Ряба

Рассказ

Видеозапись. Сорок три секунды, которые Таня знала наизусть: покадрово, по звуку, по вкусу металла во рту.

Щелчок. Серое зерно экрана дрожит, разрастается, и из динамика рвётся злой, захлёбывающийся лай. Три собаки наступают на ребёнка медленно, неотвратимо. Он прижимается спиной к стволу дерева. Всё, дальше отступать некуда. Маленькая фигурка в жёлтой куртке, капюшон сполз. Волосы растрёпаны. Слёзы текут по щекам.

Таня видела эти кадры сто раз. И сто раз успевала умереть до того, как собаки делали свой первый шаг.

А потом из-за угла вылетела фигура — грузная женщина в длинном, старом пальто. Полы развевались. В обеих руках — сетки, тяжёлые, с оттянутыми ручками, с торчащими горлышками банок. Стекло поблёскивало; сквозь мутный рассол угадывались огурцы. Она вклинилась между собаками и ребёнком — грудью, плечами, всей своей грузной, несуразной фигурой. И задышала тяжело, с хрипом, будто каждый вдох рвал ей горло.

Собаки замерли. Вжали морды в землю.

— А ну пошли отсюда! — гаркнула женщина низким, утробным басом, от которого, казалось, задрожали стёкла. — Пошли, я сказала!

Собака бросилась на неё, вцепилась в голень. Женщина шумно выдохнула и замахнулась сеткой. Размах получился широкий, неловкий. Банка пошла по дуге — но вместо собачьей морды обрушилась на ствол старого тополя.

Стекло взорвалось.

Рассол, огурцы, осколки — всё враз, в стороны, на пальто, на лицо, на руки, на асфальт. Женщина охнула, пошатнулась — но не отступила. И обрушила на собаку вторую банку. Собака заскулила, дёрнула головой. Сильно. Так, что послышался сухой, отвратительный щелчок, от которого у Тани до сих пор подкатывала тошнота.

Банка выскользнула из сетки, упала на асфальт. И разбилась. Вдребезги. Собака пошла в атаку и получила по морде кулаком. Остальные отскочили и зарычали.

Под ногами хрустело стекло, в лужах из рассола — раздавленные огурцы. Женщина пришла в себя, схватила мальчика за руку, затолкала в подъезд. Спиной вперёд. Прикрывая собой. Дверь захлопнулась. Всё стихло.

Таня нажала на паузу.

Лицо на записи — размытое пятно. Но голос. Хриплый. Грубый. Тот самый, над которым они смеялись в школе. Он не смолкал. Гремел у неё в ушах, как колокол.

Лида Рябова. Ряба.

Второгодница. Некрасивая, неловкая, со сбитыми коленками и нелепыми рыжими косичками, торчащими в разные стороны. Мать работала санитаркой, отца не было. Лида почему-то всегда пахла йодом и валерьянкой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.