Самые грязные деньги в мире

Предисловие. Интервью. Встреча автора и соавтора

Мы встретились в кафе, чтобы закончить кое-какие детали с главами – нам нужно было «склеить» их между собой и внести правки.

После того, как всё было сделано и Роман закрыл крышку своего ноутбука, я включила диктофон и достала тетрадь с вопросами. В зале негромко играла музыка, за столиками расположились посетители: одни не спеша пили кофе, другие наслаждались обедом.

В дальнейшем:

Маргарита соавтор – М.

Роман автор – Р.

М: Роман, вот мы и закончили твою книгу. Скажу честно, я восхищена твоей искренностью и смелостью. Мне понравилось с тобой работать. Но у меня осталось несколько вопросов. Они возникли после прочтения рукописи и нашего взаимодействия. Ты готов на них ответить так же искренне, как ты писал книгу?

Р: Да, конечно. Ты можешь спрашивать о чём угодно.

М: Мой первый вопрос будет звучать так: почему ты решился рассказать свою историю? Ведь ты даже не стал менять в ней имена героев. Не было ли тебе страшно открывать такие тайны?

Р: Давай следующий вопрос.

(Смеётся)

Глава 1

Панама. 15 февраля 2010 г.

Жаркое солнце утомительно давит на мозг сверху, а раскалённый асфальт обдаёт жаром гениталии снизу. И пальмы, пальмы. Много пальм вдоль дороги. И много солнца. И море, слава богу. Оно дает тебе надежду на спасение. Люди, как ящерицы в пустыне, бегут от норы к норе. Кажется, что жизнь в такие минуты замирает. Всё вокруг изо всех сил пытается дожить до вечерней прохлады.

«Вечером обязательно нужно пропустить стаканчик рома или виски со льдом. Никакой разницы, что ром, что виски, главное – колой не разбавлять! Она, вроде как, вредна для здоровья. Можно и водки выпить, ледяной, как там – дома, под хорошую закуску. Но вначале кружку пива. Потом водки. Хотя нет. Если ты в Панаме – пей ром или виски. С водки крыша совсем потечёт. Водка и жара – опасный коктейль. Так и решим. Пиво – две кружки. Потом бутылку рома. А потом будь что будет. Быстрее бы вечер…»

Чёрный Мерседес и серый внедорожник Тойота, рассекая раскалённый воздух, мчались по шоссе, приближаясь к возвышающимся над заливом каскадом небоскребов. Нищие на тротуарах и сверкающие витрины зданий. Самый центр Панамы – её сердце. Пульсирующий орган из стекла и бетона, забитый под завязку американскими, китайскими, европейскими и русскими деньгами. Хотя у денег нет национальности. Нет религии и политических убеждений. Им всё равно, какого цвета у тебя кожа, на каком языке говоришь, с кем спишь и за кого собираешься голосовать. Да, деньги любят все, но они любят только избранных. Как длинноногая красавица, которая будет с тобой спать, несмотря на то, что ты горбатый вонючий старикан. Ей важнее, какие у тебя ресурсы. И, если они есть в достаточном количестве, – красавица твоя. Пользуйся. И, если эта красавица каким-то чудом попала к тебе в руки, не отпускай и не давай каким-то подонкам облапать, или, чего хуже, отобрать её. Деньги, деньги, деньги. И если это чудо, в результате которого они оказались в твоём кармане, имеет не совсем законные очертания, то лучше закопай их на заднем дворе своей тёщи, можешь и тёщу рядом с ними закопать – пусть охраняет. Но никогда, слышишь, никогда не клади их в банк!

Машины остановились перед стеклянными раздвижными дверями одного из высотных зданий, фасад которого украшали жёлтые металлические балки, образующие квадраты. За счёт такой геометрии оно выглядело стильно и солидно. Чёрная табличка с изящными золотыми буквами указывала на то, что в этом здании расположился банк.

Из внедорожника вышли двое мужчин спортивного телосложения. Бежевые штаны с накладными карманами были заправлены в высокие ботинки, на чёрных футболках, обтягивающих мощные торсы, красовался логотип частного охранного предприятия. Лица этих мужчин выражали суровость и холодную выдержку. Да и вообще всем видом они источали свирепость и решительный настрой, как и положено тем, кто в прошлом был американским морпехом. Расположившись между задней дверью Мерседеса и входом в банк, один из них открыл дверь пассажирам.

Из машины вышли двое. Один в строгом кремовом костюме, в белой рубашке и голубом галстуке, с кейсом в руках, на вид ему было около тридцати пяти. Другой выглядел постарше, одет был в белые льняные брюки, шлёпки и красную рубашку с узорами. Солнцезащитные очки GUCCI скрывали его глаза. На шее у него красовалась массивная золотая цепь, а на пальцах внушительного вида перстни. Золотые часы блестели на худом запястье. В руке он держал чёрную кожаную сумку. Быстрой походкой в сопровождении своих свирепых телохранителей два пассажира Мерседеса уверенно вошли в вестибюль банка. Внутри была иная жизнь – не было и намёка на жару. Небольшой фонтан в центре помещения добавлял влаги, и в воздухе чувствовалась прохладная свежесть.

Они подошли к стойке, за которой расположилась менеджер – девушка лет двадцати пяти.

– ¡Buenos días, señores! ¿Cómo les puedo ayudar?[1] – сказала она и оголила свои белоснежные красивые зубы.

– Mi nombre es Mateo Cruz, soy abogado. Él es el señor Dobre,[2] – протараторил мужчина в пиджаке, указывая на своего спутника в красной рубашке. – La cuenta bancaria de su empresa está abierta en su banco.[3]

Менеджер хотела что-то спросить, но адвокат не дал ей такой возможности.

– La empresa “Dominant Holding Limited”. Al señor Dobre le gustaría retirar el dinero de la cuenta bancaria. Le hemos llamado y ordenamos la cantidad.[4]

– Un minuto por favor,[5] – сказала менеджер и тонкими длинными пальцами стала стучать по клавишам на клавиатуре. – Repita por favor el nombre de la empresa.[6]

Адвокат взял со стойки листок бумаги, достал из нагрудного кармана ручку, записал «Dominant Holding Limited» и протянул листок менеджеру.

В банке много посетителей, они сидят на креслах, ожидая своей очереди. Среди них есть иностранцы. Их сразу видно, они белые. Скорее всего, европейцы или американцы, но есть и латиносы. За стойками менеджеры. Один подозрительно косится в сторону адвоката и его спутников. Слышно, как считает деньги машинка в кассе. Охранник банка подошел вплотную к дверям и мнётся с ноги на ногу. Ещё двое инкассаторов меняют кассету в банкомате. Подозрительно долго копаются. Возле банка остановилась неприметная машина. Стекла затонированы. Никто не выходит. Её хорошо видно сквозь витрину банка.

– ¿Qué cantidad ha ordenado?[7] – спросила менеджер.

Адвокат взял ещё один листок и написал цифру. Посмотрев на листок, красивая девушка-менеджер перевела взгляд на сеньора Добре. В её глазах читалось легкое удивление. Перед ней стоял мужчина, мягко говоря, странного вида. Одежда, часы, очки – всё выглядело очень дорого, но его лицо, кожа, руки, особенно зубы выдавали в нём хронического алкоголика как минимум.

– Podrían pasar a la sala de negociaciones Señores? Invitaré al director,[8], – менеджер быстро вышла из-за стойки и пригласила мужчин следовать за ней.

Инкассаторы всё ещё копались с банкоматом, в зале появилось несколько новых мужчин в ботинках. На одном из них была лёгкая куртка. Куртка в такую жару? Один мужчина европейской наружности очень громко говорил по телефону, незнакомая машина так же стояла у входа.

Подойдя к переговорной, адвокат дал распоряжение двум охранникам остаться за дверью, а он и сеньор Добре вошли в большую светлую переговорную комнату. Дождавшись, когда они разместятся за овальным столом, менеджер предложила им кофе.

– No es necesario café, gracias. El señor Dobre preferiría recibir su dinero lo más rápido que se pueda, él es una persona muy ocupada y tiene ya planeado varias reuniones el día de hoy,[9] – уверенным тоном произнес адвокат.

В этот момент в комнату вошёл полный мужчина лет пятидесяти, латиноамериканец, хорошо одет.

– Buenos días, Señores, mi nombre es Rodrigo González, soy el director de este banco. Me pueden llamar Rodrigo,[10] – он фальшиво улыбнулся. – Me han dicho que, a Usted, Señor Dobre le gustaría recibir dinero de la cuenta bancaria. Lamentablemente, en este momento no disponemos de esa cantidad en efectivo. Me temo que habrá de esperar algunos días.[11]

Адвокат повернулся к Добре, и, немного наклонившись, что-то прошептал ему на ухо.

– Si tiene alguna otra pregunta, mi ayudante le entregará a usted…[12] – не успел закончить свою мысль Родриго, как в разговор впервые вмешался сидевший до этого молча сеньор Добре:

– Послушай меня, ты, жирная безмозглая свинья! – с нарастающим гневом прорычал он сквозь жёлтые редкие зубы на чистом русском языке.

– Ты решил дурака включить, блядь!? Я тебе не мальчик, чтобы меня на хер посылать. Давай сюда мои деньги, ублюдок безмозглый! – при последних словах Добре приподнялся с кресла, из его рта брызнула слюна. Он бросил сумку на стол перед ошалевшим управляющим.

В комнате воцарилась тишина.

– El señor Dobre ha dicho que necesita el dinero ahora mismo. Si no nos da el dinero ahora, tendrá muchos problemas. Yo me encargaré de eso,[13] – внешне спокойно выговорил адвокат. – Este es mi trabajo,[14], – завершил он речь широкой улыбкой.

Солнце постепенно клонилось к горизонту. Но жара не спадала и обожгла кожу вышедших из прохладного помещения банка мужчин. Адвокат, Добре с потяжелевшей сумкой и два телохранителя появились из автоматически открывающихся дверей. В два шага Добре и адвокат достигли дверей Мерседеса, ждавшего их у тротуара. Телохранители быстро запрыгнули в свой внедорожник, и машины рванули с места, уносясь от банка, толстого управляющего, белозубой девушки-менеджера, от двух инкассаторов и подозрительной машины, стоявшей у входа в банк.

– Слушай, Педро, а не выпить ли нам по стаканчику? – обратился Добре к адвокату, сидящему рядом.

– Лука, меня зовут не Педро, я Матео. Мы с тобой не первый раз встречаемся, а ты каждый раз придумываешь мне новое имя, – с лёгким акцентом произнес адвокат, – И ты же знаешь, что я не пью, а каждый раз предлагаешь мне это, – добавил он и улыбнулся белозубой улыбкой.

– Эх, морда ты нерусская, все вы одинаковые. Тогда я выпью один за твоё здоровье, – отмахнулся Добре. Он снял часы, цепочку, очки и перстни, сложив всё это в сумку с деньгами.

– Отвези меня в кабак, Педро. Пиво – две кружки. Потом бутылку рома. А потом будь что будет…

Глава 2

Громкая музыка, сильно накурено, приглушённый свет. На сцене танцуют полуголые девушки, скорее всего, колумбийки. Колумбийки чертовски хороши. Они не такие, как бразильянки, они какие-то более женственные. Да, колумбийки, без сомнения, лучше. Бразильянки более жопастые, более массивные. А колумбийки стройные и более приветливые. Хотя, может, все будут приветливыми, если у тебя денег полные карманы? А русские разве не станут приветливыми? А француженки и немки? Деньги – пилюля для приветливости. Противоядие от хамства. Доза хорошего отношения и широких улыбок.

Но жопа у бразильянок на любителя. И у мексиканок. Однозначно, колумбийки лучше.

Сеньор Добре сидел на широком красном диване, развалившись во всю длину. Его нога, закинутая на ногу, вторила ритму музыки. Он потягивал из запотевшего бокала ром со льдом и лаймом. На столе перед ним лежала небольшая пачка денег. Каждая девушка, которая к нему приближалась, получала свои чаевые за то, что крутила своей задницей перед вальяжно развалившимся господином. Шлёпнув по её упругой попе, на коже которой отражался свет софитов, ладонью, Добре засовывал ей за резинку трусов пять долларов. Он был в алкогольном угаре. Его не волновало, как он выглядит, что он делает, даже что случится с ним и миром через пять минут. Он получал то, что, по его мнению, заслужил: выпивку, женщин, уважение.

– Иди ко мне, дай потрогаю твои булочки, киса, – обращался он к очередной красотке, которую манил запах денег, – сладкая моя, иди поцелую. Ух ты, жопа какая!

Его внешний вид, его гнилые зубы, сальные волосы и запах вчерашнего спиртного не делали его менее привлекательным. Он чувствовал себя мачо в своих самых смелых фантазиях. Он был всем, и мир принадлежал только ему. Многие считали его конченым уродом, даже он сам иногда ненавидел собственное отражение. Но не сейчас, не сейчас…

Он заказывал ром снова и снова, щедро одаривая официантов чаевыми. Они в свою очередь прибегали по первому зову и готовы были выполнить любые капризы. На сцене появилась очередная девушка, она отличалась от предыдущих более строгими формами и белой кожей. Её глаза так и манили Добре, звали его и предлагали более интимное общение. И, конечно же, он не смог сдерживать свои желания. Девушка, сойдя со сцены, приблизилась к нему и присела на диван рядом, закинув длинную красивую ногу ему на колено.

– Si quieres, puedo bailar solo para ti?[15] – прошептала она томным голосом ему на ухо.

– Да я тебя всю оближу, – сказал он в ответ и стал гладить её гладкую ногу, поднимаясь всё выше до живота и груди. – Пойдём в приватную комнату, там я покажу тебе, как я умею обращаться с такими тёлками, как ты. ¿Cómo te llamas, Querida?[16]

– Bianca,[17] – ответила девушка, поглаживая его между ног, где мягкая плоть становилась твёрже.

…Музыка и мерцающий свет сопровождают их, пока они идут в приватную комнату. Закрывается дверь, шум стриптиз-клуба смолкает, сознание погружается в атмосферу сексуального возбуждения и сладостной истомы. Девушка усаживает тебя в мягкое кресло, отступает на пару шагов. Двигается очень медленно, сливается с ритмом музыкальной гармонии и погружения в параллельный мир вседозволенности и могущества. Мерцание огней кружит твою голову, и появляются видения, руки тянутся к её груди, ласкают промежность. Губы скользят по такой нежной и сладкой коже на теле.

– No se puede, eso es solo un baile,[18] – сквозь затуманенное сознание ты слышишь её голос. – No, no me toques,[19] – она отбивается и выбегает из комнаты.

Открывшаяся дверь снова запускает шум клуба. Удар в голову. Второй. Пытаешься встать. Сбивают с ног. Два в голову, один в живот. Тащат по коридору. Двое. Латиносы. Видимо, местная банда или охрана клуба. Глоток свежего воздуха, улица, звездное небо. Ещё удар в живот, ногами бьют по голове. Закрываешься руками – только бы не убили. Что-то говорят по-испански. Хрен разберешь. Ругаются. Звук приближающегося автомобиля. Визг тормозов. Слышно, как открываются двери, выстрел, второй. Стреляют в воздух. Тишина.

Пытаешься открыть глаза. Двое в высоких ботинках. Или военные, или наёмники. Голова трещит. В трёх шагах видишь черный автомобиль. С пассажирского сиденья выходит знакомый силуэт, приближается, садится перед тобой на корточки.

– Не бережёшь ты себя, Лука. Не думаешь о нашем бизнесе. Когда-нибудь меня не будет рядом, и тебя убьют. И пострадает общее дело. Каждый раз ты попадаешь в историю. Это не профессионально.

– Ты меня знаешь, Роман. Я бы их сам отмудохал, – переворачиваясь на спину, пробормотал Лука.

– Ты сегодня был в банке. Как всё прошло? – спросил я.

– Как всегда, без проблем. Я всё сделал, – промычал Лука.

Я выпрямился и собрался уходить.

– Артур отвезёт тебя в отель. Приведи себя в порядок. Через два дня ты должен быть в Праге.

Глава 3

Константин

Пять дней спустя. 20 февраля 2010 года. Москва.

Большой прямоугольный кабинет. Деревянная отделка стен. Плотные шторы на окнах. На стене фотография президента России. Посередине кабинета расположился огромный Т-образный дубовый стол с кожаными бордовыми стульями вокруг. Во главе стола стоит кресло с высокой спинкой, в котором вальяжно расположился мужчина примерно сорока пяти лет. Несмотря на всю важность во внешнем виде, его пухлое, гладко выбритое лицо светилось святым умиротворением и спокойствием. У него были весьма шутливые и даже немного детские кудрявые волосы. И только кое-где проглядывала солидная седина и выдавала возраст своего владельца. Он откинулся на спинку кресла и глубоко дышал, закрыв глаза.

– Константин Александрович, прошу прощения за беспокойство, – взволнованно сказал молодой мужчина в тёмно-синем костюме и в прямоугольных очках, подкрадываясь к мирно сопящему кудрявому джентльмену. Он боялся его разбудить плохими новостями, и в глубине души надеялся, что тот не спит, а умер. – Константин Александрович, – повторил он и слегка дотронулся до плеча кудрявого.

– Говори, – не открывая глаз и не меняя позы, рявкнул кудрявый. Его звериный рык отрикошетил от деревянных стен кабинета и попал прямо в ухо очкарику. Тот вздрогнул, поправил пальцем слегка слетевшие с носа очки и протянул бумагу.

– Вам лучше это увидеть, – заикаясь, пролепетал он.

Кудрявый открыл глаза и выпрямился, взял пухлыми пальцами листок, вонзился в него взглядом. В кабинете воцарилась такая тишина, что было слышно, как безотказный механизм золотых часов Breitling на руке кудрявого отсчитывает ход секундной стрелки. После минутной паузы, длившейся для всех присутствующих вечность, кудрявый тяжело вздохнул, аккуратно отложил листок на стол, встал с кресла и медленно пошёл к стеклянному стеллажу. Не спеша достав бутылку Hennessy и бокал, он наполнил его доверху и залпом опрокинул в себя.

Очкарик в синем костюме молча наблюдал за этим действием, не решаясь нарушить молчание.

Поставив пустой бокал на место, внешне абсолютно спокойный кудрявый взял в руку бутылку и посмотрел на переливающийся тёмно-янтарный напиток.

– Как странно, – умиротворяющий бархатный тон кудрявого нарушил тишину. – Он выглядит то тёмным, то светлым, то вообще красным. От освещения, что ли, зависит. Двадцать лет его пью – и до сих пор не могу разгадать его тайну.

Через секунду бутылка, пролетев в сантиметре от головы очкарика и достигнув противоположной стены кабинета, с хлопком взорвалась и разлетелась на десятки мелких кусочков. Лицо кудрявого исказила гримаса злости и ненависти. Его зелёные глаза не моргая смотрели куда-то вдаль. Кабинет медленно наполнялся ароматом карамели, шоколада с тонкими нотками вишни и перебродившего винограда.

Глава 4

Юлия

2009 год. Москва.

Последний год она не выходила у меня из головы. Я думал о ней, когда просыпался утром и думал, когда ложился спать. Это было безумие. Я влюбился, как первокурсник. Не мог ни спать, ни есть. Я следил за её домом, ждал, когда она приедет, смотрел издалека, как она проходит от машины до подъезда дома. Это были волнительные мгновения тайного вожделения. Я никогда не писал стихи. Но однажды, после выпитой бутылки коньяка, написал на листке бумаги:

Я вложил этот листок в лапы плюшевого щенка и вместе с полной коробкой малины отправил ей домой. Она делала меня другим. Таким, каким, наверное, я сам себя и не знал. Влюблённость заставляла чувствовать себя уязвимым.

Юля. Она была первой и, может быть, единственной любовью в моей жизни.

2008 год. Я встретил её, проезжая мимо торгового центра на только что купленном мной новеньком Порше с номером 666. Она шла с собачкой в руке. В тот день её не пустили в магазин с животным, и ей пришлось возвращаться в машину. Но наше знакомство с Юлей состоялось задолго до того дня. Я был влюблён в неё с самого детства. И вот я вновь, словно тот влюблённый мальчишка из далекого прошлого, наблюдаю за ней из-за угла, не решаясь подойти и заговорить. Юля садилась в машину, матерясь на сотрудников торгового центра, что посмели её не пустить. Всем видом она источала гордость, злость и негодование. Это было незабываемо. Это было чудо.

«Надо срочно пробить про неё инфу».

Левой рукой я сжимал руль, а правой набирал своего водителя по прозвищу Копчёный, которому в тот день дал выходной. Услышав в трубке знакомый голос, я дал команду.

Уже к вечеру он со мной связался.

– Босс, я пробил инфу, которую ты просил.

– Говори.

– Тусуется в клубах. Каждый день в разных.

– А он?

– Ест халяль. И ещё. Но боюсь, Босс, тебе это не понравится.

– Продолжай.

– Он легавый. Сказали, что из отдела по борьбе с наркотиками.

Блядь! Я не понимал, что меня разозлило больше: то, что он был легавым, или то, что он спал с моей Юлей. Наверное, всё сразу. Вот сука!

В тот момент я принял решение, что она должна быть моей. Я получал всё, что хотел. Для меня не было препятствий. И я никогда не испытывал перед ними страха. Я не верил в неудачу. Её для меня не существовало. Если жизнь пыталась сбить меня с ног, я отвечал ударом на удар и забирал своё. Вижу цель, не вижу препятствий. Мой девиз. Жизненное кредо. И сейчас её любовник мешал моей цели.

– Мы можем затащить его на крышу, засыпать в рот “кокос” и сбросить с дома. Что под кайфом не бывает!? – сказал Банкомат, закусывая опрокинутый в рот бокал коньяка горячим японским супчиком.

– Убивать людей дорого. Тем более легавых. Устанем разгребать потом, – не согласился я с ним.

Мы сидели на летней веранде ресторана с Лёшей-Банкоматом, моим ближайшим другом и по совместительству бизнес-партнёром, похмеляясь после очередной бурной пьянки. В голове было вязко, и принимать решение было сложно, но принять его было необходимо. После того, как легавый узнал, что я ухаживаю за Юлей, он попытался её задушить. Не всерьёз, всерьёз бы у него духу не хватило. Но ощущение было неприятное.

– Если ты ещё раз позвонишь ей или напишешь, тебе будет хуёво, – легавый сделал жалкую попытку угрожать мне, когда я позвонил ему по телефону.

После пары бокалов бодрящего коньяка решение показалось очевидным. Как и в любой другой ситуации, проблему должны были решить мои верные соратники – деньги. Мелочиться было нельзя, и действовать необходимо было наверняка. Я подумал, что миллиона долларов будет для этого подонка достаточно. Я вновь позвонил ему и назначил место встречи. На следующий день, взяв сумку с деньгами, я отправился в ресторан «Пеньки» – моё любимое место для конфиденциальных встреч. Я был уверен, что он возьмёт деньги. Не может не взять. Продажная шкура.

Старое кафе на обочине дороги под мостом. Идеальное место, где ты останешься незамеченным. Просто потому, что никому до тебя тут нет дела. Да и завсегдатаев тут как таковых не бывает. Персонал меняется так же часто, как и посетители.

Я ждал его за столиком. Позади меня, как обычно, в метрах десяти расположились два бойца из группы поддержки – мало ли что этот беспредельщик выкинет. Он вошёл и сразу направился к моему столику. Это был высокий худощавый молодой человек с тёмными волосами. На нём была легкая коричневая куртка и чёрные кожаные ботинки. Руки мы друг другу не пожали.

– Присаживайся, – указал я ему на стул напротив меня.

– Я знаю, кто ты! Чего хотел? Говори, – надменно произнёс он.

«Собака, через десять минут ты будешь мне руки вылизывать», – мелькнуло у меня в голове.

Но я не показал своего раздражения.

Я попросил официанта принести нам два бокала коньяка. Они тут же оказались на столе.

– Ну, раз ты такой проницательный и всезнающий, не буду тратить своё драгоценное время впустую, – сказал я. – Ты Юле не подходишь. А у меня к ней серьёзные намерения. По этой причине я бы хотел предложить тебе вот что, – я жестом подозвал одного из стоящих сзади бойцов с сумкой с деньгами.

Когда сумка оказалась на столе, легавый откинулся назад, в его взгляде ощущалась растерянность. Я залпом опрокинул в себя бокал коньяка. Тёплая обжигающая жидкость опустилась в самые недра моей души, высвобождая оттуда чудовище.

Я расстегнул сумку и показал ему деньги.

– Здесь один миллион долларов. Он твой. Ты должен прекратить общение с Юлей. Любое. Придумай что-нибудь. Найди повод. Вас же там, в ментовке, этому учат. Сделай так, чтобы она ничего не заподозрила.

Легавый сидел молча. Его дерзость и самоуверенность моментально куда-то испарились.

– Не будешь? Я выпью? – не дожидаясь его ответа, я взял принесённый ему бокал коньяка и залил его в себя вдогонку к первому.

– Слушай, я не уверен, что это правильно, – попытался он выйти из ступора. – Ты подумал, что я вот так могу продать свои чувства… – он снова замялся.

«Заткнись, ты, мразь. Не трать моё время. Ниже в моих глазах ты уже не упадёшь. Бери деньги и вали отсюда», – мысли наперегонки бегали в моей в голове.

– Я знал, что ты меня поймешь. Как мужчина мужчину, – сказал я.