Роза для мёртвого боксёра
- -
- 100%
- +
Вот она, еда. Но смогу ли я? Убить? В моем мире мясо лежало в стерильных лотках на полке. Оно не смотрело на меня.
Подбираюсь к кролику. Десять метров. Замираю. Чувствую, как по ногам разливается сила. Они чернеют, покрываются паутиной молний. Рывок. Рука сжимает теплый, пульсирующий комочек.
Он смотрит на меня. Глубокий, влажный взгляд полный чистого, животного ужаса. Я не могу. Он мне ничего не сделал. Пальцы разжимаются сами собой. Белый мех мелькает в траве и исчезает.
Иду к кабану. Продираюсь сквозь кусты. Вижу... Я опоздал. Тушу кабана уже разрывает медведь. Но это не медведь. Это кошмар. Ростом под два метра в холке. Все тело покрыто черными, как смоль, иглами. Помесь зверя и дикобраза.
Он замечает меня. Иглы на его загривке с громким шелестом встают дыбом. Голова поворачивается. Глухой рев разрывает тишину. Он несется на меня.
Толчок ногами. Я взмываю вверх.
Он запрокидывает голову. Иглы — острые, как кинжалы, — со свистом выстреливают в меня. Моя тень превращается в щит. Иглы отскакивают с сухим стуком.
Интересно, а он съедобный? Принесу его тушу Уильяму — выясним.
План рождается мгновенно. Рука хватается за ветку. Отталкиваюсь от ствола ногами, летя вниз, прямо на чудовище. Не самоубийство. Расчет.
В метре от него — снова щит. И этим щитом я врезаюсь в него на полной скорости. Слышен сухой хруст — иглы на его спине ломаются. Отпрыгиваю в сторону, и моя тень уже мчится к его незащищенному животу. Вот оно, слабое место.
Из земли вырываются черные шипы. Впиваются в мягкую плоть. Медведь с ревом падает.
Все кончено. Подхожу ближе, чтобы убедиться.
И тут — резкий, смертоносный взмах лапы. Он бьет меня в грудь. Боль, острая и ослепляющая. Я лечу назад.
Удар о дерево. В спине — огненный хлесткий хруст. Я падаю на колени, весь мир плывет в красном тумане.
Как?.. Я думал... Я был уверен...
Медведь уже бежит на меня. И тут я вижу. В его глазах — пустота. Стеклянный, мертвый взгляд. Как же он движется?
Отпрыгиваю в сторону. Рывок. Я уже у его морды. Замахиваюсь и бью. Удар — оглушительный, костяной. Голова медведя с треском уходит вправо. Шея ломается. Череп втыкается в собственные иглы, будто его пригвоздили. Туша с тяжелым стуком обрушивается на землю. Окончательно.
Но как подступиться? Иглы даже после смерти торчат грозными черными кинжалами. Одно неверное движение — и пронзит.
«Надо найти оружие, — думаю я. — Меч. Идеально подойдет. Одними кулаками не выстоять... Мне бы катану. Легкую. Острую...»
Едва мысль обретает форму, как в правой ладони возникает холодная тяжесть. Из кожи прорастает сталь. Сначала лезвие, затем — рукоять. И вот я уже сжимаю ее. Катана черна, как моя тень, как сама ночь. Взмахиваю — она будто продолжение руки. Подхожу к дереву. Плавный взмах. Сталь входит в древесину словно в масло. Ствол с грохотом падает.
Это не оружие. Это совершенство.
Возвращаюсь к медведю. Одним движением срезаю гроздья игл со спины, с конечностей. Отсекаю голову. Думаю: «Исчезни». Катана тает, превращается в клубящуюся тень, которая вливается обратно в ладонь.
Насколько же я силен? Нет. Насколько сильна магия, которую они мне дали? Смогу ли я оседлать эту бурю? Вопросы роятся, словно пчелы, но ответов нет. Остается надеяться на сны. Быть может, они снова явятся. В первую встречу они не казались злыми... но первое впечатление — самая хитрая из ловушек.
Хватаю медведя за лапу. Тащу. Тушка цепляется за каждый корень, застревает между деревьев. Так я целую вечность буду тут ползать. Бросаю. Подхожу с другой стороны, пытаюсь взвалить на спину. Не хватает сил. Снова приходится звать тень. Чувствую, как тьма уплотняется в мускулах ног и рук. Напрягаюсь — и поднимаю. Теперь почти не чувствую веса.
Выхожу на опушку. Никого. Тишина. «Наверное, в карете». Подхожу, швыряю тушу на землю.
— Я принёс еды! — кричу.
В ответ— лишь ветер. Сердце замирает. Рывком распахиваю дверцу. Внутри пусто.
— Кого-то потерял?
Голос справа. Резкий поворот головы — и я вижу летящий в лицо кулак. Уклоняюсь в последнее мгновение. Отскакиваю. Делаю шаг, второй вправо, за карету...
И замираю.
Женщина и дети лежат на земле, связанные. Уильям стоит на коленях, сжимая посох; его лицо — сплошная кровавая маска. А рядом девушка. Парень по-прежнему стоит возле кареты. Одежда — чернее ночи, кожа бледная, как лунный свет. Готы что ли?
— Где Алисия? — выдавливаю я, не отрывая взгляда от старика.
— У меня.
Из-за кареты выходит гигант — мускулы, броней лежащие под кожей. На его плече безжизненно висит Алисия.
— Если с неё упадет хоть один волос, ты — труп!
Ярость. Горячая, слепая волна закипает внутри. Эта злость дает силу. Кажется, сейчас я могу разорвать этого бугая на куски за долю секунды. Но что, если те двое набросятся на Уильяма? На связанных?
— Кто вы? Что вам нужно?
— Пришли за тобой, — отвечает парень, тот самый, что попытался меня подловить. Ухмыляется. — Я — Лиам. Это сестра, Ламия. А этот добряк — Кил.
— Зачем я вам?
— Нам нужна твоя сила, — голос Ламии похож на шелест шелка. — Если точнее — твоя помощь.
— И вы для этого связали их и избили старика? Думаете, я стану помогать после этого?
— Женщина с детьми побежала. Пришлось связать. А старик... оказал сопротивление. Лиам просто немного увлекся. Он как дитя — ему бы подраться.
Девушка пытается говорить легко, но в воздухе висит сталь.
— Отпусти ее, — Я смотрю на Кила.
Тот смотрит на Ламию. Девушка коротко кивает. Великан аккуратно опускает Алисию на землю.
Я делаю шаг к ней... и всем телом ощущаю вибрацию.
Земля дрожит.
Замираю. Лиам, Ламия, Кил — тоже чувствуют. Они смотрят под ноги, потом — на лес.
Из чащи, ломая кусты, вырываются медведи. Такие же, как тот, которого я убил. Их больше десяти.
— Эй, придурок! — Лиам поворачивается ко мне, в его глазах не злоба, а дикое веселье. — Ты что там с медведем делал? Издевался, что ли?
Я не понимаю. Ламия видит это и поясняет, ее голос внезапно сух и деловит:
— Смертоносных медведей убивают быстро. Чтобы не успели позвать сородичей. Если он хоть раз успел рыкнуть — стая уже на подходе.
— Я не знал! — кричу я.
— Надо уходить. Пока целы, — говорит Кил, его бас груб и не терпит возражений.
— Согласен! — вторит Лиам. — Пусть сами выкарабкиваются!
— Но он нам нужен, — холодным лезвием голос Ламии разрезает спор. Она смотрит на брата, а указывает на меня.
— Справимся без этого. Главное — выжить.
Ламия закусывает губу. Ее взгляд на мне — смесь сожаления и расчета.
— Прости. Кил, давай! — командует она.
Они сбиваются в тесный круг. Кил с ревом бьет кулаками в землю. Поле вздымается, почва послушно смыкается над ними, образуя каменный кокон, который мгновенно уходит под землю.
Вот же твари! Могли помочь. Чтоб вас черви съели!
Уильям уже возится с веревками женщины. Я подскакиваю, хватаю детей — по одному под мышку — и несу к карете. Забрасываю их внутрь, возвращаюсь за Алисией.
Женщина сама забирается внутрь и я закрываю дверь.
— Можешь скрыть карету? — обращаюсь я к Уильяму.
— Нет. Слишком много сил ушло на ту стычку.
— Как ты вообще проиграл? Ты — королевский маг!
Я оборачиваюсь. Медведи уже в сотне метров. Грохот их бега отдается в земле.
— Защищай карету. И лошадей. Надеюсь, сможешь поставить хоть какой-то барьер...
— Ты не справишься со всеми! — его голос полон ужаса.
— Другого выхода нет.
Я бегу навстречу стене меха и игл. Чёрная энергия вырывается из меня, жжет изнутри. За спиной рождаются крылья из тени — плотные, переливающиеся. Выдержат ли они удар игл?
Вытягиваю руку. Над стаей возникает магический круг. Молнии бьют в медведей, слепят глаза — но отскакивают от их шкур. Бесполезно.
Бросаюсь на землю, ладонями упираюсь в почву. Тень ползет вперед, как черная гадюка. Из земли вырываются шипы, пронзают нескольких тварей. Но не всех. А те, что пали, поднимаются словно зомби. Магия во мне сильна, да. Но я — слаб. Слишком слаб, чтобы быть ее сосудом.
И тут медведи замирают. Весь мир гаснет, погружаясь в абсолютную, беззвездную тьму.
Справа от меня материализуется древний дракон, чешуя которого впитывает свет. Слева — возникает владыка демонов, от которого веет запахом серы и вечного холода.
— Ты и впрямь слаб, — голос владыки скрипит, как ветхие кости. — Будь я на твоем месте, от них и пепла бы не осталось.
— Что вам нужно? Как вы здесь оказались? — я мечусь взглядом между ними.
— Желаем помочь, — шипит дракон. — Тебе пока рано умирать. Ты еще не отплатил за нашу силу...
— Моя тьма способна на большее, чем жалкие шипы, — перебивает владыка. — Она может пожрать их. Без остатка. Но твое бренное тело не выдержит.
— Лучше воспользуйся моей силой, — вступает дракон. — Одна молния. Всего одна. И сотрет эту мелочь в порошок. Но ты помрешь в ту же секунду.
— Так что мы предлагаем тебе... временно подчиниться, — говорит владыка, и в его голосе сквозит сладостная угроза. — Я займу твою левую половину...
— А я — правую, — продолжает дракон. — Мы поддержим твою оболочку, чтобы она не рассыпалась в прах. Но помни — это первый и последний раз. Стань сильнее. Перестань быть обузой.
— А чтобы ускорить процесс... прими дар, — голос владыки звучит прямо в моем сознании. — Он, возможно, всегда был твоим. Я его... усовершенствовал. Теперь у тебя появится своя магия. Магия Созидания.
— А от меня — знания, — добавляет дракон. — Они помогут тебе развивать ее. А теперь смотри.
Мое тело немеет. Руки, ноги, все — больше не мое. Я лишь пленник за стеклянными глазами. Тьма рассеивается.
Левая рука сама поднимается. Тень выползает из-под кожи и расползается по полю живым, жаждущим ковром. Она набрасывается на медведей, поглощает, всасывает. Только брызги крови успевают взметнуться в воздух.
Поднимается правая рука. На небе вспыхивает огненный магический круг, огромный, как солнце. Из него с оглушительным треском вырывается красная молния. Не тонкая жила, а столп ярости, шириной с футбольное поле. Она обрушивается вниз. Щелчок. И медведи испаряются.
Тень возвращается ко мне, тяжелая и насыщенная. Молния гаснет. На месте стаи — лишь дымящийся кратер, огромная рана на теле земли.
— Теперь прими дар, — звучит в голове голос владыки.
Перед глазами возникает белая сфера. Она вплывает в мою грудь. Внутри разливается тепло. А следом — мощный толчок, будто по спине бьет кузнечный молот.
— Моя очередь, — говорит дракон.
В сознание вливаются потоки чужих знаний. Как будто мой мозг — это сосуд, а в него вылили целое море. Я вижу, как белая магия копирует, преобразует, усиливает все, к чему прикоснется. Она ломает рамки, делает любое заклинание сильнее, совершеннее.
— Как... Как ты это сделал?
За моей спиной стоит Уильям. Его лицо — маска изумления и первобытного страха.
— Как-нибудь расскажу, — отвечаю я.
— А ты и впрямь силен, — раздается насмешливый голос Лиама.
Он материализуется из пустоты рядом с Уильямом. В его руке — изогнутый, как полумесяц, голубой клинок. Острие уже прижато к горлу старика.
Глава 8
— Проверим, кто быстрее, — голос Лиама обжигает, как сталь. — Ты или мой нож!
Тишина. Только сердце стучит в висках. Он двинется — и я убью его. Быстро. Так быстро, что он и глазом не успеет моргнуть. Но хватит ли мне сил? А этот нож... он будто живой. Издали я видел лишь мельком — вспышку в воздухе, и вот этот тип уже здесь.
— Убери нож! — Ламия подходи. Рядом с ней — молчаливый Кил.
Лиам усмехается.
— Не могу, сестрица. Без заложника он не согласится.
— Пойдем одни. Наше задание — наша ответственность.
— Я и без вас справлюсь. — Он убирает лезвие, отступает от старика. Самоуверенный придурок. Но храбрости ему не занимать.
Ламия поворачивается ко мне.
— Уильям, иди в карету. Помоги с исцелением Алисии.
— Хорошо, — отвечает он.
Он уходит. Я остаюсь с ними. Воздух густ от недосказанного.
— Зачем я вам? — окидываю взглядом всех троих. — Но сначала: как вы нашли меня? Откуда знаете?
— Мы были тут, — Лиам зевает, играя в безразличие.
— И почуяли мощный выброс магии, — подхватывает Ламия. — С помощью магии льда я создала линзу. Мы видели всё. Ты сражался с призванными. Один против троих. И победил. Это... впечатляет.
— Потом увидели, как тебя сковала стража, — продолжает Кил. — Хотели вытащить из темницы, но ты нас опередил. Сообразили, что ты пойдешь этой дорогой. Она короче. А силы отбиться от местной нечисти у тебя хватит.
Они говорят, как по очереди читают свиток. Раздражает.
— По одежде ты призванный, — Лиам впивается в меня взглядом. — Так почему сражался со своими? Они же твои братья по оружию.
— Я их не знаю. То, что мы с одной планеты, ничего не значит. Не собираюсь им потыкать. У меня одна цель: добраться до Эльмирона, найти спасение для Алисии. Нет времени вам помогать. Да и не хочу. Вы сами этого добились.
— Я же говорил, — Лиам закидывает руки за голову, отворачивается к лесу. — Чего встали? Пошли.
Но Ламия не двигается. Ее взгляд прикован ко мне.
— Это и в твоих интересах. Поможешь — очистим лес. Дорога станет безопасной. Торговля с королевством Кравон оживет. Деревни за лесом снова смогут дышать свободно.
— Мне плевать на королевство Кравон, — я смотрю на нее, потом на Кила. — Когда придет время, я уничтожу короля и королеву. Они недостойны трона.
Лиам резко оборачивается.
— Нам тоже плевать на них! В отличие от тебя, мы думаем о людях. О тех, кто хочет вернуться домой, а не тлеть в заложниках у короны.
— Вы презираете призванных, но просите у меня помощи?!
— Нам все равно, кто ты, — голос Ламии тих, но тверд. — В Эльмироне другие правила. Ты встретишь там разумного орка, эльфа, даже призванного. И никто не тычет в них пальцем. Мы уживаемся со всеми, кто пришел с миром.
— Разве призванные не в своем королевстве?
— Большинство — да, — вступает Кил. — Но не все разделяют взгляды Фернандо. Ему нужны умелые воины. Слабых он убивает. Многие сбегают. Находят приют у нас.
— Фернандо... еще жив? — доносится голос Уильяма. Когда он успел выйти из кареты?
— Жив, — отвечает Ламия. — И по-прежнему правит железной рукой.
— Вот же гаденыш...
— Кто этот Фернандо? — я ничего не понимаю.
— Расскажу в пути, — Уильям пристально смотрит на меня, его брови сгущены. — А сейчас... помоги им. Я с ними согласен. Или ты забыл?
— Ты сам сказал, что однажды вернешься в Кравон. Люди уже наверняка судачат. Из-за страха захотят бежать. Многие пойдут в Эльмирон длинной дорогой. Но и она опасна. Другие решат срезать путь через этот лес. Прямиком в пасть к смерти. Давай хотя бы выслушаем, что у них за задание!
Вздох. Сопротивление уходит, словно воздух из проколотого бурдюка.
— Хорошо, убедил. — Подхожу к Уильяму. — Но сначала разделаем тушу и приготовим. Я голоден. Надеюсь, этот медведь съедобен?
— Чур, разделываю я! — Лиам вдруг преображается, в его глазах вспыхивает азарт ребенка.
— А я приготовлю, — Кил подхватывает его настроение, его каменное лицо смягчается.
— Совсем как дети, — Ламия хватается за голову, ее вздох полон стоического страдания.
Уильям идёт разжигать огонь. Я направляюсь к карете.
Открываю дверь. Внутри замерли женщина и дети. Глаза полны ужаса.
— Не бойтесь. Они вас не тронут, — мой голос мягок и добр. — Идите, помогите Уильяму. А дети пусть поиграют. Монстры не придут.
Женщина молча кивает. Смотрю на неё — и на душе тяжелеет. У неё была привычная жизнь. У детей — друзья. И это я всё у них отнял.
— Вы так и не назвали своё имя, — говорю ей вдогонку.
— Лайла, — откликается она. — А это Эмир и Илар.
— Приятно познакомиться, — я пытаюсь улыбнуться. На мгновение улыбка появляется и на её лице, но тут же гаснет, когда подходит Кил.
— Простите, что напугал, — бубнит он, его массивная фигура кажется неловкой.
Я закрываю дверь. Пусть разбираются сами. Опускаюсь рядом с Алисией. Провожу рукой по ее волосам. Они холодные и безжизненные.
— Я обязательно спасу тебя. Прошу, потерпи еще немного, — голос срывается. Делаю паузу, собираясь с мыслями. — Как только ты откроешь глаза, я сразу скажу... что влюбился. Признаюсь. Может, ты ответишь взаимностью. А если нет... ничего. Переживу. Это ведь не самое страшное. Самое страшное — это изменить тому, кого любишь. Не знаю, бывает ли так в вашем мире, но в моем... сплошь и рядом.
Тишину прерывает резкий стук.
— Можно? — голос Ламии за дверью.
— Входи.
Она входит, её взгляд скользит по Алисии. Садится напротив.
— Принцесса? Что с ней случилось?
— Король хотел её казнить. Я вмешался. Но кто-то из толпы вонзил ей в спину нож. Отравил ядом черной кобры. Теперь приходится постоянно поддерживать в ней жизнь магией исцеления. Поэтому я и еду в Эльмирон. Надеюсь найти того, кто сможет ее спасти.
Ламия качает головой, в её глазах — не жалость, а суровая правда.
— В нашем королевстве нет целителя такой силы. Я знаю всех. Лучшие из них едва ли могут залечить смертельную рану. А с ядами... всё сложнее. Яд черной кобры — самый сильный в нашем мире. От него еще никто не излечивался. Ни магия, ни травы не помогают.
Гнев подкатывает к горлу комом.
— И что? Просто махнуть на нее рукой? Оставить умирать?
— Не злись. Шанс есть.
— Какой? — я вскакиваю, сердце замирает в груди.
— Ты точно поможешь нам? — ее взгляд прикован ко мне, в нем нет доверия.
— Помогу.
— На севере, говорят, водятся белые кобры. Их яд... будто бы антидот для яда черной сородичи. Убивает его и погибает сам. Но я не знаю, правда ли это. Когда разберемся здесь и доберемся до королевства, я спрошу короля Рарго. Говорят, он бывал на севере и видел этих змей.
— Рассчитываю на тебя.
На душе становится тепло. Первый луч надежды после долгой тьмы. Если это правда... у Алисии есть шанс.
Ламия выходит. Я сижу еще несколько минут, сжимая холодную руку Алисии, и тоже выхожу.
У костра, где на вертеле жарится огромный кусок мяса, Уильям и Лиам о чем-то спорят. Ламия играет с детьми — и я наконец вижу их улыбки, слышу смех. Лайла стоит с Килом. Они о чем-то беседуют, и обоим, судя по всему, это приятно.
И только мне на душе пусто. Алисия не видит этого тепла.
— Лайла, — подхожу я. — Покажешь мне магию исцеления? Хочу кое-что проверить.
— Да, — она поднимает ладони, и они озаряются мягким изумрудным сиянием. Тепло расходится по коже.
— Исцеление, — говорю я. Ладони пусты. Ничего.
Значит, просто копировать то, что вижу, не выходит. Но что, если попробовать иначе?
— Давай еще раз, — прошу я.
Лайла произносит: «Исцеление». А я в этот миг, мысленно, — «Созидание».
И о чудо.
Мои ладони заливает волна теплого, изумрудного света. Он яростный, почти слепящий, и густой, как живой мед. Он затмевает сияние Лайлы.
— Как? — ее голос — взрыв изумления. Он такой громкий, что все оборачиваются. Подходят.
— Как ты научился целительной магии? — Уильям смотрит на мои руки, словно на чудо.
— Долгая история. Если коротко... у меня появилась своя магия. Магия Созидания. И, кажется, я могу воссоздать любое заклинание, которое вижу. Главное — успеть.
— Сила куда мощнее, чем у Лайлы, — заключает старик. — Значит, теперь ты и сам сможешь поддерживать жизнь Алисии.
Свет гаснет. Я снова вызываю его в воображении — и он является, послушный и готовый к исцелению. Значит, так оно и работает.
Следующие часы я провожу, изучая магию Уильяма. Вода. Воздух. Мои версии заклинаний снова выходят сильнее, грубее. Надеюсь, однажды это спасет мне жизнь.
Вечер. Мы сидим у костра, пробуем мясо смертоносного медведя. На вкус — жесткая, пережаренная говядина. Его нужно варить часами, а у нас нет такой роскоши.
— Может, расскажете о задании? — спрашиваю я.
— В чаще стоит старая церковь... — начинает Лиам. — В ней прячется правая рука Владыки Демонов. Он выжил в битве с призванными и обосновался тут.
— Мы добрались до неё, — подхватывает Ламия. — Он там. Его скверна отравляет лес. Собирает монстров. Если его не остановить, чудовища хлынут за пределы чащи. На деревни. На Кравон. У королевства нет сильной армии. Оно падет. Тысячи умрут.
— Мы — одни из сильнейших в Эльмироне, — вступает Кил. — Но даже мы не можем приблизиться. Темная энергия выедает нас изнутри. Ты нам нужен потому, что твоя сила... она похожа на их силу. Возможно, скверна тебя не тронет.
— В вашем королевстве есть и другие расы, намного сильнее людей, — не сдаюсь я. — Почему не послали их?
— Служба королю — наш долг, — парирует Ламия. — И король понимает: им плевать на Кравон, где их расы презирают. Эльфы, зверолюды, орки... они не станут помогать людям. Считают нас слабыми. И если бы не Рарго на троне, война бы уже давно началась. Он сумел договориться о мире. Но стычки... они все равно случаются. Тихие, незаметные.
— Понял вас, — киваю я. Решение созрело мгновенно. — Тогда идем сейчас. Покончим с демоном, вернемся, переночуем, а на рассвете — в путь.
— Не лучше ли дождаться утра? — осторожно спрашивает Ламия.
— Нет. К утру мы уже должны быть в седле. Ты и сама знаешь, каково Алисии.
— Хорошо. Кил, остаешься с ними. На случай, если из чащи выползет нечисть, — командует Ламия.
Мы уходим в лес. Тень поглощает нас.
— Двигаемся быстро и тихо, — Лиам выскальзывает вперед. — Лишние стычки ни к чему. Двигаемся быстро и тихо!
Он бросает кинжал. Лезвие вонзается в ствол дерева в двадцати метрах вперед. В ту же секунду Лиам исчезает и появляется рядом с рукоятью.
— Телепортация, — поясняет Ламия, глядя на меня. — А мою магию ветра ты еще не видел.
Ветер клубится у её ног — и она взмывает в воздух, скользя меж ветвей. Лиам уже скачет, как тень, от дерева к дереву.
«И она владеет сразу двумя стихиями. Прямо как Уильям», — мысль скользит в голове.
Что ж. Мне ничего не остается.
Я призываю крылья. На этот раз тело не сковывает тьма — только привычная тяжесть за спиной. Отталкиваюсь от земли и лечу, лавируя между стволами, едва не задевая их.
Нагоняю их. Они смотрят на меня с немым вопросом.
— Твои крылья... они стали больше, чем когда ты сражался с призванными, — Ламия парит рядом.
Смотрю по сторонам. Действительно, размах стал шире, формы — отчетливее.
— Далеко до демона?
— Близко. Минут пять в таком темпе.
Она не соврала. Спустя пять минут мы замираем на опушке. Поляна. Посреди нее — церковь. Стены сплетены с корнями вековых деревьев, будто сама чаща пытается поглотить ее.
И в проеме разрушенного окна сидит он. Демон. Высокий, в латах чернее ночи. За спиной — плащ цвета запекшейся крови. Рогатый шлем. В руке — меч.
— Дальше не можем, — шепчет Лиам. — Скверна не дает дышать.
А я ничего не чувствую. Только холодное любопытство.
Выхожу на поляну. Трава рассыпается в прах под ногами. Приближаюсь. Он не кажется опасным. Скорее... потерянным. Понятно: он потерял короля, был изгнан из дома. Теперь просто сидит и ждет.
Между нами — пять метров. Решаю подойти ближе. Хочу поговорить. Может, все уладится миром.
Делаю шаг.
И демон оживает.
Он — пуля. Мгновение — и он передо мной. Его меч — уже не сталь, а продолжение воли, направленное мне в грудь. Я не успеваю даже моргнуть. Его скорость невероятна.
Острие пронзает плоть. Холодная сталь внутри меня.
— Я... хотел поговорить... — хриплю я, и горло тут же наполняется теплой, железной кровью. Она вырывается изо рта алым фонтаном.
Глава 9
Клинок выходит из моей груди с противным, сочным звуком. Боль — ослепительная, белая. Я падаю на колени, хриплю. Демон вытаскивает меч. Поднимает. Сейчас ударит снова, на этот раз в шею — отсечет голову.
Я вижу только лезвие, залитое кровью.
Но тут — металлический блеск у моей руки. Кинжал Лиама. И он сам, возникающий из ничего в последнее, отчаянное мгновение. Его пальцы впиваются в моё плечо, ветер взвывает, сжимаясь вокруг нас вихрем.
Тишина. Влажный запах гниющей хвои и земли. Мы в лесу.
— Ты совсем дурак?! — Лиам отталкивает меня, его лицо искажено не страхом, а яростью. — Почему не использовал силу? Зачем лез под клинок?
Я кашляю, на губах солоноватый привкус. Говорю тихо, почти для себя:
— Хотел поговорить…
— И как ты вообще ещё жив? — Ламия садится передо мной на корточки и смотрит на грудь.
Я не отвечаю. Потому что знаю. В момент, когда меч вышел из груди, тьма закрыла рану. На секунду. Этого хватило.
«Исцеление».
Магия заставляет воздух вибрировать. Рана под рубашкой начинает мерцать тусклым, болотным зелёным светом. Плоть шевелится, стягивается, чешется диким, нестерпимым зудом. Хорошо, что овладел исцелением. Иначе — смерть.