Лишние

Пролог

Детектив Логан Миллер сидел на ступенях отделения полиции, склонив голову. В одной руке он сжимал сигарету, а другой массировал виски. Такого похмелья, как сегодня, у него не было со старших классов. Детектив старался вернуть себе концентрацию, но перед глазами то и дело мелькали пятна. Погода заметно испортилась, но из-за похмелья Логану скорее было жарко. Мерзли лишь пальцы, между которыми тлела сигарета. На улице было шумно и влажно, легкий ветер приносил запахи машинного масла, табака и парфюма проходящих мимо людей. Солнце уже достигло зенита и теперь слепило детектива. Он щурился в попытке избавиться от боли в глазах, на лбу проступили капли пота. От жуткой мигрени ему казалось, что он все еще пьян.

Вчера они с напарником праздновали мальчишник. Логан наконец-то решился и сделал предложение своей девушке Ребекке. Они встречались уже около года, и год этот выдался непростым. Логан с трудом представлял себе семейную жизнь с Бэкс, ведь никто из них не хотел жертвовать своим комфортом. Они так и не съехались. Вчера Логан не смог ответить на вопрос Тайлера, где они будут жить после свадьбы. Он не знал ответа. У них с Ребеккой эти разговоры еще никогда не заканчивались добром. Каждый настаивал на своем.

Дом Логана был просторнее уютного домишки Бэкс, но она не хотела переезжать. То ли потому что не хотела стеснять Логана, то ли потому что боялась снова оказаться на улице. Она жила в маленьком доме, по размеру больше напоминавшем голубятню, с двумя детьми, куда, по ее прихоти, должны были переехать еще и Логан со своим псом Кеннеди, но там она была на своей территории и чувствовала себя хозяйкой. А в доме Логана Бэкс хоть и была желанной, но все-таки гостьей. Свадьбу они наметили на январь, у них оставалось еще три месяца на решение жилищного вопроса. Мысли о том, чтобы разойтись своими дорогами, они не допускали. Рядом с Ребеккой Логан сумел залатать свои старые раны и вновь стать хорошим парнем, как ему самому казалось. Бэкс в лице Логана обрела поддержку в тяжелый для нее период после измены мужа и развода. Она была благодарна Логану за то, что он был рядом в столь сложное время. Они служили опорой друг другу, и у них был потрясающий секс. Одно только это стимулировало их продолжать споры о переезде. Ведь все они непременно заканчивались в постели, на диване, на столе или в ванной, в общем, в любом месте, где паре удавалось скрыться от детей Бэкс.

Сигарета Логана истлела, он стряхнул пепел на ступеньку и медленно поднялся на ноги. В висках пульсировало. Детектив бросил окурок в мусорку, развернулся и едва не рухнул в ту же урну, когда на него налетел взъерошенный мужчина. Его глаза блестели и бегали из стороны в сторону.

– Эй, с вами все в порядке? – хрипло поинтересовался Логан.

– Н-нет, вы п-полицейский? – парень оценил взглядом собеседника.

– Да, – детектив Миллер представился и протянул руку.

– Меня зовут Дэннис Флинн, моя девушка пропала, – от волнения парень заикался.

– Входите, – Логан открыл дверь перед Дэннисом и пропустил его вперед. – Глория, прими заявление у этого мужчины и проводи его в пятую допросную. Я подойду через пятнадцать минут, – детектив отдал распоряжение девушке из приемной.

Проходя мимо кофе-машины, Логан в очередной раз шепотом проклял несносный аппарат и поднялся по лестнице на второй этаж в свой кабинет. Напарник бодро наводил порядок в папках с последним закрытым делом и тихо напевал песню System of a Down «Aerials». Он сортировал материалы дела в хронологическом порядке, чтобы в надлежащем виде отправить в архив.

– С кем нужно переспать, чтобы не болеть с похмелья, как ты? – угрюмо спросил Логан.

– Во-первых, ты одной ногой женатый человек, во-вторых, это не так работает. Закуска вечером и зарядка утром сделали бы свое дело, если бы ты ими не пренебрегал, – Тайлер подмигнул Логану и шлёпнул папкой по столу.

– У тебя нет сердца, – шлепок звенящей болью отозвался в голове Миллера. – Там парень, Дэннис Флинн, у него подружка пропала. Берем?

– Еще спрашиваешь! Искать подружек давно стало моим хобби, – пошутил Тай, но вышло грустно.

– Ладно, пошли выясним подробности.

Напарники спустились на первый этаж. Дэннис Флинн уже ждал их в допросной, на столе перед ним лежал заполненный бланк заявления. Парень нервно постукивал пальцами по столу и озирался по сторонам. Тайлер перевел вопросительный взгляд на напарника, но Логан лишь пожал плечами. Они заняли места напротив Дэнниса и бегло изучили его заявление.

– Дэннис, когда вы видели в последний раз вашу девушку Ульрику? – уточнил Логан.

– Н-неделю н-назад, – ответил парень.

– Но в заявлении вы указали, что она пропала два дня назад? Почему? – Логан изучал реакцию парня.

– Дело в том, что я был в командировке в Сан-Диего, на IT-форуме, вернулся только сегодня и, как только понял, что она пропала, сразу приехал к вам, – все так же заикаясь, ответил Дэннис.

– Если вас не было дома неделю, как вы поняли, что она пропала два дня назад? – спросил Миллер.

– Мама, она живет с нами. Она сказала мне, что Ульрика ушла два дня назад, – объяснил Дэннис.

– Она не говорила, куда уходит? Когда вернется? Вы пытались связаться с ней? – продолжал настаивать на ответах детектив Миллер.

– О, боже, – Дэннис стер непрошенные слезы. – Мама сказала, что Ульрика бросила меня. Ей было стыдно смотреть мне в глаза, она нашла другого мужчину и просила не искать ее. Конечно, я пытался дозвониться до нее, но ее телефон отключен.

– Вы не допускаете мысль, что она просто сменила номер телефона? – спросил Логан.

– Н-нет, вы не знаете Ульрику. Она бы никогда так не поступила.

Глава 1 – Потеря

Все счастливые семьи похожи друг на друга,

каждая несчастливая семья несчастна по-своему.

“Анна Каренина” Л. Толстой

В семье Флиннов была негласная договоренность проводить молчаливые вечера на кухне. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, его последние теплые лучи едва проникали сквозь широкие окна. Дополнительным источником света служил лишь включенный духовой шкаф, где уже подходил рыбный пирог по фирменному рецепту Нэнси Флинн. Женщина задумчиво смотрела на пирог, она ждала, пока его корочка достаточно подрумянится. Нельзя было упустить ни секунды, иначе это будет уже не пирог Нэнси Флинн.

Дэннис закончил работу и спустился в кухню. Он поцеловал в щеку пожилую мать и присел на барный стул, приставленный к островку. Устроившись поудобнее, Дэннис уткнулся в телефон. На экране светилось несколько неотвеченных сообщений из приложения для знакомств. Два месяца назад он познакомился с молодой моделью из Латвии по имени Гунта. Дэннису нравилась ее открытость и чувство юмора и особенно ее кукольная внешность. Такие девушки редко обращали свое внимание на Дэна.

Их переписку с Гунтой сложно было назвать отношениями, они постепенно узнавали друг друга, много флиртовали и даже обсуждали возможность встречи, но их разделяли тысячи километров и океан. С момента расставания Дэнниса с бывшей девушкой до знакомства с Гунтой прошло целых два года. Ему всегда было сложно заводить знакомства, он редко бывал на людях, работал из дома. Дэн писал программы для одной крупной IT-компании из Кремниевой долины. Изредка он все-таки выбирался на профессиональные конференции, форумы или в командировки в головной офис компании, но среди его коллег были одни мужчины. Да и внешность у Дэнниса была не из тех, что нравится девушкам. Он хоть и был высоким парнем, но из-за худобы больше походил на подростка, чем на взрослого мужчину. А ведь ему было уже тридцать. От матери он унаследовал вьющиеся каштановые с медным отливом волосы и веснушки. Холодные, но добрые серо-синие глаза достались ему от Питера, его покойного отца. Дэннис очень скучал по нему, ему не хватало крепкого отцовского плеча.

Питера не стало, когда Дэннису едва исполнилось семь лет. Мужчина болел недолго, но его состояние быстро ухудшалось, пока с ним не случился приступ. Скорая приехала на вызов очень быстро, но Дэннису казалось, будто прошла целая вечность. Отца увезли в больницу под вой сирены и всполохи мигалок, которые прежде нравились мальчику, но не тогда и никогда после того дня. Следующим утром им с матерью сообщили, что отец скончался, так и не приходя в сознание. В заключении о вскрытии они указали, что Питер умер от почечной недостаточности.

Будучи ребенком, Дэннис был уверен, что врачи не умирают, они ведь знают о здоровье все. Мальчик еще долго не верил в то, что это случилось взаправду. Каждый вечер он садился по-турецки на коврик в прихожей и ждал, пока в дом войдет отец, отряхнется, как собака после дождя (так он смешил мальчика), опустится на колени и поцелует его в лоб. «Как дела, малыш?» – спрашивал Дэнниса отец, и дела становились на порядок лучше. Без отца жизнь Дэна сильно изменилась. Брешь, оставленная после его смерти, так и не затянулась. Он рос меланхоличным и замкнутым ребенком.

Оба родителя Дэнниса были врачами, они встретились на медицинской конференции в Сиэтле и с тех пор не расставались. Мать Дэнниса была анестезиологом-реаниматологом, а отец терапевтом. Их случайная встреча в буфете в перерыве между лекциями стала началом бурного романа. Очень скоро Нэнси уволилась из больницы, где работала в последние годы, собрала чемоданы и переехала из родного Иллинойса к Питеру в Портленд. У Нэнси был прекрасный послужной список, и она легко смогла устроиться в одну из лучших клиник города – Медицинский центр Портленда Провиденс.

Дэннис был вторым, но единственным ребенком в семье. Его старший брат Джастин умер еще до рождения Дэнниса. Это случилось в мае 1989 года, Джастину было всего четыре года.

По субботам Флинны всегда проводили время дома. Питер увлеченно читал книгу в гостиной. Нэнси готовила обед и одним глазом наблюдала в окно за играющим во дворе ребенком. Она отвлеклась лишь на секунду, чтобы достать пирог из духового шкафа. За окном раздался сигнал клаксона и завизжали тормозные колодки. Сердце Нэнси оборвалось и рухнуло вниз вместе горячим противнем, выскользнувшим из трясущихся рук. Она крикнула «Джастин!» и бросилась на улицу. Питер бросил книгу и выбежал вслед за женой.

Полуденное солнце слепило, его лучи утопали в асфальте, рисуя миражи. Дорога была будто усеяна мокрыми пятнами, в одном из которых лежал Джастин. Вот только пятно под мальчиком, в отличие от других, было багровым. Над телом ребенка нависал капот красного «Форд Эскорт». Из машины выбежал пожилой мужчина, он сел на колени, склонился над ребенком и потрогал пульс. Затем проверил дыхание и закричал по-звериному, так, будто это его, а не мальчика, сбила машина. Эхом раздался крик матери, выбежавшей из двери. Нэнси за считанные секунды добежала босиком до дороги. Она яростно оттолкнула мужчину от своего ребенка и схватила малыша на руки. Нэнси села на дорогу рядом с сыном, притянула к груди его теплое и податливое тельце. Она укачивала Джастина, пела колыбельную и плакала. Слёзы струились по окаменевшему лицу Нэнси. Казалось, душа покинула ее тело в тот день, чтобы воссоединиться с душой ее ребенка. Рука Нэнси под медной кудрявой головой ее сына с каждым новым движением все больше наполнялась вязкой кровью. Питер попытался отнять у нее мальчика, но она не позволила. Нэнси качала сына до тех пор, пока не приехали скорая и полиция.

Водитель Форда плакал и просил прощения. Мальчик выбежал очень быстро, из-за ограды его совсем не было видно, у водителя не было возможности вовремя заметить ребёнка и среагировать. Он давил на тормоз изо всех сил, но было уже слишком поздно. Ударившись об асфальт, Джастин получил открытую черепно-мозговую травму, несовместимую с жизнью. Он умер сразу, ему не было больно. Скорее всего, он даже не успел испугаться.

Питер очень тяжело переживал потерю сына, но горе его было тихим. Он на время замкнулся в себе и, сам того не желая, отдалился от супруги. Тогда как ее горе было отчаянным, стихийным, она просто не могла смириться с утратой. Ее сердце рвалось из груди от боли. Эта скорбь была не простой душевной болью, она была такой же реальной, как сама Нэнси. Она физически чувствовала, как скорбь полосует ножом ее безутешное сердце, как душит ее осознанием реальности происходящего. Нэнси будто провалилась под лед, ее тело сковало ледяной водой, она не могла выбраться и не могла позволить пучине горя поглотить себя до конца, поэтому отчаянно билась об лед, все больше теряя связь с действительностью. Кроме того, у Нэнси начался второй триместр беременности. Буйство гормонов только усугубляло ее состояние. Питер настоял на том, чтобы обратиться за помощью к их коллегам из психиатрии. После долгих уговоров Нэнси все-таки согласилась пройти лечение. Несмотря на опасения за плод, врачи все же назначили Нэнси легкие психотропные препараты. Некоторое время она даже провела в закрытом лечебном учреждении, но после родов комиссия приняла решение о необходимости вернуть женщину в привычную среду. У нее снова появился смысл жизни – ее ребенок.

Трагический несчастный случай наложил отпечаток на всю семью. Хоть Дэннис и не знал брата, но он всегда незримо присутствовал в его жизни. Нэнси раз от раза называла Дэна именем своего первого сына. Дело было не только в преклонном возрасте Нэнси, она и раньше так называла его. Порой Дэннису казалось, что мать живет в двух параллельных мирах: в реальном мире, где есть только она и Дэн, и в прошлом, где есть только она и Джастин. Когда она глубоко задумывалась или волновалась, грань между этими мирами истончалась, и Нэнси терялась. Чаще всего Дэннис не исправлял мать, если та называла его именем брата, слишком тяжело было видеть боль в ее глазах. Иногда она сама понимала, что сказала не то, и тогда ее лицо искажала болезненная полуулыбка. Она выглядела так, будто вот-вот разразится рыданиями, но минуту спустя все становилось как прежде. Дэннис не мог ее осуждать, он хорошо понимал чувства матери, ведь точно так же скучал по отцу.

В подростковом возрасте Дэн часто фантазировал, что было бы, если бы отец был рядом. Возможно, Дэннис занялся бы спортом, чтобы отец мог им гордиться и приходить на матчи. Они вместе ходили бы на стадион и смотрели игры по телевизору. Ради матери ему не приходилось стараться, она и без того его очень сильно любила. Пару раз Дэн заводил с ней разговоры о спорте, но она была против.

– Знаешь, сколько горе-спортсменов я видела на операционном столе? – спрашивала его мать. – Тебе это не нужно, дорогой, – смягчившись, добавляла она. Дэн верил и сосредотачивал свои усилия на учебе.

Духовой шкаф издал пронзительный писк. Нэнси и Дэннис одновременно вздрогнули.

– Господи боже, – вздохнула Нэнси, – я задумалась.

– Давай помогу, – Дэн поднялся со стула, взял полотенце и достал противень.

– Спасибо, Джастин, – Нэнси ласково улыбнулась сыну. Дэн сделал вид, что не заметил ошибки, поставил противень на стол и уступил место матери. – Сейчас, дорогой, я отрежу для тебя кусочек из центра. Ты ведь не любишь корочки.

Дэн снова не стал исправлять мать. Корочки не любил Джастин, а он любил, но еще он любил мать и берег ее чувства. Он решил, что обойдется без корочек, чтобы не расстраивать ее. Невелика потеря.

Глава 2 – Лоск

Она хитрей змеи, хотя скромней голубки,

Чиста как херувим, как сатана лукава…

«Страстный пилигрим» У. Шекспир

Гунта Кронвальдс была довольно известной в узких кругах девушкой. Она с самого детства дефилировала в свете софитов и позировала перед многочисленными камерами. С юных лет она участвовала во всевозможных конкурсах красоты, где не раз бывала отмечена членами жюри, но высоких наград так и не завоевала. Гунте нравилось то, чему она посвятила свою жизнь, но она не выбирала свой путь.

Девочке было всего три года, когда мать впервые отвела ее на фотосессию для создания портфолио. Уже тогда Гунта была красавицей и подавала большие надежды. Яркие хризолитовые глаза, белокурые волосы и густые черные ресницы выгодно выделяли Гунту среди всех прочих хорошеньких девочек. Без грамма макияжа она выглядела так, будто над ней потрудились лучшие визажисты.

Анжелика, мать Гунты, была успешной моделью и часто гастролировала, поэтому воспитанием девочки занималась ее родственница. Анжелика слишком дорожила своей свободой и финансовой независимостью, чтобы оставить модельный бизнес и посвятить себя воспитанию дочери. Как только женщина восстановилась после родов, она оставила дочь своей тетке, щедро оплатив ее хлопоты, и отправилась гастролировать по Европе.

Несмотря ни на что, Анжелика любила свою дочь и желала для нее счастливой и сытой жизни. Именно поэтому с ранних лет она начала приобщать ребенка к своему безумному, но красивому миру. Чем раньше девочка начнет, тем больше шансов у нее будет завоевать мировую арену – так считала Анжелика, у Гунты на тот момент еще не было собственного мнения. Для нее было счастьем проводить время с матерью, и если для этого ей нужно было ежесекундно менять позы под вспышками камер, то Гунта делала это исключительно на высшем уровне. Одобрение матери было лучшей валютой и лучшей наградой для девочки, которая долгие месяцы была лишена даже малейшего ее внимания.

Мужчина, от которого Анжелика родила дочь, был непригоден для семейной жизни. Он был слишком занят собственной карьерой, путешествиями и другими женщинами. Впрочем, даже если бы он и захотел остепениться и воспитывать дочь, у него бы ничего не вышло. Анжелика не сообщила ему ни о своей беременности, ни о рождении дочери. Для всех она путешествовала по Азии во время беременности и родов. О существовании Гунты знакомые и коллеги Анжелики узнали только после появления девочки на Латвийских подиумах.

Повышенное внимание матери вскоре сошло на нет. Анжелика наняла для дочери агента, а сама вновь сосредоточилась на собственной карьере. Ей предложили контракт на пять лет в Японии, и она не раздумывая согласилась. Ее материнский долг был уплачен, она позаботилась о будущем своей девочки и теперь могла еще пожить для себя. Раз в неделю они созванивались, Гунта делилась с матерью своими успехами, получала материнское одобрение и возвращалась в свою хоть и яркую, но сиротскую жизнь.

В модельном агентстве Гунта познакомилась с другими девочками и мальчиками. Многие из них стали жертвами амбиций или гештальтов собственных родителей, на некоторых агенты вышли сами, разглядев в них потенциал. Но были и те, кто сам отчаянно желал славы. Почти все девочки любят наряжаться и примерять разные образы, но эти дефиле и модные показы редко выходят за пределы их уютных детских спален. А их зрительский зал обычно не больше восьми или десяти человек – родителей и друзей семьи. Так бывает у большинства, лишь единицы созданы для того, чтобы сиять на сценах и подиумах. Именно такой девочкой была Гунта Кронвальдс.

В шестнадцать Гунта съехала от своей родственницы и стала снимать дом в пригороде Риги вместе со своими подругами-моделями. Их распорядок жизни был идентичным, делить аренду было не так накладно, как снимать загородную виллу в одиночку, кроме того им было весело вместе. Они часто устраивали вечеринки, приглашали к себе разных людей казалось, каждый рижский тусовщик хотя бы раз бывал у них в гостях. Все, что происходило в стенах этого кукольного дома, навсегда оставалось в его стенах. Несмотря на праздный образ жизни, девушки никогда не оказывались в центре скандалов. Они надежно хранили секреты друг друга.

Эту дружбу можно было бы считать идеальной, если бы не одна маленькая капля дегтя, имя которой – зависть. Три подруги, яркие, блистательные, наделенные исключительным чувством юмора и обаянием, были на одном уровне, и каждая из них стремилась превзойти другую в красоте, количестве контрактов и ухажеров, в цифре на весах, да в чем угодно. Лишь бы только не уступать. Соперничество стимулировало девушек совершенствоваться, но оно же нередко становилось зерном раздора.

Гунта любила своих подруг Ингрид и Йоханну, но смириться с равенством она не могла. Гунта все время искала дополнительные возможности для себя, удачные знакомства, властных покровителей, но большего, чем она имела в свои двадцать два года, ни в Риге, ни во всей Латвии она достичь не могла. Когда девушка поняла, что ей стало тесно в родном городе, она позвонила матери в надежде на то, что та сможет открыть перед ней двери в международный модельный бизнес.

– Мам, привет. Как дела? – сухо поинтересовалась Гунта.

– Сколько раз я просила не называть меня мамой? – вместо приветствия одернула дочь Анжелика.

– Но ведь мы не на людях. Не хочешь узнать, зачем я тебе звоню? – Гунта обиделась на реакцию матери. В последние пару лет они созванивались не чаще одного раза в месяц, и девушка рассчитывала на более теплый прием.

– Что-то случилось? – тон Анжелики смягчился.

– Нет, все в порядке. Я просто хотела посоветоваться с тобой.

– Ты что, беременна? – заволновалась мать.

– Нет, – раздраженно ответила Гунта. – Ты можешь просто послушать меня пять минут?

– Говори.

– Я хочу уехать из Латвии. Я давно переросла местный подиум и рекламу зубной пасты. Мне нужна настоящая слава: Валентино или Ангелы Сикрет. Ты можешь порекомендовать мне зарубежные агентства?

– Могу тебе сказать только одно: в Японии делать нечего. Я тут от скуки на стены лезу, считаю минуты до окончания контракта. Послушай, не могу ничего обещать тебе, но я поспрашиваю своих знакомых из Милана. Я перезвоню, как только что-то узнаю.

– Спасибо, – отозвалась Гунта и после паузы добавила, – Анжелика.

– Не за что. Не скучай, – мать прервала звонок.

Через две недели Анжелика перезвонила и сообщила дочери неутешительные новости. Никто из ее старых знакомых не захотел или не смог помочь в устройстве лучшей жизни для ее дочери. Немного поразмыслив, мать предложила Гунте пойти на риск: уехать в Америку и, уже будучи на месте, посетить агентства и кастинги. У девушки были накопления, которые позволяли ей прожить в США некоторое время без работы, но их было недостаточно много, чтобы снимать такое же жилье, как в Риге. Тогда Гунта подумала о том, чтобы снять комнату на подселение в Нью-Йорке. Анжелика высказалась против: “Ты красивая молодая девушка. Ты не должна сама платить за жилье, шмотки и рестораны. Чем раньше ты это осознаешь и начнешь использовать, тем быстрее наладится твоя жизнь”. Тем же вечером Гунта скачала приложение для международных знакомств.

Гунта получала сотни сообщений от европейских парней и даже девушек, но не отвечала им. Она избрала наблюдательную тактику. Закинула в приложение свои лучшие фотографии и стала ждать, пока на них клюнет американец. Время шло, но наживка, по всей видимости, оказалась неподходящей. Конечно, среди поклонников находились и американцы, но все они не подходили на роль дружелюбного парня, готового взять на себя чужие проблемы. Большая часть парней, напротив, хотели найти в девушке решение собственных материальных проблем. Их привлекала профессия “модель”, и они рисовали себе прекрасные картины совместного досуга в элитных тусовках на яхтах и в загородных резиденциях.

Была и другая категория мужчин. Зрелые, чаще всего женатые, мужчины, которые ищут для себя развлечение на один раз или на несколько. Как повезет. Вот только ни один из таких вариантов не подходил для Гунты. Ей нужен был надежный хороший парень. Чем проще, тем лучше. Проще говоря, тихая гавань. Не та, в которую ты будешь возвращаться день за днем из года в год, а та, в которой ты однажды бросаешь якорь, чтобы отдохнуть с дороги и пополнить запасы.

Гунта удалила свой старый профиль с профессиональными снимками и создала новый. Она загрузила самые простые фотографии: вот Гунта с чашкой кофе в руке на берегу Рижского залива, ее шея обмотана толстым шарфом винного цвета, а нос покраснел от холода; вот Гунта в летнем кафе читает Элизабет Гилберт “Ешь, молись, люби”; вот Гунта кормит уток в городском парке. Она оставила незаполненными графы о карьере и образовании, чтобы избежать лишнего внимания. Вопреки ожиданиям девушки, несмотря на все ее усилия казаться проще, чем она была на самом деле, отклик на ее новый профиль хоть и снизился, но незначительно. Зато уже через пару дней ей написал тот самый “надежный парень” по имени Дэннис.

– Привет, – коротко набрал Дэннис. Он не особенно рассчитывал на то, что такая красавица ответит ему, простому парню.

– Приветик, – ответила Гунта, предварительно проверив географию пользователя. Наверху в центре экрана заморгали три точки. Дэннис несколько раз то стирал, то набирал сообщение снова.

– Прости, я не ожидал, что ты так быстро ответишь, – честно признался Дэннис.

– Ничего, чем занимаешься? – решила помочь парню Гунта.