- -
- 100%
- +
портило весь ночной букет аромата. Вера зябко, передёрнув плечами, потянула меня в палатку, где уже был расстелен один спальник, а второй должен был служить одеялом. В палатке мы разулись, сняли лишнею верхнею одежду, забрались под спальник. Что думала Вера, оказавшись с почти незнакомым человеком в одной постели, откровенно говоря, не знаю. Я же думал, с чего бы начать? Вера была привлекательной девушкой, и похоже я ей тоже понравился. Она со мной оживлённо общалась. В этом плане затруднений я не испытывал. А вот в интимном плане, всё выходило не просто. Мы едва знакомы, какой же здесь интим? Мои размышления затягивались в неприличную паузу. Наконец осмелев, решился поцеловать её, думая, если что, скажу, что хотел пожелать ей, доброй ночи. Выполнив задуманное, Вера ответила мне своим горячим поцелуем, так продолжалось в течении, приблизительно, часа., но продолжить сближение, она не захотела. Мы угомонились и заснули. А утром позавтракав, мы приступили к активному отдыху. Поиграли в волейбол, течение реки не позволяли воде быстро прогреваться, и мы решили подождать, когда можно будет купаться, не боясь переохлаждения. Мы с Верой пошли побродить по сосновому бору. Отойдя по – дальше, мы решили передохнуть, легли под сосной на хвою, которая лежала здесь толстым ковром. Прекрасный сосновый бор и ореховые кусты подлеска создавали уютную среду, способствующую нашему сближению. Мы стали снова целоваться, Вера меня, как бы проверяла, что я буду делать дальше, начну ли я к ней приставать. Интуитивно поняв это, я, опустив руку вниз и только сделал попытку просунуть её между нашими телами, она прошептала:
– Толя, не надо. Я понял, что не настала пора, рано ещё, мы должны ещё больше сблизиться, наши души должны, как бы точнее сказать, породниться. Мы возвратились к нашему биваку, Сергей с Леной уже во всю купались в реке. Лена крикнула нам
– Ребята, вода тёплая, идите купаться.
Мы с Верой спустились к реке, этот берег Оки был высок, но спуск к реке в этом месте был пологим. Не спеша мы вошли в воду, окунулись в неё по шейку, для привыкания наших тел к воде, Вера сказала мне:
– Я не умею плавать, где я жила не было ни одного водоёма.
– Давай я тебя научу этому простому навыку, Вера.
– Мне сейчас не хочется заниматься этим делом. Давай, просто
отдохнём, Толя.
– Ну давай, но мне нужно будет внимательно за тобой следить, река коварна, течение в некоторых местах намывает песок на дно, образуя отмели, а может в этом же месте песок перенести куда-то, образовав яму.
Вера, поняв всю сложность купания в Оке, стала крепко держаться за меня. Накупавшись, Сергей с Леной поднялись к нашему лагерю, принялись за готовку обеда. Там заструился дымок нашего костра. Настроение Веры неожиданно стало игривым, держась обеими руками за мои руки, стала подпрыгивать в воде, внимательно глядя мне в глаза. В это мгновение я неожиданно вспомнил цыганку, гадавшую мне в парке, её глаза, смотревшие в меня, как бы вынимающие моё прошлое и настоящее.
– Толя, ты где? Ты меня не слышишь?
– Да, да, прости, что-то я задумался, ты что-то сказала мне?
– Ты смотрел в мои глаза и мне показалось, что ты читаешь мои мысли. Так скажи, что я думаю сейчас?
– Что ты сейчас думаешь, я знаю частично. Тебе хорошо, у тебя налаживается жизнь. А что от всех скрываешь, попытаюсь угадать.
– И что я скрываю от тебя, скажи, мне очень интересно знать.
Задумавшись, я неожиданно выпалил:
– Ну, вот, хотя бы то, что ты была замужем. – Делая вид, что это только малая часть того, что мне известно о ней. Вера смутилась, ей было точно понятно, что об этой детали её биографии, в Туле, никто не знает. Она напрочь удалила всё, сменила паспорт. Справившись с волнением, Вера спокойным голосом спросила:
– Что ещё знаешь ты обо мне?
– Вера, у тебя есть ребёнок, но он живёт у твоей мамы в городе, расположенном возле гор, на юге. Я угадал? Моя осведомлённость вызвала у неё шок. Наконец справившись с ним, Вера спросила меня:
– Откуда у тебя эти сведения. Ты что следил за мной, с того момента, как только я приехала в Тулу, или ещё раньше?
– Нет Вера, всё это я знал с того времени, как пришёл к прокатному
пункту, брать палатку. О тебе мне поведала цыганка. У тебя есть знакомые среди гадалок, или колдунов?
– Что ты говоришь, кроме Лены, я в отделе ещё никого не знаю, а в городе, ты первый.
– Во дела, она просто колдунья. Неужели всё точно так и есть? Вера изменилась. Она, как бы, отодвинулась от меня, отгородившись,
невидимой преградой. Я спросил её:
– В чём причина, Вера, в чём моя вина? Она прямо не ответила на мой вопрос, и заговорила о своём прошлом. Скорее с конца своей семьи:
– Развод мой состоялся из-за того, что муж стал гулять от меня, и избил, когда я узнала об этом.
– Вера, а моя то в чём вина? Настаивал я, пытаясь узнать причину её отчуждённости.
– Не знаю, может от того, что ты стал причастен к моей тайне.
– Ты что хочешь сохранить её от всех, но она с тобой останется навсегда. Твой ребёнок, его не спрячешь, он есть. В результате такой ситуации, я не стал продолжать наши отношения. После завершения технологической практики я уехал на каникулы, туда где был мой дом, мама, отец, сестра Оля, конечно, скучал о них. Встретили меня дома, как всегда, хорошо. Мама сразу же приступила к приготовлению моего любимого блюда, вареников с творогом. Это же такая вкуснятина, что можно лопнуть от обжорства. Но отец с сестрой не разделяли мою привязанность к вареникам, они любили пельмени. Конечно это тоже вкусно, но я рассуждал просто, нельзя же всё любить? Начался мой отдых, в воскресенье танцы, но идти на них я не собирался, хотелось немного поваляться, собраться с мыслями, ещё в голове сохранялись неудачные отношения с Верой. Из подвала, где было хранилище виноградного вина я притащил оплетённую лозой четверть с янтарным напитком. Я знал, что достаточно двух бокалов этого напитка, чтобы ноги перестали повиноваться хозяину. Купил шоколадных конфет и был готов к вечернему отдыху. В это время пришла сестра с двумя подружками, они явно собирались на танцы. И мне пришла хорошая мысль: – пить вино в одиночестве, не годится. Надо сорвать танцевальное мероприятие этой симпатичной троице. На танцульки было идти рановато и девчонки завалились на диван, и стали
наблюдать за мной. Видно у кого-то, я вызывал интерес. Они были моложе меня, но уже почти совершеннолетние. Конечно я не собирался кого-то клеить. Барышни заметив у меня конфеты, начали дружно клянчить:
– Угости нас конфетами, Толя.
– Нет, девоньки, эта закуска для тех, кто будет кушать вино, и
поставил на стол, рядом с конфетами, бутыль и четыре бокала. Они отказались от вина, опасаясь его пить, так как скоро уходят на танцы.
– Идите танцуйте, хотя ходить туда, вам ещё рановато.
– Это почему же, – возмутились они.
– Вы молоды, красивы, а парни у нас такие ухари, могут и подпортить вашу красоту.
– Ничего у них не получится, мы уже давно всё понимаем, что к чему.
– -Ну тогда выпейте по бокальчику для храбрости. Сестрица неожиданно поддержала меня:
– «Это сухое, слабенькое вино, что нам будет от одного бокала. Я налил по бокалу, и мы дружно выпили, закусив конфетами. Я знал коварство именно этого напитка, очень вкусное, в меру сладкое, после его употребления, возникает навязчивое желание выпить ещё. Мы немного поговорили о моей учёбе в ВУЗе и налив ещё по бокалу, опять выпили, откушали конфет и через некоторое время, девочек потянуло на вокал. В это время пришла мама, посмотрела на трио, поняв, что девчонки набрались, заявила мне:
– Зачем ты напоил девочек?
– Знаешь, мама, они уже вполне самостоятельные и сами решают, что делать, да и безопаснее будет, если они не пойдут на танцульки. Поваляются на диване, погорланят, да и по домам.
– Ты же их проводишь, сын?
– Провожу их обязательно. Когда девчонки малость отошли от забытья, я пошёл проводить домой Катю и Таню. Катя жила в соседнем доме и я, выполнив свой долг по доставке Кати до двери её квартиры, повёл вторую барышню к её дому. Не доходя до дома, где она жила, Таня прижалась спиной к глухой стене здания, где было почтовое отделение, и тихо прошептала:
– Давай немного постоим, пусть уйдёт хмель, хорошее было вино. Она неожиданно обняла меня, и я понял, что обязан поцеловать Таню. В противном случае, обижу её. В сумерках, в тени акаций, мне представилась необыкновенно красивая девушка, стали отчётливо видны все изящные черты её лица, порозовевшего, больше от смущения, не целованная, находящаяся в предвкушении ожидаемого события, да простит меня небо, я поцеловал её, и она сначала неумело ответила мне. Но, явно, поняв весь смысл этого сближения, стала целовать меня нежно, поцелуями, которые, наверняка были присущи, только её натуре, темпераменту. Всё продолжалось до той поры пока мы не поняли, что могло произойти дальнейшее продолжение отношений. Мы расстались.
Как-то я заметил, что Оля читает старую книгу, тщательно скрывая её от всех домашних, подглядев, куда она её спрятала, я нашёл книгу. Это была «Хиромантия», которую я давно искал. Я стащил книгу, и, периодически уединяясь, стал изучать трактат. Но однажды моё изучение хиромантии прекратились. Оля выследила меня на даче, и когда я ушёл, нашла книгу и забрала её. Но может это было не так, не знаю, но она пропала бесследно. Лето продолжалось, жара донимала, и мы стали мотаться на речку. Все пацаны, частенько ездила на Самару, для передвижения используя велосипеды. Вот и сегодня, встретив Лёву, брата Тани, который маялся, не находя занятия по душе, поняв это, я предложил ему:
– Поехали окунёмся на Самару.
– Хорошо, только подожди малость, я схожу к Валерке Королёву, он тоже поедет. Я выкатил свой велик, который заждался меня, пока я набирался ума в Туле, подождал ребят и мы покатили, дружно крутя педали. До реки было всего-то пять км. Лёва с Валерой, что-то обсуждали, а меня их тема не заинтересовала и я, резво закрутив педалями, оторвался от них на почтительное расстояние. Добравшись до нашего любимого места, я увидел новшество, которое меня порадовало, в обрыв, с которого мы ныряли в воду, была врыта широкая доска. Она на полтора метра выдавалась над рекой. Я проверил, зашёл на неё, встав на конец доски, попрыгал, врытый конец держался прочно, будто забетонированный. Ребята должны были приехать с минуты на минуту. И не дожидаясь их, разбежавшись, прыгнул, сильно оттолкнувшись от доски, которая как пружина толкнула меня вверх. Набрав высоту, я изогнулся и головой вниз ушёл под воду, стремительно погружаясь, я почувствовал жёсткое прикосновение к кончику носа, коленям, большим пальцам на ногах. Не задерживаясь я вынырнул, Пацаны ещё не подъехали. Чего я коснулся в воде, я не понял, но это были точно не водоросли. Осторожно нырнув, руками я нащупал короткое бревно, длинной, примерно, восемьдесят сантиметров. У меня похолодело всё внутри, я понял, что могло произойти и меня спасло то, что я для прыжка, резво разбежался и хорошо оттолкнулся, да и течение реки мне помогло, развернув брёвнышко вдоль течения. Вынырнув, и увидел ребят, готовящихся к прыжку, я их остановил уже тем что находился как раз в месте приводнения, над смертельным бревном.
– Парни спускайтесь ко мне, здесь в воде затопленное бревно, которое я зацепил, когда нырнул. Они осторожно спустились, и втроём подняли бревно на поверхность. Оно было привязано верёвкой к куску рельса. Всё это мы разрушили, рельс забросили в реку, а бревно отправили в плавание в сторону Днепра. Накупавшись, мы растянулись в тени дуба на траве и стали обсуждать коварную затею пацанов из соседнего села Сосновки. Они тоже ходили на этот обрыв купаться и считали это место своим, и явно не любили нас, пришлых из соседнего посёлка. Мы понимали в СССР все равны и собственность может быть только государственная, то есть, общественная, а личная собственность, твоя хата, квартира, машина, вещи, тобой купленные. А река, лес, поле, если не колхозное, то это всё общее. Нам это всё было предельно ясно, но им это не объяснишь и видно в школе не учили. И почему нас учили, а их нет? Нам надоело обсуждать эту тему, и мы перешли к более приятной Лёва с Валеркой были друзьями и стали говорить о своих девочках, с которыми сегодня собирались встретится. Я же вспомнил проводы Тани и неожиданно, прервав друзей спросил Лёву:
– У твоей сестрёнки есть парень?
– Скорее всего нет, они всё втроём хороводятся. А что это тебя так заинтересовало, Толя?
– Раз так обстоит дело, нашим семьям нужно породниться, Таня мне нравиться, как ты смотришь на это, Лёва?
– Если она не против, то я не возражаю, – Закончил Лёва.
Завершилось лето 1963года, пора было собираться на учёбу. Опять в памяти возникли колдуны, так я их назвал про себя. Читая Хиромантию, я сознавал, что теоретически всё в книге очень стройно получается, а вот на практике, гадающий может какое-то событие истолковать ошибочно, не учтя мелкую чёрточку на руке, влияющую на него. Да всё очень сложно, очень много информации нужно держать в памяти, обладать интуицией, быть психологом. Так что эти навыки мне, пожалуй, не освоить в настоящее время. Пока нужно учиться в ВУЗе.
Поездка в Забайкалье
Рассказ
Сегодня, нас целую бригаду направили в командировку в Читинскую область, на полигон посёлка Цугол. Часть нашей бригады полетела самолётом, а часть решила посмотреть на просторы Родины с близкого расстояния, на поезде. Мы проводили последнюю часть испытаний своего изделия в условиях минусовой температуры. Соответствующим образом мы были экипированы, вся эта амуниция находилась в вещмешке, вместе с другими, необходимыми вещами, вдали от дома и продуктами, которые мы закупили сообща, чтобы питаться в дороге. До своей станции мы должны были добираться четверо суток. Продукты мы закупали в Москве, снабжение столицы было всегда лучшим, чем в нашем областном городе. В дороге мы дулись в карты, нас набралось Четверо, два конструктора Слесарь сборщик и электромонтажник. Разбились на две команды, конструктора из КБ и рабочие из экспериментального цеха. Битва разгорелась нешуточная. Эта игра довольно сложная и очень интересная. Мы прерывались, в основном, на приём пищи и сон. Не смотря на зиму, поезд шёл в районе Новосибирска, в вагоне было очень тепло, мы открыли свою дверь. Наша игра стала видна проходящим пассажирам. Один из них заинтересовался нашими баталиями, и дождавшись окончания партии, спросил нас, что это за игра, в чём её смысл. Мы ему доходчиво пояснили все правила игры. Он поинтересовался. предварительно зайдя в купе:
– А можно в неё играть на деньги? Если хотите давайте сыграем. Конструктор Володя встал, задвинул дверь, и многозначительно произнёс:
– Давай сыграем. Мужчина засмеялся, приняв его предложение за шутку. Он взял наши карты в руки и стал их тасовать, карты летали в его руках.
– Лучше я покажу вам фокусы, уверен, такие вы никогда не видели.
Он протянул мне колоду и спросил:
– Сколько карт мне сдать и каких мастей? я сдвинул колоду и сказал: – Шесть бубновых. Он ещё раз потасовав колоду рубашками сверху и раздал мне карты. Дальше он попросил меня карты пока не брать в руки и все повторил с тремя моими товарищами. И когда их заказ был исполнен, он разрешил нам взять свои карты. Мы их взяли, посмотрев, изумились, всё было исполнено в точности. Он раздавал нам по заказу, одному тузы, второму короли, третьему дамы, ну а четвёртому, вольты и опять всё в точности. Мы рассматривали карты, пытаясь увидеть, по рубашке, что это за карта, но это было невозможно. Дальше он давал по заказу все карты одному человеку начиная с шестёрки до туза. Давал туза и десятку. В заключении он сказал: – «Ребята, никогда не играйте с незнакомыми людьми в карты. Слесарь Тимофеевич спросил:
– Вы кто, фокусник или гипнотизёр?
– Нет не угадал, я карточный шулер. Электромонтажник Витя поинтересовался:
– А сколько вас мотается по вагонам?
– Всего сколько их не знаю, а вот моего класса всего два человека. Мы обычно не играем. У меня правило, если куда-то еду, в дорогу деньги не беру, а карты всегда в кармане. Зайдя в вагон без билета, я с выигрыша плачу проводнику часть прибыли, так мы договариваемся. Вот сегодня я обыграл карточного шулера и обыграл его под чистую. И когда он с напарником решили вернуть деньги силой, я им сообщил, своё имя, они извинились и ушли. Стало быть моё имя в этих кругах, пользуется уважением, это я вам рассказал, чтобы не играли с шулерами, так как они играют краплёными картами. И он покинул наш вагон. На следующий день наш состав огибал озеро Байкал, которое я видел впервые, да и мои товарищи, тоже. Поезд шёл рядом с озером, в ста метрах по высокому берегу. Здесь была станция, стоянка была пятнадцать минут. Уже конец декабря, стояли жгучие двадцатиградусные морозы, но на поверхности озера ни одной льдинки. Мы побежали к воде, по пологому спуску. С камней, лежащих в воде, женщина набирала воду. Я спросил ее:
– Воду из Байкала пить можно?
– Мы всегда её пили и вы пейте, понравится.
– А омуля здесь можно купить?
– Что ты, мы его сами уже несколько лет не видели.
– И куда он делся?
– Да вот куда, чехам сдали в аренду на вылов рыбы и они её тралами почти всю выловили. И если бы наши не очухались, то всю бы так и вычерпали. Жадные донельзя, а ещё друзьями обзыались. Дружбой от них и не пахло. Мы напились водицы, зачерпывая её пригоршнями, которая оказалась вкусной. Через воду, на довольно большой глубине, на дне, видны были камни, такой чистой воды, нам ещё не приходилось видеть. На следующее утро поезд пришёл на станцию, с которой мы уже на машине нашего предприятия добрались до Цугола. Нас предупредили, что в ночное время по посёлку можно ходить, только группами не менее пяти человек. – Почему – спросил Володя.
– Бывали нападения на одиночных командированных специалистов. – пояснил нам местный офицер.
– И ещё, последний случай, отмечено нападение на ваш кунг, на котором вы приехали со станции. В машину стреляли на ходу, на двадцать сантиметров промахнулись в голову водителя, осталась пробоина в кунге. Так, что будьте осторожны, нас здесь не любят.
– Кто не любит, буряты? Мы видели в посёлке буддистский дацан.
– Здесь нет жителей бурят, нас не любят потомки забайкальских казаков, ещё с гражданской войны. Не могут простить нам разгрома войска атамана Семёнова. Цугол – это вотчина атамана
– А я то думал, гражданская война кончилась. – Не весело протянул фразу я.
– Да, Толя, мы там в центре многого не знаем, и в школе об этом в учебниках не писали.
– Нам невозможно представить, как один брат за красных, другой брат за белых, и рубились они насмерть, страшнее гражданской войны, ничего, не бывает, Володя. Так за разговорами, нас привели в гостиницу. Конечно это слишком громко сказано, так как это была обыкновенная квартира в жилой пятиэтажке. В комнату квартиры, мы приехавшие, и заселились. Деревянные окна в три рамы были полностью заморожены, их стёкла покрыты толстым слоем инея. В три секции батарея, совершенно не прогревала комнату, так как её температура чуть перевалила за нулевую отметку. И хвататься за неё не было смысла. На койке с панцирной сеткой, лежал ватный матрас и на ней ватная подушка. Вот и весь комфорт. В квартире была отрицательная температура. Когда мы разместились на своих местах, пошли в гости к электронщикам, которые приехали раньше., обстановка была такая же, как и у нас. Нам, естественно стол не накрыли, а мы и не рассчитывали на гостеприимство земляков, между нами были незримые трения. Они и мы были тематиками, но нашего начальника отдела назначили в министерстве Заместителем Главного конструктора, по разрабатываемому изделию, а их начальник, мелко плавал. Вот он частенько пакостил нам. Общаться с ним было сверх неприятно. Между собой мы его звали «Шмырь» и обращаясь к нему, даже не пытались вспомнить его имя, тем более отчество. Мы на станции, когда выгрузились, зашли в магазин, взяли хлеба и питьевого спирта, нужно было отметить прибытие на место. Кстати, водка в магазине отсутствовала, так как она в этих краях замерзала зимой. Мы накрыли на стол и только хотели выпить за новоселье, заявился Шмырь с проверкой. Налив в свои кружки спирт, бутылку поставили в тумбочку, но он почуял запах спирта, но спросить нас об этом не успел, Володя опередил его:
– Вы не выделите нам спирта для согрева? Спирт лабораториям выделяли для обезжиривания пайки контактов на платах, но частенько его потребляли во внутрь. Вот он привёз с собой канистру, на пайку нужно было малость спирта, но чаще его применяли для личных надобностей. Но Шмырь заявил:
– Спирта дали в обрез, и вы можем не рассчитывать на свою долю.
– А вы что собираетесь пить, вроде спиртом попахивает, где вы его взяли?
– Ты с какой целью к нам заявился, показать, что у тебя нет насморка. Так это зря, нас твои сопли не интересуют: – сказал я ему. И он ушёл в свою комнату. Его предыдущий начальник, Соколов Борис Александрович был очень талантливым инженером, создал схему, по которой мы разработали это изделие. Согласно теории, оно не должно было функционировать, но он доказал обратное. Он умер на полигоне, проводя испытание опытного изделия. Его кончина была большой потерей нашего НИИ. Но вот сегодня мы вышли к финальному испытанию нашего изделия в условиях минусовых температур. Испытания начнутся после новогоднего праздника. В обед мы пошли в столовую и решили испробовать солдатское довольствие. На раздаче нам налили: по тарелке рыбного супа, перловой каши, синюшного цвета и по кружке мутного чая. В супе на поверхности жидкости кружили редкие мелкие жировые пятнышки, а на дне тарелки редкие рыбные волокна. Попробовав супчик, мы отставили тарелки. А перловка, сваренная на воде, без добавления масла, тоже нам не глянулась, холодный, не сладкий чай был немыслимой бурдой. Солдаты, видно от недоедания, спросив нашего разрешения, съели наши обеды.
А сегодня радио сообщило о вводе наших войск в Афганистан. Это вызвало двоякое чувство, с одной стороны выходило, что решение правительства правильное, а с другой – наличие дедовщины в армии, когда над новобранцами издеваются, избивают. Как же голодному воевать, и ещё в казарме враги спят на соседних койках. Мы понимали, что погибнут и наши солдаты. 31 декабря мы решили встретить Новый год за праздничным столом. Шмырь со своими ребятами, естественно, уединились. Но нас это не удивило. Я решил сходить в клуб, где должен был состояться новогодний бал. Сняв унты и меховые штаны, надев брюки и городские туфли, я вышел на улицу. Меня охватил морозный воздух, нагнетаемый ветерком, такой силы, что я инстинктивно, не успев подумать, ощупав свои ноги выше колен, полагая, что забыл надеть брюки, хотя точно помнил, что делал это. Нет, штаны были на месте, но появилось ощущение, что подошвы ступней примёрзли к стелькам. Но я всё же решил сбегать в клуб. Припустив, что есть духу, я вбежал в клуб, впустив с собой клубы морозного воздуха. Там, моему взору предстала странная картина, в большом зале стояла высокая наряженная, не богато, сосна, в одном углу кучкой стояли молодые офицеры со своими жёнами, в другом располагалась кучка местной молодёжи. В холодном воздухе зала висело отчётливое чувство отчуждённости, точнее, вражды. Заиграла музыка и кучки начали вальсировать, не смешиваясь друг с дружкой, делая вид, что их не существует. Мне это веселье решительно, не понравилось, и я стремглав отправился восвояси. Мгновенно переоделся в меха и сел за стол. Володя поднял кружку и сказал:
– -Я был уверен, Толя, что так закончится твоя затея. Давайте выпьем за наших, там в Афгане, чтобы возвратились все живыми. Мы выпили спирт. Я возразил им:
– Ребята, вы не видели, то, что увидел я, в воздухе зала висела ненависть и она материальна, как густой кисель. Неужели можно так ненавидеть? Прошло много лет, причём мы? Мы такие же русские, почему им не понятно. На одной из постелей лежал солдат, он был мертвецки пьян.
– Кто это, парни?» – спросил я. Володя ответил:
– Ты же видел, что около ёлки стоит солдат, так этот придурок, начальник части установил пост для охраны елки, чтобы её не стащили местные, парень замёрз и пытался отогреться в тамбуре подъезда, но это не помогало. Я вышел покурить и увидел его и солдат мне всё это рассказал. Тогда я предложил ему зайти к нам и выпить, чтобы согреться, он согласился. Я ему налил чуть больше полстакана, он, толком не закусив, уснул. Видно с голодухи ослаб.
– Это не дело, Володя, посты проверяют, и, если обнаружат отсутствие часового, будет аврал, ему не поздоровиться. Срочно беги в казарму и разыщи начальника караула, объясни ему в чём дело, думаю и его не похвалят за это происшествие. Пусть он берёт двух солдат и придут, чтобы забрать бедолагу, ну и заменит часового. Володя бросился бежать в казарму, нашёл офицера, который оказался не плохим парнем и выполнив всю эту операцию без поднятия шумихи. И не успели мы порадоваться, как прибежал наш подполковник, начальник государственной комиссии по испытаниям. Он конечно же