Вернуть себя

Глава 5

Открыв глаза, я увидела встревоженное лицо Светки. Я лежала на кровати в своём номере, за окном было не очень светло. Оказалось, я проспала почти до вечера. С трудом сдерживая нетерпение, подружка рассказала, как начала нервничать, не дождавшись меня с экскурсии. В администрации ей не разрешили звонить в полицию и сообщили, что нас уже ищут. Когда утром открылась дверь, и Максим Сергеевич на руках внёс меня в номер, её тревога достигла максимума – Светка собиралась отправляться в город за помощью. Закончив рассказ, подружка приступила к допросу. Пришлось отделываться общими фразами, а потом закрыть глаза и прикинуться спящей.

На следующий день, отдыхая в номере, я готовилась отвечать на вопросы полиции, но они не пришли. Ко мне вообще никто не зашёл. Тогда я сама отправилась на поиски информации, отловила у гостиницы Егора и пристала к нему с расспросами. Меня интересовало, где Лена, и что сейчас происходит? Оказалось, девочка здесь, не в больнице, она пришла в себя, и врач посоветовал оставить её на природе под его регулярным контролем.

По поводу самого происшествия Егор говорил неохотно:

– Мы ищем, – вот и всё, что я услышала. Не считая двух фактов: машину повредили намеренно, что-то там перерезав или отсоединив, технические подробности я не совсем поняла. А сторожа пещерного комплекса обнаружили утром недалеко в лесу мертвецки пьяным, и ничего от него не добились. Ни как он там оказался, ни кто его спаивал, даже протрезвев, он не вспомнил. Ещё я узнала, как нас нашли – после безуспешных попыток дозвониться охрана на рассвете просто проехала по нашему маршруту. Кроме того, по уклончивым ответам Егора стало понятно, что полицию они на этот раз не привлекали.

Я возвратилась в номер и прилегла на кровать – требовалось срочно обдумать ситуацию. Стараясь быстрее прийти себя, я не анализировала то, что произошло, просто ждала, пока те, кто должен, во всём разберутся. Теперь стало ясно, что полиции ничего не известно, а остальные, если что и узнают, мне точно не скажут. Но я не собиралась с этим мириться. Страх, испытанный вчера, не позволял всё забыть и, как ни в чём не бывало, вернуться к обычной жизни. Я не хотела когда-нибудь ещё испытать подобные эмоции, а для этого нужно было понять, всё произошедшее – случайность или нечто большее?

Раз за разом прокручивала я в голове вчерашние события, пытаясь увязать их в стройную картину, и пришла наконец к определённым выводам. Версию грабителей отбросила сразу, слишком многое с ней не вязалось. Максим Сергеевич не был прямой мишенью – его не убили, только убрали с дороги. Если бы хотели угнать машину, то сделали это до нашего прихода, зачем им лишние свидетели. Но джип только вывели из строя, значит, он им не был нужен. Тогда мишень – те, кто в машине. Представить, что это я, у меня не хватало воображения, точнее самомнения. Остаётся Лена!

Зачем она им? Здесь две возможности: чтобы похитить, тогда цель – выкуп или заставить её опекуна что-то сделать, а вот про вторую мне даже думать не хотелось. В первом случае злоумышленники из окружения Максима Сергеевича, и он их вычислит, в этом я была уверена. Второй случай сложнее – кому может мешать тринадцатилетняя девочка? Моего воображения хватило придумать только одну причину – деньги. Были ли у Лены свои средства, причём такие, что ради них кто-то готов пойти на убийство?

Я обдумывала, как, не привлекая внимания, узнать это, когда в дверь постучали.

– Лена захотела тебя навестить. Можно войти? – так непривычно было слышать нерешительные нотки в голосе Максима Сергеевича, стоящего позади девочки. Я протянула руки, Лена шагнула вперёд и обняла меня. Продолжая обнимать девочку, я провела её в номер. Мы устроились на кровати, а её спутник – в кресле напротив. Ещё более непривычным был для меня его взгляд – раньше всё было понятно, а теперь гадай, что он там себе думает?

– Я очень рада, что вы зашли!

Максим Сергеевич выразил удивление, наверное, не поверил, что к нему это тоже относится. А зря, впрочем, я и сама себе удивлялась.

Всё время их краткого визита мы обсуждали нейтральные темы, старательно обходя то, что произошло. Лена поделилась новостью, что оформление бумаг заканчивается, и скоро дядя Максим станет её официальным опекуном. Она говорила об этом без особой радости, но и без недовольства, быть может, последние события их сблизили? А уходя, попросила меня приходить к ней, и я подумала, что девочке должно быть одиноко. Очень жаль, что для неё не нашлось здесь подруг.

Лена вышла из номера первой, Максим Сергеевич притормозил и сказал, что скоро её догонит.

– Я толком не поблагодарил тебя за то, что ты для нас с Леной сделала. Не знаю, почему ты так поступила, но в любом случае рисковала собой ради нас. Я этого не забуду, – он немного помолчал и добавил: – Хочу извиниться за свои слова тогда, в бассейне. Ты доказала, что можешь играть и в мужские игры. Я был не прав!

Слушая его и глядя в пол, я испытывала смущение. А когда он замолчал, подняла глаза и удивилась. Мой собеседник смотрел, слегка хмурясь. В его странном взгляде были неуверенность и сомнение, как будто его что-то беспокоило, и он пытался найти ответ, изучая меня. Потом вдруг протянул руку, словно хотел пожать мою. Поколебавшись, я дала ему свою, он накрыл её другой ладонью и продолжал стоять, глядя на меня. Его прикосновение вызвало сильный отклик в моём теле. Досадуя на себя за эту реакцию, я хотела убрать руку, но Максим Сергеевич сам меня отпустил и, быстро попрощавшись, ушёл.

***

Вечером, возвращаясь с подружкой с ужина, мы подошли к администратору с небольшой бытовой просьбой. Я сразу пожалела, что не отправила к ней одну Светку, девушка обрушила на меня поток сочувственных вопросов. Вспомнив о её склонности посплетничать, я решила совместить приятное с полезным, то есть отвлечь от своей персоны и узнать что-то новое. Но девушка меня ничем не порадовала, о том, как проходят поиски, она ничего не знала и снова вернулась к восклицаниям:

– Вот так и поверишь в сглаз! То племянница сбежала, то этот ужас с экскурсией. А ведь ещё полгода не прошло, как у Максима Сергеевича брат погиб!

– Брат погиб, как?! У него был брат? А какой, младший, старший? – да, похоже, они со Светкой нашли друг друга. Впрочем, если быть честной, меня это тоже очень интересовало.

– Младший, его Виктор Сергеевич звали. Он здесь часто бывал, эта гостиница им обоим принадлежала. А погиб месяцев пять назад. Кажется, разбился на машине, я подробностей не знаю, – в её голосе явно слышалось сожаление.

Пять месяцев назад – это примерно то время, когда я увидела его первый раз в кафе! Теперь понятно, почему он был такой мрачный. Может ли то, что произошло у пещеры быть продолжением истории с братом, или там был несчастный случай? Что-то многовато случайностей. Но интересней было другое, у меня вдруг возникла мысль: я-то здесь причём? Зачем влезаю во всё по самые уши, разве меня это касается? Может, лучше уехать, чтобы не стать случайной жертвой чужих разборок? Почему такая разумная мысль не вызывала во мне энтузиазма? Возможно потому, что вокруг слишком много тайн. Я никогда не считала себя романтичной особой, наоборот, скорее прагматичной, но в это лето многие мои представления о себе пошатнулись.

Глава 6

На следующий день меня ждал сюрприз – незапланированный приезд Ильи. Оказалось, Светка по секрету поделилась с ним моими приключениями. В беседке, скрытой от посторонних глаз высокими кустами, Илья уговаривал меня вернуться в город, не дожидаясь окончания путёвки. Мой категорический отказ покидать дом отдыха его не остановил. Упрямо качая головой, я даже не спорила, прекрасно отдавая себе отчёт, что разумных доводов остаться у меня не было не только для него, но и для себя. Мой друг был раздосадован, обычно он понимал мотивы моих поступков, но не в этот раз.

Провожая Илью у ворот, я пыталась отвлечь его безопасными расспросами о том, что происходит в городе.

– Ты что, уезжаешь?! – встревоженный оклик Лены застал меня врасплох, я и не заметила, что они с Максимом Сергеевичем гуляли поблизости. Девочка подошла ко мне и схватила за руку, вопросительно заглядывая в глаза.

– Нет, что ты! Я бы попрощалась с тобой, если бы решила уехать.

Увидев облегчённую улыбку девочки, я перевела взгляд на её спутника, тот тоже выглядел довольным. Странно, он же давно мечтал от меня отделаться. Может, избавился наконец от своих подозрений? Я раздумывала об этом и не сразу заметила, что мужчины обмениваются напряжёнными взглядами. А они-то что не поделили? Уж точно не меня!

Из-за присутствующих наше прощание с Ильёй вышло скомканным, он быстро обнял меня и сел в такси. Проводив взглядом машину, я повернулась к Лене, которая всё ещё стояла рядом.

– Ну что, погуляем вместе?

Девочка с удовольствием согласилась. Я думала, её опекун уйдёт, но он остался и не спеша прохаживался с нами по аллеям, словно у него не было никаких дел. Мы гуляли уже минут двадцать. Конечно, я не ожидала светской беседы, но молчание начало действовать мне на нервы. Когда Лена в очередной раз убежала вперёд, оставив нас одних, я не выдержала.

– Удалось выяснить что-нибудь про покушение? – похоже, эти слова прозвучали слишком резко. Мой спутник удивлённо посмотрел на меня, отвлёкшись наконец от своих мыслей.

– Пока ничего определённого.

– Вам не кажется, что опасность для Лены ещё сохраняется? – злило его нежелание обсуждать со мной происшествие. О, а вот и снова этот мрачный, подозрительный взгляд!

– С чего ты взяла, что Лене что-то угрожает?

– Просто немного поразмышляла о том, что произошло. Не стоит принимать меня совсем за дуру!

– И до чего же ты додумалась?

– До того, что Лену пытались похитить. А у вас что, другое мнение?

– Не могу понять, почему тебя это волнует?

– Может вы забыли, я тоже во всём этом участвовала! И мне не безразлично, что случится с девочкой.

– А почему не безразлично? – он пытливо смотрел на меня и ждал ответа.

– Интересно, слово человеколюбие вам знакомо? – за неимением других доводов сошёл и этот. – Послушайте, хватит выдумывать невесть что. Так вышло, что я подружилась с Леной. И мне, правда, не всё равно, что с ней будет, верите вы или нет.

Не знаю, мои слова на него подействовали или что-то ещё, но Максим Сергеевич успокоился и сменил гнев на милость.

– У меня есть разные предположения, их проверяют.

– Может, Лене нужна охрана?

– Здесь полно охранников. Я запретил ей выходить на улицу одной.

Раз он был в нормальном настроении, я решилась задать несколько важных вопросов:

– Что случилось с Лениными родителями?

– Отца у неё нет, а мать недавно умерла, – что ж, я подозревала что-то подобное.

– Она рассказывала про каких-то родственников.

– Да. У её матери остались дальние родственники со стороны отца. Лена их ни разу не видела. Недавно они вышли на нас и стали настойчиво звать её к себе. Достали своими звонками. Лена отказалась к ним ехать, и я их послал.

– И вы тогда решили, что я от них? Почему?

– Просто был на взводе, вот и привиделось. Я же просил прощения.

– Да нет, я не обижаюсь. Я бы тоже всех вокруг подозревала.

Девочка вернулась, прервав нас, и мы отправились в корпус. Не могу сказать, что я была полностью довольна разговором. Мало что прояснилось, но всё же это был прогресс в наших отношениях.

***

Следующие несколько дней я почти ежедневно гуляла с Леной, иногда к нам присоединялся Максим Сергеевич. Вспомнив подозрения девочки, что ему на самом деле не очень хочется быть её опекуном, я внимательно приглядывалась к ним и не видела ничего, что подтверждало бы её опасения. Казалось, ему искренне нравится общаться с Леной. Сидя на лавочке и наблюдая, как он, словно мальчишка, играет с ней в мяч, я задумалась о том, как давно они знают друг друга. Что связывало его с матерью девочки? Просто дружба или нечто большее? Иначе мне было трудно объяснить его привязанность к Лене.

Набегавшись, Максим Сергеевич сел рядом со мной передохнуть. Он всё ещё улыбался, и я не могла не отметить, что эта мальчишеская улыбка очень ему идёт. Смягчает резкие черты лица и делает на несколько лет моложе.

– А ты не хочешь побегать? – он повернулся и посмотрел на меня в упор. Сердце вдруг забилось быстрее, я смутилась, отвела глаза и тихо пробормотала:

– Нет, сегодня очень жарко.

Он отвернулся, помолчал немного, вздохнул и протянул:

– Да… жара. Лена упрашивает меня снова поехать на озеро, а я ближайшие дни занят.

– Я бы тоже не отказалась искупаться, – помечтала я, духота и меня доконала. Мой собеседник прищурился, что-то обдумывая, потом предложил:

– Может, съездишь с ней завтра на озеро, пока я буду в городе? Конечно с охраной, и подругу свою бери.

Я подумала и согласилась, не видя причин для отказа, да мне и не хотелось отказываться.

– Ну и отлично, с вами поедут Егор и водитель.

Услышав о предстоящих планах, девочка взвизгнула от радости и потащила меня собираться на пикник.

Максим Сергеевич хорошо продумал наш отдых. Пока мы с Леной играли в бадминтон, а Светка загорала, Егор с водителем раскладывали походный мангал. Рядом с нами никто не расположился. Вообще отдыхающих было мало, похоже, в такую погоду им лень было тащиться даже на озеро. Пообедав вкуснющими зажаренными сосисками, девочка захотела искупаться. Я знала, что она хорошо умеет плавать, но не разрешала заплывать глубоко – пресная озёрная вода бывает коварна.

Мы плескались недалеко от берега, когда услышали раздражённые голоса. Оглянувшись, увидели, что около нашей машины Егор и водитель громко спорят с каким-то мужчиной. Трудно было разобрать, о чём речь, но разговаривали на повышенных тонах и сильно жестикулировали – может, какой-то пьяный пристал? "Ладно, сами разберутся", – подумала я и обернулась к девочке. Лене нравилось нырять, а меня это беспокоило, в мутной воде я не могла её видеть, хотя она и плавала рядом со мной.

Я старалась разглядеть что-нибудь в толще воды, когда кто-то резко дёрнул меня за ноги. Теряя равновесие, я лишь злилась на дурацкую шутку, не понимая, что рывок был слишком сильным для ребёнка. Неожиданно оказавшись под водой, не успела вдохнуть воздух и захлебнулась. Отчаянно барахтаясь, вынырнула на поверхность и, едва увидев испуганную мордашку Лены, снова погрузилась под воду из-за очередного толчка.

До сих пор эти события вспоминаются мне, как картинки в замедленном фильме. Вот я выныриваю, вижу ужас в глазах ничего не понимающей девочки, слышу продолжающиеся на берегу разборки. Вдруг приходит понимание и страх сжимает сердце. Сейчас то же самое произойдёт с Леной, и я не смогу найти её в такой мутной воде и помочь.

– На берег, – хриплю я, а мне кажется, что кричу, и горло разрывает боль. Она наконец начинает двигаться, а я ныряю и отчаянно пытаюсь лягать ногами того, кто крутится под водой, в слабой надежде немного задержать его и дать девочке уйти.

Воздух заканчивается, я снова на поверхности. Слышу крики Светки, вижу Лену почти у берега и бегущего к ней Егора. Снова кругом вода, я уже не лягаюсь, нет сил, но и под водой никого нет. Меня кто-то хватает, надо сопротивляться, а я не могу. Потом вижу испуганное лицо Егора и всё, темнота…

Глава 7

Я пришла в себя на берегу, сотрясаясь от кашля. Егор помог мне подняться, завернул в плед и посадил в машину, где уже были Лена и Света. Они обе смотрели на меня, как на привидение, наверное, я и была на него похожа. С напряжённым лицом разглядывая меня, Егор спросил:

– Ты как? Сейчас поедем в больницу.

Я покачала головой.

– Не надо. Всё нормально, – слова давались с трудом, но очень хотелось оказаться в своём номере и свернуться калачиком под одеялом.

– Тогда на базу, – бросил он водителю, и мы тронулись, оставив все вещи на берегу.

Максим Сергеевич в очередной раз встречал нас у ворот. Лена выскочила из машины первой и бросилась к нему. Он прижал её к себе и наблюдал, как я с помощью подруги выбираюсь из джипа. Удивительно, что даже в таком состоянии я попыталась представить себя со стороны и содрогнулась от ужаса. Но, всё ещё обнимая девочку, её опекун смотрел на меня вовсе не с отвращением, в его глазах я увидела ярость и вину. Ладно, подумаю об этом потом, сейчас горячий душ и кровать.

Завернувшись в одеяло, я лежала с закрытыми глазами, но сон не шёл. Светы не было в номере, её увёл Егор восстанавливать картину произошедшего. Болело горло, прорывался кашель, навалилась апатия, и ещё было очень жалко себя – ну и отдых у меня получился! Сейчас не хотелось думать, кто в этом виноват, я просто боролась со слезами и дрожью. Без стука открылась дверь, кто-то вошёл и наклонился надо мной. Я услышала вздох, потом сильные руки подняли меня вместе с одеялом, и я оказалась прижата к груди Максима Сергеевича.

– Тихо, тихо, это просто стресс. Скоро всё пройдёт, – шептал он мне в волосы, – я дурак, прости меня, – его голос был полон раскаяния.

Всё же крепкое мужское плечо успокаивает. Моя дрожь постепенно прошла, дыхание выровнялось, а потом пришла неловкость. Я попыталась отстраниться, не поднимая глаз, но он не отпустил. Приподнял за подбородок моё лицо, заглянул в глаза и вдруг прикоснулся губами к моим губам. Сердце бешено застучало. Вот это да, ведь это не первый мой поцелуй! Почему же раньше не было ничего подобного? Впрочем, он не дал мне возможности дальше раздумывать над этим. А через несколько минут мы оба пытались успокоить дыхание. Я отвернулась и покраснела, стало очень стыдно.

– Прости, я понимаю – это тоже стресс, – его голос я слышала уже от двери. Потом она захлопнулась, а я легла и накрылась с головой одеялом, неспособная сегодня больше испытывать никаких эмоций. Только бы поскорее заснуть и ни о чём не думать.

***

Этот поцелуй не прибавил мне лёгкости в отношениях с Максимом Сергеевичем. Я испытывала смущение, а он… что чувствовал он, я не понимала. Он как будто игнорировал меня, не подходил и не замечал. Я тоже старалась не смотреть в его сторону. Иногда даже казалось, что его шёпот и объятия мне просто приснились, только бешеный стук сердца при этих воспоминаниях подтверждал их реальность.

Заходили меня проведать Лена и Егор, последний, чувствуя свою вину, подробно рассказывал о ходе расследования. Они прочесали все окрестности и нашли парня, который их с водителем отвлекал, пока нас пытались утопить. Но здесь всё опять оказалось глухо. Местного пьянчужку за стольник нанял какой-то мужик и попросил устроить небольшую потасовку, объяснив это тем, что повздорил с богачами и хочет испортить им отдых. Поскольку дебошир всегда находился навеселе, составить словесный портрет нанявшего его мужика не представлялось возможным. Пьяница постоянно путался в показаниях, а также клялся и божился, что ничего плохого не хотел – только немного попортить нам нервы. Удивительно, как преступнику удавалось подбирать себе таких безопасных для него сообщников?

Теперь, когда мы с Леной гуляли по территории, рядом всегда маячили два охранника. Такие прогулки не доставляли удовольствия нам обеим. А через день девочка с грустью сообщила, что они с дядей Максимом возвращаются в город. Он считал, что там будет легче обеспечить её безопасность, пока ведутся поиски.

– Ты же будешь меня навещать? – от её вопроса у меня на глаза навернулись слёзы, она казалась такой одинокой. Девочка прижалась ко мне и прошептала: – Пожалуйста, приходи. Ты очень похожа на мою маму. Я это сразу заметила!

А я вспомнила, как в начале нашего знакомства она старалась долго на меня не смотреть. Теперь понятно – просто ей было больно! Вот и разгадка странных слов Максима Сергеевича. Видимо, он тоже обратил внимание на это случайное сходство и решил, что я Ленина родственница.

Пожалуй, я бы не возражала. Впервые за много лет мне остро захотелось узнать тайну своего рождения. Но я понимала, что это невозможно. У подкидыша нет никаких шансов установить родителей через столько лет, ведь при мне не было ни записок, ни других возможных зацепок. Вот если бы в детском доме объявилась моя непутёвая мать и сама во всём призналась. Там знали мой нынешний адрес и, я уверена, сообщили бы мне важную информацию. Впрочем, зачем это? Моя жизнь меня вполне устраивала, а дружить с Леной нам никто не запрещал. И всё же было грустно. Ясно, что теперь мы будем видеться не так часто.

Обнявшись, мы сидели в беседке и молчали, думая каждая о своём.

– Зачем только мама поехала в эту свою деревню? Осталась бы дома, и ничего не случилось! – вдруг воскликнула Лена. Злость и обида в голосе показывали, что её боль ещё очень сильна. – И дядю Витю с собой потащила, он бы тоже остался жив!

Господи, о чём она, какая деревня, какой дядя Витя? Я считала, что дело в болезни, а она говорит о поездке! Я потрясённо молчала, но расспрашивать её не решилась, лишь крепче прижала к себе.