Журнал «Парус» №78, 2019 г.

Геннадий ЁМКИН. Сердце я не пробовал беречь

***

Я осторожен, – нежное несу,

Ладонями от ветра укрывая.

Там утренние звёзды на весу

Всё шепчутся о чём-то, угасая.

Там ландыши последние цветут,

Любой прохожий хочет стать поэтом,

А соловьи, послушай, так поют,

Что май, вздыхая, истекает в лето.

В ладонях, как в долинах, эти дни

От суеты и быта охраняя,

Несу тебе, любимая! Прими!

Как принимают ландыши, вздыхая.

ПЕРЕД ГРОЗОЙ

Тихо-тихо… Воздух полон влагой.

Ни единый лист не задрожит.

И слышнее стало – по оврагу

Ручеёк серебряный бежит.

И едва, но всё же уловимо,

Там, где тёмен, грозен окоём,

Тучи и лениво, и ворчливо,

По-соседски спорят о своём.

А в овраге звёрушка любая,

Закрывая лапками глаза,

Думает, в тревоге засыпая:

– Будет дождь… наверное – гроза…

***

Оконный белый переплёт,

На стенах кафельная плитка,

По радио концерты Глинки —

И дождь идёт, идёт, идёт.

И каждый день растянут в год.

Придёт сестра, зовут Иринка.

Уколет и опять уйдёт.

Затем – обход, обед и Глинка…

И новый день растянут в год.

Зову кого-то, не дозваться…

Красавица сестра зайдёт

И скажет: «Надо поправляться!»

Красивым красным ноготком

По шприцу щёлкает Иринка.

И тот же дождь, и тот же Глинка,

И те же виды за окном.

Мне стало сниться: коготком

Кроваво-красным та Иринка

По шприцу щёлкает, потом

Мне в вену вводит дождь и Глинку…

И навсегда уже дано

Больничной жизни постоянство.

– Сестра! Откройте мне окно!

Мне нужно в Звёздное Пространство!

***

Не спится, родная! Не спится.

И ты, беспокойная, спишь,

Бретельку у левой ключицы,

Вздыхая, во сне теребишь.

Тебе неспокойное снится…

Ты шепчешь как будто: «Приди…»

Наверное, райские птицы

В твоей поселились груди!

Не спится, родная! Не спится!

И знаю, уже не уснуть!

Поскольку две райские птицы

Волнуют высокую грудь…

***

Горит в углу лампадка,

Мерцают образа.

Сверчок за печкой сладко

Поёт, закрыв глаза.

С любовью на кроватку,

Где русый мальчик спит,

Во сне вздыхая сладко, —

Сам Боженька глядит.

И от лучей лампадки

Волшебный свет идёт,

И ангел, кроткий ангел

Поёт, поёт, поёт.

***

Гроза прошла. Остатки грома

Далёки… и едва-едва…

В лугах туман. В лугах истома.

И в мир не явлены слова.

Да что слова! Все звуки лишни!

И ночь прошла, но не рассвет…

Остатки грома дальше… тише…

Уже вот-вот сойдут на нет.

Такого не услышать дома.

И я в луга спешу, в луга,

Где тишина, что после грома

На травы влажные легла.

Ещё и солнце дремлет где-то,

И птицы дремлют, не слышны.

И всё на грани полусвета

И первозданной тишины.

***

Ухожу. Ни боли, ни страданья.

Помню мало. И того не жаль.

Журавли больнее улетают,

Оставляя нам свою печаль.

Как бы мне хотелось верить в это —

Что они, с уходом сентября,

Лишь грустят, что вдаль уносят лето,

И не плачут… Плачу только я.

МАЭСТРО

В доме напротив желтеет окно.

Сумерки долги и зыбки.

В доме напротив, мне слышно давно,

Мальчик играет на скрипке.

Мальчик настойчив, он выучил в срок

Vivo, сrescendo и presto,

В жёлтом окне за уроком урок

Учит вихрастый маэстро.

И непременно с течением лет

Станут пленительны звуки.

Станут летучи, мгновенны, как свет,

Трепетны, чувственны руки.

Звуки роятся, срываются прочь

Звуки, и снова роятся.

Скрипке, как девушке, каждую ночь

Руки любимого снятся.

Я это вижу и знаю давно.

Это со мною бывает…

В доме напротив открыто окно.

Мальчик на скрипке играет.

***

Как прожить без боли, я не знаю.

Сердце я не пробовал беречь.

Вот – ступает Родина по краю.

Вот – Родная пропадает Речь.

Журавли опять же… Или в мае —

Робкие, из первых, соловьи…

Или та, как рана ножевая,

Память о потерянной любви.

Слава Богу! Верного не знаю

Из рецептов – сердце уберечь.

«На живую» нитками латаю,

А оно даёт за течью течь…

***

И глубиной дышал простор,

Венчая день, венчая лето…

Я слышал птичий разговор,

Что это – осени примета.

Один из первых жёлтый лист,

Прервав круженья и метанья,

Переводил мне птичий свист

И глубину того дыханья.

Я, очарованный, простёр

Объятья осени навстречу

И стал на птичий разговор

Мудрей природы человечьей.

***

Дождь и дождь – октябрьские слёзы…

Будто ожидаемо, но нет —

Сдавит горло… А мои берёзы

Не листву роняют – Дивный Свет.

Нет, он не горел, но неба просинь

Так им согреваема была,

Что листва в сердцах не билась оземь,

И остатки летнего тепла

Отпускал он так, как в сельском храме

Отпускает батюшка грехи,

Что об этом даже временами

К нам приходят светлые стихи.

А теперь, ненастною порою,

Станут листья к стёклам прилипать

И подступит к горлу вдруг такое,

От чего нельзя не зарыдать…

ДРУГУ

Валентину Кручинину

За окном мой жёлтый клён

Опадает, опадает.

Было так, что был влюблён,

А теперь так не бывает.

Даже если в жизни той

Слыл гулякой и поэтом,

То теперь, мой дорогой,

Не об этом, не об этом.

И ко мне, мой милый друг,

Утешение приходит

Даже в том, что всё вокруг,

Всё проходит, всё проходит.

Опадает жёлтый клён

Не напрасно, не напрасно —

Был поэтом, был влюблён!

В жизни всё, мой друг, прекрасно!

Валерий ТОПОРКОВ. На семи берегах

Есть ли на языке моём неправда?

Неужели гортань моя не может различить горечи?

Иов. 6:30

***

я устал дожидаться огня

непонятного умному глазу

стихомания выдай меня

моему участковому сразу

пусть за мной высылают наряд

с ног сбивают и накрепко вяжут

если сами стихи говорят

что по всем обвиненьям

покажут

ИНТРОДУКЦИЯ

Л. Т.

«Пни замшелые. Былинная хвоя.

Изумрудная долина. Ты да я…» —

Так слова, как птицы, ищут, где им сесть.

И в кукушке от радистки что-то есть.

И у дятла не от райского вина

в скорострельной голове своя война.

…Вот и сердце вторит дятлу часовым

механизмом одноразовым своим:

– …ПО-ГРУС-ТИТЬ НЕ ГРЕХ ДО БУ-ДУ-ЩИХ ПО-БЕД…

Жизнь прекрасна. Жизнь убога. Да – и нет.

ПРОВИНЦИАЛЬНАЯ ЭЛЕГИЯ

С надеждой, не скажу бредовой,

с обидой, не кривящей губ,

по грязным улицам Ростова

иду как Фёдор Сологуб.

…Да-да, в училище, как Фёдор!

Как он, иду учить детей.

Учить тому, что Гарри Поттер

Незнайки нашего глупей.

Учить не мыслящих учиться

тому, что книжки умолчат:

почти что Римская волчица

вскормила рыночных волчат

(доныне сильный не унижен,

отныне он во всем хорош!),

теперь повсюду ясно слышен

их раздирающий скулёж…

И вовсе не пример отдельный

мной приведен, но цепь угроз:

Россия стала богадельней

для любящих её всерьёз.

А что стихи?

«Шкафы плацебо!» —

смеясь, ты скажешь.

Но, постой,

не честного ли нынче хлеба

я дал тебе, читатель мой?

Как будто искреннему слову

уча довериться, как знать,

на грязных улицах Ростова

легко ли мне стихи слагать?

FRAGMENTUM SOCIOLOGICUM

«Средний уровень жизни» и – бледность.

«Продолжительность жизни» – и вой.

Мы теперь вымирающий этнос,

что вот так вдруг поник головой,

у которого сердце пробито,

хлещет кровь – и её не унять!

Ведь не флаг нашей кровью пропитан,

а всё то, что смогли мы понять:

жизнь – не годы, и время – не числа,

вера в Бога – не тишь и не гладь.

Человек не любить разучился,

он едва научился… с т р а д а т ь.

Справа храм и геройская стела.

Слева рынок и реки людей.

Ничего невозможно поделать

с этой маленькой жизнью

твоей.

ЧТО ЕЩЕ ВАМ СКАЗАТЬ…

1

Что ещё вам сказать,

Чем ещё вас, друзья, удивить,

Или локти кусать —

Это проще, чем весело жить,

Чтоб, сорвав тормоза,

Чтоб, летя под счастливый откос,

Прошибала слеза

От силлабо-тонических грёз;

2

Но никто бы не знал,

Как твой разум натруженный скис,

Пропуская в финал

Сокрушительный агностицизм:

«Что за свет, что за пыл,

Что за дым расточала, клубя,

Жизнь, в которой ты был,

Жизнь, в которой не будет тебя!»?

3

Тишина к тишине,

Сердце к сердцу, к закату – закат.

Славно вместо кашне

Подарить мне текстильный канат!

Я его подвяжу

Под всеобщий такой потолок,

О котором сужу,

Как о том, с чем ужиться б не смог;

4

А зажить довелось.

И я вновь на московском пути:

Скоро станция Лось,

И я чувствую, надо сойти, —

Чистоганом сполна

Расплатиться за кровь твоих звёзд,

О, Лосиха-страна,

Что легла под Калиновый мост;

5

На семи берегах

За превечный и мастерский лов

Не на хлеб, а на страх

Умной рыбы – речных дураков,

Где рыбацким сачком

Только мойрам махать не с руки,

И несёт тухлячком

От Большой человечьей реки;

6

Впрочем, дух еще жив

И, терпя баснословный урон,

Тянет чудный мотив,

Что когда и за краем времён

Соловьи запоют

И сирень зацветёт навсегда,

Страшным будет не суд,

Страшной будет ненужность суда!

7

Что ещё вам сказать,

Чем ещё вас, друзья, удивить,

Или кузькину мать

Мы не можем, как Кузька, любить,

Чтоб не в игры играть,

А, трезвея надеждой скупой,

Не по-детски страдать,

Если мамка зашилась с судьбой?

СООБРАЖАЯ НА ТРОИХ…

фреска

Соображая на троих

под тёрном, яблоней и вишней,

здесь каждый счастлив, как жених,

как гость бесценный, вечер с лишним

и рассуждает, и поёт,

и улыбается, и мыслит,

и облегчённых душ полёт,

что кислород под маркой “Priestley”*!

Среди падений и разрух,

при щедрой власти Каганата,

их тосты, скромные на слух,

невольно жгут меня, как брата.

И вот, случайный человек,

какой-то трезвенник-прохожий,

я – мученик библиотек, —

взгляд на седьмой, пью с ними тоже.

Увы! статистика страшна

(тут не двурушничать пора б уж):

великолепная страна

споткнулась о Великий шабаш;

под страшно давящим крестом

на горько пьющих, с их сердцами, —

не социальным ли вином

становятся они же сами?

А впрочем, духом ободрясь,

откроюсь в чём поинтересней:

всю эту пагубную страсть,

не пачканную в фарисействе,

казнящую любую спесь,

печаль кидающую за борт,

не променял бы я на весь

благополучно трезвый Запад.

Что молвить: «Не соображай!..», —

а может, завтра, вышней волей,

к последней жатве урожай

на диво будет в русском поле,

и примет всё река одна

кристальная в Четвёртом Риме,

всё, разделенное сполна

когда-то этими троими.

________

*По имени Джозефа Пристли (Joseph Priestley, 1733–1804) – британского священника, философа, общественного деятеля и выдающегося естествоиспытателя, открывшего кислород.

БАРКЛАЙ ПЛАЗА

О. М.

1. 2012

в тот год я стал в делах преуспевать

а прежде не везло с учителями

ни стол ни стул ни старая кровать

не дали мне свести концы с концами

как будто время выставив посты

пакет судьбы здесь перехватит лично

в столичной жизни мало суеты

когда живёшь по горло нестоличной

и ловишь сны её батальных сцен

в тебе горит музейная свобода

ведь в сущности и этот бизнес-центр

всё тот же дым 12-го года

всё та же горечь отданной земли

в другой стране во времена другие

в который раз при станции Фили

сражённому булатом ностальгии

да были люди (им уж не узнать

кем и когда погашен свет над нами)

теперь в делах я стал преуспевать

а в прошлом не везло с учителями

2. 2015

участник нешуточной бизнес-игры

я дни провожу у Поклонной горы

я думаю изредка

не горячась

когда бы ребята хотя бы на час

и вам оглянуться на правду войны

из этой эпохи

из этой страны

когда бы вам жизнь на мгновение дать

и

что бы тогда вы могли нам сказать

мне кажется чудом явившись из тьмы

вы б гордо смолчали

но слышали мы

оформили память

поставили стелу

но это уже

не относится

к делу

3. 2017

живёт москвА жирует

россиЯ водку жрёт

и это всё скажу я

любви круговорот

преступно жить озлобясь

и вопрошать КУДА

ОТ НАС УХОДИТ СОВЕСТЬ

В КАКИЕ ГОРОДА

***

Фольклорным детством славно закалясь,

кувшин умишка с росписью раскола,

я был поставлен в первый русский класс

в селе лубочном, в избяную школу.

За партой образца «Великий Ост»,

дотоле не сменённого ни разу,

не педагога  птицы Алконост

вмещал я сладкоструйнейшие сказы.

И так меня пленял сюжет в одном,

где с каждым днём был коммунизм всё ближе,

что захлебнулся мой кувшин вином

их зельной мудрости… А нынче

что я вижу!

На месте красных кущ блатной пустырь,

и Змей Горыныч с Родиной слюбился;

из мальчика не вырос богатырь;

сгорела школа; а кувшин…

разбился.

***

ты в сказке рожден детина

ты правды её не трусь

что в существе едина

да в лицах троична Русь

твой пионерский галстук

выброшен и истлел

партийный билет гораздо

фатальнее не у дел

но ехать на атах-батах

ты посчитал за честь

ведь не в любых цитатах

отсвет кровавый есть

гордилась тобой курсантом

колонновожатым мать

не зная как к депрессантам

ты Питер мог приравнять

в горячие те денёчки

с прохладцей плюя на всех

чей стёб кривозубый точно

на скорбех женить не грех

как в первых же гео-турах

ты счастья развеял пух

споткнувшись на мудрых дурах

из параллельных двух

как страшно при попе голой

работать пошли потом

медалька-луна за школу

картонной зари диплом

и прочие атрибуты

что лажей не сдавят грудь

мы сыты одеты обуты

нам не в чем страну упрекнуть

которая жаждет имя

да только обрящет навряд

зови ж её ощутимо

возвышенней Каганат

а лучше не за спасибо

жизнь наперсницу бед

как кровь голубую либо

сдавай как сдают цветмет

иль судя нет не по роже

сам эйдос имея в виду

иди на дымок похожий

как верно уже иду

но именем высшей силы

ежели смерть ни при чём

с Пасхой даймоний милый

новый рассказ начнём

***

посели меня в землях забытых стихов

посмотри и фамильною рифмой на -ов

и любовью к вмещающей много

глубине чернозёмного слога

и тяжёлую скорбь изрыгающим ртом

и смиренным покоем пред всяким скотом

в языке палестинского детства

всем я взял и куда теперь деться

не от первой любви

от последней трубы

так и бьющей наотмашь в библейские лбы

коренных хлебопашцев и прочих

нивы духа детей

и рабочих

принимай Аполлон мой крестьянский гамбит

эту вечную землю питает Коцит

и уносит с державинской одой

память жизни и славы народной

где не отчее поле живые овсы

а тугие метёлки голодные псы

безошибочно тупоголовым

указуют нам Слово

за словом

Виктор ЛЕВАШОВ. В остальном – сплошной пиррихий…

***

Устал бесконечно вести переписку.

Простите, мои дорогие друзья.

Уже не могу отвечать я без риска,

что доброй не будет депеша моя.

Поток всё идёт. Я спешу, запинаюсь,

ошибки вплетаю на каждом шагу.

Я очень устал, раздражён. И признаюсь:

в режиме таком я писать не могу.

ОСЕННИЙ ГЕКЗАМЕТР

Что написать шестистопником, рифмой и звуком упругим?

Чем удивить моих опытных давних и новых друзей?

Сам же сказал, что не может быть в метре поэт близоруким.

Сам же клепаю гекзаметром стих безо всяких идей.

Дождь за окном всё шатается и не желает кончаться.

Осень мила мне и в холоде, ветре безумном в ночи.

В пору такую немыслимо и невозможно влюбляться,

но в тишине мне являются к вечным вопросам ключи.

Тьма за окном. Лишь чуть теплится свет костромской автострады.

Жёлтым сканвордом мерцает мне дом за дождём вдалеке.

Люди по лужам проходят и осени явно не рады,

я же стою и не двигаюсь с трубкой «Куэрти» в руке.

Мне телефон и не нужен здесь по назначенью, по сути.

Клавиатура «Куэрти» мне также его не нужна.

Может, маяк он увиденный в тьме непроглядной до жути.

Может, дождя непрерывного тихо растает стена.

***

В батареях зажурчало:

подали тепло в дома.

Вот и октября начало,

вот и близко к нам зима.

Застывают в лужах льдинки.

Холод, ветер во дворе.

И вращаются снежинки

ранним утром на заре.

***

Тучи зависли над крышами спелые,

цвета свинца булавы.

В парке деревья осиротелые

мокнут в рванине листвы.

Блеском асфальта богатые, тёмные

в город пришли вечера.

Мысли, как мухи кругами, никчёмные

бродят в душе до утра.

Осени милой я буду приятелем:

я к её нраву привык.

Щёлкну на ощупь во тьме выключателем:

здравствуй, мой старый ночник.

3 ОКТЯБРЯ

С днём рождения, коллеги!

С Днём Есенина, друзья.

Осень, словно на телеге,

задремала у ручья.

День такой сегодня тихий,

лишь бродяги-воробьи

что-то делят у бадьи.

В остальном – сплошной пиррихий.

Только слышу: «Бах… Бу-бах…» —

сердце бухает в ушах.

***

Шар огненный плывёт над крышей

напротив моего окна.

Он словно клён октябрьский рыжий,

и осень ярко в нём видна.

Дожди всё чаще к нам приходят.

И голубые небеса

сияют редко, полчаса,

как ненадолго распогодит.

Так, словно чувствуя вину,

природа клонится ко сну.

ПЛЯЖНЫЙ БРАХИКОЛОН

Сед

бриз.

Свет —

вниз.

Мерк

луч

сверх

туч.

Плыл

шар,

лил

жар.

Газ

жёг:

глаз —

в шок.

***

Осень. Ночь. Сижу на кухне,

жду: вот чайник закипит.

И конфорка не потухнет:

чайник я сниму – пиит.

Ведь не все поэты странно

в мыслях бродят, чудаки.

Чайник уж свистит. И славно

в нём шныряют пузырьки.

Чайник подниму пузатый,

стих закончив на листе.

Дует ветер полосатый,

и рисует снег глиссады

за окошком в темноте.

Влад ПЕНЬКОВ. Ладонь судьбы по-русски

КЛАССИКА

Брату Руслану

Мы с тобою уже старики,

мы с тобою классической школы.

Молодёжи смешны парики,

пудра, трости, поклоны, камзолы.

Только там – под камзольным шитьём

и рубахой из тонкого шёлка —

было выжжено белым огнём

сообщенье старинного толка:

«В барабаны гремела гроза.

Ржали лошади. Ядра летели.

Мы от страха закрыли б глаза.

Но в последний момент расхотели.

И на знамени белый цветок

не запачкан, хоть грязью заляпан».

Мир жесток? Безусловно, жесток.

Чаще бошки слетают, чем шляпы.

Хуже только, что ноги не те,

что болят до холодного пота,

до дрожания на высоте —

роковой высоте эшафота.

КОНЬ УНЕС ЛЮБИМОГО

Кварты, квинты, септаккорды,

в небе ласточка летит.

Тот, кто любит, тот не гордый.

Тот, кто любит, тот простит.

Оседлает иноходца

и ускачет навсегда.

Тот, кто любит, не вернётся.

С потолка течёт вода.

Руки стынут, стынут губы.

Кварты, квинты, септаккорд.

Трубы, лютни, лютни, трубы,

осыпает листья норд.

Скоро белым-белым пухом

всё засыплет в декабре.

Кто ушёл – ни сном ни духом,

ни рукою в серебре

не коснётся струн, плеча ли.

Всё простил он. Белым днём

волны снега и печали

занесли его с конём.

МОТОЦИКЛИСТ

Я тебя, любимая, покину,

заскольжу над гладью тёмных вод

белым пароходом – в Аргентину,

золотистой тучей – на заход.

В Аргентине призраки живучи.

В Аргентине тени пьют вино.

Вечером показывают тучи

экспериментальное кино.

В Аргентине всё не так, как прежде,

будет. Утону в её траве.

Ну а то, что места нет надежде,

это просто мысли в голове.

Голова ко всякому привыкла,

сердцу же вообще родней печаль

в отдалённом треске мотоцикла

юного астматика-врача.

ШОТЛАНДСКОМУ КОРОЛЮ

Кончаем тары-бары —

народец слишком прост.

Малютки-медовары

не встанут в полный рост.

Не выучат законов,

не создадут стихов.

Течение сезонов —

порядок их таков.

Возьмите волкодава

и соберите рать.

Народец этот, право,

не станет воевать.

Они умрут, как дети,

травою на ветру

полягут люди эти,

всё кончится к утру.