РАЙЯ бесчувственного командора. Галактика Его желаний

ПРОЛОГ

Райя

Я старалась дышать. Хотя бы просто дышать пока. И главное – не думать о будущем. Вообще лучше ни о чём не думать, конечно. Но о будущем – тем более. Нужно перестать себя накручивать, иначе от страха просто с ума сойти можно.

Сейчас же стараюсь просто сосредоточиться на тепле, что идёт от подставки, на которой стою. Мужчинам вокруг меня тепло не нужно. Кажется, они вообще неуязвимы, не то что не боятся холода. А вот мне оно необходимо. Иначе превращусь в сосульку. Хотя этого тепла сейчас так ничтожно мало, ведь от паники холодеют руки и ноги. Но я держусь. Должна.

У меня нет другого выхода.

Только выдержать.

И выжить. Для чего, я пока не придумала. Мне отсюда не сбежать. Но и сдаваться не хочу. Не буду. Нет.

– Аукцион объявляется открытым! – звучит громко и раздаётся гонг.

Я опускаю голову пониже. Не думать. Нет. Не поднимать глаз, чтобы не видеть их. Тех, кто смотрит на меня сейчас. Смотрит внимательно. Не сводя взгляда. Шаря им по моему телу, прикрытому лишь тонкой светлой тряпкой, которую зачем-то назвали тут «платьем». От платья в ней есть примерно… ничего.

Рядом раздаётся какое-то шипение. Как я поняла, многие из них имеют повадки зверей, и вот так выражают эмоции. Хоть бы сейчас это означало что-то вроде «фу, какая тощая, нам такой не надо». Но моим желаниям не суждено сбыться…

Потому что управляющий (или кто он там) возвещает уже на понятном мне языке о том, что появилась первая ставка.

Деньги? О нет. Они не предлагают за меня деньги. Они предлагают услуги. Для их страны. Для императора. И чем больше их вклад, чем больше могут предложить, тем более подходящий сосуд им можно забрать…

Если что, сосуд – это я. Мне так объяснили. Как и то, что я не имею право смотреть в глаза другим мужчинам, кроме того, кто выберет меня своим сосудом.

И сейчас я вновь стараюсь заставить себя не поднимать головы. Но не потому что боюсь нарушить правило. Под другой причине. Просто не хочу видеть того, кто делает эту ставку. Не хочу думать о нём. И о том, что будет потом, если других ставок не окажется.

Правда, страх неизвестности пугает ещё больше, и против воли моя голова всё же поднимается… Я встречаюсь взглядом с совершенно жуткими глазами. Чёрными. Без зрачка.

По коже несутся панические мурашки. Пожалуйста-пожалуйста, только не он!

Едва удерживаю себя на месте, чтобы не отшатнуться и не побежать. И только лишь потому что знаю – бежать отсюда некуда. Мне не выбраться. Не спастись.

Именно в этот момент, когда из последних сил борюсь с собой, дверь вдруг отъезжает в сторону, а в помещении показывается… Кто это?! Все местные мужчины тоже огромны и физически развиты. Но этот…

Ростом явно больше двух метров. Металлические когти на руках. Взбугрившиеся тёмно-синие, как разводы от джинсов, мышцы, по которым кажется пробегает электрический разряд – во всяком случае эти волны очень похожи на ток. Сияющие жутким светом глаза. Длинные тёмные волосы. Лицо искажено яростью. И аура…

Аура безоговорочной силы. Такой, от которой подгибаются ноги. Не только у меня, судя по тому, что многие гости аукциона вдруг сели на свои места, переставая галдеть. Мне сесть некуда, поэтому покачнувшись, продолжаю стоять. И смотреть. Не получается не смотреть на него. Хотя и понимаю, что нельзя.

Он же просто подходит к одному из собравшихся мужчин, что-то говорит ему на своём языке с огромным количеством шипящих и резко разворачивается, чтобы уйти в повисшей тишине, как вдруг… Я даже издалека вижу, как его ноздри вдруг сильно раздуваются. Он втягивает воздух и быстро разворачивается, глядя прямо на меня.

В момент, когда наши глаза встречаются, меня саму будто бы прошибает током. Затем он проходится пристальным взглядом по всему телу, которое зачем-то делает крошечный шаг вперёд. К нему.

Осознав это, я замираю на месте и стараюсь задержать дыхание, казаться ещё меньше, даже обнимаю себя за плечи в бессмысленной попытке защититься от его взгляда, который ощущается как самое настоящее прикосновение. А ещё замаскировать этот шаг, которого ни за что не должно было быть.

Как я только умудрилась привлечь внимание этого ужасного существа? Лучше бы вообще голову не поднимала! Но опускать её уже поздно.

Под хмурыми взглядами собравшихся он уже как-то нервно идёт ко мне. Рывками. Словно сдерживается, чтобы не бежать. А когда подходит, то втягивает воздух рядом с моей головой ещё раз. Смотрит на табло, где что-то написано. Кажется, данные о ставке. Ну, насколько я помню, прежде там ничего не было – до начала. И вдруг бросает что-то управляющему. Короткое. Низким, доводящим до дрожи голосом.

Моё тело едва держится вертикально. Кажется, вот-вот я рухну к его ногам.

Из последних сил убеждаю себя стоять и смотреть перед собой. Теперь уже не в его глаза, ведь он слишком высокий – теперь куда-то в солнечное сплетение, из которого расходятся тонкие ниточки, похожие на синюю молнию…

Всем своим существом ощущаю его мощь и силу. А ещё – его злость. Почти осязаемую. Кажется, протяни руку – и можно дотронуться. Я даже знаю, какая она будет на ощупь… Обжигающе-ледяная, твёрдая, звенящая, словно самый крепкий металл, пролежавший на морозе много лет…

Но чудится, что если я опущу голову, как положено, и потеряю этот странный контакт – то просто рухну вниз. Мои силы буквально истекают. Тело бьёт от необъяснимой дрожи.

Управляющий же в ответ на короткую реплику тоже вздрагивает и смеет переспросить. На его месте я бы этого не делала. Потому что даже я ощущаю, как от этого мужчины (его пол точно не спутать, и мне даже стыдно немного и страшно, что я успела заметить отличительный признак его пола, возбуждённый и неслабо выпирающий под металлическими пластинами доспехов, куда теперь изо всех сил стараюсь не смотреть, потому что в моей голове просто не укладывается как вообще могут быть совместимы наши виды с таким… размером) исходит волна недовольства. Управляющий начинает лебезить, а мужчина снова небрежно бросает пару фраз и, кинув на меня последний, не предвещающий ничего хорошего взгляд, просто уходит.

Он про меня что-то говорил? А что?

Кажется, был в таком состоянии, что вполне мог попросить себе грушу для битья, чтобы не покалечить собратьев. Они были похожи на него – такая же тёмно-синяя кожа, тёмные волосы, пугающие глаза, вот только в размерах заметно меньше. Хотя и больше меня прилично… Но по сравнению с ним – мелкие пешки.

– Аукцион завершён, – как-то бессильно и покорно возвещает управляющий к сожалению всех остальных. А с электронного табло пропадает строчка. Это значит, что меня кому-то отдали? Тому, кто сделал ставку, или вот этому – кто ворвался и что-то требовал без ставок?

Когда все начинают расходиться, управляющий подходит ко мне.

– Иди за мной, твой рай-ши потребовал тебя немедленно.

Вот как. Значит, меня и правда отдали ему…

– А кто он? – всё же решаюсь спросить. Не знаю, что это изменит. Точнее, знаю, что не изменит ничего, но вопрос вырывается раньше, чем получается подумать.

Если честно, на ответ рассчитывала не особо. Но почему-то управляющий аукционом отвечает. Видимо, тоже не отошёл от этой сцены с жутким огромным мужиком.

– Командор решил тебя забрать, – вздыхает как-то… сочувствующе что ли.

Надо же. Что он за чудовище, что мне даже управляющий сочувствует? Они все тут, кажется, не умеют обычно выражать эмоции. Никакие, кроме гнева, как я успела заметить.

– Но он же не участвовал в аукционе, – пытаюсь понять, сообразив, что пока есть возможность что-то выяснить, лучше это сделать. Другой может и не представиться.

– Ему и не нужно, – отмахивается управляющий, ведя меня за собой.

– Почему?

Когда он затормозил резко, я едва не впечаталась в его спину. Но тут синекожий управляющий обернулся, смерив меня оценивающим взглядом.

– Потому что он командор. Больше него никто не дал нашей стране. Кроме императора, разумеется. И он может потребовать любую. Вот только чем ты привлекла его внимание, не могу взять в толк. Прежде он не проявлял интереса к сосудам. По крайней мере последние пять лет…

– Это хорошо? – пользуясь невиданной щедростью в информации, пытаюсь определить и для себя, чем мне это грозит.

Одно только пульсирует в голове после увиденного его состояния – у него пять лет не было женщины, и он сейчас в бешенстве по какой-то причине… Кажется, ответ очевиден? Это всё просто не может быть хорошо…

Вот и управляющий пожимает плечами.

– Будь покладистой и исполни своё предназначение. Это в твоих же интересах.

Ага, может мне ему ещё тапки в зубах принести?

Я крепко стискиваю эти самые зубы и едва сдерживаю свой характер и возмущение.

Кто бы знал, как мне тяжело это даётся… Но, конечно, я ни за что не признаюсь, что кем бы ни был мой новый хозяин или покровитель, я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы не стать безмолвным инкубатором и постельной грелкой. Плана у меня не было. Пока. Поэтому придётся импровизировать…

Ши-Ран

Я возвращался с очередной зачистки. Сегодня даже меня потрепало неслабо. Все кости скручивала уже привычная боль. Пронизывала каждый сустав. Каждую мышцу.

В боевой форме всегда так. И за долгие годы тренировок я свыкся с этим. Смирился. Научился принимать.

Это наша плата за огромную силу и возможности. Их не достичь в обычном состоянии.

Правда, не все рай-ши могут принимать боевую форму. Некоторые из моих собратьев просто не выносят эту боль. Слишком тяжело. И я не считаю их слабаками. Запрещаю своим подчинённым насмехаться над ними и унижать.

Это не слабость. Это физические возможности. У кого-то они ниже, чем у других,. У кого-то выше. И это не делает первых отбросами. Хотя и отнимает часть преимуществ…

Но таковы правила нашей страны. Правила выживания. Лишь сильнейшие могут продолжить род. Лишь они являются верхушкой общества. И я их часть.

В своё время я сделал почти невозможное, чтобы стать тем, кем являюсь теперь. Бракованный. Слабый. Теперь – один из сильнейших. И могу получить то, что пожелаю. Тотчас. Без необходимости соперничать с кем бы то ни было.

Например, во время выбора сосуда для продолжения рода…

Я уже больше пяти лет не заглядывал на аукционы. Не пытался сравнить свою ДНК с генотипом человеческих женщин. Не искал свой сосуд. Не надеялся, что он вообще у меня будет.

После того, что случилось пять лет назад, я не собирался даже пытаться. Заставил себя принять тот факт, что никогда больше не стану пробовать. Убедил себя. И казалось, что вполне успешно.

Мои собратья, имеющие сосуды, восстанавливались с их помощью после того, как принимали боевую форму. Да, вот такой парадокс – нестерпимую накопившуюся боль и напряжение может снять хрупкая человеческая женщина. Крошечная по сравнению с моим видом. Но такая выносливая на самом деле…

Мне же приходилось последние годы использовать капсулы для восстановления. Эта процедура куда менее приятная и более долгая. Как минимум час, а то и полтора приходилось лежать неподвижно, ожидая, когда полегчает. И всё это время боль не утихала, снимаясь лишь под конец одной резкой волной. И то не совсем…

Как правило, моим собратьям капсулы помогали быстрее. У меня больше физических возможностей, больше напряжения, больше боли – поэтому и восстановление медленнее. Но я принимал это как данность. Факт, который исправить не мог. А значит не было смысла о нём думать.

Я всё для себя решил. Всё. Пока не сунулся на этот аукцион, чтобы сообщить одному из своих подручных, чтобы отправился на место зачистки и проверил ещё раз. Такие вещи лучше объяснять лично. Вот и решил дойти сам. Не сломаюсь. Как мне казалось…

А вызвать его с аукциона не допускалось правилами. Подбор сосуда важнее приказов. Меня же и так уважали и боялись. Потому, если того требовал благополучный исход поставленной задачи, мог себе позволить проявить некоторую снисходительность. От этого моё положение сильнейшего не пошатнулось бы. В отличие от тех, кто показной жестокостью и грубостью старается показаться сильнее, чем он есть. У меня она не показная. Она – и есть часть меня. И я просто сильнейший. Это тоже факт. Мне не зачем его доказывать.

По сути, мне просто плевать на чужое мнение. Для меня оно не значит ничего.

Только правила. Только приказы. Императора. Лишь он один может приказывать мне. И это единственное, что я никогда не оспаривал. И не стану.

Мне безразлична судьба каждого вокруг меня. Я не пугаю понапрасну. Не бросаю слов на ветер. Не угрожаю. Но если будет нужно или поступит такой приказ – уничтожу даже того, кто долгое время был рядом со мной плечом к плечу.

Без эмоций. Без сомнений. Без сожалений.

Как и при исполнении правил моей страны. Тех, что складывались веками. И из-за них в том числе я в своё время решил не смотреть даже в сторону сосудов. Никогда.

Всё испортил лишь один взгляд на эту худенькую девчонку в белом покрывале. В её огромные, испуганные распахнутые глаза…

Я сам не понял, чего меня понесло её нюхать. В боевой форме мы больше руководствуемся инстинктами, магнитными полями и электрическими импульсами – чем угодно. Но не здравым смыслом.

И сейчас все мои инстинкты и радио- и электро-волны тянулись к ней поближе… Надоело восстанавливаться в капсуле и захотелось тёплого, податливого тела под собой? Даже воочию увидел, как распахнулись бы ещё сильнее её голубые глаза, если бы я сделал с ней то, что промелькнуло в голове…

Я низко зарычал, ощущая её проникающий в самые лёгкие аромат. Вкуссссно…

Тело прострелило ожиданием почти уже забытого удовольствия. Новый разряд прошёлся сверху вниз, трогая обнажённые нервы и концентрируясь в паху, который заметно потяжелел и напрягся только от одного её запаха. Это может быть таким приятным… Снимать напряжение с помощью сосуда…

Только вот эта слишком маленькая. Хрупкая. Даже для землянки.

Но поддавшись своим плотским желаниям, всё равно рыкнул управляющему, что забираю её.

Имел право.

И когда он переспросил, уверен ли я, ведь анализ на совпадение не делал, все инстинкты ощерились и встали на дыбы. Если бы не моя выдержка, то он бы уже лежал здесь с выжженными током глазницами. Кажется, глупец совсем обезумел, если посмел сомневаться в решениях рай-ши в боевой форме…

Я мог бы и правда его убить. Прямо здесь. При всех. И мне бы ничего за это не было. Это все знали. Поэтому он быстро пошёл на попятную, убедив, что прямо сейчас приведёт её ко мне. А я, чтобы не наброситься на землянку тотчас (совсем не по доброте душевной, нет. Ни у одного рай-ши не может быть души. Просто у нас не принято даже касаться своего сосуда при других, не то чтобы восстанавливаться с его помощью на глазах у всех, и это правило), решил ретироваться.

И только когда вышел из помещения, заполненного её запахом, вдруг будто бы очнулся. Протрезвел. Даже остановился посреди длинного коридора, на мгновение забывая о принизывающей тело боли.

Это, что же, я сейчас забрал сосуд? Сделал то, чего обещал себе не делать? Нарушил своё же слово. Заявил права на ту, которая, по сути, мне не нужна?

Разряды, гуляющие по телу, усилились.

А вот это странно. Такое бывает во время сражений, но не в обычное время, когда мне пора бы успокаиваться. Наверняка, всё дело в её запахе. Возможно обработали чем-то в лаборатории. Нужно просто помыть её получше, чтобы перестала так пахнуть.

Потому что мне не нужны проблемы. Не нужен сосуд. Да и она, собственно, не нужна.

К тому же анализ на совместимость всё же стоит сделать.

Если наш процент меньше пятидесяти, то лучше бы к ней вообще не прикасаться, чтобы не испортить сосуд для следующего рай-ши. Да, по правилам моего народа я не должен отбирать право на сосуд у тех, у кого больше вероятности использовать его по назначению. Правда, я мог бы его использовать осторожнее для восстановления… В течение отведённого для этого времени. Это не будет нарушением правил.

Видимо поэтому я не вернулся обратно. И не отдал приказ собрать аукцион снова. Я просто пошёл к себе в комнату, обещая, что лишь посмотрю на землянку. А уже потом решу, что делать с ней дальше. Может ещё верну… И вот тут даже дёрнулся от нового разряда тока, пронзившего мышцы и кости.

Или всё же стоит оставить её, пока боевая форма не поджарила моё тело? В конце концов передать её другому я всегда успею…

Дорогие читатели, приветствую Вас на страницах новой истории ♡♡♡ От всей души благодарю Вас за поддержку этой книги сердечками, звёздочками и комментариями – для меня это очень ценно)

История будет обжигающе-горячей. В наличии:

* нежная непокорная землянка;

* хмурый, бессердечный командор со своими космическими тараканами;

* жестокие правила звёздных рас;

* эротика.

Глава 1

Райя

Я послушно шла за управляющим по длинными тёмным коридорам куда-то вперёд. Внутри всё сжималось от страха, ведь когда мы дойдём, меня оставят наедине с тем жутким мужчиной.

У меня не было оружия. Не было ничего, чем я могла бы защититься. Да что там – у меня и одежды нормальной не было.

Все мужчины тут ходили в чём-то вроде металлических доспехов или в облегающих тёмных с металлическими же пластинами комбинезонах. В медицинском блоке одежда была изменена на белые латексные комбинезоны или халаты из какого-то странного материала. Неприятного.

Но мне вот выделили щедрый отрез ткани, похожей на тонкий шёлк. И всё. Объяснили тем, что землянкам тут одежда по большому счёту ни к чему. Нас слишком мало на станции. И нет смысла шить ради нас одежду. К тому же, ни одна землянка после аукциона не выходит из жилища своего рай-ши. И я не хотела думать, как могут обращаться с беззащитной женщиной, находящейся взаперти эти жуткие нелюди.

Вообще мы назывались веским словом – сосуд. Среди рай-ши не было ни одной женщины. Только мужчины. Помимо них на станции ещё находились бесполые роботы. Ну я считала их роботами, так как внешне их напоминали. Но вроде как это какие-то слуги-помощники из низших рас, в тело которых вживлена электроника. Я не знала, по их ли воле это сделано или нет, и об этом тоже старалась не думать.

Что касается сосудов – то нас выбирали после анализа ДНК.

Мою сравнивали с ДНК мужчин, которые сейчас были на станции. И я могла быть отдана любому, с кем совпадение было больше пятидесяти процентов. Управляющий сказал, что кому-то я подошла на все семьдесят – и это большая удача. Шанс зачать ребёнка выше. А если он родится, то этот рай-ши никогда больше не сможет претендовать на другой сосуд и меня больше никому не отдадут.

С одной стороны – новость должна быть хорошей, что не придётся менять «владельцев». С другой – вечное заточение с нелюбимым мужчиной тоже такое себе везение. Но всяко менее ужасно, чем участь переходящего знамени.

Какое у меня совпадение с командором, было не известно. Но кажется ему на это плевать. Да и судя по его поведению и виду – на многое другое тоже. Во всяком случае выглядел он так, будто ему море по колено. Кстати, почти в прямом смысле. Я таких огромных даже тут, на станции не видела, не то что на родной Земле…

Стоило только вспомнить, как на душе стало тяжелее. И я ещё свою прежнюю жизнь считала плохой? Вот уж ошибалась, так ошибалась. Тут я вообще букашка. Без права на слово, на собственное мнение, без своих интересов. Иду вот туда, куда ведут. И молчу. Хотя внутри хочется кричать от своей беспомощности и бессилия…

В первые дни я ещё пыталась противостоять, возражать, противиться… Аж передёрнуло от этих воспоминаний.

Нет, мне не угрожали, не били, не пытались запугать. Кажется, к сосудам вообще тут относились скорее никак, чем с пренебрежением. Как к факту. К необходимости.

Никто не пытался меня унизить намеренно, но при этом со мной сделали нечто, превратившее меня в покорный манекен, исполняющий приказы. При этом разум внутри не был закован. Я всё понимала, но не могла сопротивляться или возражать приказам.

Одного раза хватило. Больше я не делала ничего наперекор. Ощущение, когда ты заперт внутри, напугало похлеще боли. Если бы меня избили, так сильно бы не надломило, как это. К тому же выводы были однозначными – пока я веду себя внешне спокойно, со мной даже общаются по необходимости. И такое скудное общение с крохами новой информации всё же лучше, чем полная неизвестность или заточение в своём теле. Однако, чтобы создавать видимость спокойствия, мне приходится мобилизовать все свои моральные и физические силы. И порой делать то, что я бы совсем не хотела делать…

Например, идти сейчас к тому, кто станет вершить мою судьбу в ближайший год. А потом… Думать о будущем мне нельзя. Просто нельзя. Нужно думать о том, что будет сейчас. Мне просто необходимо как-то наладить с ним отношения. Попробовать объяснить, вызвать сочувствие, если не понимание…

И сама над собой горько усмехнулась. Сочувствие и этот огромный инопланетный мужчина? Кажется, он даже о таком слове не догадывается… Вообще не уверена, что в его языке есть нечто подобное.

– Ваш сосуд, – вдруг оповестил в неожиданно открывшуюся перед нами дверь управляющий. – Входи, – твёрдо сказал мне и даже поспешно подтолкнул в спину, быстро закрывая дверь снаружи.

Видимо, тоже ощутил поле его ярости и трусливо сбежал. Оставив меня наедине с этим монстром. Взбешённым, очевидно не отошедшим ещё от битвы монстром.

Я замерла на пороге. В полутьме посреди большого полупустого ангара стоял ОН…

Не знаю, чего я ждала от него. Наверное, что с диким рыком набросится и прямо у двери сделает со мной нечто ужасное. Что это может быть не ужасным, в голову не приходило. Как минимум с разницей наших размеров, он физически не сможет не причинить мне боль. Глядя на его неестественно прямую, словно выкованную из каменных мышц спину, на огромный рост, я прикусила нижнюю губу, отгоняя всеми силами вопрос – а что ещё у него такое же огромное и твёрдое?

Напряжение накапливалось. Уже начинала кружиться голова. А он всё молчал. И вообще не смотрел на меня. Только сжимал кулаки и молчал. В полнейшей тишине раздавалось только его тяжёлое дыхание.

Переминаясь с ноги на ногу на холодном полу, я не знала, можно ли заговорить первой. Но продолжать молчать казалось пыткой.

И так было жутко страшно. А уж когда не знаешь, чего ожидать, страшнее вдвойне.

Ноги начинали неметь от холода. Тело ломило от того, насколько я была зажата. А командор будто бы спал стоя. Ни слова, ни движения. Но пути назад уже не было.

– Мне можно войти? – не выдержала я, и отшатнулась, прижавшись спиной к двери, когда он дёрнулся, резко обернувшись.

Его глаза всё ещё светились. Злобный оскал как ничто говорил о его настроении и самочувствии. Голубые молнии продолжали скользить по телу вверх-вниз волнами.

Лучше бы я вечно молчала!

Издав какой-то низкий вибрирующий звук, он потянулся к чему-то очень похожему на планшет. Что-то быстро напечатал. Нахмурился ещё больше, вглядываясь. Затем закрыл глаза, нажал там что-то снова и… с досадой запустил его в угол. Я пригнулась от звука удара и громко сглотнула, прикинув, что если бы меня толкнул с такой же силой, то одной черепно-мозговой травмой бы не отделалась…

Тем временем он подошёл ближе, вдыхая глубоко, словно дикий зверь и в бешенстве оглядывая меня с ног до головы. Что-то там прошипел на своём. Я вжалась в дверь сильнее.

– Пятнадцать, – выдавил он на моём языке.

– Ч-что? – распахнула я глаза, воззрившись на него.

– Наша с тобой совместимость. Пятнадцать процентов, – проговорил низко и зло, будто бы я была в этом виновата.

– Простите, – прошептала, всё ещё находясь в шоке от его поведения и комплекции.

Ему стоит чуть сильнее прижать меня рукой к двери и от меня мокрое пятно останется. Я макушкой ему даже до подмышки не достаю!

Но на моё глупое извинение командор не ответил. Он наклонился низко, вдыхая возле моей головы.

– Чем тебя обработали?

– Н-не з-знаю.

Меня наоборот вроде бы от всех запахов очистили в какой-то камере. Ну, так сказали по крайней мере.

Он поморщился и мотнул головой с такой силой, будто бы хотел вытрясти мой запах. А я почему-то подумала, что мне пока что везёт. Он не набросился с порога. Не бьёт меня пока. Даже о чём-то вот разговариваем… Правда, очевидно, что я ему совсем не подхожу. Даже на аукцион не приглашали тех, с кем совместимость меньше пятидесяти процентов…

Но почему-то возможность вернуться на аукцион пугала примерно так же, как то, что он может со мной сделать, если не больше. Наверное дело в том, что ожидать своей неизвестной участи куда ужаснее, чем уже начать испытывать себя на прочность.