Вампирески. Книга 1. Праздник крови

Глава 3

Исчезновение тела – Флора приходит в себя.

– Он человек. Я явно убил его.

– Должно быть так, – согласился мистер Маршдел. – Но давайте поспешим на то место, куда он упал, и посмотрим.

Придя к общему согласию, все трое направились к воротам, которые вели в лошадиный загон. Пробежав несколько сот ярдов, они оказались у того участка парковой стены, где, по их мнению, должно было находиться тело существа – пусть и с неземной внешностью, но, к великому облегчению, по-человечески смертного.

Они так спешили, что не имели возможности обсудить ситуацию. От возбуждения перехватывало дух. В пылу азарта они преодолевали такие препятствия, которые в любое другое время заставили бы их свернуть с прямого пути. Кроме того, найти то место, где упало тело, было нелегко, и чтобы не пропустить его, им приходилось бежать вдоль стены. Однако, к их великому удивлению, на всем пути от начала ограды и до ее конца они так не нашли поверженную тварь – и даже следов того, что она лежала на земле.

На некоторых участках у стены рос вереск. Капли крови могли затеряться в гуще растений – при условии, что раненое существо упало как раз в таком месте. В принципе, это можно было выяснить, но теперь, после вторичного обхода вдоль ограды, трое мужчин остановились и обменялись недоуменными взглядами.

– Никого, – сказал Генри.

– И ничего, – добавил его брат.

– Но это не могло нам померещиться, – пожав плечами, возразил мистер Маршдел.

– Померещиться? – в унисон ответили братья.

– Нет, нет! – воскликнул Генри. – Мы видели эту тварь.

– Как же объяснить ее исчезновение?

– О, небеса! Не знаю. Это событие смутило мою веру, и если бы мы не были в нем замешены, я отнесся бы к нему, как к чистому вымыслу.

– А я – как к кошмару, – добавил Джордж. – Генри, ради Бога, давай вернемся в дом и узнаем, жива ли Флора.

– Мое внимание было так поглощено этой ужасной тварью, – ответил Генри, – что я почти не рассмотрел сестру. Но судя по тому, что я увидел, она была мертва. О Боже, помоги нашей бедной Флоре. Какая печальная участь была ей уготовлена судьбой. Ах, Флора! Флора…

– Генри, не плачь, – сказал Джордж. – Давай лучше поспешим домой и узнаем, не преждевременны ли эти слезы. Возможно, она жива и уже пришла в себя.

– И, может быть, она расскажет нам об этом призраке, – добавил мистер Маршдел.

– Да, вы правы, – согласился Генри. – Поспешим домой.

Мужчины направились к парадному крыльцу, виня себя за то, что все трое безрассудно оставили дом. Фантазия, приправленная страхом, рисовала им картины того, что могло случиться в их отсутствие с абсолютно беззащитными жильцами особняка.

***

***

– Мы поступили опрометчиво, бросившись втроем в погоню за ужасной тварью, – произнес мистер Маршдел. – Но терзайте себя, Генри. Пока для страхов нет причины.

Тем не менее, они ускорили шаг и почти бегом направились к старому зданию. Во всех окнах особняка горел свет и порою мелькали тени людей, указывая на то, что обитатели дома находились в состоянии тревоги. Генри пришлось долго и настойчиво стучать в дверь, прежде чем им открыла испуганная служанка. Она так сильно дрожала, что едва держала свечу в руке.

– Марта, скажите, – крикнул Генри. – Флора жива?

– Да, но…

– Этого достаточно. Слава Богу, сестра жива. Где она сейчас?

– В своей комнате, хозяин. Ах, бедняжка, бедняжка, что же с ней теперь будет?

Генри, а за ним Джордж и мистер Маршдел, взбежали вверх по лестнице на второй этаж. Молодые люди заглянули в комнату сестры.

– Матушка, вы здесь? – переступив порог, спросил: Генри.

– Да, я здесь, мой милый. Входите и молитесь Богу о здоровье Флоры.

– Мистер Маршдел, мы просим вас тоже зайти, – сказал Генри. – Вы для нашей семьи не чужой.

Мужчины прошли в комнату. В спальной теперь горело несколько свечей, а рядом с матерью семейства стояли две служанки. Они были настолько напуганы, что вряд ли могли оказать какую-то помочь. По щекам хозяйки катились слезы. Увидев мистера Маршдела, она вцепилась в его руку и вскричала:

– Что это был за призрак? Скажите мне, Маршдел! Вы можете не жалеть моих чувств, Роберт Маршдел, ибо мы дружны с вами с детства. Скажите мне, что произошло?

– Я не знаю, – взволнованно ответил мужчина. – Бог мне судья, но я так же потрясен и озадачен этой сценой, как и вы.

Мать заломила руки, продолжая плакать.

– Меня разбудили звуки бури, – добавил Маршдел. – Потом я услышал крик.

Юноши, дрожа, приблизились к постели. Флора сидела, откинувшись спиной на подушки. Она была без чувств. Ее лицо казалось белым, словно мел, а слабое дыхание едва угадывалось. На одежде, большей частью у шеи, виднелись пятна крови. Она выглядела как жертва долгой и мучительной болезни, и братьям почти не верилось, что еще день назад их сестра была в расцвете сил, лучась здоровьем и весельем.

– Она спит? – спросил Генри, уронив слезу на мертвенно-бледную щеку девушки.

– Нет, – ответил мистер Маршдел. – Это обморок, из которого мы должны ее вывести.

Применив активные меры по восстановлению кровообращения и упорно использовав их какое-то время, они с облегчением увидели, как девушка открыла глаза. Однако, придя в сознание, она снова начала звать на помощь и кричала до тех пор, пока Генри не заставил ее осмотреться по сторонам. Увидев вокруг себя знакомые лица друзей и родных, она затихла и робко осмотрела собравшихся людей. Затем, содрогаясь от пережитого ужаса, девушка расплакалась и невнятно зашептала:

– О, небеса, пожалейте меня! Даруйте мне милость и спасите от ужасного призрака!

– Флора, здесь нет никакого призрака, – сказал мистер Маршдел. – Рядом с вами собрались люди, которые любят вас и которые ради вашей безопасности не пожалеют собственные жизни.

– Господи! О, Господи!

– Вы сейчас очень напуганы. Но прошу вас, расскажите, что случилось? Вам теперь ничто не угрожает.

Бедняжка так дрожала, что мистер Маршдел рекомендовал дать ей какой-нибудь спиртной напиток. Девушку уговорили, хотя и с трудом, проглотить из кубка небольшую порцию вина. Вне всяких сомнений стимулирующий эффект напитка оказался полезным. Ее щеки слегка порозовели, а в голосе появилась большая твердость.

– Не покидайте меня, – произнесла она. – Не оставляйте меня одну. Я умру от страха, если вы уйдете. Спасите меня! Спасите! Ужасная тварь! Какое мерзкое лицо!

– Милая Флора, расскажи нам, что произошло, – попросил ее Генри. – А потом ты выспишься, и страх пройдет.

– Нет! Нет! – закричала она. – Я больше никогда не смогу заснуть!

– Не говори так, сестра. Через несколько часов ты успокоишься. Тогда мы и выслушаем твой рассказ о том, что с тобой приключилось.

– Я расскажу… Я расскажу вам об этом сейчас.

Она на миг закрыла лицо ладонями, будто собирая воедино разбежавшиеся мысли.

– Меня разбудила буря, и я увидела в окне ужасный призрак. Мне хотелось закричать, но я не могла произнести ни слова. О Боже! Я не могла пошевелиться. Эта тварь приблизилась. Она схватила меня за волосы! Потом я ничего не помню… Не помню…

Девушка несколько раз подносила руку к шее, и, заметив это, мистер Маршдел встревожено спросил:

– Флора, он порезал вашу шею? О, Господи, какая рана!

– Из здесь две, – подтвердила мать и поднесла светильник к ложу.

Все увидели на горле Флоры два небольших, но глубоких пореза – вернее, два прокола в полутора дюймах друг от друга. Из ран сочилась кровь, стекавшая на ворот кружевной сорочки.

– Чем он тебя? – спросил Генри.

– Не знаю, – ответила девушка. – Но я чувствую себя слабой, словно умираю от потери крови.

– Ты не умрешь, милая Флора. Судя по пятнам на одежде и перине, кровотечение было сильным, но не таким уж и большим.

Внезапно мистер Маршдел оперся рукой на резное изголовье кровати и тихо застонал. Все повернулись к нему. Генри, стараясь скрыть волнение, спросил:

– Вы что-то хотели сказать, мистер Маршдел? У вас появилась догадка, способная пролить свет на это странное нападение?

– Нет, нет, никаких догадок, – ответил Маршдел, усилием воли выходя из депрессии, в которую он впал. – Мне нечего вам сказать. Но я думаю, что Флоре сейчас не помешало бы поспать – если она, конечно, сможет.

– Я не желаю спать! – вскричала девушка. – Я больше не отважусь спать одна.

– Но ты не останешься одна, дорогая Флора, – успокоил ее Генри. – Я сяду рядом и буду присматривать за тобой.

Она взяла его руку в свои ладони, и слезы покатились по ее щекам.

– – Обещай мне, Генри, – взмолилась Флора, – что ты не оставишь меня одну – даже за все дары небес.

– Я обещаю.

Девушка мягко откинулась на подушки и с глубоким вздохом облегчения закрыла глаза.

– Она слаба, – произнес мистер Маршдел. – Ее сон будет долгим.

– Мне не дает покоя ваша реакция, – сказал Генри. – Я уверен, что ваше сердце терзают ужасные мысли.

– Тише, тише, – ответил мистер Маршдел, указав на Флору. – Об этом позже. И не здесь.

– Я понимаю, – согласился Генри.

– Пусть она спит.

Несколько минут в комнате стояла тишина. Флора погрузилась в глубокий сон. Молчание нарушил Джордж.

– Мистер Маршдел, посмотрите на портрет.

Он указал на картину. Взглянув на нее, Маршдел опустился в кресло.

– О, небеса! – воскликнул он. – Какое сходство!

– Не могу поверить, – прошептал потрясенный Генри. – Те же глаза.

– А контуры лица! И этот странный изгиб рта!

– Точно! Точно!

– Панель с картиной следует убрать отсюда. Если Флора проснется и увидит эти жуткие глаза, они могут пробудить в ее уме весь ужас пережитого события.

– Неужели он так похож на злодея, проникшего сюда? – спросила мать семейства.

– Это одна и та же персона, – ответил мистер Маршдел. – Могу ли я на правах человека, прожившего в доме немалый срок, узнать, чей это портрет?

– Сэра Мармадюка Баннерворта – нашего предка, который в угоду своим порокам нанес огромный ущерб имуществу моей семьи.

– Ах, так! Когда же это было?

– Почти девяносто лет назад.

– Девяносто лет? Это долгий срок.

– Вы находите какую-то связь…?

– Нет, нет, – ответил мистер Маршдел. – Мне хотелось бы успокоить вас, но я боюсь…

– Чего?

– Я должен вам кое-что сказать. Но только не здесь. Давайте обсудим это утром… Да, лучше утром. Не сейчас.

– Рассвет уже близок, – согласился Генри. – Я должен выполнить свое обещание. И я никуда не уйду из этой комнаты, пока Флора не проснется и не откроет глаза. Но было бы бессмысленно задерживать здесь остальных. Моей охраны будет вполне достаточно. Ступайте к себе и постарайтесь отдохнуть.

– Я принесу вам пороховницу и пули, – предложил мистер Маршдел. – При желании вы сможете перезарядить эти пистолеты. Еще пару часов, и наступит день.

Его предложение было принято. Генри перезарядил пистолеты и положил их на стол у изголовья кровати, чтобы в случае необходимости воспользоваться ими без лишних промедлений. Убедившись, что Флора спит, все остальные покинули комнату.

Миссис Баннерворт ушла последней. Она хотела остаться, но Генри настоял на том, чтобы мать вернулась к себе в спальную и попыталась возобновить свой прерванный сон. Пожилая леди была настолько сломлена тревогой за здоровье Флоры, что даже не могла сопротивляться. Рыдая и качая головой, она отправилась в свои покои.

Ночная тишина окутала злосчастный особняк, и хотя, кроме Флоры, в нем никто не спал, дом погрузился в напряженное молчание. Тревожные предчувствия и мысли отгоняли сон. Покой в постели казался обидной насмешкой. Генри, терзаясь странными и горькими чувствами, с беспокойством вспоминал рассказ Флоры. Несмотря на глубокую задумчивость он не спускал с нее глаз. А она спала – спала, как невинный ребенок, уставший от игр и забав.

Глава 4

Утро – Совет – Страшное предположение.

Как удивительно разнятся впечатления и чувства в отношении тех же самых событий, когда наш ум воспринимает их при ясном свете дня или когда, теряя объективность, он попадает в тень глубокой ночи и отдает себя во власть воображения. Этот эффект столь значителен и универсален, что ему должна быть очевидная причина. Возможно, солнечные лучи так изменяют состав атмосферы, что она воспроизводит некий неизвестный газ, который при вдыхании и создает то удивительное воздействие на нервы человеческого организма.

Мы не можем объяснить этот феномен иным способом. Но что касается Генри Баннерворта, то юноша ни разу в жизни не ощущал это смещение чувств с такой небывалой резкостью и силой, как в те мгновения, когда дивный свет чудесного утра наполнил комнату, где он нес свою вахту у ложа спящей сестры.

Его дежурство прошло спокойно. По крайней мере, он не заметил никаких попыток вторжения. Ни звука, ни шороха – все было тихо, как в могиле. Однако, пока длилась ночь, и когда он больше полагался на сияние свечи, стоявшей на каминной полке, чем на призрачный свет зарождавшегося утра, в его взволнованной груди обосновались сотни странных и тревожных предчувствий.

Генри часто вглядывался в портрет на стене, и каждый раз, когда он отводил глаза, его пробирало волной необъяснимого страха. Убеждая себя не смотреть на зловещую картину, он каждый раз поступал иначе и, в конце концов, пришел к более мудрому решению – не спускать с портрета глаз. Передвинув кресло так, чтобы смотреть на картину без лишних усилий, юноша перенес свечу на стол. Ее сияние теперь освещало портрет и не слепило глаза. Он сел в кресло, став жертвой многих противоречивых чувств, и не менял свое позы до тех пор, пока пламя свечи при свете дня не стало казаться тусклым и слабым.

События прошлой ночи не укладывались в его голове. Он напрасно побуждал свой разум найти какой-то смысл – пусть даже смутный. Но его усилия не приводили ни к чему. Он лишь терялся в зыбком мраке глубочайшей тайны.

И странно – глаза портрета смотрели прямо на него! В них искрилась жизнь, будто голова, которой они принадлежали, стремилась проникнуть своим взором в душу молодого человека. Это был великолепно сделанный портрет – настолько точный и правдоподобный, что создавал у зрителей иллюзию ответного взгляда.

– Надо будет убрать его, – сказал себе Генри. – Я бы снял эту картину сейчас, но, похоже, панель прибита к стене. Если я начну ее отрывать, то разбужу и испугаю Флору.

Он встал и убедился в верности своих предположений. Тут требовался плотник, с клещами и ломом.

– Конечно, я мог бы вырезать полотно из рамы, но мне не хочется портить такой шедевр и потом сожалеть об этом. Мы снимем его днем и повесим в одной из зал особняка.

Внезапно Генри понял, что уносить портрет из комнаты было бы глупо. После нынешней ужасной ночи эта спальная, наверняка, останется необитаемой, и Флора вряд ли согласится спать в том месте, где испытала столько страха.

– Я оставлю тебя здесь, – сказал он портрету. – При желании мы даже заколотим дверь в эту комнату, чтобы никто больше не вспоминал о тебе.

Утро быстро вступало в свои права, и не успел Генри подумать о том, что нужно прикрыть окно и не дать лучам солнца попасть на лицо сестры, как девушка проснулась.

– На помощь! Спасите! – закричала она.

Генри метнулся к ней.

– Ты в безопасности, Флора. Тебе ничто не угрожает.

– Где он? – спросила девушка.

– Кто? О ком ты говоришь, сестра?

– Об ужасном призраке. Ах, чем я заслужила это наказание?

– Забудь о нем, Флора.

– Но как забыть?! Мой ум в огне! И кажется, что миллионы странных глаз следят за мной со всех сторон.

– О, небеса! – прошептал ее брат. – Она бредит.

– Слышишь? Слышишь? Он летит на крыльях бури. Это ужасно! Ужасно!

Генри позвонил в колокольчик – в полсилы, чтобы не поднять тревоги. Звук достиг слуха матери, и через несколько мгновений она вбежала в комнату.

– Сестра проснулась, – сообщил ей Генри. – Но она заговаривается. Я думаю, что это бред. Ради Бога, успокойте Флору и верните ее рассудок в нормальное состояние.

– Я попытаюсь, Генри. Я попытаюсь.

– И еще мне кажется, что если мы вынесем сестру из этой комнаты и поместим ее в другом крыле дома, то она быстрее отвлечется от своих навязчивых мыслей.

– Да, да, мы так и сделаем. Ах, Генри! Что же это было? Скажи мне, что ты думаешь?

– Я потерялся в море диких домыслов. Не знаю, матушка. Не знаю. Где мистер Маршдел?

– В свое спальной.

– Я пойду к нему и спрошу его совета.

С этими словами Генри вышел из комнаты и направился в покои мистера Маршдела. Пройдя полпути по коридору, он не удержался и взглянул в окно на лик природы.

Как это часто случается, ужасная буря, бушевавшая ночью, очистила воздух и напитала его бодростью и силой. Пасмурная погода и тяжесть в атмосфере, одолевавшая людей вот уже несколько дней, сменились на голубизну небес и восхитительную свежесть.