Королева острова

Монтсеррат, 1768. Погоня

Проходя мимо источника, я поправила шаль. Мешок я набила товарами на продажу. Па должен был вернуться. Несколько месяцев назад он опять уехал. Я наторговала шестьдесят фунтов – в основном на рынке по субботам, а остаток товара сбывала мистеру Келлсу. Он стал моим постоянным покупателем, я убирала его дом, пока хозяин отсутствовал, не давая плесени, этой зеленой пыли, просочиться в его богатства.

Я миновала старое хлопковое дерево и забор Келлсов. Я скучала по нашим перепалкам из-за цены, по тому, как его усы смешно подергивались, когда он разглядывал мои миски. И как весело смеялся, рассказывая о своих путешествиях по Европе.

Со стороны города прикатила повозка. Громко стучали копыта.

Я спряталась за большим деревом, тень которого падала на хижину Бенов.

– Долли…

Я и впрямь хотела, чтобы он вернулся?

– Мистер Келлс?

Он приподнял круглую шляпу, отделанную бобровым мехом. Лицо его загорело, и в своем длинном изумрудном кафтане и свободных белых бриджах он выглядел очень нарядным. Кафтан сверху донизу украшала синяя вышивка. Как-то очень вычурно. Больно уж красиво для Монтсеррата.

– Как видишь. Я ездил в Лондон, а потом в Демерару.

Я прикрыла глаза и шагнула вперед, к его лошади.

– Демерара? Где это?

– За Тринидадом. Это просто райский уголок. Я строю там плантацию. Надеюсь, на сей раз все получится.

– Значит, вы снова уедете с Монтсеррата?

– Я расширяю свои владения. Показал ее Кирвану. Он считает, что дела идут прекрасно.

– Вы видели моего па? Он вернулся?

– Нет. Полагаю, у него остались дела на Гренаде. – Келлс склонил голову набок. – Должно быть, ты направляешься в город. Все еще пытаешься разбогатеть? Может, купишь меня и весь Монтсеррат?

– Нет. Хотя кое-что получилось. Но вы и я на самом деле хотим одного и того же. Побольше денег.

– И чтобы весь мир знал наши имена. – Он на миг прикусил губу, сжал зубами, пока она не налилась кровью. – А ты проницательна, девочка. Что продаешь?

Я встряхнула мешок из обрезков крепкой холстины.

– Мами сшила славное одеяло. За него можно выручить кучу шиллингов.

– Остается лишь восхититься твоей деловой хваткой. – Он похлопал по облучку. – Подвезти до города?

Так было бы безопаснее, но что скажут люди, увидев меня в повозке с Келлсом? Я вцепилась в легкий шарф, наброшенный на плечи.

– Не знаю. У вас и места сзади нет.

– Мы же соседи, Долли. Не бойся меня.

– Вы только что из города. К чему тратить время на дорогу обратно?

Он спрыгнул на землю и помог мне подняться.

– Пустяки.

– Ну раз уж вы слезли… Спасибо.

Он торопливо перешел на другую сторону, вскарабкался наверх и щелкнул поводьями.

– Хорошо, что ты не упрямишься. Юный Кирван говорит…

– Остановите повозку. Выпустите меня!

– Мы еще не доехали до города, Долли.

– Я никуда с вами не поеду, если вы будете говорить о Николасе.

Келлс коснулся моей руки, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности.

– Похоже, вы не ладите. Странно. А он, кажется, любит поговорить о тебе. Всегда спрашивает, давно ли я тебя видел.

Я на него так и вытаращилась.

– Не вздумайте сказать ему, что мы разговариваем. Он рассердится.

Келлс поправил перчатки и натянул поводья.

– Он не навредит мне. Николас не знает, как это сделать.

– Детеныш гадюки тоже кусается.

– Он укусил тебя, Долли?

Понурившись, я отвела взгляд.

– Полагаю, да. – Голос Келлса звучал негромко, мерный топот копыт его заглушал.

Мами не нравилось, как Николас пялится на меня. Она велела не попадаться ему на глаза, а если братец примется меня дразнить, быть с ним помягче. Па не мог приказать ему перестать мной командовать, и я все время пряталась.

– Просто отвезите в город, у меня там дела.

Он кивнул.

– Если когда-нибудь захочешь поговорить, приходи, перебирайся через забор. Найдешь меня у дома Бенов. Я буду там. Молюсь за тебя, Дороти, чтобы ты обрела мир с семьей.

– О чем надо помолиться, чтобы остановить зло? Разве вы сами не бежите от него?

Он распахнул глаза орехового цвета.

– О чем это ты?

– По рынку ходят слухи. Вы уезжаете, потому что британцы издали закон против католиков. Они отняли у вас церкви. Теперь вы молитесь своему богу в лесу. Вы, должно быть, боитесь, что они еще что-то отберут.

– Опасные времена настали для католиков. На кону наша свобода и земля. Если Туиты уедут, у ирландцев не останется и шанса. Британцы принадлежат к англиканской церкви. Они нас ненавидят. Все будет только хуже.

– Почему англиканцы ненавидят католиков? У них же одинаковый бог, или у вас много богов, как духов Обеа?

– Это долгий разговор о святых таинствах, но вражда идет в основном от глав церкви. У католиков главный – папа Клемент XIV. А у англикан – король Георг. Британцы сомневаются в нашей преданности, пока мы католики.

Он разволновался, голос стал таким тонким, что мог проскользнуть в ушко иглы миссис Бен.

– Они так и будут досаждать католикам?

– Они будут делать, что им заблагорассудится и когда заблагорассудится.

– Выходит, вам самим не нравятся надсмотрщики, но вы хотите, чтоб у нас они были? Похоже на замкнутый круг, мистер Келлс.

Он закусил губу, потом склонился ко мне.

– Долли, не ходи на следующей неделе в город. И задержи мать с сестрой в хижине.

– Меня ждут покупатели. В День святого Патрика будет хорошая выручка. Все радуются и почем зря тратят деньги. Я сколочу состояние. Огромныйортун!

В глазах Келлса горело предупреждение, будто грядет беда.

Я погладила ткань платья, которая стала мягкой от того, что мами била ею о камни. Как быть, я не знала, но поверила ему.

– Поспешайте в город, мистер Келлс. Мне нужно сделать много всего, чтобы хватило до вашего возвращения.

– Я попрошу твоего отца, чтоб он отпустил тебя в Демерару. Тебя и твою семью. В новой колонии вам всем будет спокойнее. Я хочу помочь.

Келлса что-то пугало, но мне не нужен был новый хозяин. И мами тоже, я это знала.

– Я отплываю на шлюпе «Долус» в конце недели. Напишу твоему отцу. Он должен понимать, что здесь вам грозит опасность.

Не понимая, чего опасаться – неизвестной угрозы или туманного предложения выкупить меня, Китти и мами, – я склонилась к своему мешку.

– Покупатели ждут. Пожалуйста, поспешайте.

Монтсеррат, 1768. Расплата

В закрытое окно просачивался запах гари. В День святого Патрика, ирландский праздник в честь святого и чудес, которые он творил в Ирландии, на Монтсеррате разверзся ад. Это было не просто восстание.

Это была резня.

Ружья плантаторов, а их было много, против лопат и кос рабов.

Надсмотрщики хвастались, что возмутители спокойствия умрут сегодня же.

Убивали часами. Выстрелы не смолкали, как и улюлюканье. Из своего заветного окна я видела, как люди гибли на плохой стороне плантации. Этого не должно было случиться.

Я мечтала, чтобы приехали па или Келлс.

Сложив руки, я медленно вышла из комнаты и уселась на полу с Китти.

Мами устроилась на скамейке и шила новое одеяло – с иволгой, распростершей крылья. Если мы выживем, может, продам его в городе.

– Поиграй со мной, Долли…

Сестренка, стуча зубами, вертела в руках железный обруч от бочки. Она знала, что снаружи – смерть.

– Глупый Куджо! – сказала мами. – Из-за него тут всех убивают. Всех наших мужчин, всех сильных мужчин сегодня пристрелят.

Всех сильных мужчин?

Взглянув на мами, я поняла, что она сказала это мне, будто я не ребенок, будто я взрослая. Сестра подергала меня за юбку в оранжевых и красных цветах. Я надела ее, чтобы день хоть немного казался обычным. Надо было отыскать черную, под цвет грязи.

– Можно мы завтра пойдем на улицу, Долли? – спросила Китти, не отрывая взгляда от обруча. – Тогда уже все закончится?

Кто знает? Я пожала плечами.

– Дай я тебя заплету.

– Что, опять?

Она дулась, но я трижды пыталась, и у меня никак не выходило заплести ей волосы. Выходило криво.

– Я позабочусь о нас. И всегда буду это делать.

– Долли, думаешь, Николас цел?

Мне было плевать, цел братец или нет; я не хотела, чтоб он с кровью на руках околачивался у хижины мами. Брат должен был знать о восстании еще раньше мистера Келлса, но промолчал. Так что я выбрала сторону. Пусть победят мятежники.

Дверь хижины распахнулась. Вошли две женщины с плачущим младенцем.

Мами их поприветствовала.

– Может, вы голодны, так есть чуток тушеного мяса, – указала она на миску над котелком с углями. В большом горшке были овощи из сада ма и соленая рыба, которую я принесла с рынка.

Одну из женщин я узнала – она сплетничала со всеми у источника. Мне хотелось их выгнать, но мами продолжала обращаться с ними по-доброму.

Сплетница, прижимая ребенка к своей большой груди, вытерла глаза:

– Спасибо, Бетти.

Тогда я узнала еще кое-что о мами. Кое-что новое. Ее сердце куда больше моего. И способность прощать – тоже.

– Мятеж кончился? – раздался в хижине мой голос.

– Не мятеж это был, – сказала вторая женщина. – Плантаторы застрелили мужчин в лазарете. Они убивают всех черных мужчин. Они убили моего мужа. Ведь он пожаловался человеку Совета, что меня заковали в колодки, когда я вот-вот должна была рожать.

Бедняга зарыдала. Ее подруга обняла несчастную за плечи.

Выстрелы стали громче. Неужели за этими двумя гонятся?

– Они идут за моим малышом. Они убили…

Мами хлопнула в ладоши.

– Тш-ш. Хочешь, чтоб от твоего любимого на свете что-то осталось? У тебя его сын. Тем и довольствуйся.

Слова, спокойные и правдивые, повисли в воздухе.

Келлс меня предупреждал. Если б… Если б он рассказал мне все, я бы заставила мами и Китти подняться на его корабль. Я бы сейчас не боялась. Может, он разрешил бы мне работать каждый день, чтобы копить деньги на выкуп, а не только после домашних дел и по воскресеньям.

– Еще не конец, – выдавила Китти. До меня донесся ее шепот, тихий и дрожащий. – Может, они хотят, чтобы мы все стали Куджо, даже девочки.

Дверь распахнулась.

Я с шипением вдохнула воздух и захлебнулась.

Это был не па. В хижину ворвался Николас. Взмахнув длинноствольным пистолетом па, он нацелился мне в сердце.

Лондон, 1824. Кенсингтон-хаус

Я стою в саду Кенсингтон-хауса. Как мне сказали, ученицы часто приходят сюда посидеть на каменных скамьях. Некоторые изучают растения. Другие вмешиваются в естественную среду, расставляя вазы и прочие украшения.

Здесь не хватает моего источника. Чего-то крепкого и смелого, как греческие или египетские предметы искусства.

Мысль забавная, но хотя бы отвлекает. Я одна, устала после двух дней светских бесед и расшаркиваний. О встрече все еще ни слова, но моядамфо предана мне и находчива. Верю, что, какие бы ни возникли сложности, их преодолеют. Господь поможет отыскать новый путь.

Воздух невесом. Он не дышит влагой и не омыт морской солью. Меня знобит от холода. Пытаясь произвести на меня впечатление, мисс Смит показала лиловые цветы камнеломки, которые ползут по краям изумрудной живой изгороди, и желтые шарики дрока. Яркие краски и правда поражают и навевают воспоминания о доме.

Я окидываю взглядом засеянные грядки в поиске желтых и оранжевых бутонов павлиньего цветка – калатеи. Он помогает женщине от всех бед, если она подверглась насилию.

В юности я мало что понимала.

– Бабуля…

Мэри вышла за мной наружу. Я придаю лицу спокойное выражение, скрывая слезы.

– Что, милая?

– Почему ты грустишь? Никогда не видела тебя грустной. Ты же веселая, бабуля.

– Веселая? – Я разглаживаю длинные юбки. Веселилась я давно, еще когда была одна кожа да кости. – У меня много забот, мой ангел.

Она улыбается и берет меня за руку. Мы кружимся вместе. Мэри родилась свободной, но когда мы путешествуем, я держу ее бумаги при себе. Вдруг понадобится подтверждение.

– Как тебе поездка, Мэри?

– Хорошо, бабуля! Нас возят в экипажах с мягкими-премягкими сиденьями. В Лондоне у тебя прекрасные дома, но здесь мне тоже нравится.

Да, мы живем в комфорте, наши слуги обучены обращению с утонченными гостями. Я обеспечиваю своих внуков первоклассной пищей, лучшей рыбой и говядиной.

Нельзя позволить миру, который я показываю Мэри, исчезнуть. Эта пятилетняя малышка должна оставаться наивным ребенком как можно дольше. Когда повзрослеет – вспомнит эти минуты. И будет знать себе цену.

Мы кружимся быстрее и быстрее.

– Играем в ураган! – вылетает у нее с придыханием и визгом.

Ноги Мэри отрываются от земли.

Она будто летящая ласточка. Безупречно белое платье раздувается сильнее, чем парус корабля.

– Мэм…

У входа в сад стоит директриса. Ее лицо наполовину скрыто тенью от крыши Кенсингтон-хауса. Позволив моей ласточке опуститься на землю, я перевожу дыхание. И ищу взглядом записку в руках мисс Смит.

Ничего.

Ни слова в ответ. Встречи с лордом Батерстом не будет.

Я не нашла способа победить.

Вошедшая дрожит, серые юбки ее трепещут, будто крылья бабочки. Кажется, она все еще на взводе, ожидает от меня упреков.

Возможно, стоит дать ей небольшой нагоняй.

– Мисс Смит, мне нужен секретарь. Я хочу продиктовать письмо. Можете прислать кого-нибудь из ваших девочек, чтобы записать?

В сад выходит юная женщина, высокого роста, с проворными руками – такая бы пользовалась спросом на балах мулаток[22]. Она становится рядом с директрисой.

– Я могу записать письмо для мисс Кирван.

– Это миссис Томас, мисс ван ден Вельден. – Вид у мисс Смит такой, будто она хочет влепить девчонке пощечину. Но вместо этого директриса склоняется к Мэри. – Пора на урок. Пойдемте, маленькая мисс Фуллартон. Когда-нибудь вы станете лучшей ученицей Кенсингтон-хауса.

Мэри дуется, но увидев, что я поджала губы, идет к директрисе. Мне говорили, будто от моего хмурого взгляда застывает сам воздух. Но я не понимала, что такое холод, пока не приплыла в Англию.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

После восстания в Демераре в 1823 году Совет обязал свободных цветных женщин выплачивать по 10 гульденов для возмещения ущерба, нанесенного мятежом.–Здесь и далее прим. перев.

2

Мехельнское кружево (иначе «малин») – коклюшечное кружево, один из самых известных видов фламандских кружев.

3

Лагетто – кружевное дерево, растет на Карибских островах, еще его называют «марля-дерево» или кружевная кора, так как внутренняя кора его похожа на тонкую сетку. Веками использовалось для изготовления одежды и веревок.

4

Генри Батерст – британский правительственный чиновник, исполнял должность министра обороны и колоний, многое сделал дляотмены работорговли.

5

Damfo – друг (ирл.).

6

Мамочка(ирл.).

7

Doll – кукла (англ.).

8

На островах распространена религия Обеа, ее практики включают в себя целительство, гадание, магию.

9

Pickney dem – малыш (ирл.).

10

Народность ашанти из Ганы.

11

Одно из наречий языка акан, распространено в Гане среди некоторых народностей.

12

Язык банту, на котором говорит народ Конго.

13

Misneach – отвага (ирл.).

14

Minseach – козочка (ирл.).

15

Предводитель маронов, неоднократно поднимавший восстания против плантаторов.

16

Беглые рабы и индейцы, образовавшие собственную этническую группу.

17

Blancas – белые (исп.).

18

Fhortún (ирл.).

19

Ragaireacht (ирл.).

20

Нанка – прочная хлопчатобумажная ткань, как правило буровато-желтого цвета.

21

Национальное блюдо острова Монтсеррат. Для его приготовления используются козлятина, лук, зелень, мука и множество местных специй. Иногда его подают с рисом или хрустящими булочками.

22

Балы мулатов (иначе: балы квартеронов) – мероприятия, где белые мужчины подыскивали себе любовниц, а цветные девушки – покровителя.