Клён и братья Гнева

И я кивала, хотя меня больше беспокоило невероятно жаркое лето, от зноя вершки старательно возделываемых мной овощей, пожухли и покрылись темными пятнами. Сколько из всего этого останется пригодным для еды? Это самое важное. А ратуша… Тео говорил, что она была прекрасна и значительна. Но я не помнила ратушу. И Верхний Неор не вызывал в моей памяти никаких ассоциаций, и площадь Нижнего Неора не помнила.

Просто знала, что буквально накануне и в большой спешке в ратуше заново воздвигли зал для раутов. Тео тоже принимал в этом участие – его Гнев на глазах креп, становился все более внушительным. Он чувствовал свою нужность, незаменимость. А я была очень рада, что теперь с ним Хозяева из других Домов. Они направляют и корректируют его Гнев, который высвобождался самостийно, без наблюдения, воспитания и необходимого направления.

Я ничем не могла помочь Тео. Помню, что сильно испугалась, когда чистая энергия проявила себя в первый раз. Я и не знала, что он существует. Гнев.

Гепаж трясся и ухал на довольно ровной дороге, выложенной плотно подогнанными друг к другу булыжниками. Время и ветер, ноги и колеса притерли камни, сгладили поверхность до монотонности. Путь был бы прекрасным, если бы Гнева Тео хватало на бесперебойное движение. Но еще неопытный Хозяин вел гепаж рывками. То изо всех сил усиливая энергию, то, устав, опускал энергетические вожжи.

«Лучше бы взяли механику», – подумала я, но тут же прикусила язык, чтобы не произнести это вслух. Нам удалось привести в порядок всего один экипаж, да и то не до конца. Он выглядел… Просто ужасно, честно сказать, он выглядел после наших попыток. Совсем не для торжественного выезда на раут.

Вскоре вытянутые коробки серых безликих зданий сменились приличными особняками, огороженными высокими непроницаемыми оградами. Над ними высились белоснежными балконами верхние этажи и добротные крыши, кое-где украшенные довольно затейливыми куполами и башенками. Чем ближе к ратуше, тем чище и просторнее становилась мостовая, и даже коляска как-то сразу подобралась и выровняла ход: то ли, действительно дорога выгладилась, то ли Тео собрал всю свою волю в кулак и смог остаток пути провести гепаж без происшествий.

Путь, который мы проделали до ратуши, оказался неблизким: наши предки создали Дом Шиори в тогда еще тихом и безлюдном месте, практически в лесу. Почему-то им казалось важным, чтобы особняк находился как можно дальше от центра города. Это сейчас, когда Неор разросся, ни о каком «загороде» речи уже не шло, а тогда на много миль вокруг, кажется, не было ни единой человеческой постройки. Только гнезда и норы.

В которых мне, кстати, сейчас хотелось скрыться. Накануне я, предвкушая выезд из Дома Шиори, находилась в настроении приподнято-восторженном, и платье примеряла с трепетом и восхищением, с удовольствием крутилась перед зеркалом. Просто до дрожи вдруг захотелось оставить дом хоть ненадолго, увидеть уже подзабытый мир, о котором иногда рассказывал Тео, и от которого меня отгораживала неприступная стена Шиори.

Я не очень беспокоилась о том, что там, за этой стеной, мне вполне хватало забот и внутри нее. Но когда наш гепаж выехал на большую площадь перед ратушей, я непроизвольно ахнула и высунулась из коляски почти по пояс. Картина, представшая передо мной, показалась в первый момент и в самом деле грандиозной.

С четырех сторон к площади вели длинные улицы, превращаясь в один широченный проспект – главную артерию города. Именно она питала Ратушу. Высоченное терракотовое здание, возвышаясь над площадью, выложенной крупным камнем, всеми пятью своими шпилями уходило в небо. В несколько добрых миль вокруг него не было ничего, но даже если бы и было, Ратуша все равно придавила бы своим величием любое здание, оказавшееся по соседству.

Уже потом я рассмотрела и дыры, сквозь которые просвечивались старые, облупившиеся кирпичи, и темную плесень, затянувшую всегда влажную северную сторону небоскреба. У Хозяев не хватило Гнева отшлифовать главное здание Нижнего Неора до совершенства.

Но сейчас я смотрела на это мрачное, давящее великолепие во все свои восхищенные глаза.

– Рот закрой, Клен, – в голосе Тео прорывалась гордость, которую он тщетно пытался скрыть. Ну как же! Он тоже приложил свои силы для восстановления Ратуши. «Ходить на службу» – так называлось то, что он пропадал целыми днями с тех пор, как достиг совершеннолетия, и Магистрат призвал его Гнев для общего дела.

– Сам закрой, – огрызнулась я по привычке. – Не очень-то уж и прекрасно. Мрачновастенько…

– Так и было задумано, – сказал Тео. – По этикету я должен подать тебе руку, так что не брыкайся.

Он выглядел уставшим после того, как вел гепаж. Впервые Тео сделал это один, сам, без посторонней помощи, и, конечно, он заслужил мою благодарность. Я кивнула и оперлась о его протянутую руку, вылезая из коляски.

Площадь перед самым зданием Ратуши была заполнена повозками. Здесь вперемешку теснились и гепажи, и механические экипажи – каждый из Домов добирался, насколько хватило талантов.

Мы поднялись по парадной лестнице, миновали сводчатый вестибюль и оказались на третьем этаже. Удивительно, что никого не встретили ни на главной лестнице, ни даже в этом огромном коридоре с арками, из-за которых издалека слышался гул голосов, смех и музыка. А ведь перед Ратушей я только что видела несметное количество и экипажей, и гепажей. Неужели мы все-таки опоздали, и праздничная толпа уже вовсю веселится там, за этими стенами?

Арки словно разъехались сами собой, пропуская нас в недавно отстроенный специально для торжественных многолюдных мероприятий зал.

Огромные хрустальные люстры переливались невыносимым для моих глаз потоком света. Играл оркестр.

Просторный зал для раутов был переполнен настолько, что уже не казался просторным. Голова сразу же закружилась от непривычного скопления людей в замкнутом пространстве. Насколько бы грандиозно оно ни длилось вширь и к небу, все равно стены давили с четырех сторон, и потолок еще сверху.

Перед глазами мельтешили цветные пятна – бледно-желтые, салатно-зеленые, ярко-бирюзовые. Воздушные пышные пятна – девушки вытащили самые нарядные мамины платья, оставшиеся еще с эпохи до Вторжения. А, может, кто-то из них и специально заказал наряд к рауту, но если такие и были, то считанные единицы. Платье, в котором девушка из Дома Гнева благополучно когда-то вышла замуж, украшалось золотом, серебром и драгоценными камнями, и каждое поколение вносило в него свой вклад. Чем древнее и уважаемей Дом, тем более ценно платье для раутов. В самом прямом смысле этого слова. Некоторые из девушек сейчас мне казались ходячими банковскими сейфами. Сокровищницами, но чуть приоткрытыми, чтобы продемонстрировать семейное благополучие.

Тео краснел и бледнел, стараясь тихонько отлепить меня, как приставшую жвачку. На нашу перекошенную пару уже смотрели то одна пара глаз, то другая. И секунды не прошло, Темные фраки и сюртуки для торжественных случаев разбавляли этот пестрый цветник, очерчивая границы женского самолюбования. Здесь выбирали себе Хозяйку только Дома, имеющие действующую энергию Гнева, потенциальной невесте не нужно волноваться о происхождении молодого или не очень человека, что решился заговорить с ней: все уже тщательно отобрано и одобрено.

Я предстала перед этим «профильтрованным» обществом, впившись всем правым боком в Тео. Просто намертво вцепилась в него. Вросла. Он пытался незаметно вернуть мою руку в позицию, более соответствующую этикету, но элегантно придерживать меня за локоть у него так и не получилось.

Тео краснел и бледнел, стараясь тихонько отлепить меня, как приставшую жвачку. И секунды не прошло, как почти весь зал пялился на нашу перекошенную пару, скрывая чрезмерное любопытство подчеркнутым равнодушием.

Мне было совершенно безразлично мнение присутствующих, но волновало их количество. Для меня этот выезд – просто дань уважения Магистрату, я вообще-то и не собиралась замуж. Нужно просто появиться и все. Вот только я никогда не подозревала, что толпа людей у меня вызывает удушье. Показалось, что они разом выпили весь воздух в этом зале, и мне его не хватало. Ноги резко ослабели, а горло пережало тугой удавкой. Неожиданно и очень неприятно.

– Клен, – зашептал Тео, когда понял, что все уже сразу и безвозвратно пропало, – отцепись от меня…

– Не могу, – я и в самом деле не могла.

Он с натянутой улыбкой потащил меня вдоль стены, кивая на ходу кому-то из, наверное, знакомых. Лица слились для меня в одно пятно, и когда я, наконец, поняла, что Тео стремиться сопроводить меня в самый темный и безлюдный угол, то испытала к брату чувство глубокой благодарности.

В этом углу сиротливо жался к стене, кажется, единственный диванчик во всем зале. На раут собрались здоровые и полные сил представители Домов Гнева, желающие продолжить род. Никто и не предполагал, что среди них может оказаться тот, кто не в состоянии продержаться пару-тройку часов на ногах. Но вот я оказалась именно тем, кто не в состоянии.

– Ну, ты, Клен…

Тео, сгрузив меня на диванчик, выдохнул. Ему явно хотелось вытереть пот со лба, но он не мог себе позволить сейчас такую откровенную слабость.

– Я долго сидела в Доме, – оправдалась я быстренько. – Отвыкла.

Как только мы пропали с радаров всеобщего внимания, голова тут же встала на место, и томление в ногах прошло. Мне уже не так сильно хотелось вернуться в Дом, а даже потянуло осмотреться по сторонам.

– Кажется, – сказал Тео, – мы сейчас уронили твой статус ниже некуда…

В его словах звучала досада, но вместе с тем и явное облегчение. Он раздирался между двумя чувствами: обидой за Дом Шиори и надеждой, что больше меня на рауты не позовут.

– Да ладно, – зашептала я в ответ, – переживу… Ты же не собирался и в самом деле… «Пристроить» меня? Тео, лучше найди мне чего-нибудь выпить. В горле пересохло…

– Хорошо, – сказал брат.

Я приготовилась разглядывать замысловатый узор из каких-то смутных шестеренок на полу.

– Пожалуйста!

Передо мной появился кристально прозрачный фужер на длинной тонкой ножке. В нем шипело только что налитое из бутылки игристое вино. Я с удивлением подняла глаза. Как это Тео успел так быстро метнуться?

Но это был вовсе не Тео. Изящно сложенный мужчина протягивал мне бокал с вином. Молодой, но явно старше моего брата. Волосы и глаза незнакомца мерцали непривычно темным оттенком. Как блестящие крылья лунного ворона. Это… пугало.

Я оглянулась, пытаясь найти взглядом Тео. Но пестрота бальных платьев и торжественных костюмов закружилась хороводом перед моими глазами, и я оставила эти попытки.

– Леди Дома Шиори, – улыбнулся галантный незнакомец. Голос был немного хрипловатый, под стать его смуглому оттенку лица и этим вороным прядям, спускавшимся небрежно на один глаз. – Вы хотели пить. Не откажите…

Он смущал. И голосом, и темным взглядом, и упавшей на глаз челкой.

– Откуда вы знаете, кто я? – еще одна судорожная попытка найти Тео в этой безликой разноцветной толпе.

– Хорошенькая, невысокая, солнечная. Фарфоровая кожа с солярными знаками Дома Шиори. Отмеченная Первогневом. Вы думаете, мне долго пришлось гадать?

Ну, мой разум действительно тут как-то помутился, раз я забыла про солярные знаки. Тео говорил, что сейчас очень мало, кто рождается с ними.

– Ах, да, – мое затянувшееся молчание нисколько не смутило темного незнакомца. Он продолжал держать не принятый мной фужер с непринужденным изяществом, словно все так и задумал с самого начала. Стоять передо мной с вытянутым фужером. – Я забыл еще важную для опознания деталь. Тео Шиори…

Важная для опознания деталь закрыла от меня не только незнакомца, но и фужер с вином.

– Лей из Дома Кайли, – Тео произнес это так подчеркнуто вежливо, что я сразу поняла две важные вещи: они хорошо знакомы, и мой брат по какой-то причине относится к темному незнакомцу… Скажем так, не очень хорошо.

– Тео Шиори, – в голосе этого Лея не появилось никаких эмоций.

В ответ на неприязнь брата – доброжелательная вежливость? Странно.

– Где вино? – спросила я Тео некстати. А впрочем, почему же некстати? Я все еще хотела пить, а в руках у вернувшегося брата не наблюдалось даже стакана воды. Он так спешил «спасти» меня от незнакомца, проявившего знаки внимания, что напрочь забыл, почему вообще удалился?

– Его нет, – не глядя на меня, бросил Тео. Он все еще сверлил глазами моего случайного собеседника.

– Оно есть, – сказал Лей, констатируя факт. – Только, кажется, почти выдохлось. Игристое нужно пить сразу. Иначе его очарование пропадает.

Он тоже смотрел на брата. И я физически ощущала напряжение, зависшее между ними.

– Клен Шиори не пьет выдохшееся вино, – сказал Тео.

– Вообще-то пью, – возразила я, выдвинувшись из-за напряженной фигуры брата. Протянула руку и приняла фужер из длинных пальцев Лея Кайли.

– И она не берет ничего у незнакомцев, – Тео перехватил фужер, расплескав вино на мое (а точнее – мамино) платье.

Я сощурила глаза: «Чего это ты разошелся?», но брат сделал вид, что не замечает этого многозначительного взгляда. Пришлось промолчать, изображая беспрекословное послушание. Вот мы доберемся домой! Я возила ладонью по каплям вина на платье. Хорошо, что большая их часть попала на украшения, только совсем немного задев розовый нежный шелк.

– Чем обязан? – спросил Тео Лей, который уже насмешливо следил за тем, как в брате нарастает раздражение. Конечно, он не опасался Гнева Шиори. Кайли – один из могущественных Домов. Конечно! Он может себе позволить снисходительно следить, как Тео пытается укротить поднимающийся Гнев.

– Вам не кажется, уважаемый Тео Шиори, что вы слишком остро реагируете на простой знак внимания вашей сестре?

Лей галантно поклонился в мою сторону. Мне казалось, что даже слышу недовольное сопение Тео. Он едва сдерживался.

– Если вы осмотритесь вокруг, то поймете, что интерес к сестре Дома Шиори есть не только у меня, – Лей продолжал делать вид, что раздражение моего брата его совершенно не касается. – Вы не сможете игнорировать ВСЕХ желающих познакомиться поближе с очаровательной Клен.

Мне понравилось, что он назвал меня очаровательной, но вот упоминание о желающих познакомиться – нет. Я просто хотела выехать из Дома, поглазеть на незнакомую мне жизнь Нижнего Неора и тихонько вернуться в свой быт. К пирогам, которые так любят все близнецы, безобидным словесным пикировкам с Тео, тонким лозам лидонии под рассеянным солнцем в оранжерее. В старый и разваливающийся, но такой родной Дом. Я не хотела ни с кем знакомиться «поближе». Не собиралась впускать в свою жизнь никого постороннего.

Поэтому я просто промолчала.

Лей же не унимался:

– Тео Шиори настолько не хотел представлять обществу Нижнего Неора свою сестру, что почти потерял благосклонность многих Домов Гнева и даже верхушки Магистрата. Так ведь?

Пара черных зрачков в упор сверлила голубые глаза брата. Я видела, что взгляд Лея, подобно шпаге, резал воздух впереди себя. То, что сверкало в синеве Тео, являлось невидимым никому, кроме этих двоих, щитом. Кстати, вполне успешно отражавшим незримые выпады. Если бы он только еще не вспыхивал на любую фразу, как пропитанный маслом факел. Когда уже мальчик полностью научится держать себя в руках?

– Увы, Тео Шиори вынужден был сдаться под беспрецедентным давлением. Конечно, это только прибавило интереса к таинственной сестре прославленного Дома Шиори.

Только сейчас до меня дошло главное, что пытался сказать Лей. Тео не хотел вести меня на этот раут. Настолько, что, рискуя всем, дерзнул противоречить Магистрату. Но почему? И он ни слова не сказал мне. А я мгновение назад подумала, что Тео не умеет держать лицо.

Я бросила красноречивый взгляд на брата. При посторонних, конечно, не будем выяснять истину. Дома поговорим. Больше всего меня обеспокоило то обстоятельство, что он не поделился своей тревогой.

– Боюсь, что вы будете сильно разочарованы, если познакомитесь со мной поближе.

Я пожала плечами, наконец-то оставив в покое брызги игристого, уже въевшиеся в шелк платья.

– Уважаемый Лей Кайли, я очень скучная домохозяйка. Все интересное, что у меня есть, – это мои братья.

Поднялась, вежливо, но настойчиво отметая попытки Лея что-то сказать в ответ.

– Ты куда? – спросил Тео. Он наконец-то задышал спокойно и тихо.

– На запах свежести, – я повернулась в сторону шевелящихся от ветра штор. Они спускались откуда-то с потолка и глухо шли до самого пола, но по волнам, пробегавшим по роскошной материи, я поняла, что там открыто либо большое окно, либо балкон. Скорее всего – второе. – Напитка от тебя я так и не дождалась.

От последней фразы я просто не могла удержаться. Ну не было у меня сил, чтобы сберечь ее до тех пор, пока мы не останемся наедине. Лей Кайли криво усмехнулся:

– Мы еще увидимся, уважаемая Клен Шиори?

– Все может быть, – глубокомысленно бросила я через плечо, – но если это случится, то, поверьте и простите, совсем не по моему желанию.

Я ничего не имела против Лея Кайли, хотя в глубине души он мне не очень нравился. Но если не вникать в какие-то глубинные антипатии, то он – просто приветливый молодой человек. И какое мне дело до того, что происходит между ним и Тео? Я же прекрасно знаю, что Тео – вовсе не «подарок».

Но брат был братом, а Лей – чужаком. Еще и несколько… Навязчивым и нагловатым.

Я с удовольствием воспользовалась случаем, чтобы вежливо оставить внимание Лея Кайли где-нибудь подальше от себя, и быстрыми (пожалуй, даже неприлично чересчур быстрыми) шагами отправилась в темноту, которая встретила меня за шторами. По крайней мере, она показалась мне таковой при резком переходе из залитого иллюминацией холла на террасу.

Это был большой балкон, опоясывающий, кажется, весь третий этаж ратуши по кругу. Широкий настолько, что непонятно, как он парит на высоте. Я, облокотившись о перила, глянула вниз. С этой стороны балкон выходил во внутренний двор, тот, что не виден со стороны больших ворот, к которым непрерывно подъезжали экипажи. Праздничный свет из окон ратуши освещал его, и я разглядела даже аккуратную дорожку, петляющую среди небольших клумб, невнятных статуй и гигантских цветочных горшков.

Здесь, по крайней мере, тянуло свежей прохладой, и голова быстро пришла в норму. Я вглядывалась в синюю темноту, которая начиналась сразу там, где заканчивались огни Нижнего Неора. За чертой, где словно кто-то установил резкую границу: здесь – огни, а вон там они резко обрываются.

Как граница, за которой начинался Стреп Вторжения. Счастливчики из выживших очевидцев рассказывали про ощущение в ТОМ САМОМ месте. Словно барьер, который ты не видишь, но чувствуешь: вот здесь еще нет Стрепа, а через пару шагов – он есть.

Не знаю почему, но меня туда ТЯНУЛО. Туда, куда нельзя. Я никогда не подавала вида, но всякий раз, когда Тео говорил про Стреп, что-то во мне екало. Как будто страстный цветок, вцепившийся корнями в душу, со свистом раскрывал тугой бутон. Он спал, этот цветок, в глубине меня, но просыпался, стоило Тео что-то вскользь сказать про границу.

Кто-то тихо, но настойчиво кашлянул за моей спиной, а когда я вздрогнула и обернулась, то этот кто-то, оказавшийся невысокой светловолосой девушкой в бирюзовом платье, посмотрел мне прямо в глаза.

– Ты – Клен? – спросила она, пренебрегая всеми правилами этикета. И сразу – на «ты».

Ее руки – с неестественно большими для хрупкой фигуры ладонями – нелепо свисали вдоль пышной бирюзы бархата. Мозолистые пальцы с въевшейся в подушечки темной краской суетливо забирали в щепоть складки платья и снова отпускали их. Она не знала, куда их девать, это сразу ощущалось: то, что девушка не привыкла к бальным платьям, и вообще ей хотелось оказаться как можно дальше отсюда. В каком-то более привычном и уютном месте.

Так же, как и мне. Я почувствовала симпатию к незнакомке.

– Да, – сказала я. – А…

Она рассматривала меня очень внимательно. С жадным пронзительным любопытством. Да уж… Возникло ощущение, что уйма народа только и поджидало момента, когда я ступлю за порог Дома. Чего они все так настойчиво ищут внимания? Или мне это кажется?

– Я – Вира, – огрубевшие пальцы еще раз щепотью пробежались вверх-вниз по бархатной бирюзе. – Старшая и единственная дочь Дома Крозе.

– Тебе жарко? – неожиданно и довольно нелепо вдруг спросила я.

Она рассмеялась. Смех этот оказался чистым и очень приятным.

– Я много слышала о тебе, – сказала Вира. – И хотела… Честно говоря, я согласилась появиться на этом чертовом рауте только потому, что узнала: ты будешь здесь.

Эта Вира оказалась даже чересчур откровенной. Как-то прямо сразу брала быка за рога. Я даже немного смутилась, подыскивая слова в ответ:

– Польщена. Только… Надеюсь, ты лукавишь, чтобы сделать мне приятное. Можешь не утруждаться.

Она посмотрела с недоумением:

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, мы же обе знаем, что наше появление или непоявление тут – результат воли Хозяина.

Я не собиралась принижать значение Тео в Доме Шиори, чтобы не повлиять на его авторитет среди старших Хозяев. На самом деле, мы вдвоем с ним принимали основные решения в семье с начала Вторжения. С того момента, как погибли наши Старшие. Кто являлся истинным Хозяином нашего Дома? На самом деле, уж никак не Тео единолично.

– О нет, – Вира покачала головой. – Я как раз сама по себе. Все мои старшие погибли во время Вторжения. А я из тех, кто попал в бункер памяти.

– Вот как…

Сестра по несчастью. Это прибавляло симпатии. Мне, кстати, тоже всегда хотелось поговорить с кем-то из забывших часть прошлого. Я думала, что только подобные, могут полностью понять, каково это: жить в отсеченном от большой части жизни бункере времени.

– Сочувствую, – я сказала это просто, чтобы что-то сказать. Одна пришибленная сочувствует другой, точно такой же. Пустые слова.

– Не стоит, – Вира смотрела на меня все с тем же любопытством. Честно говоря, уже переходящим грань приличия. – Я восстановилась.

– Как?! – это было очень неожиданное заявление.

– Тебе не сказали? – она и в самом деле была удивлена. – Все восстановились. Несколько месяцев назад. Кроме тебя. Твой старший Шиори так старался это скрыть! Он даже противостоял…

– Знаю, – ответила я рассеянно. – Он вынужден был под беспрецедентным давлением…

Повторила то, что несколько минут назад сказал Лей Кайли.

Полученная информация лавиной опрокинулась на мою бедную голову. Не слишком ли много всего за один вечер? Тео ничего не сказал мне о том, что восстановление возможно. Нет, не так. Он не сказал мне, что я единственная осталась в бункере времени. Хотя, судя по словам этой Старшей Крозе, прошло уже довольно много дней.

– Эльза, – вдруг позвала кого-то Вира. Я оглянулась, посмотрела по сторонам. На балконе были только мы двое.

Девушка смотрела на меня в упор, и на дне ее глаз плескалось беспокойное ожидание.

– Что-то случилось? – спросила я.

Она, словно опомнившись, покачала головой.

– Все в порядке… Клен. В самом деле, все в порядке…

– Клен! – Тео возник внезапно, еще секунду назад его не было, а теперь он стоял между мной и Вирой, отгораживая от нее. То ли защищая, то ли скрывая. – Почему ты здесь?

– Мне стало душно, – зачем-то начала оправдываться я. – Там так сильно… Благовония. Их слишком много, они смешиваются, и моя голова…

– Я – Вира из дома Крозе, – новая знакомая бесцеремонно прервала поток моих объяснений. – Вы, может, не помните, так как Вторжение застало вас в очень нежном возрасте, но наши родители были дружны, и…

– И что?! – Тео наконец-то обратил внимание на то, что я на балконе не одна. – Что вы этим хотите сказать?

– Я бывала у вас в Доме до того, как все это случилось, и мы когда-то…

– Может быть, – Тео продолжал закрывать меня, и голос его становился все глуше и глуше. Это пугало. С чего бы сейчас вскипать гневу Шиори? – Только это было так давно, не думаю, что сейчас нам стоит вспоминать об этом.

– Наверное, вы правы, – ответила Вира. – Только я-то помню. Помню, что знала Эльзу.

– После Вторжения она откликается на имя Клен, – угрожающе заявил Тео. – Так получилось… И, кстати, вы, кажется, тоже оказались в бункере времени? Возможно, после восстановления ваши воспоминания искажены. Такое часто происходит, не так ли?

– Конечно, – быстро согласилась Вира. – Я хотела выразить свою поддержку подруге детства. Только и всего.

– У Клен есть поддержка, – сказал Тео и крепко вцепился в мое запястье. – В любом случае. Она у нее есть.

– О-о-о… – протянула Вира. – Я нисколько не сомневаюсь. Клен!

– Да! – откликнулась я, вытягивая шею из-за спины брата.

– Приезжай в Дом Крозе. Я буду тебя ждать. Надеюсь, Тео, старший Дома Шиори, ты не будешь против визита своей сестры к давней подруге?

Тео зашипел, как будто он был раскаленным углем и на него плеснули холодной воды. Брат явно против, но его недовольство ничем не оправдано, все правила приличия Вира соблюла, и Тео просто нечего возразить в ответ на ее любезное приглашение. Кроме всего прочего, они были равны по статусу – Старшие Домов, и Тео не мог просто проигнорировать ее. А ему очень, очень не хотелось принимать предложенную дружбу.