Рассказы о жизни и любви

Рассказ

В нашем строительном институте появился новый сотрудник, со странной фамилии, Дуреев Алик. И попал он в мою группу. Предназначение нашего отдела заключалось в проектировании и реконструкции технологических проектов строительных предприятий. Но для экономии средств на разработку проекта, часть не сложного нестандартного оборудования, было целесообразно разрабатывать в своём отделе. С этой целью и был принят конструктор, им и оказался Алик. Работы он выполнял качественно и в срок, к нему не было претензий. Рисуя на кульманах свои проекты, мы обсуждали события, происходящие в мире и в своей стране, а также наши насущные проблемы. Так я узнал, что Алик кончил физико-математический факультет педагогического института. Узнав эту новость, я поинтересовался:

– Ты же по специальности учитель, а как ты оказался в конструкторах?

– Анатолий, когда я закончил ВУЗ, то не захотел идти работать учителем в школу, и нашёл место конструктора в НИИ химической промышленности, но там у меня появился не очень приятный начальник и начались трения с ним, пришлось уволился. Оказалось, что Алик из Саратова, где у него осталась мать. Дальше выяснилось, он живёт в общежитии и ещё работает по вечерам гитаристом в оркестре, в одном из ресторанов города.

Частенько в советское время большинство колхозов, причём не самых лучших, через райкомы партии приглашали дармовых работников, на различные виды работ. У многих организаций появились подшефные колхозы. И мы, шефы, обязаны были за них выполнять различные

работы. Так мы начали строить в колхозе столовую, чтобы организовать питание для выездных бригад. Послали меня и Алика в помощь нашему институтскому столяру дяде Паше, и ещё с нами работали трое молодых парней из других отделов. Работа спорилась, дядя Паша был отменным плотником. Жили мы в клубе, но в другой деревне и нас к месту работы возили в телеге, прицепленной к трактору. По вечерам нас развлекал дядя Паша, рассказывая истории из своей жизни. Однажды, я спросил

– Дядя Паша, расскажи о своей первой любви.

– Не знаю, как у вас хлопцы, а у меня она была, да такая, что я, будто горел весь внутри. Не мог прожить и дня, чтобы не повидаться с ней. Бывало и ночью думал о ней. И что делать не знал. Так знающие люди подсказали:

– А ты её, Пашка, трахни.

– И что потом будет, парни?

– Не переживай, в деревнях, обычай простой, тебя либо прибьют, либо заставят жениться на порченой. Ну это в том случае, если она пожалится родне. А если нет, то будет сама тебя уламывать, чтобы ты скорее женился. Вот и вся наша кобелиная премудрость. Понял я всё и задумал это опасное дело. Моя Варя была очень горячей бабёнкой, загоралась точно спичка от малейшего прикосновения, а уж когда начинали лизаться, то она, казалось готова была броситься на первый сучок. Однако, когда я пытался приступить к делу, она не позволяла мне, даже подол приподнять. Ребята, мы с Варей обжимались в сенях, под деревьями в саду, и ни разу не представлялся мне случай, ласкать любимую, лёжа. Вот какой фокус, нужно было проделать, чтобы у Варюхи не оставалось ни одной степени свободы, иначе победы мне не видать, понял я, наконец, всю физику этого, заковыристого процесса. Всё произошло на Троицу, в деревнях пьют пиво, самогон и хорошо гуляют, ну и мы с Варей малость посидели за столом, хмелёк забродил в головах наших и повёл мою красавицу на покос свой, который находился на большой лесной поляне в берёзовом лесу. Присели мы под большой берёзой. Стал я не спеша целовать свою красавицу, чтобы раньше времени не спугнуть её. Я рассказывал ей, как после праздника пойдём с батей косить траву на поляне, которая выросла в этом году по колено, потом глядели на звёзды, и Млечный путь. И когда деревня затихла, я приступил к задуманному, начал целовать Варю, да так, что заиграла её страсть. Целовать её, сидящую у дерева, мне было не очень удобно, и я потихоньку положил её на траву. Она не почуяла моего замысла, так как испытывала сплошную приятность от моих поцелуев, и только, когда я завалился на неё, крепко прижав к примятой траве, она попыталась выбраться из – под меня. Но ничего не получилось, она была зажата моими губами, руками и ногами. Продолжая целоваться, Варя попыталась выползти из-под меня, упираясь в землю каблуками своих новых туфелек, у неё это получилось, тогда, упираясь носками своих ботинок я снова поцеловал её, полез к ней, задрав рукой подол юбки, и обнаружил, что рейтузы остались в избе, но продолжить мне не удалось, Варя работая каблуками, снова отползла на недосягаемое расстояние. Так продолжалось несколько часов, я наползал на Варю, она уползала от меня. Но вот, движение прекратилось, толи она в конец устала, или сама захотела близости, но Варя сдалась, когда всё начало происходить, она явно получала удовольствие от процесса, полностью отдалась наслаждению., а когда всё закончилось, Варя голосом, в котором чуялся холодок, сказала:

– Пашка, ты попал.

Подходя к деревне, я пообещал жениться на ней:

– Не знаю, как будет с женитьбой, Пашка, но платье моё на спине, наверняка всё зелёное, да и на туфлях моих, нет каблуков. Я поглядел на платье, которое было всё в дырах, а спина вся была похожа на скошенную траву. Мы пошли по домам, я залез на сеновал, зарылся в остатки прошлогоднего сена и заснул. Когда уже после обеда вылез, чтобы поесть, мать налила щей и сообщила:

– Что-то тебя искали Варькины братья, а чего хотели, не сказали.

Отец пошёл косить сено, велел и тебе туда идти.

– Парни, когда я пришёл на покос, то понял, что натворил со своей любимой Варенькой, вся поляна была словно перепахана, трава измята. Посреди этого безобразия стоял батя и чесал себе башку, видно пытаясь понять от чего здесь вся трава на поляне полегла. Когда я подошёл, он и меня спросил, пытаясь сообща решить эту задачу.

– Такого не видел ни разу, батя: – неуверенно заявил я.

– Это точно не лоси, может кабаны? И не разрешив эту задачку, мы начали косить траву, коса путалась в ней, но деваться было не куда, сена нам никто не даст, а купить не на что, вместо двух дней, мы ломались на полянке целую неделю и уже в самом конце косьбы,

отцова коса во что-то уткнулась, нагнувшись, чтобы выяснить причину затора, он выругался, поднимая каблук от женской туфельки, он завопил на весь лес:

– Так вот в чём причина, здесь мужик бабёнку пахал, заодно и наше сено. Кто же это был, хорошо бы узнать, я бы ему пахало отчекрыжил. У меня от его слов по спине мурашки побежали. Чуть дальше он напоролся на второй каблук.

– Вишь, сын, какое дело, видно вошли в раж, а кобылка—то с норовом оказалась, не враз поддалась. Я – то думал, что всё, что было с Варей, сошло с рук, но видно отложили на конец сенокоса, так и вышло, меня подловили и хорошенько ввалили, с побитой мордой, я сообщил родителям новость, чтобы не объяснять о побитой харе.

– Надо мне жениться, видно Варюха решила меня наказать за мою дерзость, сообщив родным о происшествии на празднике. Батя в сердцах двинул меня кулаком по морде так, что я как осенний листок закрутился по полу, словно его ветерком понесло.

– Так вот кто пахал наш покос, пакостник ты Пашка. Наподдал бы ещё, да нужно сватов засылать. Сыграв свадьбу, мы с Варей уехали в другую деревню, где я построил избу и стали жить с ней душа в душу, как в сказках сказывают. Я работал в колхозе плотником, а она не стала работать, сказалась больной, и председатель не стал настаивать, только посоветовал поехать в город к врачам, может подлечат. Паша добросовестно трудился плотником, строили коровник. Однажды бригадир обратился к Паше, когда рядом никого не было:

– Есть ли у тебя среди родни военные, Паша?

– У нас такой родни нет, бригадир.

– А видишь какое дело, Паша, я хожу на совещание к председателю, а из окна его кабинета, вижу, как ровно в десять к тебе в дом приходит военный, стучит в дверь и его на крыльце встречает твоя жена, обнимает и целует.

– Спасибо, бригадир, я с ней разберусь, разведусь с этой стервой и все дела. Хорошо, что детей пока нет. Так закончилась моя сказка, ребята. Военного я трогать не стал, хоть и был у мня револьвер, я его подобрал на месте сражения красных с белыми, пусть лежит в укромном месте чердака. Решил отыграться на жене, её измена, ей и отвечать. Порешу её, стрелять не стану, придумаю другое наказание.

Пришёл после работы, в избе беспорядок, пыль, мусор и ещё куры насрали на полу и лавке. Варька потягивается на кровати под одеялом. И молвит мне ласковым голосом:

– Притомился на работе, Пашенька, поди проголодался? Так ты заодно поставь щи на плиту, подбрось дровишек, а если погас огонь, заодно распали её, к ночи будет нам теплее.

– Ребята, а издевательство было в том, что я эти щи сварил вчера, когда пришёл с работы. Теперь щи стояли не в холодном погребе, а на столе, видно угощала служаку Варька. Взял я кастрюлю, крышку снял, и к плите направился, проходя мимо койки, на которой, лежит жена и улыбается мне, откинул одеяло, а там она совершенно голая, тянет ко мне руки, вроде истосковалась сильно, зовёт меня:

– Иди, Пашенька, по милуемся малость. Молча вылил все щи на неё, облил с головы до ног. Вся в капусте, картошке и ещё в чём-то, и проговорил ласковым голосом:

– Это тебе щи, горячие, за одно и поешь, милашка. А завтра поедем разводится, отвезу тебя домой, собирай манатки. Попросил я выходные у бригадира, сообщив ему, что поеду разводиться, заодно и отвезу, шалаву родне. Взял в колхозе лошадь с бричкой погрузил её пожитки с приданным и повёз. Дорога была дальняя, Варя, всё хотела переиграть развод, пыталась меня соблазнять, ласково просила:

– Пашенька, давай последний разок, я тебя люблю и не представляю, как я там в деревне буду без тебя.

– Также, как и здесь, хахалей водить будешь, видно тебе это не впервой. Отстань от меня, не приставай, а то, пойдёшь пешком за телегой. Варя замолчала, пыталась плакать, но слёз не было, и она поняла – это конец. Дорога пошла вдоль реки, змеёй, обтекающей холмы, хаотично разбросанных по возвышенности. В одном месте, река, прорезав холм, резко повернула на запад, и в месте поворота,

под кручей, образовала глубокую яму, в ней водились крупные сомы, судаки и щуки, Паша бывал здесь на рыбалке, и возвращался с хорошей добычей. Варя молчала, поглядывая, на петляющую реку, с вершины холма. Лошадь шла тихим шагом, видно утомилась на подъёме, Паша не погонял её. Когда дорога подошла к самому обрыву, он тихо проговорил:

– Прощай, Варя, ступай с Богом. И не сильно подтолкнул её плечом. Видно она хотела спросить, что Паша имеет в виду, начав поворачивать в его сторону голову, но было поздно, она летела туда, где в реке образовался водоворот. Ударившись об воду, Варя быстро начала погружаться в пучину и когда, она исчезла, на поверхности, ещё мгновение оставалась кисть её руки, её последний взмах, что-то напоминал, толи зов помощи, толи, прощальный жест. Варю было жаль, но за то, что она совершала, сожаление быстро растворилось в водовороте вместе с ней. Она не умела плавать и погибла в одночасье. Паша сбросил в вода её вещи, которые медленно погрузились в пучину, в след за своей хозяйкой. Так закончилась эта странная история жизни дяди Паши. Когда он закончил свой трагический рассказ, я спросил:

– Дядя Паша и что тебе было за это?

– Ничего не было, об её исчезновении, никто не спрашивал меня, её судьба, никого не интересовала.

Постройка столовой закончена, привезены строительные вагончики, для проживания женщин, а для мужчин поставили палатки. Началась прополка всходов свёклы. Работая рядом, Алик рассказывал о своих похождениях. Я спросил его:

– С чего у тебя всё началось? И, он поведал:

– Я поступил в ВУЗ, Анатолий, отслужив срочную в армии. У меня, тогда, не было ещё ни одной девчонки. С четырьмя студентками, на радостях, мы закатили вечеринку. Я раньше не целовался и вина не пил ни разу, от всех событий, свалившихся на меня, голова пошла кругом. В довершении, меня заарканила, бойкая девчонка. Как мы исчезли с вечеринки, и как забрались на крышу, Анатолий, не помню, но хорошо врезалось в память, как мы начали целоваться, всё закончилось моим соблазнением. Мне это очень понравилось, хотя на крыше заниматься этим, было, слишком, неудобно, но видно она находила свою изюминку, именно там, на крыше общежития педагогического ВУЗа.

Решив продолжить отношения с ней, я не нашёл свою училку, её подружка сказала:

– Лиля, закончила ВУЗ, получила диплом и уехала домой.

– Анатолий, когда – то я, школьником, видел фильм про Дон Жуана, мне очень врезалось в память, что он каждую ночь имел новую любовницу. Теперь я понимаю, что его пример явился толчком к моему решению превзойти испанского ловеласа. И что ты думаешь, Анатолий, за пять лет, я превзошёл его более, чем вдвое.

– Ты что всех студенток испортил, Алик?

– Конечно не всех, но были любовницы из преподавательского состава ВУЗа. Знакомился в транспорте и на улице. А после того, как я начал работать, выбор женщин расширился, появились любовницы из числа сотрудниц НИИ, где я работал и другие женщины, с которыми знакомился в ресторане.

– Алик, я не верю тебе, такого не может быть. А как же чувство, любовь, наконец? Получается, идёшь ты по городу и часто встречаешь женщин, с которыми ты был в связи. Это же какой-то вертеп. Не могу понять, какое ты получаешь удовольствие от этих побед. Ты же разрушаешь свою психику, опустошая душу. Не боишься заразиться? Алик вполне серьёзно перекрестился.

– Вот из – за этого мне иногда становится страшно. И ещё я боюсь лечиться, так как не пил лекарств, которыми больных пичкают доктора. Однажды я сильно заболел гриппом и меня положили в больницу. Мне назначили лечение, сестра приносила таблетки, и когда уходила, я их выбрасывал в окно. Однажды она засекла меня, начала выговаривать, взывая к совести. Тогда я подозвал её к окну и предложил посмотреть на мёртвых голубей, которые клевали хлеб, заодно и мои таблетки, от которых, сдохли. Жаловаться доктору она не стала, я же потихоньку очухался сам.

– И всё же, я тебе не верю, Алик, а в нашем институте, ты точно не успел наследить?

– Здесь, нет, но уже двух женщин встречал, с ними познакомился в ресторане.