Аметист: танец волчицы

Глава 3. Тролль в лесу

Тот, кто строил Тёмную и Светлую Академии, должно быть, полагал, что ворам, убийцам, чернокнижникам и адвокатам солнечный свет не нужен. И это было забавно. Домики Города-на-Кривых-холмах – столицы Аметистового королевства – теснились с южной, юго-западной и юго-восточной сторон Королевской скалы: каждый огород, сад, каждое окно жаждали солнечного света. Впрочем, Королевской скалой этот каменистый нарост на теле земли именовался исключительно в официальных документах, в народе его звали Кривым холмом, а город – Кривохолмом.

Огромный, скошенный на север, холм закрывал Тёмную академию от солнца, делая её таковой не только в переносном, но и в прямом смысле.

Четыре башни деканов – по одной на каждый факультет – грозно устремляли пики квадратных башен со всех четырёх углов здания, замкнутого в каре. Внутренний прямоугольник разделялся перпендикулярными корпусами крест-накрест, образуя колодцы дворов Убийц, Воров, Чернокнижников и Адвокатов, а центр креста кусал небо пятигранной островерхой башней ректора. В ней-то и располагался Зал Пентаграммы.

Деканы трёх факультетов: чернокнижников, воров и адвокатов – молча взирали на ректора. Над каждым свисало знамя его факультета. Авиталь вошла, прошла мимо коллег и присела за пятиугольный стол на пустующее место под чёрной тканью с тонким серпом полумесяца.

«Смерть равняет всех» – гласила надпись чёрным по-чёрному. Девиз внешне не был виден, но принцесса знала его наизусть. Декан гильдии воров удивлённо покосился на неё. Авиталь понимала, что нарушает все традиции своего факультета: носит платье, не закрывает лицо маской, и вообще – она женщина и принцесса.

«Беспрецедентно!» – сказал бы, наверное, декан факультета адвокатов, но он, разумеется, промолчал. Настоящий адвокат ценит каждое своё слово. Не случайно на зелёном знамени его факультета золотыми буквами вышито «Слово – золото», а адепты львиную часть первого курса учатся молчать, и только со второго у них появляется предмет «Риторика».

Ректор выкрутил голову набок и взглянул на нового декана зорким глазом. Ректор был вороном. Он стоял на серых лапах на каменном столе, перья ректора сверкали обсидианом – он очень ухаживал за собой. Всегда, даже тогда, когда ещё был человеком. Авиталь не ведала, в каком столетии Великий Чернокнижник заколдовал ректора, и сколько веков с той поры тот твёрдым клювом чистит перья. Не менее четырёх, это точно. Шептались, что в давние времена ректор и сам закончил факультет чернокнижников, был одно время его деканом, и только потом возглавил Академию. А затем был бой двух крупнейших чёрных магов своего времени, и с тех пор Бхэлтэйр, князь Далёких земель, перемещается кособокими скачками или взмахами огромных крыльев.

– Приношу извинения за опоздание, темнейшие, – Авиталь учтиво склонила голову, – всё оказалось более запущенно, чем я опасалась. Господин ректор, я подготовила новый учебный план на ваше рассмотрение, – она деловито положила перед серыми птичьими лапами косо исписанные листы бумаги, – но нам понадобится некоторая ротация и замена профессоров.

– Р-рвётесь в др-раку ср-р-разу же? – прокаркал ректор. Он предпочитал выбирать слова, содержащие хотя бы одну букву «р», и с удовольствием её раскатывал.

– Не вижу смысла в постепенности мер, – принцесса нежно улыбнулась.

– Немного странное изречение для декана факультета убийц, – мужчина в шёлковой маске вора откинулся на высокую резную спинку кресла, – а как же: «тихим шагом дальше от плахи»?

– Порой не только от плахи, но и от успеха, – мурлыкнула Авиталь, – иногда нужны решимость и стремительность, а последствия промедления могут стать необратимыми.

– Р-разумно, – одобрил ректор, – я пр-р-ригласил вас сюда, сеньор-ры, чтобы пр-редставить нового декана, – и указал смоляным крылом: – Пр-р-ринцесса Авиталь.

– Наследная принцесса? – поинтересовался декан чернокнижников. Он и глава факультета адвокатов не носили маски. Зачем? В отличие от лиц убийц и воров, лица магов и законников вели их к славе, а не к плахе. И вовсе не «тихим шагом».

Авиталь взглянула в узкие синие глаза с клубящей в них тьмой, на тонкие нервные руки с миндалевидными пальцами, явно чтящие маникюр, и улыбнулась вновь:

– Уже нет.

Чернокнижник изумлённо поднял густую бровь, пальцы Вора беззвучно затарабанили по камню стола. И только Адвокат не удивился. Оно и понятно: кому же ещё знать древние законы королевства, как не ему? Что думал ректор, осталось неизвестным, так как по клюву эмоции прочесть крайне сложно.

– Как вы знаете, наследная принцесса вольна в своих решениях. Закон ограничивает её лишь в вопросах замужества и профессии. Согласно указу короля Льва Двенадцатого Мудрого, «наследник трона не может быть равно как профессиональным вором, убийцей, чернокнижником, так и руководить этими факультетами в Тёмной Академии», – процитировала принцесса.

– Вы отреклись от престола? – уточнил Адвокат. Голос у него оказался приятный, мягкий, как бархат, и к тому же тёплый, как утренний кофе со сливками.

– По закону, приняв это решение, я лишаюсь прав на трон.

Адвокат тонко и проницательно улыбнулся. Он сложил перед собой пальцы домиком, такие же мягкие, как и голос, розовые и пухлые, и застенчиво потупил взор. Зал Пентаграммы охватило молчание. Каждый пытался просчитать выгоду и риски для себя в неожиданно открывшихся обстоятельствах. История Аметистового королевства пока ещё не знала случаев добровольного отречения монарха или наследника. Авиталь ощущала на себе проницательные взгляды деканов, жаждущих понять степень добровольности её выбора.

– Прошу прощения, – откашлялся Вор, – но не приведёт ли ваш шаг к некоторому перекосу уровня факультетов? Не вырастет ли резко количество желающих поступить именно на факультет убийц в следующем году?

– А кто сказал, что в следующем году я буду здесь?

– Но… Гм…

Каждый хотел спросить о причинах её решения, но каждый понимал, что дерзость такого вопроса непристойна. Нет, они, конечно, не рассчитывали на честность и искренность ответа, но, опытные тёмные, они понимали, что по лжи можно узнать многое, и порой по тому, как солгали, легко вычислить то, что тщательно пытаются скрыть.

Ректор пробежал взглядом листы, положенные перед ним принцессой.

– Вы р-решили пр-роститься с профессором Бр-райсом? – изумился он. – Это стар-р-рый и опытный пр-р-реподаватель.

– Возможно, когда-то он блистал своей методикой, – возразила Авиталь, – но то, что я увидела, свидетельствует в пользу принятого мной решения. Он предпочитает практику теории, а это приводит к некомпетентности профессионалов в сложных, нестандартных ситуациях. Да и его метод ломания адептов мне не нравится. Сможет ли сломанный человек впоследствии принимать самостоятельные решения?

– Пр-р-рекрасно! А кто будет пр-р-реподавать ур-р-рок точного удар-ра? Семестр-р заканчивается…

– Я, – скромно ответила принцесса. – Более того, прошу у вас разрешения ввести ещё три курса, необходимых, на мой взгляд, будущим ночным убийцам. В том числе Курс ожидания и Курс законоведения. Первый планирую вести сама, а второй, – она учтиво поклонилась в сторону Адвоката, – если коллега мне выделит одного из собственных опытных преподавателей, буду весьма признательна.

– Законоведение? Убийцам? Но – зачем? – изумился Вор.

– Чтобы учитывали, что в случае, если попадут в руки палача, то за убийство кинжалом им отрубят правую руку, недовздёрнут на виселице, а затем отсекут голову мечом. А за отравление ядом – колесуют, предварительно пропустив через дыбу и хлыст с крючками. Иногда такие мелочи влияют на выбор оружия, – мило пояснила Авиталь. – Также я, рассчитывая на ваше одобрение, господин ректор, пригласила знахарку из Болотного княжества – госпожу Ладелику. На втором курсе мои сегодняшние первокурсники будут проходить курс Отравоведение. Уверена, для достижения максимального эффекта им пригодится знание травологии. Но и для более старших курсов, полагаю, травология станет не станет лишней наукой.

– При всём моём уважении, Ваше высочество, – Чернокнижник насупился и стал похож на сыча, выловленного , ясным днём из темной чащи, – введите у себя ещё курс алхимии, домашней и боевой магии, и… можно закрывать мой факультет!

– Ну что вы, –принцесса поправила прядку серебряных волос, – ваши адепты изучают порядка двадцати магических дисциплин, и, конечно, убийцам магия ни к чему. В своей профессии они должны рассчитывать лишь на собственное мастерство, а не на мистические нити, пронзающие вселенную. А вот алхимия, в той её части, которая повествует о свойствах материй вещественного мира, моим ученикам вполне бы пригодилась, соглашусь. Вряд ли без неё можно изобрести новый яд.

В пальцах тёмного мага вспыхнули голубые микромолнии.

– Это вторжение на территорию другого факультета, Ваше высочество, – возразил он дрожащим от сдерживаемой ярости голосом, – испокон веков такого в Академии не случалось.

Деканы все, кроме, конечно, Адвоката, одновременно заговорили. Своды мрачного зала, по традиции освещённого лишь светом факелов, отражали звук и возвращали его многоголосьем, многократно усиливая и преумножая. Ректор застучал клювом по каменной столешнице:

– Пр-рекр-ратить р-раздр-рай! – каркнул так, что все разом замолчали. – Коллеги, считаю пр-редложения пр-р-ринцессы р-разумными. Однако вынужден р-разочар-ровать: в казне Академии недостаточно ср-р-редств на новых пр-рофессор-ров.

– Я выделю необходимую часть из собственной казны, – холодно отрезала Авиталь

Она понимала, что именно этого предложения ректор от неё и ожидал.

– Тогда не вижу пр-р-репятствий. Если и начнётся пер-р-рекос факультета, тоже не стр-р-рашно. Др-ругим будет к чему стр-ремиться. Здор-ровое сор-ревнование. Твор-рите, дор-рогие мои, твор-рите! Обр-разование – это твор-р-рческий пр-роцесс. На этом наш кр-руг объявляю закр-рытым. Жду от вас отчётов и р-разумных пр-редложений.

Деканы поднялись, расправляя мантии. Чёрная – убийц, серая – воров, фиолетовая – чернокнижников, зелёная – адвокатов, под цвет знамён факультетов.

– А вас, госпожа Авиталь, попр-р-рошу задер-ржаться, – каркнул ректор и взлетел на спинку своего персонального трона.

– Я обдумал вашу просьбу, – шепнул Адвокат принцессе, – я не только выделю вам профессора законоведения, я сам буду этим профессором.

Он поклонился и выскользнул из зала следом за прочими коллегами. Авиталь обернулась к ворону. Они остались одни. Факелы тотчас погасли, зал озарился магическим светом – белым, как зимний полдень.

– Дер-рзну ли я вас спр-р-росить, Ваше высочество?

– Благоговейно внимаю вашему вопросу, темнейший.

– Почему?

Принцесса вновь опустилась в кресло, аккуратно разгладила складочки на юбке, а затем подняла янтарные глаза на ворона, улыбнулась. Ворон смотрел пристально, не сводя взгляда с лица нового декана.

– В сентябре этого года при загадочных обстоятельствах погиб декан Факультета ночных убийц Лэмонт Хризоплюст, – тихо произнесла Авиталь. Мягкий, медовый цвет её глаз изменился, стал жёстким, холодным. – Следствие не смогло выяснить ни кто убил декана, ни каким именно образом его лишили жизни, ни зачем это было сделано.

– Хр-ризоплюст был убийцей, – ворон взъерошил перья и хлопнул крыльями, – напр-р-ример, месть.

Авиталь хмыкнула и поднялась.

– Весьма сомнительно. Декан не практиковал двадцать, а то и тридцать лет. Убить столь важное и опытное лицо у магически защищённых стен Академии – это надо очень напрячься. А теперь я вынужденно прощаюсь с вами.

Она кивнула ректору и вышла, щелчком притворив за собой дверь. Принцесса не стала говорить об иных причинах своего решения. Достаточно и одной, не так ли?

***

Некто в тёмном плаще шёл по улицам Кривохолма. Вокруг жужжала толпа, торговки старались перекричать друг друга, дети сосредоточенно шмыгали меж взрослыми, из кабака выныривали пьяные «гости» и распевали нестройные песни, бранились извозчики с нанимателями. Где-то худая носатая женщина громко жаловалась: «Да как же так. Прямо из корзины! Люди добрые, на что же я буду жить?», её окружала толпа зевак и сочувствующих, а маленький щуплый карманник уже завернул за угол, радуясь, что на ужин ему достанется жаренная курица. Одним словом, людской гомон переполнял город.

Некто чутко вслушивался в многоголосье, стараясь уловить главное. Но о принцессе не говорил никто. И не потому, что вид тёмного человека смущал, нет: некто накинул на себя полог незримости. Отсутствие сплетен и шепотков смущало его. Что-то тут было не так, совсем не так.

***

– Профессионал отличается от любителя точностью, – диктовала принцесса Авиталь, полуприкрыв волчьи глаза, – профессионал лишает жизни лишь того, на кого заключён договор. Ни жена, мирно обнимающая жертву в постели, ни ребёнок, сидящий на его коленях, ни слуги, ни домашние животные – ни одна душа, кроме обречённой, не должна расстаться с телом. Поэтому мы не станем с вами тренировать точность удара на котах, собаках и прочей живности. Вы не охотники и не мясники, чтобы резать тварям глотки и снимать с них шкуры.

Группа покосилась на красного от волнения Даглиса, не поднимающего от тетради глаз. После той истории с котом, адепты, не сговариваясь, объявили однокурснику бойкот. С ним не разговаривали, его обходили стороной, словно не замечая. Посреди других он пребывал словно в пустоте.

– Если вместе с обречённым погиб кто-то, за кого вам не платили, то такая работа называется грязной.

Она заметила одинокую руку. Заглянула в зелёные миндалевидные глаза красивой шатенки. «Пассифлора», – вспомнила принцесса.

– Говори.

– Значит ли это, что мы будем практиковаться убивать на людях? – тихий голос отозвался шелестом листвы в берёзовой роще.

«Хризолит», – без сомнения определила Авиталь. Жителей Хризолитового королевства отличить от остальных было легко.

– Будете. Но не на первом курсе, – то ли подтвердила, то ли опровергла преподаватель. – А сейчас, настало время для практических занятий. У вас их в этом году немного – сейчас время познавать теорию. Прошу всех одеться потеплее. Жду вас у внешних ворот Академии.

Вопреки законам физики, ворота делились на внешние и внутренние. Во внешние можно было только выйти, во внутренние – только войти. Такой порядок достигался не запрещающей табличкой, нет! В нём была сама суть ворот. Находясь внутри, вы не могли видеть одни, снаружи – другие. Конечно, это было сделано в целях безопасности и, безусловно, чернокнижниками.