Роза для мёртвого боксёра
- -
- 100%
- +
Киваю. Распахиваю створки.
И останавливаюсь как вкопанный.
Прямо перед нами, в двух метрах внизу, тянется река нечистот. Густая, чёрная, она пузырится и чавкает. Вонь бьёт в нос — едкая, сладковатая, невыносимая. Слезятся глаза.
А сзади уже доносятся шаги. Тяжёлые, уверенные. Рыцари. Уже близко.
Уильям, зажав нос, не раздумывая, прыгает. Плюхается в чёрную жижу, его на мгновение скрывает волна. Течение подхватывает и уносит.
Глоток воздуха. Закрываю нос ладонью. Шаг вперёд. Падение.
Холод. Тьма. Густая, вязкая масса обволакивает с головой. Выныриваю, левой ладонью прикрываю нос, и гребу правой рукой, догоняя уплывающий силуэт старика.
Течение тащит нас сквозь подземный мрак. Впереди — свет. Маленькая точка, которая растет, превращаясь в ослепительное отверстие в конце этого проклятого туннеля. Оно выплевывает нас наружу.
Но не в реку.
Мы падаем в гигантскую яму, зловонный ров, заполненный до краев отбросами. Я надеялся на реку, а не на это месиво.
Я отчаянно гребу к стене, к спасительной земле. Впиваюсь пальцами в грунт. Но он осыпается, увлекая меня обратно в липкую жижу. Слишком высоко.
Уильям подплывает, его дыхание — хриплые, надрывные вздохи.
— Используй силу! — выкрикивает он. — А то мы утонем здесь, как щенки!
Точно. Я и забыл. Мы не в камере. Магия больше не скована этими стенами.
Тень. Черная и густая, как смоль, вытекает из моих пор. Она покрывает руки, плетется по коже. Я хватаю старика и просто подбрасываю его вверх, будто перышко. Он пролетает четыре метра и исчезает за краем ямы.
Моя очередь. Я вонзаю кулаки в земляную стену. Тень придает им силу тарана. Глина и камень крошатся под ударами. Я карабкаюсь, как демон, вырываюсь из адской ямы и падаю на спину.
Небо над головой — фиолетовое, багровое, усеянное первыми звездами. Закаты в этом мире — огненная феерия. Все вокруг пламенеет… И эту красоту портит только лицо Уильяма. Он смотрит на меня с таким ужасом, что по спине бегут мурашки.
— Что это за сила? — его голос — всего лишь шепот.
— Я и сам не знаю, — отвечаю я, отряхивая грязь. — Дар, что я получил, попав сюда. А как другие призванные обретали свою силу?
— Они появлялись уже сильными. Никто не говорил о процессе.
— А что тогда за шары? — вспоминаю я.
— Какие шары?
— Когда я летел сюда, в меня врезались два шара. Красный и черный.
— Никто из призванных о таком не говорил. — Старик замолкает, его взгляд становится тяжелым. — Но, смею предположить, ты получил дары, способные изменить тебя до неузнаваемости. Будь осторожен, мальчик.
Время действовать.
— Ладно. Говори, где твой посох. В сокровищнице есть окна?
Уильям поднимает голову. Его палец дрожит, когда он указывает на замок.
— Вон они.
Окна высоко. Метров двадцать. Не допрыгнуть. Проламывать стену кулаками — поднимешь на весь замок тревогу. Эх, вот бы использовать ту мощь, что была в бою с землянами! Но как? Тогда я был на грани смерти.
Крылья! — мысленно приказываю я и заглядываю себе за спину, ожидая чуда.
Ничего.
Пытаюсь представить их, ощутить тяжесть перьев или перепонок. Снова тишина. Как, черт возьми, работает эта сила?
Взываю к тени. Не к мысли, а к чему-то глубинному, что прячется под кожей.
Она откликается. Не просто покрывает, а прорастает сквозь меня. Я чувствую, как мышцы наполняются сталью, а в жилах течет не кровь, а сама тьма. Подношу руку к лицу. Прядь волос — чернее угля, холодная и шелковистая. И… что-то новое. Чувствую спиной. Огромное, кожистое.
Поворачиваю голову.
Крылья. Не ангельские, не птичьи. Драконьи. Черные, как ночь, с призрачным багровым отливом. Я чувствую их, как вторую пару рук. Могу пошевелить, расправить.
Поворачиваюсь к Уильяму. Он сидит на земле и пятками отгребает от меня, его глаза выдают чистый, животный ужас.
— Не бойся, — говорю я, и мой голос звучит чуть глубже, чем обычно. — Это все еще я, Миша. Ладно, лечу.
Отталкиваюсь от земли, взмахиваю крыльями.
Меня бросает из стороны в сторону, как пьяную птицу. Я-то думал, летать — это легко. Оказывается, нет. Это как управлять неуклюжими, но мощными веслами. С каждым взмахом чувствую их лучше. Выравниваюсь. Поднимаюсь.
Вот и окно сокровищницы. За стеклом — горы золота. Монеты, украшения, чаши. И среди этого блеска — он. Посох. Метровая палка, похожая на корявую трость. Выглядит как обломок ветки, затерявшийся в лесу.
Сжимаю кулак. Бью. Стекло звенит, рассыпаясь на тысячи осколков. Влетаю внутрь, спотыкаюсь о край подоконника и падаю на каменный пол. Вскакиваю, кидаюсь к посоху. Дерево теплое на ощупь.
В карманах пусто. Всего на секунду задерживаю взгляд на золоте. Сунул пригоршню монет в карман — и к окну.
Но слишком поздно. Дверь распахивается, и стража врывается внутрь. Один из них уже натягивает тетиву.
Поворачиваюсь к ним стоя на краю окна. Улыбаюсь. И падаю спиной вниз.
Земля стремительно несется навстречу. Расправляю крылья прямо у самой земли. Они хлопают, как два чёрных паруса, гася падение. Приземляюсь на ноги, мягко, как кошка.
Подхожу к Уильяму, протягиваю посох.
— Надеюсь, твой.
— М-мой… — он заикается, и его взгляд устремляется куда-то надо мной.
Свист в воздухе. Я протягиваю руку и ловлю стрелу, даже не глядя. Чувствую её дрожащее древко. Резко разворачиваюсь и швыряю её обратно, в проём окна. Оттуда доносится приглушенный крик.
Тень сходит с меня, как пепел.
— Куда теперь? — спрашиваю я.
Старик поднимается. Посох в его руке вспыхивает голубыми прожилками, словно по дереву пробежали светящиеся вены.
— Сокрытие, — произносит он.
Я оглядываюсь. Ничего не изменилось.
— Что ты сделал?
— Теперь они нас не видят. Переждем ночь подальше от этой вони. А утром, когда ворота откроют, уйдём.
— Почему не сейчас? Я могу просто перелететь через стену…
— Не пользуйся этой силой! — его голос резок, как удар кнута. — Ты не знаешь, что это такое.
— Тогда расскажи. Я должен знать.
— Сначала найдём укрытие, — он уже идёт вглубь королевского сада, и мне ничего не остается, кроме как последовать за ним.
— Почему сюда?
— Яблоки. Я голоден. И ещё… — он оборачивается, и его глаза мерцают в сумерках. — Густые ветви скроют нас лучше, чем любая иллюзия.
— Но мы невидимы!
— У короля есть третий глаз. Магия, что видит суть вещей. Он уже знает, что я на свободе и с посохом. Наверняка сейчас обходит покои, вглядывается из каждого окна. Ищет.
Мы пробираемся между деревьями и опускаемся на резную каменную скамью. Уильям срывает первое попавшееся яблоко и впивается в него зубами. Я же смотрю в сторону замка. Алисия. Её наверняка допрашивают. Подозревают… Завтра я вырву её из лап этих людей, недостойных зваться родителями.
— А помыться тут есть где? — спрашиваю я, с отвращением разглядывая засохшие брызги на руках.
Старик что-то бубнит с набитым ртом, с усилием проглатывает.
— В этом нет нужды.
Он поднимает посох. Дерево вспыхивает голубым светом.
— Очищение.
Легкий ветерок, пахнущий озоном после грозы, окутывает меня. Влажная прохлада касается кожи — и вся грязь исчезает. Словно её и не было.
— Полезное заклинание, — отмечаю я. — И на что ещё способен?
— Две стихии: вода и воздух. Чтобы очистить нас, я смешал их. А чтобы скрыть… — он проводит рукой по воздуху. — Я взял воду и вытянул её, сделал гладкой, как стекло. Мы внутри неосязаемого шара. Они могут смотреть сквозь него, но не видят нас.
— Мне вот интересно. Какого ты уровня?
— Десятого.
— Как и король. А кто из вас сильнее? — не унимаюсь я.
— Думаю, я смог бы его одолеть. Водяной тюрьмой. Если успею захватить. В открытом бою — проиграю. А если он применит артефакты… — Старик тяжело вздыхает. — У меня не будет ни единого шанса.
Он поворачивается ко мне. Я сижу, затаив дыхание, жаждая подробностей. Он это видит и продолжает:
— Большинство артефактов добыли сотни лет назад. Его пра-пра-прадед. Он тогда воевал с эльфами. Другие нашли в землях демонов — те, кто отважился туда сунуться. Остальные — в подземельях.
Он понижает голос до шепота.
— Подземелья — это раны на теле нашего мира. Логова чудовищ. Днём они выползают наружу, а ночью возвращаются. И если ты застрянешь там после заката… — он качает головой. — Ты уже мёртв.
— Понятно. Надеюсь, когда-нибудь я увижу эти артефакты. Хотя бы одним глазком.
Уильям протягивает мне посох.
— Этот посох — тоже артефакт. Эльфийский. Без него я слабее. В нём заключена огромная сила. Мне подарил его предыдущий король… перед битвой с призванными. — Его пальцы сжимаются вокруг дерева чуть крепче. — Я надеюсь, его у меня больше не отнимут.
Снаружи, за невидимым барьером, мелькают факелы. Стража бегает из угла в угол, поднимает тревогу. А мы сидим в сердце бури, в тихом оазисе, и едим яблоки. Сюрреалистично и даже смешно.
— И так всю ночь? — спрашиваю я, глядя на багровый след за горами.
— Да.
— Я, конечно, не настаиваю… Но ты так и не рассказал про мою силу. Может, время пришло?
— Ты не отстанешь, если я просто скажу тебе не использовать её?
— Нет, — мой голос твёрд. — Я должен знать, что с ней не так. И буду пользоваться ею в любом случае. У меня нет выбора. Без неё я не смогу защитить ни принцессу, ни тебя.
Уильям откладывает недоеденное яблоко. Его лицо становится строгим, почти скорбным.
— Одна частица твоей силы — от Владыки Демонов. Другая — от Древнего Дракона. Не знаю, как их сила очутилась за пределами нашего мира. Но теперь они в тебе. И, вероятно, это был их план — вручить такую мощь призванному, чтобы подчинить его волю. Чтобы он сломал печать раньше срока.
— Алисия говорила, что печать падет через три месяца. Откуда вы знаете?
— Третий глаз короля может заглянуть в будущее. Так он и увидел этот срок. — Старик пристально смотрит на меня. — Ты не слышишь голосов в голове?
— Нет.
— Это хорошо. Значит, ни Владыка, ни Дракон ещё не опутали твой разум. Но чем чаще ты будешь полагаться на их дар… — он делает паузу, чтобы слова обрели нужный вес. — Тем быстрее станешь их марионеткой. И, быть может, уничтожишь наш мир.
Меня бросает в холод.
— Звучит пугающе. Но если это не моя сила, то где же моя?
— Пробуй. Узнаем.
Я закрываю глаза. Внутри себя я ищу огонь — ничего. Вода — тишина. Земля и воздух тоже мне не подчиняются. Пытаюсь представить исцеляющий свет — пустота. Ни одна из стихий не отзывается.
— Ничего не работает, — опускаю руки. В горле встаёт ком разочарования.
— Не отчаивайся так скоро. Уверен, твоя истинная магия скоро проявится. — Он кладёт руку мне на плечо. — Я помогу. В Эльмироне живёт один маг. Он сможет разглядеть твой магический потенциал. Когда доберёмся, навестим его.
Его слова звучат как пустой утешительный звон. Я чувствую лишь пустоту внутри. Неужели я попал в этот мир, и у меня нет собственной магии?
Глава 6
Закрываю глаза. Лишь бы не видеть, как стража рыщет за нами. Пять минут — и я уже вижу сон.
Стою посреди поля роз. Слева от меня — высокий, худощавый мужчина. Его тело окутано черной энергией, струящейся, как живая мантия. Смотрю вправо — и замираю. Огромный дракон. Красная чешуя, шипы, венчающие хребет. Они оба смотрят вдаль, на линию горизонта. Я следую их взгляду. Ничего. Абсолютно ничего.
«Значит, Уильям был прав». Мысль проносится, холодная и четкая.
— Он не прав, — говорит Владыка Демонов и поворачивается ко мне. Его глаза — две угольные ямы. — Ты не получил силу, которую должен был обрести. И это наша вина.
Он бросает взгляд на дракона.
— Не смотри на меня так, — отвечает дракон, не отрывая глаз от заката.
— О чем ты? — спрашиваю я, и голос звучит чужим.
— Если бы наша энергия не ворвалась в тебя, ты был бы другим. Совсем другим. Но... — он замолкает, и тишина давит тяжелее камня. — Будь благодарен. Ты поймешь это сам. Очень скоро. А теперь — просыпайся.
Он щелкает пальцами у моего носа.
Я открываю глаза. Рядом сидит Уильям, любуясь рассветом. В его руке — очередное яблоко. Неужели он ел их всю ночь?
— Ворота открыли? — протираю глаза, пытаясь отогнать остатки сна.
— Да.
— Тогда пошли. Переждем в городе. Когда всё стихнет, вернусь за Алисией.
— Нет нужды. Вон она.
Он кивает головой в сторону замка. Я поворачиваюсь.
И вижу её.
Принцесса. Её голова лежит на плахе. Огромный камень. Рядом замер палач с топором. Чуть дальше, толпится народ. Дети швыряют в Алисию гнилыми овощами. Взрослые — плюют.
Взгляд скользит выше. Балкон. Король и королева. Эдрих поднимает руку. Толпа затихает.
— Мне стыдно в этом признаться, — голос короля дрожит. Он вытирает шелковым платочком мнимую слезу. — Моя любимая дочь… помогла призванному бежать. Он околдовал её. Никакая магия уже не развеет это колдовство.
Он отводит взгляд. Снова платок. Королева рыдает так громко, что это эхом разносится над площадью.
— Она совершила преступление. Против королевства. Против вас всех. Вы помните, как призванные уничтожали нас? Как убили твоего сына! — он простирает руку к парню в толпе.
— Я никогда этого не забуду! — кричит тот в ответ.
— Вы все пережили ад. И я не имею права её простить. Никто из королевской крови не избежит наказания за столь страшный грех. Будь на ее месте моя жена… я поступил бы так же. Казнил. Потому что я хочу, чтобы вы верили мне. Я такой же, как вы. И лишь судьба распорядилась так, что я стал королем. Я не хотел этого. Но раз уж я здесь — моя задача защищать вас. Всех. И неважно, кого придется казнить. Ибо в нашем королевстве простые люди — превыше всего. Без вас я — ничто. И сейчас, на ваших глазах, я казню свою дочь. За предательство королевства. За предательство народа…
Я вскакиваю на ноги. Сердце колотится в висках.
— Почему ты не разбудил меня раньше?! Её нужно спасать. Сейчас же!
— Это ловушка, — говорит Уильям. — Ждут тебя. И меня заодно. На крыше — лучники. Зал замка набит рыцарями под завязку.
— Но если я не приду, он убьет ее?
— Да. И я думаю тот раз, когда ты спас принцессу, был подстроен…
— Потом! Сейчас нет времени!
Я вижу, как палач заносит топор. Лезвие поймало солнечный луч.
— Не позволю! — рычу я, и в горле клокочет что-то чужое, древнее.
Тело покрывает тень. За спиной из ничего вырастают крылья — огромные, плотные. Резкий толчок — и я уже в воздухе.
Топор опускается. Я вижу ее слезы. Вижу отражение неба в ее глазах.
— НЕТ!
Голос вырывается из меня, словно из открытых врат ада. Лезвие касается кожи. Я вкладываю в бросок всю ярость, все отчаяние. Рука взмывает вперед — и останавливает сталь. Вырываю топор. Швыряю его в короля.
Свист. Лезвие пролетает в сантиметре от его глаза. Кусок уха с мокрым шлепком падает ему на сапоги.
Палач замахивается на меня. Я бью первым. В живот. Он летит назад, врезается в белую стену. Кирпич медленно окрашивается в алый. Тело сползает вниз.
И тут — свист. Сотни стрел закрывают небо. Хватаю Алисию, прижимаю к груди. Крылья смыкаются над нами непробиваемым щитом. Стрелы отскакивают, как дождевые капли.
Поднимаю руку. Над лучниками вспыхивает магический круг. И обрушивается вниз ливень из тысяч молний.
Двери замка с грохотом распахиваются. Лавина рыцарей. Но тут появляется Уильям. Взмах посоха — и невидимая стена из воздуха отшвыривает их назад, в зал. Дверь захлопывается с оглушительным стуком.
Я отпускаю Алисию. Взмываю вверх. Зависаю перед балконом. Королевы уже нет. Сбежала. А король стоит. Кровь медленно течет по его шеи.
— Я — дьявол во плоти! — мой голос грохочет над площадью. — И сегодня я пришел в ваш мир. Но убивать вас буду не сейчас.
Я медленно парю вдоль балкона.
— Я вернусь. Ждите. И каждый день живите в страхе. Отныне ваши жизни принадлежат мне. Никто не спасет. Ни призванные, ни эльфы, ни самая сильная магия. Ваше королевство обречено. Оно сгорит дотла.
Резкий рывок — и я уже возле короля. Рука сжимает его горло.
— Но тебя я ненавижу больше всех. Ты посмел поднять руку на свою кровь. Запомни: ты не увидишь своего неродившегося сына. Он не увидит этот мир!
Я вошел в раж. Хочу, чтобы он сходил с ума от страха каждую ночь.
И вдруг на его лбу появляется третий глаз. Слепой, магический, пугающий.
— Я вижу тебя, — говорит он громко, на публику. — Ты всего лишь призванный. Не знаю, чья сила в тебе, но тебе не одолеть целое королевство. Никто не примет тебя. Свои же охотятся на тебя. И будут охотиться наемники со всех земель. Тебя будут преследовать. И убьют. Эта сила тебя не спасет. Ты — ходячий мертвец. Я вижу это. Вижу, как тебя пронзает меч того, кому ты доверяешь больше всех.
Его взгляд скользит за мою спину. К Алисии.
— А твое будущее — умереть. И скоро.
Я сжимаю шею сильнее. Швыряю его в сторону.
И тут — стон. Тихий, едва слышный. Голос Алисии.
Поворачиваюсь. Какой-то мужчина из толпы стоит рядом с ней. В его руке — рукоять ножа. Лезвие — по самую рукоятку в ее спине.
Он поднимает ногу и с силой пинает ее. Она падает.
Я кидаюсь вперед. Ловлю ее на руки. Из уголка ее рта стекает алая нитка. Она пытается что-то сказать. Не может.
— Слышали короля! — кричит кто-то в толпе. — Он всего лишь призванный! Убьем его!
Слышу хриплый голос Уильяма. Он держится из последних сил, не выпуская рыцарей. Слышу топот. Гул толпы. Они бегут ко мне.
И тут...
Всё замедляется. Внутри меня что-то рвется. Сила, темная и бездонная, вырывается из груди и взмывает в небо. Что-то заставляет меня кричать. Я закидываю голову и кричу.
Из моего горла вырывается рев дракона. Он оглушает, наполняет все вокруг. Я вижу, как моя тень отделяется, вырастает, превращается в огромного дракона из чистой магии. Этот рев уже не мой. Он разносится над королевством, уходит за горизонт.
Люди падают на колени, затыкая уши. В ужасе смотрят на небесное чудовище.
А я глажу Алисию по щеке. Мир сузился до нее.
— Ты сможешь, — шепчу я. — Ты должна исцелить себя. Помнишь? Как тогда, с гоблином. Давай же…
Она слабо мотает головой. По губам читаю: «Нет сил».
— Ты не можешь умереть от такой раны. Ты нужна мне. Покажи мне этот мир. Я не хочу быть один.
Предательская слеза падает на ее щеку.
И я слышу, как ритм ее сердца становится тише. Замедляется. Еще. Еще…
— Старик! — кричу я. — Сделай же что-нибудь! Спаси её!
Уильям подходит, пошатываясь, и почти падает рядом на колени.
— Больше не могу их сдерживать... — он выдыхает, и его силы иссякают.
Рыцари вырываются из зала и бегут к нам. Лавина в стальных доспехах.
— Прочь! — рычу я.
Моя тень шевелится. Превращается в десятки черных игл. Они пронзают воздух, впиваются в доспехи, в плоть. Рыцари падают, кричат.
— Я не владею магией исцеления, — Уильям смотрит на меня пустыми глазами. — Не знаю, как ей помочь. Прости.
— Я не сдамся! Она не может умереть! Король же видел её в будущем! Значит, она выживет!
Взгляд скользит по толпе. Они все еще на коленях, прижавшись друг к другу. Трясутся перед моей тенью-драконом.
— Кто из вас может исцелять? — кричу я им.
В ответ — гробовая тишина.
Высыпаю горсть золота, что стащил из замка. Монеты звенят. Бесполезно. Они слишком напуганы. Страх сильнее жадности.
— Того, кто спасет её, я пощажу! И буду должен.
Одна женщина поднимает голову. Рядом двое детей-оборванцев, тех самых, что швырялись в принцессу гнилыми овощами.
— Я... я могу. Но моя магия слаба. Не знаю, смогу ли...
— Я усилю тебя, — хрипит Уильям. — Приступай.
Женщина подходит, дрожа. Кладет руки на спину Алисии.
— Исцеление.
Слабый зеленый свет окутывает рану.
— Усиление, — шепчет старик.
Свет вспыхивает ярко-зеленым. Рана на глазах стягивается, шрам розовеет.
— Прошу вас, — женщина смотрит на меня, полная ужаса. — Не троньте моих детей. Они не понимали...
— Я не трону. Теперь вы под моей защитой.
С балкона доносится хриплый крик:
— Все, кто помогает им, будут казнены! Я казню тебя! И твоих детей!
— Не бойтесь его, — говорю я женщине. По ее лицу текут слезы.
— ЗАТКНИСЬ! — поворачиваю голову к королю.
Вижу не короля, а обезумевшего старика с растрепанными волосами. Шута. Убить его? Сейчас? Нет. Смерть короля погрузит королевство в хаос. Погибнут тысячи. В моих планах — чтобы Алисия правила. Чтобы навела порядок. Чтобы воцарился мир. И только тогда я смогу уйти.
Смогу ли?
Она слишком глубоко в сердце. Как так вышло? Неужели это судьба?
— Готово, — голос женщины вырывает меня из раздумий. — Уберите, прошу... дракона. Дети очень сильно напуганы.
Тень медленно тает, вливается обратно в меня. Где она только помещается? Неважно. Главное — сердце Алисии бьется ровно. Но глаза закрыты.
— Вы уверены? — не отвожу от нее взгляда.
— Да. Рана зажила.
— Тогда почему она не просыпается?
Взгляд падает на окровавленный нож. На лезвии, помимо алого, — липкая черная жидкость.
— Он отравлен, — тихо говорит Уильям. — Яд черной кобры. Сильнейший. Даже лучшие целители не могут вывести его из крови. Теперь её жизнь можно лишь поддерживать магией. Но от этого она не очнется.
Смотрю на того, кто ударил. На его лице застыла ухмылка. Протягиваю руку.
Тень вырывается из-под земли у его ног. Острое копье из тьмы пронзает ему грудь. И исчезает. Тело с глухим стуком падает. Кровь растекается лужицей. Толпа замирает в еще большем ужасе.
Женщина бросается к детям, прижимает их к себе.
— Я найду способ её спасти. А сейчас — запрягай лошадей. Мы уезжаем.
Поднимаю Алисию на руки. Несу к карете. Останавливаюсь.
— Вы поедете с нами. Будете поддерживать в ней жизнь. А здесь вас ждет казнь.
Она, не раздумывая, хватает детей за руки и идёт к карете.
Вхожу в карету первым. Кладу Алисию на мягкое, бархатное сиденье. Сажусь рядом. Глажу её по волосам. Мать с детьми садится напротив, съежившись.
Подсознательно понимаю: на нас не нападут. Видел, как рыцари тряслись у дверей. Какой король — такая и стража. И почему их так мало? С такой армией королевство не удержать. Неужели все полегли в той войне с призванными? Но это было так давно... Надо спросить у старика.
А вот и он. Взбирается на козлы, берёт вожжи. Карета дергается с места.
Мы мчимся. Вон из этого проклятого королевства.
Только за его пределами я отпускаю магию. Она сжимается внутри, как убранный клинок. Женщина и дети смотрят на меня широкими глазами. Теперь я снова просто голубоглазый блондин. Самый обычный парень.
Мои приключения только начинаются. Я не знаю, что ждет впереди.
Но сейчас есть лишь одна цель. Спасти её. Увидеть её улыбку. Снова почувствовать тепло её рук.
Глава 7
Два часа в дороге. В голове — пустота. Полная, оглушающая тишина. Словно кто-то выскоблил меня изнутри. Я просто смотрю в окно. Поля мелькают, сменяются лесами, уступают место далеким горам. Природа этого мира до боли знакомая. И от этого — еще страшнее.
Внезапно карета вздрагивает и замирает на краю густого, непроглядного леса.
Я выхожу. Подхожу к Уильяму.
— Что-то не так?
— Привал. Небольшой. — Он не смотрит на меня, его взгляд прикован к стене деревьев. — Нужно влить целебной магии в Алисию. Дальше, в чащобе, останавливаться нельзя.
«Чащоба». Даже название звучит как похоронный звон.
— Почему?
— Лес кишит монстрами. — Его голос сух и деловит. — Ездят тут только купцы. Богатые. Нанимают охрану. Пять человек, отборных бойцов. Но и тогда... были случаи. Наниматели гибли. Наемники — тоже.
Мороз по коже.
— Может, объедем?
— С нами ты. Справимся. — Наконец он поворачивается, и его взгляд тяжелым камнем ложится на меня. — Это кратчайший путь. Экономим день. Но условие: будешь ехать рядом со мной. Смотреть в оба. Ни один монстр не должен подобраться к карете. Особенно к лошадям. Потеряем лошадей — мы мертвы.
Я киваю. В голове вспыхивает мысль.
— А что с едой? Шесть дней... Мы уехали с пустыми руками.
— Верно. — Он спрыгивает с козел. — Пока я буду помогать Алисии, иди, добудь дичи. Кролика. Кабана. Справишься?
В его тоне — сомнение. Легкая, но заметная усмешка.
Я съедаю это оскорбление.
— Хорошо.
— Как закончу, разожгу костер. Так что без добычи не возвращайся. И далеко не уходи. Монстры здесь охотятся стаями. Бывало, и призванные гибли в этих чащах.
— Пока со мной эта сила, я не пропаду.
Я поворачиваюсь и ухожу в лес.
Подхожу к первому дереву. Ствол темный, корявый. Вглядываюсь вглубь. Глазам темно. Я делаю шаг. Еще один. Лес поглощает меня.
Тишина. И вдруг — движение. На поваленном дубе сидит кролик. Чуть дальше, в зарослях, темнеет массивная туша кабана.