Вороны всегда следуют за волками. Энтропия. Книга 1

Глава 2

Глава 2

Не предав огню мои слова, доверенные бумаге, ты обрекаешь себя быть хранителем самых древних тайн нашего мира, дитя. И нашего Ордена. Это почетная, но тяжелая ноша, однако я знаю, что ты справишься, иначе я бы не поступил так с тобой.

Моя исповедь начнётся о временах, о которых помнят лишь камни. Церковь, умышленно или нет, переписала историю, увы, забыв о многом, однако, есть ещё люди, вроде меня и тебя, дитя, что передают знания об ушедших временах от наставника к ученику. К сожалению, я не знаю, кто ещё остался из тех, кто носит с собой правду, возможно, мы с тобой будем последними. Я молю мать-богиню, чтобы это было не так. Церковь не говорит о том, что демоны, которых мы ловим и прячем своих тюрьмах, являются нашими сводными старшими братьями и сёстрами. Я знаю, что это звучит, как ересь, дитя. Церковь зовет демонов воплощением зла, но правда в том, что они такие же дети Триединой, как и мы с тобой. В прошлом люди, ставшие жертвами своих амбиций и тщеславия, но люди. Можем ли мы судить волка за то, что он забирает твоих овец? Он хищник, такова его природа. Природа демонов же такова, что они всегда стремятся преумножать свою силу и влияние, соперничая между собой. Природа людей ушла недалеко от них. Мы тоже ищем силы, власти и любви, иногда не взирая на то, что из-за наших действий страдают нам подобные, а порой и невинные души. Виновны ли демоны в том, что просто следовали своей природе, как изо дня в день поступают люди?

Я не знаю.

Не суди меня за подобные слова, дитя, я знаю, что демоны забрали у тебя то, что было дорого. Я знаю, что именно путь ненависти и мести привел тебя ко мне. Пойми, инквизиция была создана не для того, чтобы взращивать палачей. Мы защитники всех разумных рас в этом мире, щит, который стоит между нашим миром и тьмой, что поглощает слабые души. Между будущим и энтропией. Не забывай об этом, когда будешь нести свое возмездие.

Погребальный костер Теодора еще горел, когда Набата запрыгнула в седло своего коня и оставила Дентшир за спиной. Разумеется, шериф не встретил с радостью новости о том, что Скряга и его банда стали частью истории, но все же позволил инквизитору провести погребальный ритуал согласно обычаям Свободных городов. Возможно, причиной такой терпимости стал арсенал Скряги, по наследству доставшийся теперь защитникам Дентшира. Шериф не поблагодарил и не попрощался, но не стал проклинать, на чем свет стоит. Тоже неплохо, как показалось Набате, однако, она не стала испытывать его терпение дольше, чем необходимо, покинув город как только огонь поглотил тело погибшего подмастерья. Потухшие искры оседали на ее плаще и волосах, а в носу и горле еще долго стоял едкий запах дыма и горящей плоти.

В Сантремире покойников хоронили на красивом ухоженном кладбище, ставя памятный камень с именем и датами жизни. В пустошах смерть приходила к людям на порядок чаще, чем в большом городе, и копать могилы, особенно в сухой глинистой земле пустошей, становилось слишком утомительно. В сезон дождей и вовсе невозможно. Жители Свободных городов легко приспособили для своих нужд способ погребения фамианов – сложить костер из чего придется, полить маслом и попрощаться с усопшим с первыми лучами солнца. Этой традиции уже столько веков, что даже не каждый старик помнит, что изначально она принадлежала аборигенам-фамианам.

Набата пустила скупую слезу по погибшему ученику. Может, их отношения сначала были кошмарными, но со временем они научились понимать и принимать друг друга. На это ушло несколько тяжелых месяцев, на протяжении которых Набата была уверена, что, не ровен час, и она сама пристрелит Тео. Но они справились. Больше года она провела в его компании, парень показал, что не безнадежен, а еще оказалось, отличный снайпер. Набата верила, что из Тео получится достойный инквизитор.

Пока его жизнь не оборвал демон, который сейчас безвольным кулем болтался, перекинутый через спину лошади Тео. Набата даже не смотрела в его сторону, чтобы не соблазнять себя возможностью лишний раз стукнуть ублюдка. Во-первых, он все равно ничего бы не почувствовал. Во-вторых, она должна принять эту потерю достойно и не давать волю слепой ярости. Такова судьба каждого инквизитора. Увы, не каждый ученик доживает до окончания обучения.

Будь проклят Харонд, что настоял на том, чтобы Набата попробовала снова…

Она обреченно вздохнула, представив, как приносит в дом Теодора весть о его смерти. Убитая горем мать, осуждающий и полный гнева взгляд отца. Снова…

Первую ночь они провели в сухой роще. Деревья скрипели на ветру и почти не защищали от летящего в глаза и рот песка, но все же давали хоть какое-то подобие укрытия.

Набата не слишком вежливо стащила пленного демона со спины лошади Тео, тот грохнулся на землю с глухим звуком и остался лежать в сухой траве. Рана на боку дала о себе знать, стоило только инквизитору немного напрячься. Мучительно дыша, она расседлала лошадей и разложила спальный мешок. Когда инквизитор закончила, на лбу выступил липкий пот. Она решила, что эту ночь можно провести и без костра.

Поужинав сушеным мясом и черствым хлебом, Набата достала из сумок книгу в кожаном переплете и вынула из кармана сферу, найденную в ящике археолога. Книга принадлежала Роберту, ее покойному наставнику. Старик многое знал, и всегда вел записи. Набата неспешно листала страницы в надежде на то, что найдет подсказку по поводу магической сферы.

Демон наблюдал за ней. Она чувствовала его взгляд на себе, хоть и предпочла его игнорировать.

Когда глаза начали слезиться от чтения в тусклом свете масляной лампы, Набата захлопнула дневник Роберта. Посмотрела на демона. Два фиолетовых огонька уставились прямо на нее.

–Эту штуку ты искал? – она кивнула на сферу, лежащую рядом с ней на куске грязной материи.

–Допу-у-устим. – уклончиво протянул пленник.

–Что это? И для чего она?

Демон блеснул в ночи белыми клыками, улыбаясь.

–А что мне будет, если я отвечу?

Набата задумалась. Пожалуй, она могла убрать железо из его спины. Но действительно ли знания о сфере стоили такого риска? Из-за раны она сейчас уязвима.

–Вижу, ты сомневаешься. Подумай, инквизитор, ведь в ваших архивах может не оказаться того знания, что есть у меня. Я не прошу тебя освобождать меня, я не настолько глуп и знаю, что ты этого не сделаешь. Но в твоих силах вернуть мне хотя бы мое достоинство. Убери штырь из спины. И мы поговорим.

–Нет! – резко ответила она, заворачивая сферу обратно в материю. – Говоришь ты складно, признаюсь, тебя приятно слушать. Но я не куплюсь на твои уловки. Ты останешься обездвижен до самого Сантремира. Точка.

Спрятав артефакт и дневник, Набата устроилась головой на седле Пятого, чтобы проспать до утра. Засыпая, она ощущала взгляд демона у себя на спине, словно там у нее нарисовали мишень.

Теневис наблюдал за женщиной. Темнота не мешала его глазам видеть каждую деталь ее лица. Он видел, как подрагивали ее веки во сне. Три полоски белых тонких шрамов на волевой челюсти. Загоревшая под солнцем пустошей кожа. Волосы, черные, как его перья, ночным водопадом струились по плечам и обрамляли лицо. Демон находил ее привлекательной. Но не только из-за внешности. Было в движениях и мимике этой женщины что-то, что трогало самые дальние, давно забытые уголки его воспоминаний. Теневис пытался ухватиться за эти чувства, но они растворялись и утекали сквозь пальцы подобно песку. Он все чаще ловил себя на мысли, что если получит свободу, то не станет убивать инквизитора. По крайней мере, сразу. Фантазии о том, как он лишает ее жизни, вместо возбуждения вызывали неестественное чувство тоски. Словно свершив это, он чего-то лишается. Демон снова и снова цеплялся за эти чувства, пытаясь потянуть за эти нити своей души в надежде распутать клубок, но ничего не получалось. Он будто забыл что-то важное. Что-то, что когда-то имело для него значение, но по какой-то причине превратилось в неуловимый едва различимый фантом.

Это злило.

Злила и близость сферы, которую он так искал. Если бы он мог двигаться, то дотянулся бы рукой до столь желаемого артефакта, но не мог пошевелить и пальцем. Теневис попытался договориться с инквизитором, призвав на помощь все свое медовое красноречие, но не сработало.

Ничего страшного. Он попробует снова. Все, что нужно, это нащупать нужные струны человеческой души. Стоит дотронуться до них, и душа запоет, инквизитор станет сговорчивее. Может, ее и учили сопротивляться таким, как он, но человек остается человеком, даже если его будни – это охота на демонов. У всех есть слабые места. Даже у демонов.

Солнце взошло в зенит и теперь беспощадно пекло в спину и затылок. Через четыре дня рана от демонических когтей горела, каждый шаг Пятого резкой болью отдавался в боку до самого плеча. Проезжая мимо торчащего из пыли высокого камня, Набата встретилась взглядом со стервятником, который разглядывал ее, восседая наверху. Уродливая голова на такой же уродливой, покрытой струпьями шее, поворачивалась вслед за проезжающей женщиной. Стервятники в вере фамианов считались посланниками смерти – встречи с ними являлись дурными предзнаменованиями.

Отвернувшись от уродливого падальщика, Набата постаралась прогнать тревожные мысли о знаках, убедив себя, что это просто наивные суеверия аборигенов. Что могла ей сделать глупая птица?

Проехав в седле еще час, она свернула с тропы в тень высокой скалы, торчавшей среди прерий, как одинокая свеча на торте. Прошла половина дня. Стоило переждать жару в тени, даже лошади устало опустили головы, поднимая копытами пыль.

Достав из сумки сушеное мясо и флягу отвратительно теплой воды, Набата села на землю, вытянув ноги и привалившись спиной к холодному камню, сняла шляпу. Здесь, в тени, было не сильно прохладней, но все же лучше, чем на палящем безжалостном солнце. Наконец, она могла ненадолго расслабиться и отдохнуть от изнуряющей жары и боли от раны.

–О, мы остановились. Я так понимаю, привал? – подал голос демон. Он лежал на животе, свисая со спины лошади лицом вниз, но как не крутил шеей, мало что мог увидеть из своего положения.

–У меня, да. – инквизитор потянула зубами сушеное мясо. – Ты пленник, у пленников нет привалов.

–Слушай. – не унимался он. – Ты уже победила. На мне ошейник. Я лишен сил. Унижен, если тебе угодно. Тебе не кажется, что железный кол в спине это, как бы помягче сказать…перебор?

–Нет. – отрезала Набата.

–Неужели в твоем сердце нет милосердия?

Она чуть не поперхнулась водой. Зашипела от боли в боку, когда мышцы живота непроизвольно напряглись от смеха.

–Демон говорит мне о милосердии? Это что, шутка? Если да, то лучше заткнись, пока я тебе не вогнала железо в вонючую пасть.

–Я не шучу, а взываю к твоей чести, инквизитор. Разве у людей не принято проявлять уважение к поверженному противнику.

–Времена рыцарства ушли лет триста назад. Смирись. – Набата опустила на глаза шляпу, собираясь вздремнуть после скудного перекуса. – И заткнись. Я хочу поспать, пока не спадет жара.

–Триста лет назад… – протянул демон задумчиво. – Знаешь, когда ты бессмертен, время воспринимается совсем иначе. Кажется, словно это было вчера.

–Как жаль, что мне плевать. – проворчала Набата из-под шляпы. – Хотя нет, не жаль. Мне просто плевать.

Наступило молчание, только лошади изредка похрапывали и раскапывали сухую землю копытами. Сон не собирался приходить к инквизитору. Сложно сказать, что было тому виной – нестерпимая жара или боль от раны.

–Кстати, у меня не воняет из пасти. – внезапно подал голос демон. Набата в ответ тяжело и долго вздохнула. Убрала с лица шляпу, откинув с лица промокшие от пота волосы. Здесь действительно так жарко или у нее начинается лихорадка? Она стащила с шеи платок и расстегнула верхние пуговицы рубахи. Легче не стало.

–Ты правда думаешь, что я не заткну тебе рот железом?

–Снова угрозы, инквизитор. Только они напрасны. – он все же смог повернуть голову так, чтобы встретиться взглядом с Набатой. – Я слышу, как меняется биение твоего сердца. Может, проверишь рану?

Набата прищурилась, ожидая какого-то подвоха с его стороны. Но все же спустя мгновение вытащила рубаху из брюк, приспустила повязку, скрипя зубами и стеная от боли. Теперь, при свете дня, она смогла увидеть, на сколько все плохо, и как уродливо зашита рана. Края плоти разбухли и стали пунцовыми. Из неровного шва сочилась кровь. Пока еще только кровь. К вечеру это будет гной, а от лихорадки начнутся галлюцинации. В Дентшире имелся только коновал, но, наверное, стоило зайти хотя бы к нему, когда была возможность…

Теперь возвращаться обратно в Дентшир бессмысленно, в пути инквизитор умрет либо от лихорадки, либо от хищников пустоши. Если Набата сядет в седло сейчас, то к ночи прибудет на ранчо Нейласа Даексона и его супруги Ирэн. Нейлас был альвом, а вот его супруга человеком, такие пары не приветствовались в цивилизованном Сантремире, но среди людей Свободных городов не так сильно порицались. Как и многие подобные семьи, Нейлас с женой покинули большой город, чтобы найти счастье среди таких же изгоев, как они. И у них это даже получилось, что для пустошей завидная редкость – чета Даексонов разводила приземистых мустангов и бизонов, снабжая сыром, мясом и шерстью Дентшир и близлежащие поселения. А еще они приютили смышленого мальчишку-альва, беспризорного сироту, который до встречи с четой Даексонов выживал, подрезая карманы жителей Дентшира, за что часто был бит местными и не сыскал у них особой любви. Таких детей, что росли в Свободных городах, подобно сорной траве, предоставленные сами себе, жило довольно много, так что этому малому очень повезло, что пара фермеров подарила ему шанс на то, чтобы вырасти достойным членом общества.

Даексоны занимались животными, и умели худо-бедно лечить свою живность. Это не та врачебная помощь, на которую рассчитывала Набата, но фермеры смогут позаботиться о ней или попросить помощь у кого-нибудь еще, когда лихорадка победит инквизитора.

Наспех сменив бинты на чистые, Набата дала себе время, чтобы перевести дух. Весь бок, от подмышки до бедра, превратился в пульсирующее средоточие боли. Инквизитор нередко получала раны, ее тело носило на себе множественные следы сражений – шрамы от пуль, когтей, клыков, лезвий, старые и не очень, и каждый хранил в себе историю, нередко зловещую.

–Ты не в лучшей форме. В этом моя вина, признаю, но не разумнее ли хотя бы вернуть мне возможность двигаться?

–Зачем? – Набата открыла один глаз.

–Пустоши опасны и все такое, не мне тебе объяснять. Я могу помочь.

Не выдержав абсурдности такого заявления, инквизитор рассмеялась, но в ту же секунду вновь пожалела об этом. Глаза застила алая пелена боли, и Набата стиснула зубы, шипя.

–Я серьезно. – настаивал демон.

–И ты думаешь, я тебе поверю? – сдавленно ответила она, откидываясь в тени на скалу. – Даже если опустить тот факт, что ты убил Тео, чем заслужил мою личную ненависть, ты забыл, кто я?

–Если мы встретим оскверненных или буреедов, одна ты не справишься. Не в твоем состоянии. Ваши тела очень хрупкие, я кое-что смыслю в этом.

Это злило, но демон прав. Состояние Набаты будет только ухудшатся, пока она не получит нужную медицинскую помощь.

–Ты меня опрокинуть хочешь? С какой стати тебе предлагать мне помощь? В чем подвох?

–Нет никакого подвоха. – это звучало так, что инквизитор почти поверила. Не будь он одержимым, точно бы поверила. – Но и я не бескорыстен, признаюсь. Мне нужна вещь, что ты хранишь в своем плаще. Сфера.

–Зачем?

–Если я скажу тебе, ты уберешь из моей спины железо?

–Может быть. – небрежно бросила она. Разумеется, демон не получит от нее то, что хочет.

Она слышала, как он долго и протяжно выдохнул, понимая, что выбора у него немного, но есть призрачный шанс получить частичную свободу, если расскажет правду.

–Хорошо. Я давно ищу подобную сферу, и поверь, у меня ушло много лет на то, чтобы напасть на след такого артефакта. Теперь, когда он так близко, – демон сделал паузу, и Набата по тону слышала, что он вновь улыбается. – И так далеко, я не хочу рисковать своим нынешним телом. Одной Пустоте известно, сколько уйдет у меня времени снова напасть на след сферы.

Набата внимательно слушала одержимого. Артефакт оттягивал карман пыльника. Пока что она не нашла лжи в словах пленника. Даже если это ложь, звучит она правдоподобно.

–Ты скажешь, что это за сфера?

–Сначала железо. – напомнил демон. – Я уже сказал тебе больше, чем планировал изначально. – его тон сменился на привычный, в котором сквозила уверенность и самолюбование. – Партнерские отношения ведь так и строятся, м? Я – тебе, ты – мне.

–Я не строю партнерских отношений с демонами. И убийцами.

Он фыркнул.

–Все еще дуешься, что я убил твоего щенка? А скольких ты убила, инквизитор? – от этих слов у Набаты пробежал холодок по спине. – Ты убийца. Как и я. Мы не такие уж и разные.

–Мы не одинаковые! – огрызнулась она.

–О, ну конечно, ну конечно, – промурлыкал он. – Я и не называл нас одинаковыми, лишь сказал, что мы не слишком отличаемся друг от друга. Но мы похожи. Я ищу сферу. Ты тоже ищешь…что-то. Или кого-то.

Как он…?!

–Я слышу, как забилось быстрее твое сердце. Попал в точку?

–А ну заткнись, пока я сама тебя не заткнула!

Демон замолчал, но женщина буквально чувствовала, как он ухмыляется, довольный собой. Вот чем опасны разговоры с такими, как он. Демоны ищут слабые места, лестью и лаской втираются в доверие, но только для того, чтобы глубже вонзить когти в уязвимую плоть.

Набата залезла в седло. Это заняло у нее куда больше времени, чем обычно, приходилось двигаться так, чтобы беречь бок и лишний раз не тревожить рану.

Они тронулись в путь. Мимо проплывали однообразные пейзажи коричнево-рыжей пустоши, которую разбавляли скалы и сухостои. Демон сохранял молчание. Может, спал. А может, раздумывал над планом побега.

Горизонт задвигался. Набата прищурилась, вглядываясь вдаль. Похоже, это стадо бизонов Даексона, значит, его ранчо уже недалеко. В сердце инквизитора загорелась надежда. Она похлопала Пятого по шее, уговаривая идти немного быстрее.

–Потерпи немного. Там будет прохладная вода и овес. Обещаю.

Набата и себя уговаривала потерпеть, когда обращалась к коню. Боль отнимала последние силы. Соблазн принять стимулятор рос с каждым часом, но это могло ее убить.

–Еще немного. – сказала она себе.

Копыта лошади, камни и пыль. Вот и все, что мог наблюдать Теневис, пока висел на спине лошади, подобно тюку с зерном. Он опасался, что так проедет весь путь, когда в ночи они покинули Дентшир. Инквизитор не стала ждать, когда догорит погребальный костер ее щенка. Эта женщина не страдала излишней сентиментальностью.

К полудню четвертого дня он услышал, как сердце инквизитора забилось иначе. Когда жара стала нестерпимой, она устроила привал, и Теневис прислушался. Сначала он решил, что дело в жаркой погоде, но вскоре понял, что ошибся. Да, что-то не так. Ритм стал частым, будто поверхностным, как у человека, сгорающего в лихорадке.

Он улыбнулся, вспомнив, что инквизитор ранена, вспомнил, как когти вонзились в нежную плоть, вспарывая кожу. Ей придется остановиться, ослабить внимание. Возможно, попросить помощи у людей. Если Теневису повезет, у него появится шанс на свободу.

Нужно только проявить терпение.

Солнце скрылось за скалами за спиной Набаты, когда вдали показались владения семьи Даексонов. До полного заката еще много времени, но горы спрятали солнечный диск за своими каменными спинами, погрузив долину, по которой проходил путь инквизитора, в темноту. В небе появились первые тусклые звезды, а на земле вдали, словно зеркальное отражение небес, мерцали окна ранчо Нейласа.

Набата остановила коня, вглядываясь в пейзаж, но детали расплывались перед ее взором. Лихорадка усиливалась, все ее тело сотрясала мелкая дрожь и покрыл липкий холодный пот, кости и мышцы перекручивало. Она щурилась, напрягая зрение, и с каждой секундой у нее только сильнее болела голова – побочный эффект стимулятора.

–Мы остановились? – подал голос демон.

–Молчи. – слабо огрызнулась Набата.

Лихорадка отнимала способность ясно мыслить. Хотелось лечь, хотелось пить, хотелось укрыться шерстяным одеялом несмотря на жар, от которого сгорало тело, потому что Набату трясло, будто от холода. Инквизитор рассчитывала на помощь и безопасность этой ночью.

–Здесь ранчо знакомых мне людей. – пояснила она для демона.

–Ранчо? – он шумно втянул носом воздух, словно хищник, ищущий запах добычи. – Ах, ясно.

Набата повернула голову в его сторону.

–Ты и пальцем не тронешь этих людей, ты понял меня?

–Ой, да брось, я же скован и обездвижен, ты забыла? – инквизитор не могла видеть его лица, но по голосу слышала, что демон снова самодовольно ухмыляется. – Или ты передумала и решила все же освободить меня, милая.

–Мне не нужна помощь. Я не передумала. – упрямо ответила Набата.

–Но сама ты сейчас слаба и уязвима. – он выдержал драматичную паузу, во время которой наверняка продолжал улыбаться. – Я ведь не вчера родился, инквизитор, я демон, а кто, как не я умею чуять человеческие слабости и чувства. – снова долгий и шумный вдох через нос. – Ты в смятении. А еще ты ранена. Но я могу помочь. Для этого нужно всего лишь вытащить железо у меня из спины. Ошейник, пустота с ним, оставь. Но поверь, я принесу тебе куда больше пользы, если буду сидеть в седле вертикально, а не болтаться, как мешок муки. Раз уж я твой пленник, а ты моя надзирательница, мы должны присматривать друг за другом, если хотим выжить в пустошах, разве нет?