Чертовски талантлив.

Уже в первый день на яхте до меня дошло, почему Тео пользуется таким непререкаемым авторитетом среди членов команды. За свою довольно продолжительную спортивную карьеру я привыкла к горластым капитанам, которые только и делали, что кричали, отдавали команды исключительно на повышенных тонах и устраивали нагоняй по поводу и без. Они мне чем-то напоминали таких капризных шеф-поваров, диктаторски заправляющих на вверенной им кухне. Манера поведения Тео отличалась в корне, и это стало для меня самым настоящим откровением. Он говорил мало, давал четкие задания и молча наблюдал, как мы их выполняем. После тренировок капитан собирал нас на «разбор полетов»: спокойно и по делу разбирал все косяки и успехи. Я сразу заметила, что от его внимательного взгляда не ускользала ни одна мелочь. Его авторитет был абсолютно естественным, и весомость каждого его слова была тем самым «крючком», на котором мы все висели.

– Да, вот еще что, Ги. Давай-ка завязывай с этими тайными перекурами. Ни одной сигареты во время гонок. Понял? – Слегка улыбнувшись, Тео завершил очередное совещание и распустил нас по домам.

Ги, покрывшись краской стыда до самых корней своих белокурых волос, пробормотал вполголоса, когда мы уже спускались на берег:

– У него явно глаза на затылке.

На берегу мы сразу же направились в душевые, после чего нас ожидал совместный ужин. Всей гурьбой мы вывалились на набережную Наксоса. Воздух как будто напитался моим счастьем и пах солью, жареными кальмарами и анисом. Старинный каменный замок горделиво возвышался над поселком, раскинувшимся внизу. Обилие домиков, все выкрашены в белый цвет, а между ними – петляющие улочки и переулки, сбегающие прямо к воде. Все рестораны на набережной были забиты яхтсменами и туристами, с удовольствием уплетающими свежие морепродукты и запивающими деликатесные блюда изрядными порциями знаменитой греческой водки узо. Мы нашли какую-то семейную таверну в переулке, где стулья поскрипывали, а посуда не подходила друг к другу. Но пахло там божественно. Именно то, что нам и требовалось после долгого дня тренировок. У всех нас от стольких часов, проведенных на воде, проснулся просто зверский аппетит.

Я ела, не обращая внимания ни на что. Уплетая за обе щеки вкуснейшую мусаку, я подложила себе еще одну щедрую порцию риса и глянула на парней.

– Что-то подсказать? – Я иронично вскинула бровь. – Никогда не видели, как женщина ест? – Слегка подавшись вперед, я ухватила очередной кусок свежего хлеба.

Тео не включился в наш шутливый разговор, лишь рассеянно скользнул по мне взглядом. Сразу же после ужина он ретировался к себе, вежливо отклонив приглашение провести остаток вечера за барными стойками всех окрестных заведений по очереди. Вскоре за ним последовала и я. За долгие годы занятия профессиональным спортом я уже успела усвоить, что не стоит смотреть на то, как расслабляются наши мальчики с наступлением ночи, это не самое лучшее зрелище. Во всяком случае, для меня.

В последующие дни команда сплотилась еще сильнее. Довольно быстро под пристальным взглядом строгих зеленых глаз Тео превратилась в весьма работоспособный коллектив, в котором все отлажено до последнего винтика. Мое восхищение тем, как он вел экипаж, только росло.

На третий вечер на Наксосе, после очередного изнурительного дня на воде под палящим солнцем, повисшим над Эгейским морем, я чувствовала себя полностью разбитой. За ужином я встала из-за стола первой.

– Все, ребята. Отчаливаю к себе.

– Пожалуй, я тоже, – поспешно поднялся со своего места Тео. – Хорошего вам вечера, парни. Но чтобы завтра были на тренировке без опозданий, ладно?

Капитан догнал меня уже на улице.

– Можно присоединиться?

– Конечно. Что за вопрос! – ответила я и тут же почувствовала некое внутреннее напряжение. Впервые мы с ним остались наедине.

Мы медленно брели по мощенным булыжником улочкам, возвращаясь к себе в пансион. Ярко светила луна, озаряя своим матовым светом крохотные белоснежные домики с выкрашенными в голубой цвет дверями и такими же голубыми ставнями на окнах. Я изо всех сил старалась поддерживать разговор. Но на все мои усилия Тео реагировал лишь короткими репликами «да» или «нет». В конце концов подобная неразговорчивость стала действовать мне на нервы.

Но уже в вестибюле Тео внезапно развернулся ко мне лицом.

– А вы – прирожденный моряк, Ал. Заткнете за пояс любого члена нашей команды. Кто вас научил?

– Отец, – ответила я, несколько ошарашенная столь неожиданным комплиментом. – Он начал учить меня ходить под парусом еще в детстве, брал с собой на яхту, и мы бороздили воды Женевского озера.

– Ах, так вы из Женевы. Вот откуда у вас этот французский акцент.

Я уже приготовилась услышать традиционное «скажи что-нибудь по-французски, это так сексуально», которое выдают мужчины в таких случаях, но ничего подобного не прозвучало.

– Похоже, ваш отец – прирожденный моряк. И вырастил из вас прекрасную яхтсменку.

– Спасибо, – поблагодарила я, тронутая щедрым комплиментом.

– А как вы себя чувствуете у нас? Не давит осознание, что вы единственная женщина в команде? Хотя, полагаю, вы привыкли к такому положению, – добавил он, словно пытаясь сгладить прямолинейность своего вопроса.

– Честно говоря, я об этом не задумываюсь.

– Неужели? – Он внимательно посмотрел на меня сквозь стекла очков в массивной оправе. – Позвольте усомниться. Я уверен, что вы задумываетесь о роли женщины в нашем деле. И именно тогда, когда вы начинаете анализировать, кто вы и где находитесь, пытаясь компенсировать это несоответствие, вы совершаете главные ошибки. Советую расслабиться и оставаться собой. Доброй ночи.

Он коротко улыбнулся на прощание и быстрым шагом направился по выложенной белой плиткой лестнице к себе в номер.

Ночью, лежа в своей узкой кровати под туго накрахмаленными простынями, которые больно покалывали при малейшем соприкосновении с телом, я чувствовала, как пылает от стыда мое лицо. Критика, высказанная Тео в мой адрес, показалась мне просто убийственной. Разве это моя вина, размышляла я, кипя от негодования, что женщины в парусном спорте до сих пор большая редкость, что-то вроде единорога? Но кто такой этот Тео Фейлис-Кингс, чтобы рассуждать? Нашелся доморощенный психоаналитик. Шляется по свету и разбирает по косточкам тех, кто в его анализах вовсе не нуждается.

Мне всегда казалось, что я держу под контролем ситуацию «женщина в мужском коллективе». Я достойно воспринимала шуточки и подколки в свой адрес. Пусть себе треплются на здоровье. Я уже давно выстроила непроницаемую, глухую стену между Ал в мире спорта и Алли дома, в кругу родных и близких. В сущности, эти две женщины не имели ничего общего между собой. Да, было нелегко, но я научилась помалкивать – держать язык за зубами, особенно когда слышала откровенно сексистские комментарии или намеренные колкости насчет моей внешности. «Блондинка, что с нее взять?» Чтобы таких высказываний было меньше, я кое-что предпринимала. Стягивала золотисто-рыжие кудри в тугой хвост, не оставляла прядей на лбу, не пользовалась косметикой – ни подводки для глаз, ни тонального крема, чтобы скрыть веснушки. Работала я всегда наравне с мужчинами в экипаже. Возможно, даже вкалывала больше их – так мне иногда казалось в глубине души.

Проведя почти всю ночь без сна – настолько меня раздосадовал разговор с Тео, – под самое утро я неожиданно вспомнила слова отца: «Люди обычно раздражаются в ответ на критику, высказанную в их адрес, только потому, что в этой критике содержится большая доля правды». Обдумав еще раз слова Тео, я вынуждена была согласиться, что он прав. Я действительно не была собой.

На следующий вечер мы с Тео снова возвращались после ужина в пансион в одиночестве. Несмотря на то что внешне наш капитан казался довольно тщедушным, я, чувствуя его присутствие рядом, как будто мгновенно словно уменьшалась в размерах. Даже стала запинаться, с трудом подбирая нужные слова. Он слушал меня внимательно, не перебивая. Когда я все же закончила свой сбивчивый монолог, Тео спокойно ответил:

– Мой отец – хоть я не особо высоко ценю его мнение – однажды сказал мне кое-что довольно любопытное. Не помню точной фразы, но мысль такая: женщины могли бы легко править миром, если бы пустили в ход все свои силы, а главное – перестали стараться стать мужчинами. Возможно, именно это вам и нужно: перестать стараться быть мужчиной.

– Ну да, конечно! Он работал хоть раз исключительно в женском коллективе? Хотела бы я посмотреть, смог бы он остаться самим собой. – Покровительственный тон Тео меня прямо-таки бесил.

– Замечание в точку, – согласился он со мной. – Что ж, быть может, вам хоть чуть-чуть станет легче, если я буду звать вас Алли? Это имя вам подходит больше, чем просто Ал. Не возражаете?

Я не успела ответить, потому что он резко остановился и застыл как вкопанный на живописной набережной бухты. Рыбацкие лодки лениво покачивались на воде, затерявшись среди больших яхт и круизных судов. На море царил полнейший штиль. Лишь волны прибоя неспешно ударялись о борта пришвартованных лодок. Этот звук почему-то действовал успокаивающе. Я увидела, как Тео задрал голову к небу и втянул в себя порцию ночного воздуха с такой силой, что даже ноздри раздулись. Так бывалые моряки определяют, какую погоду принесет утро. Никогда не видела, чтобы так вел себя кто-то моего возраста, напоминает дедушек-рыбаков на берегу Женевы. Эта мысль заставила меня захихикать.

Он повернулся ко мне и растерянно улыбнулся.

– Что смешного?

– Да так, ничего особенного. Можете называть меня Алли, если вам так больше нравится.

– Благодарю. Что ж, пора домой. Надо хоть немного поспать. Завтра у всех нас будет очень напряженный день.

И вот вторую ночь я долго мучилась без сна, мысленно прокручивая в голове свой разговор с Тео. Это непохоже на меня: я – тот самый человек, который засыпает мертвецким сном, стоит лишь коснуться головой подушки. Особенно после изматывающих тренировок или парусных гонок.

А совет Тео тем временем принес плоды, прямо противоположные тем, на которые он был рассчитан. Я без конца совершала глупейшие ошибки, одну хуже другой, и чувствовала себя подмастерьем, случайно затесавшимся в компанию профессионалов. Мой внутренний голос ругал меня самыми последними словами, а остальные члены экипажа беззлобно подтрунивали над моими промахами. Но Тео… Тео не сделал мне ни единого замечания.

На пятый вечер я, абсолютно убитая тем, как ужасно выступаю, что, в общем-то, было совершенно нетипично для спортсмена моего уровня, даже не пошла на наш традиционный совместный ужин. Устроилась на небольшой террасе рядом с пансионом и стала уплетать то, чем меня угостила доброжелательная хозяйка: хлеб, сыр фета и оливки, попутно заливая свое горе домашним красным вином. Хозяйка щедрой рукой наполняла мой бокал, и после нескольких таких радушных угощений я окончательно расклеилась. Мне стало нестерпимо жалко себя. Слегка пошатываясь, я поднялась из-за стола, чтобы направиться прямиком к себе в номер, но в эту минуту на террасе возник Тео.

– С вами все в порядке? – спросил он и даже слегка спустил очки на нос, видно, чтобы получше разглядеть меня.

Я тоже прищурилась в ответ, старательно фиксируя его образ, но очертания его фигуры расплывались. Изображение было нечетким и двоилось в глазах.

– Да, со мной все в полном порядке, – хрипло ответила я и поспешно плюхнулась на стул, чувствуя, как все поплыло перед глазами.

– Ребята расстроились из-за того, что вы не присоединились к нам за ужином. Надеюсь, вы не заболели?

– Нет, со мной все в порядке. – Внезапно я почувствовала, как горло мое наполняется желчью. – Все в полном порядке.

– Знаете, если вам нездоровится, то скажите мне об этом прямо. Никаких штрафов за болезни у меня не предусмотрено. Можно мне присесть?

Я не ответила. Потому что в этот момент отчаянно боролась с желудком за право оставить себе ужин. Тео уселся на пластиковый стул напротив меня.