Сердце хочет любви

Он помолчал и сделал глоток кофе.

– Допустим, будет представлено реальное решение. Однако наш федеральный грант был учрежден только для того, чтобы исследовать проблему, а не решить ее. Поэтому необходимо будет заняться фондом, а значит, завязать бесконечную переписку с членами конгресса, что повлечет за собой сокращение федерального бюджета…

Том замолчал, все было понятно. Питер мрачно кивнул и протянул Тому свою визитную карточку.

– Когда я в следующий раз буду здесь, то, наверное, смогу съездить с вами в Вашингтон и помочь воздействовать на нужных людей оттуда.

Том был изумлен. Пегги улыбнулась Ли.

– Вы сделаете это для нас? – переспросил Том, доставая свою визитку.

Питер снова кивнул, обнимая Ли за плечи.

– Я бы сказал, что это дело, за которое следует сражаться.

На обратном пути в Уэверли-Хаус Ли опять размышляла над тем, как неожиданно Питер заинтересовался эрозией почвы в Натчезе. Он явно не собирался перебираться сюда – его жизнь и работа оставались в Лос-Анджелесе. Она предположила, что он планирует это в будущем, потому что когда-нибудь унаследует Уэверли-Хаус.

Они вошли в кухню через черный ход, где их приветствовала Майра.

– Ли, тебе после обеда дважды звонил некий Оскар Крюгер из Сан-Франциско. Я надеюсь, что у тебя дома все в порядке, дорогая.

Ли побелела.

– Оскар! Он обещал не связываться со мной!

– Твой менеджер? – догадался Питер.

– Да.

– Мистер Крюгер оставил номер, – дипломатично заметила Майра. – Он в блокноте на столе. А еще он сказал, что должен срочно поговорить с тобой, дорогая.

Майра помолчала и заговорила вновь:

– Вам сделать чай?

– Нет, спасибо, Майра.

Питер улыбнулся тете, когда та обняла Ли за талию в знак поддержки.

– Мы только что пили кофе с Томом и Пегги Уилкерсонами, – начала Ли.

Майра кивнула и предпочла тактично удалиться. Ли подошла к окну и застыла, рассматривая задний двор.

– Я просто не верю, что Оскар сделал это. – Она сжала кулаки. – Питер, он обещал мне год. Безмятежный год.

Питер подошел к ней и положил руки па плечи.

– Он знал, что ты находишься в Натчезе?

Она покачала головой:

– Нет, мои родители знали. Я звоню им иногда, чтобы рассказать, как у меня дела, так мы договаривались. Но они не выполнили условий договора, – с горечью продолжала она. – Они обещали, что если я буду регулярно давать знать о себе в течение этого года, то они ничего не скажут Оскару.

– А может быть, это и не они, – предположил Питер. – Может быть, кто-нибудь из твоих друзей…

– Нет. – Она повернулась, чтобы взглянуть на него. – У меня мало друзей, Питер, и они все уже привыкли, что от меня подолгу не бывает вестей. Я не общалась ни с кем, кроме родителей. Именно они сказали Оскару, где я.

– А почему бы тебе не позвонить и не выяснить? Наверное, у них есть на то серьезная причина…

– Конечно, – рассерженно перебила она. – Они хотят, чтобы я опять давала концерты, не важно, лучше мне от этого или хуже!

– Ли, я не знаю. Но ты понимаешь, что твой менеджер не отступит. Он позвонит опять или, еще хуже, прилетит, а если ты поговоришь со своими, то по крайней мере будешь подготовлена. У тебя будут факты к тому моменту, когда ты опять услышишь Оскара.

Она уныло кивнула:

– Конечно, ты прав. Совершенно прав.

– Хочешь, я выйду, и ты поговоришь спокойно?

– Ты не возражаешь?

Он покачал головой:

– Сегодня чудный вечер. Я буду ждать тебя на террасе.

Он приподнял ее лицо за подбородок.

– А теперь встряхнись. Поцелуешь меня?

– Конечно!

Она обвила руками его шею и притянула к себе его голову, возбуждая внезапной, близкой к отчаянию, жаждой.

– Дорогая, все будет хорошо, – успокаивающе произнес он, целуя ее в щеку. – Иди звони.

Ли смотрела, как он идет к черному ходу, остановился в прихожей, чтобы повесить пиджак, потом расположился на террасе и, нахмурясь, ослабил узел галстука. Казалось, он поглощен своими мыслями, но она знала, что он волнуется за нее. Она вдруг с ужасом представила, что выглянет через три дня в окно, а его там не будет. Ли взяла себя в руки и вернулась к своей проблеме. Сняв трубку, она быстро набрала знакомый номер…

Через двадцать минут Ли присоединилась к Питеру, сидевшему на террасе, настроение ее заметно ухудшилось.

– Ну? – нетерпеливо спросил он, вставая и отодвигая для нее железный стул.

Она села мрачнее тучи.

– Черт побери, Питер, Оскар, как всегда, манипулирует мной! Причем через моих родителей. Самое ужасное в том, что ему это удается!

Она засадила кулаком по стеклянному столу.

– Эй, будущая супруга! – сказал Питер, присаживаясь напротив нее. – Начни с самого начала, пожалуйста.

– Извини, – застенчиво сказала она. – Дело в том, что Оскар хочет, чтобы я выступила через две недели на благотворительном концерте в Лос-Анджелесе.

– В Лос-Анджелесе, – задумчиво повторил Питер – Хм-м.

– Это концерт в «Голливуд-Боул» в пользу голодающих во всем мире, – продолжала она, – его будут транслировать по общественному телевидению. В программе заявлено три виртуоза – вокалист из Мет и непревзойденный итальянский скрипач уже согласились выступить. – Она печально ухмыльнулась. – Им не хватает только меня. – Ли резко вскочила, чуть не перевернув стул. – Нет, Питер, я, конечно, не возражаю. Но разве ты не понимаешь? Думаю, Оскар пошел на это специально, чтобы выяснить, где я. Как иначе он мог добиться от моих родителей нарушения своего обещания? Он хорошо знает: чтобы подтолкнуть меня к концертной деятельности, понадобится что-то вроде этого.

– Но его действия могли бы привести и к обратным результатам, – сказал Питер, поднимаясь.

– О чем ты?

– Твой менеджер рискует тем, что его действия могут спровоцировать тебя на сильнейшее сопротивление, заставить тебя решительно отказаться от возобновления концертной деятельности. – Он помолчал. – По-моему, тебе нужно серьезно обдумать возможность участия в концерте, Ли.

– Что?

Она взглянула на него, мгновенно ощутив недоверие.

– Ты знаешь, твоя совесть в конце концов заставит тебя сдаться, – рассуждал он. – Кроме того, это позволило бы нам побыть вместе в Лос-Анджелесе. Ты посмотришь, как я живу.

Он взял ее руку.

– А еще это может стать для тебя переломным моментом, дорогая. Наверняка после концерта ты раз и навсегда решишь, хочешь ли ты продолжать выступать.

– Но, Питер, – несчастно прошептала она, совсем упав духом, – ты не понимаешь. Подумай о том, что может означать для нас это решение!

Он быстро обнял ее.

– Я уже сказал тебе, что не отпущу тебя. Ни за что.

Он поцеловал ее в лоб.

– Ли, ты не можешь прятаться вечно, – страстно продолжал он. – Ты убежала от мира полгода назад, а теперь он догнал тебя. Рано или поздно тебе придется столкнуться с реальностью.

Она безвольно кивнула. Она не могла опровергнуть его логику, хотя и не была уверена, что согласна с ним.

– Наверное, ты прав.

Внезапно Майра выбежала из черного хода.

– Ли, там опять этот человек. Что мне ему сказать?

– Чтобы он провалился!

– Ли! – возмутился Питер.

– Ну хорошо, хорошо, я поговорю с ним.

В последний раз страдальчески взглянув на Питера, она потащилась к дому. Ли была загнана в угол и прекрасно понимала это.

Проследив взглядом, как Ли входит в дом, Питер со вздохом присел. Он надеялся, что, убеждая ее принять участие в благотворительном концерте, поступал правильно. Он нарушил клятву не вмешиваться в ее профессиональную деятельность, но он сделал это, причем из эгоистических соображений. Он хотел, чтобы она была с ним в Калифорнии. Ему надо было убедить ее, что у них есть реальное будущее, независимое ни от какой карьеры. Он уже чувствовал, что внешний мир начинает разделять их, и изо всех сил старался предотвратить это. Прав ли он был? Потеряет ли он ее теперь? Нет, он будет бороться за нее, пока дышит!

Ли подняла трубку.

– Привет, Оскар.

– Ли, дорогая, как поживаешь? – поинтересовался менеджер, быстро и отчетливо выговаривая слова.

– Еще пару минут назад у меня все было замечательно, – резко ответила она.

Он сделал вид, что не расслышал ее.

– Дорогая, я волновался за тебя.

– Ха! Ты волновался за свой процент с моего гонорара.

– Ли! Я оскорблен до глубины души. Как всегда, я звоню тебе по очень важному делу. Я предложил свои услуги бесплатно…

– Кончай ломать комедию, Оскар, – перебила она. – Мама рассказала мне о лос-анджелесском концерте.

– Правда? Ну тогда ты знаешь, что я не прервал бы твой отдых, если бы не…

– Ты нашел предлог, чтобы снова заставить меня выступать.

– Ли! Уверяю тебя…

– Ты знаком с парой членов лос-анджелесского совета искусств, правда, Оскар? Интересно, кто на самом деле устраивает этот концерт?

– Дорогая, это совершенно в духе Макиавелли. Ты слишком подозрительна.

– Мне было у кого учиться. – Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. – Послушай, я приму участие в концерте.

– Правда? Это чудесно.

– Но я сделаю это не ради тебя или себя, – решительно добавила она. – Я сделаю это ради голодающих. Я никогда не отказала бы тем, кто попросил бы меня поучаствовать в подобных мероприятиях. Но, Оскар, твой план не сработает.

– Какой план?

– Я не собираюсь возвращаться к концертной деятельности, по крайней мере пока не истечет год.

– Ли, – печально сказал он. – Разве не плохо хотеть, чтобы пропал такой талант, как твой?

Она закусила губу, стараясь подавить бушевавшие эмоции.

– Ты очень рассердил меня, Оскар.

– Я знаю, дорогая, прости меня.

– Ты обещал, что не сделаешь этого!

– Я знаю. Но ведь ты приедешь?

– Да, – вяло ответила она.

– Прекрасно. Когда ты прибудешь в Сан-Франциско?

– О нет! Я совсем не приеду в Сан-Франциско. Я прилечу в Лос-Анджелес в день концерта.

– К сожалению, это невозможно, – решительно проинформировал ее Оскар. – Организаторы хотят, чтобы ты прибыла в город как минимум за три дня до концерта. Это нужно для рекламы. И не забудь, что тебе придется практиковаться и репетировать. Я сниму для тебя комнату в Музыкальном центре.

Ли колебалась.

– Хорошо, я приеду за три дня, но не раньше. А тем временем я попрошу маму прислать мне все необходимое.

– Что ты исполнишь?

Ей не нужно было долго раздумывать. «Голливуд-Боул»?

– Рахманинова. Второй фортепьянный концерт.

– А, да, – энергично проговорил Оскар. – Ты знаешь, что Горовиц играл Третий концерт Рахманинова в «Голливуд-Боул» в 1943 году? После этого сам Рахманинов подошел к нему и сказал, что не ожидал услышать свою музыку такой, какой он написал ее, но именно такое исполнение он и услышал.

– Я знаю, – сдержанно ответила Ли.

– Это у тебя в крови, Ли.

Она поборола внезапно подступившие слезы и схватила блокнот.

– Ну хорошо, Оскар, обсудим детали. Время, дирижер, интервью.

– Конечно, дорогая, – по-деловому отозвался Оскар Крюгер.

Возвращаясь к Питеру на террасу через десять минут, Ли чувствовала себя совершенно подавленной. Она была разочарована тем, что он убедил ее принять предложение, хотя и знала, что у нее в конечном счете не было выбора. Питер предложил пойти прогуляться и взял ее за руку.

– Ты согласилась участвовать в концерте, да? – спросил он.

Она серьезно кивнула.

– Он состоится через две недели, в субботу вечером.

Он улыбнулся и сжал ее руку.

– Я горжусь тем, что ты нашла в себе смелость и пошла на это, дорогая. Жду не – дождусь того момента, когда ты приедешь в Лос-Анджелес. – Питер ликовал. – Интересно, что подумают мои друзья о моей знаменитой невесте?

Она резко одернула его и посмотрела в глаза:

– Именно это тебя и привлекает, Питер?

– Что за вопрос? – парировал он, замолчав вдруг и растерянно посмотрев на нее.

– Извини, думаю, я раздражена. Наверное, после разговора с Оскаром, – пробормотала она.

Питер усмехнулся:

– Я просто взволнован оттого, что мы будем вместе. Послушай, а почему бы тебе не полететь со мной во вторник вечером? Я позвоню заранее и попрошу Мелиссу организовать доставку рояля в мой дом. Таким образом, ты сможешь репетировать…

– Нет, Питер, об этом не может быть и речи. Мне нужно быть в Лос-Анджелесе за три дня до концерта, до этого я останусь в Натчезе.

Он мгновенно остановился.

– Почему?

– Во-первых, у меня здесь работа.

– Но это всего лишь временная работа. Сделай так, чтобы тебя заменили. Вылетай тут же, как только сможешь…

– Нет! – горячо перебила она.

– Ли, в чем дело? – раздраженно спросил он.

– Во всем, – ответила она, стараясь не расплакаться. – Я сказала тебе, что не могу поехать в Калифорнию сейчас. Мне нужно время, чтобы свыкнуться с этой мыслью.

Он притянул ее поближе.

– Прости, дорогая, – мягко произнес он. – На мгновение я забыл, какое это, должно быть, потрясение для тебя. Но тебе не придется переживать его одной. Больше никогда. Мы будем вместе. Разве ты не хочешь этого?

– Я не знаю! – внезапно закричала она, охваченная противоречивыми эмоциями.

Из ее горла вырвалось рыдание, она оттолкнула его и побежала к дому. Как громом пораженный, он направился за ней, но она взбежала вверх по лестнице, закрылась в своей комнате на новый замок и отказалась впустить его. Он стучал несколько минут, громко проклиная тот день, когда починили замок, и наконец ушел.

Ли неподвижно сидела на кровати, чувствуя себя глубоко обиженной. Она жалела о том, что так повела себя с Питером, но в их разговоре было нечто неуловимое, не дававшее ей покоя. Ей не нравилось то направление, которое приняла ее жизнь в течение последних десяти минут. Во всяком случае, Питер присоединился к заговору, устроенному ее менеджером. В чем же настоящая причина, почему он так убеждал ее возобновить выступления? Он говорил, что это поможет ей принять окончательное решение по поводу своей карьеры. Но разве он не понимал? Разве он не осознавал, что она отреагирует на выступление, как алкоголик на спиртное?

Он сказал ей, как горд, шутил, что покажет свою знаменитую невесту друзьям. Это возбуждало в ней еще больше подозрений. Может быть, он хотел нажить капитал на ее славе? Настолько ли он тщеславен? Для него явно очень важен профессиональный статус.

Ли встала и принялась нервно расхаживать по комнате. Почему бы ему не сказать: «Пошли они все к черту. Давай просто будем вместе». Но он так не сказал. Он настаивал на том, чтобы она возобновила выступления. Казалось, что он возбужден этой перспективой.

Наконец она заставила себя обратиться к главному вопросу: а истинна ли его любовь, как, например, любовь ее родителей?

Она не знала, что ответить.