Журналистка

– Для вас нет никакой опасности. Это наша работа, которую, как вы можете убедиться, мы выполняем безупречно.

– Да, но лишь пока никто не догадывается, и не подозревает.

– На самом деле – подозревают, и догадываются. Но дальше кабинетных разговоров это не заходит.

– А если зайдёт дальше?

– К вам не подкопаться, мы обеспечиваем вам круглосуточную защиту от всего на свете. Слежка, прослушивание, подставные лица, взломы. Под контролем всё.

– А как же иск в прошлом месяце?

– Его уже нет. И да, хотел попросить, будьте осторожнее в следующий раз на интервью. Всё-таки ваши действия мы не можем контролировать. Не создавайте себе лишних проблем.

– Я – оппозиция в чистом виде. Я и есть – проблема.

– Вы благородная оппозиция. С позволения, так сказать. Ваша работа ювелирна. Вы открыли новые знания миллионам, вы сорвали железный занавес неведения с миллионов глаз и ушей. Вы оказались там, где никто не был. Вы так чётко выбираете темы, освещая одно – другое мастерски держа в тени. Это как брать карту из-под карточного домика, не сломав его. Вы – мастер.

– Против кого всё это? Почему нет никакой открытой стратегии? Почему всё у всех должно основываться лишь на вере, догадках? Мне кажется, что мы проигрываем. Я проигрываю. Все проигрывают. Здесь нет победителей. – она искренне недоумевала от происходящего во всем мире, и от игры, которую она ведёт.

– Иногда нужно притвориться мёртвым. – он аккуратно приблизился к ней. – Чтобы враги подобрались ближе. Ещё ближе. Они боязливо подступают. Остерегаясь тебя. Они всё еще тебя боятся, хоть ты и выглядишь мёртвым, побеждённым. Ты лежишь неподвижно, и они с опаской начинают кусать тебя. Уверенней и уверенней. И вот они уже расслабились. А ты восстал! Восстал и атаковал… Убил всех! – интригующе говорил он. – Сейчас трудное время, Евгенья, но интересное. И важное, чрезвычайно важное. Иногда нужно играть и притворяться, чтобы просто выжить на этой планете. Иногда нужно проиграть, или притвориться, что проиграл… И ваша работа, поверьте, общество ею будет довольно. Вы ничем не рискуете, пока действуете также умно. Наплевать на тех, кто против вас. Тех, кто впечатлён вами намного больше. Сейчас нужно, просто быть живым.

– Но меня не покидает чувство предательства. – с грустью ответила она.

– Я повторюсь. Ваша работа настолько идеальна, что под любым углом она объяснима. Объяснима в положительном для вас ключе. Независимо от итога этих событий. Совершенно независимо от итогов, Евгенья.

Небольшая пауза – как успокоительное. От его слов она дрожала. Она вдохновлена, и напугана. Она хочет и боится. Знает, и не хочет знать. В её судьбе всё происходит так, будто всё уже давно решено за неё. И ей нужно просто свести все точки вместе. Она согласна. Конечно, согласна.

– Какое поручение на этот раз?

– Я рад… – он широко улыбнулся и скрестил руки в замок. – 23.12.2022 вам поступит заказ. Сделать всё нужно так, как будет прописано в техническом задании, кроме одного пункта: вы возьмёте интервью у всех участников инцидента, кроме одного – Якова Смолина.

– Это же гендиректор Транс Эйр?

– Всё верно. Вы просто не возьмёте у него интервью. Он будет с нетерпением ждать вашего визита у себя в кабинете, но вы просто уедете. Вы потеряете сценарий, или подмените его, или забудете про этого героя и в спешке покинете место событий. Что угодно, но мнения этого человека в вашем выпуске быть не должно. У ваших коллег оно будет, но у вас не должно его быть. Это будет выглядеть как небольшая оплошность. Мелкий казус, неурядица, случайность – не более того. Но если ваш выпуск выйдет с его присутствием – это будет означать прекращение нашего с вами сотрудничества в одностороннем порядке, без права на реабилитацию. Мы оставим вас навсегда и бесследно исчезнем из вашей жизни. Вы поняли?

Всего лишь проигнорировать одно лицо. Что может быть проще. Немного подумав, она спрашивает:

– Простите, позвольте мне поинтересоваться: в чём смысл этого? Почему именно он, и почему именно «не взять» интервью… Я просто совершенно не понимаю.

– Игра на эмоциях. И всего-то. – он мило улыбался.

Это ей напомнило фильмы, где богатые делали ставки на людях: «Крысиные бега», или фильм «Что бы вы сделали?» и прочие подобные фильмы. Это всё либо развлечения, либо что-то тонкое, невидимое – но могущественное. Совершенно не ясно.

– А какие это несёт последствия?

– Для вас – никаких.

– А для него, для общественности?

– Евгенья, вам не стоит беспокоиться по этому поводу. Для вас это сущий пустяк, сконцентрируйтесь на этом. Да и в целом, это – пустяк.

– Если это такой пустяк, тогда в чем его смысл? В чем смысл этого вашего супер тотального контроля, если это пустяк?

– Если вас что-то не устраивает, так и быть, вы прямо сейчас можете от всего отказаться и вернуться к прежней жизни. Как я и говорил, мы исчезнем бесследно. – он говорил устрашающе спокойно, но уверенно.

– А вы не боитесь, что я когда-нибудь придам огласке подробности нашей с вами встречи?

– И выйдет примерно то же самое, что сейчас в ТОПе конспирологии… Ммм… это будет интересно. – он издевательски улыбался, явно подшучивая над ней.

– А если у меня будут доказательства?

– Да, пожалуйста. – он мастерски менял выражение лица с саркастического до очень серьёзного. – Удачи, Евгенья. Я думаю, люди вас поддержат.

– Почему вы не боитесь? Совсем не боитесь ничего?

– А почему я должен? Вы хотите меня напугать – пугайте! Это ваш выбор. А бояться мне или нет – этот выбор за мной. Даже если бы сейчас мы с вами сидели напротив телевизионных камер – чего я должен испугаться?

– Вы ведь так скрываетесь, не боитесь, что ваша маскировка рано или поздно будет замечена?

Он снисходительно взглянул на неё, мило улыбнулся и продолжил медленно и спокойно отвечать:

– Евгенья, вы может делать всё, что в ваших силах. Всё, что угодно. Абсолютно всё… Абсолютно. Я лишь также, с интересом, буду за вами наблюдать.

***

Утро следующего дня она встретила в своём номере, в постели со своим супругом. Они проснулись одновременно, и он заботливо спросил её: «Дорогая, всё в порядке?»