Алекс Бринер. Последний ранг
- -
- 100%
- +
Как бы ему хотелось, чтобы это были зубы Бринера.
Зубы этого белобрысого нищего ублюдка!
Радислав бы выбивал их, пока они не закончились, а потом проломил бы ему череп. Снёс бы его поганую голову! Растоптал бы его! До хруста костей! Сделал бы из него кровавое месиво!
Он отшвырнул стул в стену и выхватил два деревянных кинжала из ножен на поясе, а потом со всей дури воткнул их в раскуроченные клавиши. Зачарованное друидское дерево легко пронзило их, а Радислав уже представлял, что это не клавиши, а глаза Бринера. Вытаращенные от боли зенки этого урода…
– А-а-а-а-а-с-с-с-су-ч-ч-ч-чий ублю-у-у-у-удок! – рявкнул он, готовый завыть и не зная, на что ещё обрушить клокочущее в нём бешенство.
Его рвало изнутри.
Разрывало от того позора, что он сегодня пережил. Ему казалось, что вот-вот его вывернет наизнанку от унижения, которое ему нанёс Бринер. Этот ублюдок наступил ему на спину на глазах у всех! Наступил на спину! Он убил любимого голема Радислава! Клавдий не заслужил такой позорной смерти!
Шумно засопев, Радислав вдруг замер и вслушался в звуки из коридора.
Шаги.
Они приближались.
И эти шаги он бы узнал когда и где угодно. Размеренные, неторопливые и уверенные, но в то же время неотвратимые. Будто часовой механизм отсчитывает секунды до взрыва. Тук-тук-тук-тук. Ровно и мерно. Тук-тук-тук-тук. Фатально и опасно.
Так мог приближаться только его отец.
Через пару секунд в распахнутые двери гостиной вошёл отец. Высокий, худой и спокойный. На его пиджаке, как всегда, блестел значок статского советника, хотя ему давно прочили новый чин, и это был уже совсем другой уровень, но отец будто не торопился. Ему было удобно в кресле вице-губернатора: за спиной большого начальника делишки проворачивать безопаснее.
Под его тяжёлым взглядом Радислав притих, но бешенство никуда не делось.
Будь его воля, он бы и отца зашиб, потому что ненавидел его не меньше, чем Бринера. И было, за что. Именно отец решил, что семья Стрелецких должна жить в бывшем особняке Бринеров, будто подбирая за ними остатки былой славы. Это он заставил Радислава тут торчать! Это всё он! Этот спокойный, хитрый и хладнокровный упырь!
– Ты разочаровал меня, – произнёс отец ледяным тоном. – Не позорься ещё больше, чем ты уже опозорился.
Он даже не посмотрел на тот погром, который устроил его сын.
– Твоя репутация теперь пустой звук, в том числе, для меня, – продолжил отец. – Но не только для меня. Отец Ольги десять минут назад позвонил мне и отменил вашу свадьбу. Ты доволен, сын? Почему какой-то слабосилок за один миг лишил тебя всего? Зачем ты вообще ввязался в этот поединок, если не мог победить?
Радислав поджал губы.
Отец намеренно унижал его, он всегда так делал, с самого детства.
– Я мог его победить. Мог, – процедил он, сверля отца взглядом. – Но он применил какую-то новую силу. Он где-то тренируется, тайком. За ним надо проследить и выяснить, кто его тренирует…
– Его никто не тренирует, иначе я бы об этом знал, – перебил отец. – Найди себе другое оправдание.
– Это не оправдание!!! – вскипел Радислав. – Он что-то использовал! Какую-то уловку! Не зря же он потребовал поединка при свидетелях! Типа за свою сестру и долги! Он уже тогда что-то задумал! А я не мог отказать! Мы с друзьями стояли у Академии, и он…
– Ясно, – поморщился отец. – Что ж. Ты отправил к нему наёмников, и они не справились. Ты туп и нетерпелив, раз не предвидел такого. Разве ты позволишь Бринеру ещё раз наступить себе на спину? Он лишил тебя выгодной партии и уважения общества, а ты просто отправил к нему наёмников и взорвал его дом? Ты идиот?
Радислав ненавидел, когда отец так делал. Унижал его, науськивал, как пса, и ждал реакции. Это был его особый метод воспитания.
У Радислава даже башка заболела, готовая разломиться от напора гнева изнутри. Но он взял себя в руки и холодно произнес, копируя тон своего коварного отца:
– Я убью его, уничтожу, но сделаю это иначе. Дело чести. Этот урод должен сдохнуть так, чтобы на его могилу даже плюнуть побрезговали. Он меня подставил и разрушил мою жизнь.
– Тогда уничтожай аккуратно, – сощурился отец. – Я ещё раз позволю тебе разобраться самому со своим врагом, иначе ты никогда не научишься искусству войны. Запомни, сын: чтобы победить врага, не нужно на него нападать, нужно разрушить его планы. А в том, что у Бринера есть какие-то планы, раз он так нагло себя ведёт, нет никаких сомнений. Но если ты наделаешь шума и подведёшь меня, то Бринером я займусь сам, а ты так и останешься позором нашего рода. Тогда можешь забыть о моём покровительстве и моих деньгах. Всё достанется твоим братьям. Ты понял?
Радислав выдернул кинжалы из рояля, перевёл дыхание и зло ухмыльнулся отцу:
– Понял, папенька. Тебя сложно не понять.
***
Только когда я отошёл от места пожара на пару километров, то отпустил Эсфирь с рук.
Всё это время она молчала, крепко вцепившись в мои плечи. Ей было страшно, а я не знал, как её успокоить.
В прошлом у меня не было ни братьев, ни сестёр. Понятия кровного брата или сестры для сидархов вообще не существовало. В паре рождался только один ребенок, и это был не закон, а свойство таких магов.
Мужчина-сидарх мог заниматься сексом сколько угодно, но сделать он мог только одного ребенка за всю жизнь. Точно так же было и у женщин. Поэтому сидархи с родовой магией считались редкими магами, хоть и сильнейшими.
Мои отец и мать оба были сидархами, а значит, меня они заделали с большим магическим потенциалом. Хотя сейчас это было не так важно, потому что род Бринеров давно растерял мощь родовой магии и теперь развивал силу совсем других Путей.
– Алекс… – наконец заговорила Эсфирь, цепляясь за мою руку похолодевшими пальцами. – Алекс, что нам теперь делать? Куда мы пойдём?
Я оглянулся на затухающее зарево вдалеке.
– Как насчёт родственников?
– Ты с ума сошёл? – Эсфирь чуть не задохнулась от моих слов. – Есть родственники только с маминой стороны, и они нас ненавидят! Они и маму ненавидели из-за того, что она за папу замуж вышла! Будто ты не знаешь! И живут они в другом городе! Ну и кому мы нужны… такие?
Её губы задрожали, она была готова разреветься, но всё же держалась.
– Разберёмся, не бойся, – я заставил себя улыбнуться, после чего вынул из кармана пачку белых купюр, которую забрал у наёмника-друида.
– Деньги? Откуда?.. – Эсфирь шмыгнула и вытерла нос пальцем.
– Кто из нас Пророк? Ой, это же ты, – ещё шире улыбнулся я, пряча деньги обратно в карман.
Она оторопела и хоть немного забыла о своих страданиях.
Я же быстро направился вдоль по улице с редкими фонарями. Вдалеке уже гудели пожарные дилижансы, подлетающие к месту взрыва, но меня это мало волновало. Надо было уходить, а потом найти возможность добыть эфир в другом месте.
Эсфирь послушно семенила за мной и опять молчала, но когда в конце улицы увидела тусклую вывеску «Гостиница», то скептически забормотала:
– Нас туда не пустят, можешь не надеяться… как только узнают, что мы Бринеры.
– Им об этом знать необязательно.
В итоге вышло именно так, как сказала Эсфирь.
Не успел я зайти на порог и рта раскрыть, как портье гостиницы тут же объявил:
– Извините, мест нет!
По его глазам сразу было ясно: он точно знает, как выглядят дети Бринеров. Возможно, всему виной были чисто белые волосы Эсфирь. Да и мои – тоже. Я был уверен, что у меня такие же, хоть и не знал, как именно выгляжу.
В следующей гостинице, через улицу, нам отказали в той же манере.
На третий раз я решил действовать иначе. Если они не хотят мои деньги за свои услуги, то услуги я возьму бесплатно. У меня на этот счёт тоже были принципы, а в запасе имелась пара методов для такого случая.
Эсфирь будто почуяла, что я собираюсь сделать что-то нехорошее, и ухватила меня за руку.
– Ты что?! Сдурел? Нас опять судить будут! И про рейтинг не забывай! Лучше дождёмся старика!
– Какого старика? – уставился я на неё.
В этот момент в одном из переулков появился… старик.
Эпизод 3.
Он появился неожиданно.
Самый настоящий старик: лет восьмидесяти, низенький, с короткой седой бородой, в очках и дорогом клетчатом костюме, с жёлтым чемоданчиком в руке, весь такой интеллигентный и явно не местный.
К друидам или некромантам он отношения не имел. Скорее всего, это был маг вообще не боевого вида, но магический эфир в нём зашкаливал.
Шёл он торопливо, крепко держа трость и прижимая к бедру чемоданчик, будто от кого-то пытался скрыться, но не мог идти быстрее.
Какого лешего он вообще тут забыл? Только веские причины заставили бы такого интеллигента прогуливаться поздно вечером по криминальному району Изборска.
Увидев меня и Эсфирь, он с облегчением выдохнул и поспешил в нашу сторону.
Через пару секунд я понял, чего он так боялся. Позади него появилась компания молодчиков подшофе, и это были как раз местные ребята. Забулдыги решили, что у старика найдется что-то ценное в чемоданчике, раз он его так к себе прижимает. На их месте я бы тоже так решил.
Как говаривал мой оруженосец Бонце: «Зачем сокрушаться, что тебя ограбили? Ты ведь сделал для этого всё, что мог».
Хотя я всегда придерживался другого правила: жертва не виновата в подобном преступлении, как бы её ни убеждали в обратном. Виноват преступник.
Пропустив старика мимо, я молча шагнул в сторону компании забулдыг.
Ничего не говорил, никак не угрожал. Просто посмотрел, внимательно изучая их глазами. Я презирал воров, стервятников и любителей нападать сворой.
Парни остановились, а потом решили, что лучше ретироваться, хотя их было трое, а я один.
Старик посеменил дальше, направляясь прямиком к крыльцу ещё одной гостиницы, двухэтажной и довольно дорогой на вид, поэтому я даже не рассматривал её для ночлега – надо было оставить часть денег на еду, радонит и хотя бы на мало-мальское оружие.
Незнакомец вдруг остановился, не дойдя до гостиницы двадцати метров, и обернулся, после чего вдруг быстро зашагал в мою сторону.
– Прошу прощения, молодой человек, – обратился он ко мне, махнув тростью. – Вы меня спасли, этого я не стану отрицать. Если бы не вы, то я не успел бы дойти до гостиницы. Примите мою искреннюю благодарность. Чем я могу вам отплатить?
Дважды меня просить не пришлось.
– Не могли бы вы сказать портье, что заселяетесь в гостиницу вместе со своими далёкими родственниками? – Я кивнул на Эсфирь. – У нас есть деньги, и мы готовы…
– Ну какие разговоры, уважаемый! – закивал старик. – Пройдемте скорее, не будем ждать, когда те голубчики из подворотни вернутся с подкреплением. Хотя это вряд ли. Они вас испугались. У них, видимо, нюх на того, кто может дать им сдачи.
Я взял Эсфирь за руку и поспешил за стариком.
Вместе мы зашли в фойе гостиницы, и, увидев старика, портье расплылся в улыбке.
– Пимен Сергеевич, добро пожаловать!
Ну а потом он заметил меня и Эсфирь. Конечно же, сразу узнал (похоже, все портье окраины знали нас в лицо).
– Мест нет, извините! – объявил он торопливо, будто боялся не успеть.
– Это со мной, – веско обозначил старик. – Это мои дальние родственники, знаете ли. Они меня сопровождают по моей просьбе. У вас ведь найдется для них номер?
Портье захлопнул рот, подняв отвисшую бульдожью челюсть с козлиной бородкой, и выдавил:
– Конечно, Пимен Сергеевич. Для вас всё, что угодно.
В итоге старик заплатил сам – с деньгами проблем у него не было, как и с социальным рейтингом, который составлял аж тысячу. К тому же, он явно хотел отдать должок за своё спасение, а я великодушно позволил ему это сделать.
Когда мы поднялись на второй этаж, я поблагодарил старика, а он пошарил по карману и привычным движением достал мятное драже, прокрутил между пальцами и зажевал.
Только после этого протянул мне руку:
– Профессор Пимен Троекуров, Путь Прагма. Открываю магазин у центрального универмага. Называется «Мануфактура Севера». Заглядывайте. Мой внук подберёт вам хорошее оружие. Весь ваш вид говорит, что оно вам нужно.
А вот это было интересно.
Путь Прагма – это Путь Элементов, то есть алхимия и всё, что с ней связано. И это не только сталь и оружие.
– Спасибо, господин Троекуров, – поблагодарил я старика и уже собрался войти в номер вместе с Эсфирь, но он остановил меня вопросом:
– Простите, а как мне вас величать?
– Алексей.
– Просто Алексей?
Я решил, что не время настраивать против себя единственного человека, который не побоялся пожать мне руку.
– Да. Просто Алексей.
Старик кивнул, не став ни о чём выспрашивать, но тут внезапно влезла Эсфирь, объявив с гордостью:
– Его зовут Алексей Петрович Бринер. Он гладиатор Пути Динамис. Знали бы вы, как он дерётся. Если честно, я сама в шоке.
Мне хотелось её придушить, но дело было уже сделано: профессор поменялся в лице. Даже он откуда-то слышал фамилию Бринер, хотя было видно, что человек приезжий.
– Что ж… э-э… – Старик сразу направился в свой номер, добавив уже не так дружелюбно: – Приятного вечера, молодой человек.
Но потом резко остановился и обернулся, вдруг переменив мнение.
– А знаете, что? Дети ведь не виноваты в ошибках своих родителей, верно? Так что буду рад видеть вас, Алексей, в своём магазине. Приходите вместе с сестрой. У меня внук такого же возраста, как вы. И если бы ему вдруг пришлось отвечать за мои ошибки, которых я совершил огромное число, то я бы хотел, чтобы хоть кто-то ему помог.
Он протянул мне золотистую визитку, улыбнулся Эсфирь и быстро отправился в свой номер, на ходу опять доставая драже из кармана.
Жёлтый чемодан он снова прижал к себе, как самую большую свою драгоценность.
***
В то же время на первом этаже гостиницы
Портье придвинул к себе телефон с выгнутой золотистой трубкой, набрал на барабане номер из семи цифр, которые знал наизусть, и, дождавшись ответа, тихо произнёс в трубку:
– К нам заселился молодой Бринер. С ним сестра. У них какие-то делишки с алхимиком Троекуровым. Да-да, с тем самым… Он выдал их за своих родственников и даже деньги за них заплатил.
Приказ в трубке прозвучал очевидный и однозначный, ну а портье заговорил ещё тише:
– Да-да… конечно… у меня всё есть… – Он выдвинул ящик стола и достал Печать Блокады с красным треугольником. – Хорошо, господин. Сделаю, как надо. Через пару часов уже упакую парня. Приезжайте.
Портье положил трубку и посмотрел на временную Печать Блокады.
Она была простенькой, только для блокировки мага начального ранга, но слабосилку Бринеру и этого должно было хватить, чтобы его магия уснула.
Главное – подгадать момент…
***
Оказавшись в гостиничном номере, Эсфирь сразу мне объявила:
– И не вздумай на меня орать! Я знаю, что ты сейчас скажешь. Какого лешего ты влезла в разговор и назвала старику фамилию Бринер – правильно?
Я с претензией посмотрел на неё, сам думая о том, как сделать так, чтобы Эсфирь больше не лезла в мои дела. Сразу возник вариант сплавить её в какой-нибудь приют и спокойно заняться своими делами.
А она тем временем продолжала:
– Если бы я не назвала нашу фамилию, то тот старик не захотел бы стать великодушным. А если бы он не захотел стать великодушным, то не дал бы тебе визитку. А если бы он не дал тебе визитку, то ты бы не получил хорошую скидку в его магазине! Это ведь золотая карта! Ты разве не заметил?
Я глянул на визитку.
На одной стороне было напечатано:
Мануфактура Севера.
Оружие Дома Троекуровых.
А на обороте:
СКИДКА ПРЕДЪЯВИТЕЛЮ – 35%.
Хм, неплохо.
Я покосился на довольную Эсфирь, но даже несмотря на скидку, мне всё равно хотелось куда-нибудь сплавить эту девчонку.
Она не стала ждать от меня ответа и отправилась в ванную, заперевшись там не меньше, чем на час. Пока её не было, я быстро обследовал комнату, стены, мебель, даже вазу с искусственными цветами на тумбе у выхода.
Привычка – мало ли, какие тут могут быть магические предметы. К тому же, портье на входе не внушал доверия, а своему чутью я привык доверять.
Не обнаружив ничего, я глянул в окно – оно выходило во двор. Сразу наметил пути отхода, на всякий случай, и только потом стянул старенький пиджак и уселся в кресло, доставая наконец ещё одну визитку – ту, что дала мне некромантка в дилижансе.
Это была совершенно чёрная матовая карточка, пахнущая теми же приятными духами, что и плащ девушки.
На одной стороне было напечатано крупными витиеватыми буквами:
«ПЕКАРНЯ МЕФОДИЯ»
А вот на обороте вручную уже приписали серебристыми чернилами:
18 мая, полдень, закажите малиновый кекс.
Я не сдержал усмешки.
– Малиновый кекс? Серьёзно?
А потом ухмылка исчезла сама собой, когда я понял, что восемнадцатое мая – это послезавтра.
***
Возникло ощущение, что «послезавтра» меня преследует.
А может, одна малолетняя пророчица слишком много болтает. Хотя некоторые её предсказания всё же сбылись, и я сам это видел: в дилижансе она сказала про три монеты, а потом – про старика у гостиницы. И всё оказалось верным.
С пророками вообще всё очень не просто.
Вдруг надпись на визитке стала меняться, образовывая другие слова, выведенные теми же серебристыми чернилами:
«У нас есть чистый магический эфир.
Мы готовы отдать его за Вашу помощь.
В ответ готовы помочь сами».
Как только я прочитал эти строки, они исчезли, и на обороте визитки больше ничего не осталось – чернила будто впитались в чёрную карточку.
Интересно.
Во-первых, кто такие «мы»?
Во-вторых, откуда у них чистый магический эфир, если он исчез из мира?
Ну и, в-третьих, с чего эта Виринея решила, что я могу ей помочь, как и она – мне? Хотя от магического эфира я бы не отказался. Впрочем, как и любой другой маг.
Я сунул визитку в карман брюк и поднялся с кресла, снова принимая позу «смотра силы»: приставил костяшки кулаков друг к другу, держа локти параллельно полу.
Да, так и есть.
Магического эфира во мне не осталось, и надо было срочно его купить. Если придётся снова драться, то вряд ли я смогу использовать навыки сидарха, а гладиатор из меня пока паршивый, вообще никакой. Алексей не владел даже начальным боевым стилем своего Пути.
– Что за странная поза, Алекс? – услышал я голос Эсфирь за спиной.
Она вышла из ванной и застала меня как раз во время измерения силы.
– Кое-что новое из моего боевого стиля, – сразу выдумал я. И быстро перевёл тему: – Есть хочешь?
– Ещё бы! – Эсфирь закивала. – Думаешь, у Стрелецких меня закормили?
– Тогда дай мне полчаса на душ и пойдем перехватим. Внизу закусочная.
Как я и обещал, через полчаса мы были готовы выходить. Правда, пришлось надеть на чистое тело грязную одежду – другой всё равно не имелось. Не то, чтобы для меня это было невыносимо, но всё же я привык к хорошей и дорогой одежде. И, конечно, всегда свежей и отглаженной слугами.
– Ура! Наконец-то мы поедим! – Эсфирь подскочила к двери.
Но как только мы собрались выйти из номера, в дверь постучали.
– Господин Троекуров, прошу прощения! Это портье! Надо подписать кое-какие бумаги для заселения! Это займёт минуту, не больше!
Я сразу вспомнил, что профессор Троекуров представил меня и Эсфирь как своих родственников, поэтому нас записали как Троекуровых. Но на самом деле портье отлично знал, что в этот номер заселились Бринеры.
Выждав несколько секунд, я подошёл к двери, и жестом показал Эсфирь, чтобы та отошла к стене и не высовывалась.
– А ничего, что уже за полночь?! – возмущённо рявкнул я и резко распахнул дверь.
Настолько резко, что портье не ожидал.
Он отпрянул назад, в коридор, но сориентировался быстро – протянул мне лист бумаги и расплылся в услужливой улыбке. Его массивная челюсть от этого стала ещё массивнее, а козья бородка вздрогнула.
– Нужна ваша подпись, господин Троекуров… прошу прощения ещё раз… но это нужно для…
Я выхватил лист из его руки и собрался захлопнуть дверь, но портье проявил чудеса настырности. Он чуть ли не кинулся на дверь и взмолился:
– Погодите, господин… меня ведь уволят… а у меня семья… прошу вас, всего одна минута…
В этот момент его рука юркнула в карман и вынула что-то вроде штемпеля для оттиска. Устройство с деревянной ручкой и стальной треугольной основой. На этой основе я сразу разглядел красную краску.
Печать Блокады.
И суть была не только в форме печати, но ещё и в краске, которую достать было почти невозможно (хотя всегда найдутся исключения).
Но даже в таком случае, без решения суда никто не имел право ставить Печать Блокады, даже самую лёгкую и недолгую. К тому же, требовался довольно высокий ранг.
Я до сих пор не мог понять, к какому Пути магии относится этот портье. Казалось, в нём нет ни капли магического эфира, но это была лишь видимость.
А видимость нулевой силы мог создать только один вид магов.
– Это менталист! Путь Психо! – выкрикнул я Эсфирь. – Бойся иллюзий!
Маги Пути Психо, то есть Мыслей, были запрещены во многих странах мира с давних времён, и не зря. Это были опасные создатели иллюзий.
Эсфирь бросилась мне на помощь.
Ну а я успел ухватить портье за руку, в которой он держал печать. Силу сидарха подключить у меня не вышло – я был на нуле. Пришлось действовать только на физической силе. Хорошо, что тело у Алекса было натренированное.
Продолжая держать менталиста за руку, я жёстко вломил ему кулаком в лицо, потом – в печень пару раз. Он обмяк, но сознание не потерял – менталистов вообще тяжело было вырубить.
Я быстро втащил его в номер, собираясь хорошенько допросить.
– Закрой ему глаза! – быстро велел Эсфирь.
Она вскинула руку, чтобы это сделать, но не успела. Зрачки менталиста побелели, вспыхнули и тут же погасли. Это длилось всего мгновение, но его хватило, чтобы в моём сознании помутилось.
Перед глазами потемнело.
А в следующую секунду из коридора донёсся ошарашенный возглас:
– Что здесь происходит, Алексей?!
По голосу я узнал профессора Троекурова. Принесла же его нелёгкая!
Пока я возился с менталистом, то не успел закрыть дверь, и Троекуров стал случайным свидетелем.
– Что вы делаете с портье?! – Его голос приблизился. – Потрудитесь объяс…
Профессор вдруг смолк, а потом охнул, застонал и забормотал что-то себе под нос. Видимо, на него менталист тоже успел воздействовать.
Я размахнулся и хлестанул портье кулаком в челюсть, чтобы вырубить окончательно.
Но… моя рука прошла мимо его лица.
Мимо!
Ах ты, мать вашу! Со мной такого ещё не случалось!
На портье накинулась Эсфирь. Она сорвала с себя фартук и накрыла менталисту лицо. Он ударил девчонку ногой, чтобы скинуть с себя, но та вцепилась в него клещом, закричав:
– А-а-алекс! Не удержу!!
Оружия у меня не было, перед глазами темнело, движения были неточными, но я нашарил на тумбе у двери вазу с цветами.
А потом рявкнул Эсфирь:
– В сторону!
Как только та отпрыгнула, ваза обрушилась на голову портье. Осколки разлетелись по комнате, как и цветы, но даже сейчас я не был уверен, что попал менталисту именно по голове.
На меня до сих пор действовала его магия, пространство искажалось и плыло в бок, а перед глазами то и дело появлялись две и даже три головы противника.
Для проверки я отвесил портье смачный удар ногой в бок.
Ноль реакции. Значит, всё же вырубил.
– Всё… он готов… – выдохнула Эсфирь и тщательнее обвязала глаза менталиста фартуком.
Я зажмурился и оперся ладонью на стену, пытаясь прийти в себя. Мне понадобилось около минуты, чтобы магия менталиста наконец отпустила: даже после того, как этот засранец вырубился, его сила продолжала работать.
– Это… менталист?.. – ошарашенно спросили рядом.
Я обернулся.
Профессор Троекуров еле стоял, навалившись плечом на дверной косяк и дрожащей ладонью обхватив лоб.
– Я услышал шум… выглянул… а тут дверь в вашу комнату распахнута… – Он в ужасе оглядел портье, меня и Эсфирь. – Мне вызвать полицию?
– Нет, спасибо, – ответил я как можно спокойнее. – Просто недоразумение. Сами разберёмся.
– Недоразумение?.. – Троекуров шагнул в комнату и закрыл за собой дверь, после чего спросил уже тише: – Вы называете нападение менталиста недоразумением? Нет, я так не думаю.
Мне было плевать, что он об этом думает.
Я уже обвязывал руки и ноги портье скатертью со стола. Эсфирь же толкала менталисту кляп из полотенца. Наверняка, сейчас мы напоминали слаженный криминальный дуэт.
– Ох, как нехорошо… вы уж меня простите… – продолжал бормотать профессор, наблюдая за нами. – Менталиста сложно выявить визуально, но мне этот парень сразу не понравился, как только он открыл рот и поздоровался. Зря я вас не предупредил. Простите, Алексей.