Журналистка

Внимание!

Данное произведение является вымышленным.

Любые совпадения с реальностью – случайны.

Данное произведение никого ни к чему не призывает.

«Когда ты молод и смотришь телевизор, то думаешь, что телекомпании сговорились и хотят сделать людей тупыми. Но потом ты взрослеешь, и приходит понимание: люди сами этого хотят. И это гораздо более пугающая мысль. Заговор это не страшно. Ты можешь пристрелить ублюдков, начать революцию! Но нет никакого заговора, телекомпании просто удовлетворяют спрос. К сожалению, это правда»

Из книги «Стив Джобс»

«Никого не бойтесь! Нет у нас никакой мафии. У нас бардак этот, как говорил мой сокамерник – бардачина, она везде, на всех уровнях»

С.П. Мавроди

Но иногда так хочется верить, что за всем происходящим кто-то тщательно следит и держит всё под контролем…

***

Она прибыла в точку А вовремя, даже немного раньше, но её приняли строго по расписанию. К ней подъехал полностью тонированный автомобиль. Она села на заднее сидение. Рядом с ней сидела приятная светловолосая женщина в элегантном тёмно-сером костюме.

– Добрый день, Евгения! Позволите? – женщина держала в руках небольшое устройство, и без прелюдий приступила сразу к делу.

– Здравствуйте! Конечно, разве я могу отказаться.

Незнакомка начала водить этим устройством вокруг Евгении со всех сторон. Предположительно, это был прибор для улавливания радиоволн, либо каких-то других сигналов. Молодая журналистка относится к этой нелепой ситуации с присущим ей юмором:

– А я смотрю, вы мне всё также не доверяете… – улыбаясь, шутила она.

Та в ответ лишь сухо ответила: «Правила!», и достала из кейса, который лежал на полу просторного салона этой загадочной машины, портативный металлоискатель и также поводила им вокруг журналистки, прося её повернуться со всех сторон.

Евгения, наконец, расслабилась после неудобного сканирования. Светловолосая женщина весьма вежливо поинтересовалась у неё:

– Как вы себя чувствуете, Евгения?

Журналистка оценила то, как сосредоточенно ждала ответа эта незнакомка, как будто её это действительно волновало.

– Вполне хорошо, жалоб не имею, пока что…

Та улыбнулась и продолжила действовать по регламенту. Она достала из того же кейса небольшой аппарат с маской, похожий на ингаляционный:

– Вы ведь помните что это? Вы готовы?

Евгения, разумеется, всё помнит, она уже поняла, что сейчас будет и риторически спросила:

– Неужели опять? А может я просто закрою глаза?

Понимая, что ответа не последует она послушно взяла маску и закрыла ею нос и рот.

Незнакомка включила аппарат, он тихо зажужжал, и она заботливо подложила подушку под бок Евгении.

Женя старательно делала глубокие вдохи, смотря перед собой. Вдыхая всё больше и больше, она хотела, чтобы всё это вообще поскорее закончилось. Она хотела скорее увидеть дочь, мужа, дом, и…

Журналистка пришла в себя в небольшой светлой комнате. Мысленно произнесла: «я в точке Б». Ей было спокойнее, если она могла хоть что-то фиксировать и запоминать, так уж привыкла. Женя была в своей одежде, но без обуви. Она встала и принялась надевать туфли. В этот момент к ней в комнату зашла девушка в белом халате, видимо медсестра. «Плюс один» – подумала Женя, перебирая в памяти всех, с кем контактировала за всё время взаимодействия с мистером «Семь», так он представился – тот таинственный человек, на встречу с которым снова идёт Евгения.

– Добрый день, как ваше самочувствие? – широко улыбаясь, спросила медсестра.

– Вполне, вполне… – отрешенно ответила Женя.

– Это замечательно! – ободряюще сказала девушка. – Вы готовы к процедурам?

– Да…

– Тогда переоденьтесь, пожалуйста, в этот халат. – попросила медсестра, указывая рукой на длинный белый халат, весящий на ширме.

Женя вышла, и ещё в комнате поняла, что снова находится в палаточном госпитале, когда потрогала стену. Все комнаты были белые и разделены клеёнчатым материалом. Она убедилась, что это мобильный госпиталь, и что такой наверняка всегда строят в разных местах. Ей провели процедуру УЗИ внутренних органов, на наличие инородных тел, а также рентген всего тела. Далее осмотр у стоматолога, окулиста, лор-врача и гинеколога.

– Слушайте, вы мне хоть скажите, как у меня со здоровьем? А то я такие деньги всё время отдаю за обследования… У меня хоть всё нормально? – Задорно поинтересовалась она у женщины гинеколога, лёжа на акушерском кресле, широко раздвинув ноги.

– Евгения, чтобы удостовериться точно, насколько вы здоровы, вам нужно комплексное обследование с анализами крови, мочи, кала – радушно ответила женщина, осматривавшая её. – Мы же осматриваем вас поверхностно.

– Ах, да… вы же ищите, не съела ли я какой-нибудь «жучок» накануне, правильно… – саркастично продолжила она. – или не запихала ли я его себе в вагину!

Пожилая женщина врач лишь мило улыбнулась и продолжила гинекологический осмотр.

– По внешним признакам у вас всё хорошо. – заключила врач.

– Я знаю, спасибо. – сухо сказала Женя, выражая явное недовольство от этих изнурительных процедур. – Я же сказала, что обследуюсь.

Наконец все процедуры закончились. Она, стоя у зеркала за ширмой, нервно застёгивала маленькие жемчужные пуговицы на своей бежевой блузке, каждую пуговицу, до подбородка. Затем стянула свои густые каштановые волосы в тугой хвост, надела черную облегающую юбку-карандаш, и красные лодочки на невысокой шпильке. Евгения уселась на диван в своей комнате, сложив ногу на ногу. От волнения она начала тихо топать левой ногой, слегка нарушая скопившуюся тишину. Ей велено ждать. И вдруг ей в голову пришёл интересный вопрос: «А можно ли как-нибудь и чем-нибудь обойти такую систему контроля? Может, есть датчики слежения, как нанороботы, например, которые можно вводить в кровь? Хотя, что дальше? Если они будут размером со стволовую клетку, то вероятнее всего они просто выйдут с мочой. А может уже есть такие запрограммированные, которые остаются в нужном органе. Окей, а как, и какой они сигнал могут передавать? И легко ли его будет перехватить? Надо, кстати, подумать об этом по возвращению»

И снова светловолосая женщина зашла в её комнату, не оставляя её наедине со своими мыслями.

– Евгения, прошу пройти за мной. – улыбаясь произнесла стройная незнакомка.

Женя встала с места и проследовала за ней. У выхода из огромной белой палатки её ждал высокий лысый мужчина в черном смокинге. В одной руке он держал широкие черные очки, как для дайверов, только стёкла были из светонепроницаемого пластика, а на второй висел чёрный плащ. Женщина с не сходящей с лица улыбкой взяла плащ и заботливо набросила на плечи журналистке.

– На улице немного прохладно, это чтобы вы не замёрзли.

– А вы? – задумчиво спросила Женя, глядя на её лёгкий костюм.

– Не переживайте. Я останусь здесь. Дальше вы пойдёте с этим джентльменом. – Она ладонью указала на того высокого мужчину с вещами, и тот услужливо приклонил голову.

Евгения покорно надела очки, в которых невозможно было что-то видеть, и они, расстегнув молнию в палатке, вышли на улицу. Она крепко схватила высокого проводника под руку, и тот бережно накрыл своей ладонью её ладонь. По ощущениям под ногами Женя чувствовала то ли крупный песок то ли мелкую брусчатку, но ноги не подворачивались, камни не попадались. Она предположила, что находится либо на берегу какого-нибудь озера, либо в пустынной местности, либо в горах. Запах она тоже не могла определить, так как плащ, которым её укрыли сильно пах не то кондиционером, не то парфюмом. И всё-таки она смогла поймать в воздухе едва уловимый запах сухой земли. И вокруг было тихо, тихо и спокойно. Они прошли немного, буквально метра 4, и её проводник помог ей взгромоздиться на мягкое сидение, судя по всему, вертолёта. В эту же секунду зашумели винты, её спутник пристегнул её и надел наушники. Буквально через минуту они взлетели.

– Вы правила знаете? – на фоне глухой тишины наушников вдруг прозвучал голос её проводника. – У меня нет необходимости контролировать ваши руки?

– А я думала это ваша работа – всё держать под контролем. – она сухо ответила.

– Я могу надеть на вас наручники на всё время полёта, но очень надеюсь, что вы не вынудите меня обходиться с вами грубо.

– Надейтесь.

Через несколько секунд, чтобы хоть как-то смягчить обстановку Евгения решила спросить.

– Там хоть красиво, где мы сейчас пролетаем?

– С высоты птичьего полёта всё красиво. Но я думаю, с вашей насыщенной жизнью вы видели и красивее.

О её жизни знают все. Не только её страна – весь мир! Вот уже более пяти лет Евгения Скворцова освещает народу внутренние проблемы своей страны. Её репортажи из разных уголков Пасории тронули сердца миллионов людей. И к решениям проблем прилагали усилия со всего мира. В последние месяцы Евгения с правительством Пасории смотрят в разные стороны. Ей категорически не нравится вектор движения страны. И своими репортажами она в одностороннем порядке выставляет решения власти неверными, губительными для страны. Всё больше и больше единомышленников её поддерживают, всё больше сограждан просят её о помощи. Но также есть и те, кто ей совершенно не верит. Но её ничего не останавливает, она продолжает своё дело и считает его верным. И, и без того отрицательно настроенное отношение народа к власти, она усиливает радикальными высказываниями, откровенной критикой, и жесткой оппозицией совершенно ничего не боясь.

Они незаметно приземлились. Она поняла это по небольшому толчку. В наушниках её спутник скомандовал:

– Ожидайте, я сейчас вас спущу.

– Нет, блин, я сейчас сбегу отсюда. – пробормотала она, и испытала сильное желание снять очки и хоть одним глазом, хоть на одно мгновение осмотреть всё вокруг. Но не стала этого делать, испугалась последствий. Хотя, что это, всего лишь взглянуть, посмотреть, где она сейчас. Это ведь нормально.

Она не смогла долго размышлять об этом. Её проводник помог ей осторожно спуститься. Она ступила красной шпилькой на что-то ровное и мягкое.

– Это, блин, что, ковёр? Мы что залетели прямо в дом? – с усмешкой, спросила она.

– Его постелили специально для вас.

– Какая честь. Какая честь. – с промедлением повторила она.

Также под руку, осторожно перебирая худые ноги в узкой юбке, они прошли немного, буквально несколько шагов, и очутились уже на звонком каменном покрытии, похожем на мрамор, как у неё в офисе, и было слышно, как позади за ними громко закрыли тяжелую дверь. И также спустя несколько шагов, с двумя поворотами налево, они остановились. По характерному звуку она поняла, что они в лифте. Лифт тронулся незаметно, и ей было трудно определить, куда они едут: вверх или вниз, он был слишком тихим и мягким. Она рассчитывала, что по толчку сможет определить, в каком направлении они ехали, но лифт также бесшумно и мягко остановился, издав приятный звук. Наконец они вышли, прошли немного и её спутник сказал:

– Вы на месте, сейчас я сниму с вас очки.

Он ослабил ремни от очков на затылке, и она ощутила, как же сильно они были затянуты, её глаза, и голова резко заболели. Она оказалась напротив огромного зеркала высотой метра 4, оправленного бронзовым узорным багетом. Она взглянула на себя и расстроилась от красных следов на лице, оставленных после очков. И чуть ли не со слезами она принялась возмущаться:

– Ну и что вы наделали?! Как мне в таком виде беседовать с человеком? Неужели нельзя было силы рассчитать?! Я похожа на обезьяну!

– Простите. Не беспокойтесь через пять минут это пройдёт.

– Пройдёт… – злостно повторила она. – Я буду жаловаться! Я не должна терпеть такое отношение к себе!

Её спутник предложил ей присесть на изысканную кушетку напротив зеркала, и ожидать хозяина дома. А сам тем временем поспешил удалиться, оставив её в полном одиночестве в огромном холле.

Евгения здесь уже была, в этом огромном светлом доме без единого окна, с высочайшими потолками и громоздкими люстрами. Мысленно она спросила себя: «Боже, ну что за безвкусица. Почему они все всегда предпочитают этот богемный стиль в интерьере? Почему?». Она девушка продвинутых взглядов, и с пренебрежением относится ко всему старому. Она убеждена, что всё должно меняться, не должно быть застоев, всегда должно быть достаточно места для чего-то нового. В этом она видела смысл жизни. «Хотя, если это очень старый дом, который просто существует сотни лет, то всё сходится. Тогда это – сама история. Или если владелец его очень стар». Она подошла поближе к зеркалу и начала присматриваться. Она заметила маленькие черные вкрапления, «видимо, это зеркало тоже очень старое» – подумалось ей. Она не спеша ходила со стороны в сторону, осматривала всё, что было обозримо. Евгения всё задавалась интересным вопросом: это бункер, или высотка? Она на лифте ехала вниз или наверх. Она не заметила современных систем кондиционирования или отопления, или они скрыты, замаскированы, или их просто нет. Но какой дом сможет существовать без циркуляции воздуха? В этом большом светлом холле ярко светили люстры, высоко висели большие картины, в основном пейзажи, но ни одной знакомой, хотя она знаток в искусстве. Уж она-то могла хотя бы предположить имя художника по его почерку, по стилю. «Вот бы поближе посмотреть», подумала она, смотря на картину, повешенную очень высоко. Там были нарисованы большие необычные деревья, с изогнутыми стволами, рядом были такие же большие горы, и очень-очень маленькие животные на их фоне. «Может это бонсай на фоне гор? Этот мистер Семь явно любит всё гигантское. Можно догадаться, что он пытается компенсировать» – думала она, и с трудом сдерживала улыбку.

– Евгенья! – раздался громкий зов.

Её передёрнуло от испуга, и она резко повернулась в сторону зовущего.

– О, мистер Семь… вы так внезапны. – смущенно и растерянно оправдалась она за свой испуг. Её голос изменился, он вдруг стал выше и ласковей.

Он появился из-за угла и приближался к ней. Высокий седовласый мужчина в черном смокинге, уверенно шагал к Евгении, широко растягивая губы в улыбке. Взгляд у него был умный, но тяжелый. Женя мгновенно из суровой руководительницы превратилась в послушную, любезную девочку. Она занервничала, её руки вспотели, она незаметно постаралась их вытереть о свою юбку. Мистер Семь приблизился критически близко, он был почти с ней одного роста, может на пару сантиметров выше. Не отводя от неё взгляда, он взял её руку и поцеловал тыльную сторону ладони. В жизни её всегда раздражал этот жест приветствия. Обычно она, шутя, выкручивала свою ладонь для рукопожатия. А здесь она словно оцепенела. Ею овладели совершенно непонятные ей чувства. Чувства покорности и слабости. Она осмотрела его густые, постриженные и серые от седины волосы, его черные ровные брови и глаза. Непонятные глаза. То ли чёрные, то ли это зрачок так расширен, то ли карие. Секунду, она выдерживала его прямой взгляд лишь секунду. Она даже не осмеливалась применять с ним эти свои манипулятивные приёмы типа: смотреть на переносицу. Или в глаза или в никуда.

– Прошу, сюда. – он протянул руку, указывая направление вперёд, и сразу же сложил свои руки за спину. – Я надеюсь, вы проголодались, так как для нас приготовили восхитительный обед.

Голос его был низким, но приятным и чарующим. Евгения послушно зашагала в нужном направлении.

– Благодарю вас, но я не голодна. – вежливо возразила она, хоть и чувствовала себя обессиленной.

– Я настаиваю, Евгенья, – он восхитительно говорил на Пасорском, но её имя говорил как-то необычно, как будто с акцентом, – вы проделали большой путь, чтобы попасть сюда, за что я вам, кстати, благодарен. Как в целом у вас дела?

– Ну, за исключением того, что я не знаю, на Земле ли я ещё или нет, всё хорошо, спасибо! – Уверенно сказала после глубокого вдоха. – А у вас?

– Ха, всё замечательно, благодарю! – улыбаясь, ответил он. – И вы на Земле, честное слово.

Они зашли в огромную гостиную, она никак не огораживалась дверьми. Любой вход в неё через арки начинался от стены так, что из гостиной в каждом проходе виднелась стена коридора, хорошо освещенная и с восхитительными росписями. Ей было непривычно находиться в такой комнате, так как ты не сразу понимаешь в какую сторону, например, бежать. Посередине стоял большой деревянный стол, такие обычно предпочитают политики Пасории для переговоров. Обед уже ожидал на столе. Посадка была тоже необычной: её он усадил рядом, по левую руку от себя. Вежливо задвинул её стул и сам сел по центру. Мистер Семь, улыбаясь, укрыл салфеткой колени, и заботливо пожелал Евгении приятного аппетита. Та, полная нежелания что либо класть себе в рот от волнения, пересиливает себя, берёт ложку, черпает нежный грибной суп-пюре и кладёт его-таки себе в рот. Вкусно. Очень вкусно. Её спутник также не скрывает удовольствия от отведанного только что супа.

– Ммм… это божественно. – чуть ли не шёпотом, восторгался он, черпая одну ложку за другой. – Попробуйте эти тосты. – воодушевлённо говорил он.

Она, не отводя от него глаз, послушно повторяет за ним. И было забавно и ново для неё наблюдать, как такой авторитетный, загадочный и властный мужчина открыто наслаждается едой. Она старалась есть быстрее, чтобы ни в коем случае не заставлять его ждать. Они оба съели по тарелке, не проронив ни слова. Позже их окружила прислуга: одни унесли пустые тарелки и фарфоровую кастрюлю с супом, другие поставили новые тарелки и огромный поднос с печёными голенями какой-то мелкой птицы. Евгения тут же возмутилась:

– Простите, я очень наелась восхитительным супом. От этого я, пожалуй, откажусь. У меня к тому же проблемы с пищеварением последнее время. Простите.

И правда, все те дни, что она ждала встречи с мистером Семь были дня неё волнительными. Даже сегодня, после осмотра у врачей, она ощутила сильную боль в желудке. Возможно, у неё даже обострился гастрит.

Он заметил её смущение, и с уважением отнёсся к такому решению. Он молча махнул рукой, и прислуга тут же унесла всё обратно.

– Вам нездоровится? У нас есть много травяных чаёв, которые меня например спасают от всего на свете. – заботливо говорил он. – Есть чаи для желудка, для почек, для сердца…

– А можно просто ромашковый, пожалуйста, с мёдом. – нежно улыбалась она ему.

– Отличный выбор! Конечно. – он снова махнул рукой, и прислуга засуетилась.

– Я не хочу ставить вас в неловкое положение, поэтому если вы хотите есть, то не обращайте на меня внимание.

– Нет, нет… Я всегда ем столько же, сколько и гость.– он откинулся на спинку стула и вытянул правую руку к столу. – Главное, что мы поели. Это уже хорошо.

– Может, пока мы ждём чай, поговорим о том, зачем я здесь?

Она едва успела договорить своё предложение, как в комнате снова появились худенькие девушки в униформе. Они поставили чашки; одна наливала чай, вторая клала мёд в чашку по указанию.

– Евгенья, у нас для вас новое предложение. – солидно размешивая мёд в своей чашке, он отстранённо смотрел на неё, также вальяжно сидя на стуле. – От вашего решения будет зависеть дальнейший ход событий.

– Я слушаю. – она заинтересованно посмотрела на него, делая первый глоток.

– У нас с вами также – два пути. Один из них финальный – это ваш отказ, а другой – ваше согласие, и продолжение сотрудничества. Если вы желаете прекратить наше с вами сотрудничество, вы прямо сейчас свободно можете заявить мне об этом. И вы, без каких либо последствий, продолжите свою жизнь свободно, как вы захотите. Без моего вмешательства. Или. После вашего согласия на продолжение нашего сотрудничества я озвучу для вас новое и очень простое задание.

Евгения всю дорогу думала о том, чтобы именно сегодня прекратить сотрудничество. Отказаться от новых предложений. Её одолевал страх, ибо многое из того, что она делала – она не понимала. Она догадывалась, внимательно наблюдала, пыталась просчитывать всевозможные варианты развития событий – и ничего плохого, масштабного от её действий, в целом не происходило. Потому что все, о чем просил этот человек, не влекло за собой никаких ужасных и видимых последствий, в плане общественности. Её репутация, конечно пошатнулась в самый первый раз, но мистер Семь был практически не причём. Она тогда просто сделала то, что хотела и получила за это вознаграждение. Это всегда всего лишь незначительные манипуляции с информацией для масс. Сущие пустяки. Они настолько ей непонятны, что её это пугало. Зачем они им были нужны? И зачем нужно было именно её об этом просить? Она чувствовала себя игрушкой, которая танцует по заказу. Эти танцы выглядели бессмысленными. Неужели это важно для него? Какие на самом деле последствия имели её поступки – она не знает. Хотя заигрывать приходилось с очень влиятельными людьми. Но она чувствовала себя защищенной, хоть и не могла довериться полностью. И ей это даже, где-то глубоко в подсознание, начало нравиться. Она делала то, чем горела, получая за это хорошее вознаграждение, плюс покровительство, которое выглядит загадочным, но верным слову и делу. Это было слишком соблазнительно. И слишком интересно. Настолько интересно, что она уже не могла остановиться.

– А я могу услышать задание?

– Нет, Евгенья. Вы же знаете. Сперва ваш ответ. Вы его наверняка уже знаете. – он таинственно улыбался.

Его расслабленность и уверенность выглядела устрашающей. Она почувствовала, что боится не только неизвестности, но и отказать ему. Она просто не хочет отказывать. Язык не поворачивается сказать «нет». Она уже слишком далеко зашла. Как в игре, в которой каждый уровень даётся легко и хочется не останавливаться и играть дальше. Пока есть деньги. Пока есть время. Пока жива.

– Я никогда не спрашивала у вас, но… – опустив глаза вниз, она обхватила руками кружку. – Почему я?

– Ответ на этот ваш вопрос – бесконечен, Евгенья. – Он поспешил положить руки на стол, и также приобнять руками свою чашку, склонившись над ней. – Потому что один факт тянет за собой другой, а тот третий. Проще спросить: кто, если не вы? Здесь ответ будет коротким: никто.

– Но почему так? А как же знаменитый лозунг бизнесменов: «незаменимых нет»?

– У вас уникальная история. И вы это знаете.

Взгляд его был пронизывающим. Все её тренинги, частные уроки у психологов, уроки НЛП, манипуляции, гипноз – всё сыпалось от одного его взгляда. Это она могла любого заставить молчать или плакать одним лишь взглядом, а здесь – она сама в лапах зверя. Неизвестного зверя. Ей милее казались волны ромашкового чая в чашке, чем его глаза.

– А если бы я отказалась тогда? В самом начале. Что стало бы с вашими планами?

– У нас как всегда, Евгенья. Есть только два пути. И если бы вы отказались, то вы бы просто отказались. Как я уже говорил – без каких либо последствий для вас. Будто ничего и не было.

– Это понятно. А что бы вы делали с теми заданиями, которые мне поручали? Кто-то другой бы взялся?

– Было только два пути: с вами или без вас, Евгенья… С вами одним путём, без вас – другим.

Она понимает, что важна для них. Но его циничные, расчётливые ответы так и кричали, что, всё таки, незаменимых нет. Возможно, с ней их задуманное происходит быстрее или легче, если вообще конечно это имеет хоть какой-то смысл.

Её раздирало любопытство. Она как истинный профессионал просто не могла остановиться задавать вопросы.

– Вы ведь что-то вроде тайного правительства, верно? Вас имеют в виду, когда говорят про заговоры? А над вами есть кто-нибудь?

– Ха-ха-ха… Смелый вопрос. – он слегка усмехнулся, и снова откинулся на спинку стула, в одной руке держа чашку. – Я отвечу метафорой: весь мир и люди в нём подобны змее, поедающей свой хвост.

Ааагааа. Ей всё стало ясно. Или не ясно. А он в этой змее хвост или голова? Нет. Здесь ей лучше с умным видом промолчать. Нет, она не боится показаться глупой.

– А вы голова или хвост?

– Я – змея, Евгенья… И вы змея. И ваша страна. И весь мир, и все люди в нём. Мы все взаимосвязаны, вы же понимаете.

– А сколько вам лет? – вдруг смело решила поинтересоваться она.

– Ха-ха… Вы прямо решили до истины докопаться. – улыбаясь, ответил он. – Если я скажу, что мне 176 лет и я самый младший в семье, вы мне поверите?

– Не знаю… – она заметно растерялась. – Но выглядите вы намного моложе.

– Евгенья… если вы согласитесь на дальнейшее сотрудничество – наши отношения выйдут на новый уровень. Мы с вами ещё увидимся, и сможем также любезно беседовать. Так что не спешите узнать всё на свете, у вас ещё есть время.

– Я хочу, чтобы вы знали, что мне трудно… – занервничала она. – Морально трудно делать то, что я делаю. Я притворяюсь оппозицией. Часть моей аудитории верит, такая же часть не верит. Среди других оппозиционеров – я чужая. И среди своих я – получаюсь чужой. Всё, что я делаю, напоминает мне первые шаги слепого котёнка. Все мы не знаем что делаем. Иметь свою точку зрения, своё мнение сейчас опасно для всех, даже для меня.