- -
- 100%
- +
Вскоре Макс приземлился на соседнюю табуретку и уставился на меня, как зачарованный. Я уже забыла, что сегодня не в своем обычном виде, поэтому удивленно посмотрела на него.
– Нина, ты выглядишь…, – тихо начал он, но я его перебила:
– Хватит молоть всякую чушь. Времени в обрез. У меня его телефон. Аппаратура у тебя в машине? – он кивнул. – Быстро скинь информацию с телефона и верни его на место.
Я объяснила, куда следует его вернуть, потом добавила, что на подоконник класть нельзя, вдруг Андрей за ним уже возвращался. Около окна есть урна, надо положить телефон за нее. Когда все будет сделано, пусть мне позвонит, я буду ждать его звонка здесь. Макс быстро ушел, а мне принесли кофе, и я опять закурила.
Макс позвонил через пятнадцать минут, после чего я перевела дух и отравилась на четвертый этаж. Зал с фотографиями был уже битком забит народом, но Кирилл сразу меня заметил и подошел. Разговаривать было неудобно, так как в эту минуту куратор выставки, доцент из Академии Художеств, произносил вступительное слово. Я его почти не слушала, оглядываясь по сторонам. Потом достала фотокамеру и сделала несколько снимков, вдруг пригодятся. Затем слово дали Андрею. Все стихли. Было заметно, что он напряжен, но говорил он уверенно и не запинался. Сказал, что все, что сегодня мы увидим, и все, что он сделает в будущем, посвящено его жене. Затем – что благодарен Судьбе за то, что встретил ЕЕ, и ненавидит Судьбу за то, что она ЕЕ у него отняла. На первый взгляд, довольно пафосное высказывание, но выглядело оно искренним. Наконец ленточку перерезали, и все прошли в следующий зал.
Мы с Кириллом вошли в числе последних и наткнулись на застывшую толпу. Прямо напротив входа на перегородке почти в центре зала висел портрет Инны. Она была прекрасна! Нет, художник ей не польстил ни с возрастом, ни с чертами лица, но она была прекрасна. Все в ее облике было гармонично и совершенно, она излучала любовь, тепло и внутренний свет.
– Я не думал, что он так талантлив, – пробормотал Кирилл.
Я этого тоже не ожидала. Мне стало больно до слез, что у них с Инной такая трагическая судьба, и свои беды вдруг показались мелкими и несущественными. Тем временем послышались восторженные возгласы, все подходили к Андрею и поздравляли. Мы тоже подошли. Он выглядел оживленным, раскраснелся. Поблагодарил за поздравления, но поговорить не удалось, так как он вдруг стал очень популярен. Остальные картины в этом зале на меня никакого впечатления не произвели, но потрясение от портрета долго не проходило.
Куратор выставки прокомментировал предстоящий переход в следующий зал, который был посвящен танцам. О, это было пиршество Терпсихоры! Рисунки, акварели, пастели – все были посвящены танцам: классическим, бальным, народным. Некоторые из работ были выполнены просто мастерски. Инна об этих картинах не упоминала, видимо, именно за ними он ездил в Москву, когда она умерла. Андрей, несомненно, был очень талантлив. Он был в центре внимания, к нему то и дело подходили, пожимали руку и хлопали по плечу.
Незаметно появились музыканты, и куратор объявил, что сейчас выступят танцоры. Это идея Инны, сказал Кирилл. Все разошлись по краям зала, чтобы дать место артистам. И вот, они появились: Он и Она – стройные, красивые и вдохновенные. Мое сердцебиение внезапно участилось, в партнере я узнала Олега. Мне захотелось стать незаметной и спрятаться за чью-нибудь спину, но я не могла сдвинуться с места и оторвать от них глаз. Сначала они исполнили несколько современных танцев, казалось, что это импровизация, но я знала, что каждое движение отточено и отрепетировано до автоматизма. Про себя я невольно усмехнулась, заметив, что и эта партнерша не дотягивает до своего партнера, видимо, это проклятие Олега. Затем последовало попурри из всевозможных бальных танцев, и с этим они неплохо справились, публика принимала их восторженно. Программа подходила к концу, когда мы с Олегом встретились взглядами. Он едва не споткнулся, но высокий профессионализм помог ему справиться с ситуацией. Как только музыка смолкла, он ринулся ко мне, оставив партнершу посреди зала:
– Нина!
Я не знала, куда деваться, а он вытащил меня в самый центр и громко сказал:
– Это моя бывшая партнерша Нина Павлова. Таких больше нет! Сейчас мы исполним для вас… – Он посмотрел мне в глаза: – Танго?
Я попыталась выдернуть руку, но он держал меня очень крепко. Его нынешняя партнерша тем временем незаметно ретировалась. А он продолжал держать меня за руку, мы смотрели друг другу в глаза, и вдруг – последних десяти лет как ни бывало. Мне захотелось вновь ощутить волшебный полет. Пусть потом я умру, но сейчас исполню этот танец! Танго всегда было нашим коронным номером. Два года назад я без всякой подготовки исполнила почти всю бальную программу, правда, тот партнер был уже в преклонном возрасте, у нас не было сложных элементов, да и темп был невысоким. С Олегом все будет по-другому. Ах, была – не была! Все это мгновенно промелькнуло у меня в голове, и я улыбнулась Олегу, а он дал знак музыкантам.
Прошлое не умирает, оно продолжает жить в нас, хотя часто мы и не подозреваем об этом. Казалось бы, с танцами я навсегда покончила, даже не вспоминала о них и не тосковала, но вот – наступил момент, и я уже себе не принадлежу. Наверное, специалисты скажут, что с такой травмой, как у меня, хорошо танцевать невозможно. Да, каждый день так танцевать невозможно, но один раз, собрав все силы и, выплеснув в кровь тонну адреналина, очень даже можно. Наш танец был огненным, страстным и исполненным наслаждения. Мы наслаждались музыкой, ощущением полета, ловкостью и послушностью своих тел и друг другом. Когда мы закончили, стены содрогнулись от аплодисментов. Требовали продолжения. Но я выдохлась, прощальная гастроль на этом закончилась. Олег сказал, что переоденется и вернется сюда. Надо поговорить. Я ничего не ответила, ужасно недовольная собой. В очередной раз я поступила непрофессионально – отдалась своим чувствам вместо того, чтобы делом заниматься.
После танцевальной программы на некоторое время я оказалась в центре внимания, что совсем меня не радовало. Я чувствовала ужасную усталость и боль в ноге, да еще недовольство собой. Мне едва удавалось быть просто вежливой. С Олегом и вовсе не хотелось разговаривать. Я вернулась из прошлого и не испытывала к нему ничего кроме легкой неприязни. Но он просто завалил меня информацией о себе и своих планах. Оказывается, недавно он стал совладельцем фитнес-клуба, но не может полностью отказаться от танцев, так что иногда принимает участие в подобных мероприятиях. В конкурсах теперь не выступает, нет достойной партнерши, да и свободного времени мало, а занимать «-надцатые» места не в его характере. Он был женат, у него трехлетняя дочь, сейчас в разводе. Расспросил о моем житье-бытье. Я сказала, что работаю в рекламном агентстве и не замужем. Тогда он взглянул на Кирилла, из вежливости отошедшего в сторонку:
– Похоже, жирного карася подцепила.
Мне стало противно. В общем, разговор закончился так, что обмениваться номерами телефонов не пришлось.
К этому времени все переместились в банкетный зал, где на нескольких длинных столах были расставлены всевозможные напитки и закуски. Репортеры отложили свои фотокамеры, чтобы отдать должное угощениям, а я сделала еще несколько снимков. То и дело в поле зрения попадал Макс, он даром времени не терял, общаясь с гостями, но я делала вид, что с ним не знакома. Кирилл пил минеральную воду, я выпила несколько глотков шампанского, но тут же отставила бокал в сторону и приказала себе не расслабляться. Если бы тогда я так не накачалась, то не угодила бы в ту ужасную историю с Владом. Мне он всего лишь нравился, ни о какой влюбленности и речи не шло, но как больно… Вскоре к нам подошел Андрей, оживленный и даже преображенный:
– Похоже, все здорово получилось, – возбужденно произнес он. – Инна все продумала до мелочей.
– Это само собой. Но мне ваши картины очень понравились, особенно портрет и танцевальные мотивы, – поддержала я разговор.
– Признаться, не ожидал от тебя такого, – добавил Кирилл.
Андрей сразу помрачнел:
– Знаю, всегда считал меня альфонсом и бездарностью.
Кирилл не стал оправдываться, и повисла неловкая пауза, которую Андрей вскоре нарушил, сделав мне несколько комплиментов, а потом заявил, что хочет написать большую картину под названием «Танго» и попросил меня позировать ему вместе с Олегом. Я стала отнекиваться, но он настаивал и предложил обменяться номерами телефонов, чтобы потом договориться. Против этого я не возражала и с удовольствием увидела, как он вынул из кармана свой мобильник, значит, все в порядке – он его нашел.
Программа вечера была выполнена полностью, и мне не хотелось здесь оставаться ни одной лишней минуты, я еле держалась на ногах, боль была очень сильной. Но ведь я знала, на что иду, пускаясь в пляс. Хотя Кирилл заботливо поддерживал меня под руку, мне стоило больших трудов спуститься с четвертого этажа, и до его автомобиля я едва доплелась. Он предложил заехать куда-нибудь поужинать и, хотя мне сводило желудок от голода, я отказалась. Нет, быстрее в ванну, а потом в кровать, раскрыть очередной детективчик и больше ни о чем не думать. По дороге Кирилл поинтересовался, удалось ли что-нибудь выяснить, я ответила весьма туманно, мол, есть кое-что, но рассказывать пока рано, будем работать.
– А как завтра насчет совместного ужина?
– Ближайшее время я буду занята вашим делом, – не слишком приветливо ответила я.
В это время позвонил Макс и предложил встретиться в конторе, чтобы все обсудить, но я попросила подождать с обсуждениями до завтрашнего утра, так как очень устала. Господи, оставьте меня в покое! Когда подъехали к моему дому, я вышла из машины и помахала своему провожатому рукой, но он тоже вышел, и мне пришлось под его взглядом идти до подъезда, закусив губу, чтобы не стонать от боли. В квартиру я ввалилась просто в невменяемом состоянии и вместо того, чтобы раздеться и разуться, в парадном виде прошла в спальню и рухнула на кровать. Через несколько минут боль притупилась, и я испытала неземное блаженство. Я продолжала лежать, вставать не хотелось, ведь тогда придется ступать на больную ногу, и боль опять усилится. И в это время кто-то позвонил в дверь. Кого принесло, на ночь глядя, да еще без предварительного звонка? Это был Макс.
– Не мог подождать до утра? – хмуро спросила я, пропуская его в квартиру. За два года совместной работы это был его первый визит ко мне. Я сразу его предупредила, что не люблю смешивать личную жизнь и производственные трудности.
– Не мог, – кратко ответил он, под моим руководством проходя в гостиную. – Какие у тебя хоромы!
– Ты, насколько мне известно, тоже не в картонной коробке живешь, – пробурчала я. – И вообще, для чего ты явился? Я же сказала, что очень устала. Прости, конечно, но я не могу работать двадцать четыре часа в сутки, мне надо спать, есть…
– Насчет еды ты очень хорошо вспомнила, я жутко голодный, хотя этих бутербродиков умял с десяток. У тебя есть что-нибудь пожевать?
Внезапно и я ощутила острый приступ голода и отправилась на кухню, Макс пошел следом. Мы пожарили яичницу с колбасой, нарезали помидоров, полили все это соусом, после чего Макс предложил и по рюмочке пропустить. Я сказала, что пить не собираюсь, а он за рулем. Он был готов переночевать в конторе, то ли ему так выпить хотелось, то ли было лень ехать через весь город к себе домой. На кухне было чисто и уютно, так что мы не стали перебираться в гостиную.
– Почему ты не переобулась? – вдруг спросил он. У меня внутри все вспыхнуло. Это просто счастье, что я не переобулась до его прихода.
– Вечернее платье с тапками – это же кошмар на улице Вязов! – бодро воскликнула я. – Так низко я никогда не опускаюсь.
– Так ведь и платье можно снять, – тихо сказал он.
Его карие, почти черные глаза, в упор смотрели на меня, и мне стало не по себе. А он тем временем положил руку на мое обнаженное плечо. Я в ужасе скинула ее и вскочила:
– Я ведь могу тебе врезать и не в кинотеатре! Ты сюда пришел по делу или…
– Или, – твердо заявил он. – Или! О делах мы завтра в офисе поговорим, я просто пытаюсь тебя понять. Ты очень красивая, у тебя роскошные ноги, ты фантастически здорово танцуешь, так почему же ты все время ходишь в бесформенных штанах и тупорылых кроссовках? От кого ты прячешься?
– А тебе какое дело?
– Мне есть дело, – увесисто произнес он. – Мне есть дело! – Он протянул ко мне руку, а я, отшатнувшись, закричала:
– Проваливай или я вышвырну тебя за дверь! – Терпеть не могу истерик и истеричек, но вот, не выдержала, раскричалась.
Макс выглядел совершенно спокойным, сказал, что вышвыривать его не надо, он сам уйдет, но он ведь неплохой сыщик, так что обязательно докопается до истины. Как только ты это сделаешь, сказала я, я тут же уволюсь.
– Даже так?
То, как он при этих словах приподнял бровь, совсем мне не понравилось, и я, не понимая, что делаю, выпалила прямо ему в лицо, что веду себя так и так одеваюсь потому, что не желаю, чтобы он меня домогался, так как он не в моем вкусе. А любовников у меня якобы пруд пруди. Ни слова не сказав в ответ, Макс вышел, хлопнув дверью.
Глава четвертая
Полночи я не могла заснуть, размышляя, правильно ли поступила, устроив истерику и наговорив Максу кучу нелицеприятных вещей. Может, следовало показать ему свою изуродованную ногу? Думаю, это остудило бы его пыл. Но каково потом было бы ловить на себе его жалостливые или, не дай бог, брезгливые взгляды? Нет, лучше я уволюсь. Возможно, он и сам захочет меня уволить. Его мужское самолюбие уязвлено. Он хорош собой и обаятелен, так что к отказам не привык, а ко мне ему никак не подобраться, и это его еще больше заводит. Впрочем, после моего заявления его отношение ко мне могло перемениться. Скорее всего, придется уволиться. Я представила себя на другом месте работы и чуть не разревелась. Я не хочу увольняться! И вдруг подумала, что буду скучать по Максу. Я так привыкла к нашим разговорам на всевозможные темы, к легкому трепу и, чего уж там, к его быстрым и далеко не равнодушным взглядам.
Окончательного решения я так и не приняла и, отправляясь на работу, решила, что буду действовать по ситуации. В конторе я появилась раньше обычного, но Макс был уже там. Дверь в его кабинет была приоткрыта, и я слышала, как он разговаривает по телефону. Ранние приходы не в его духе, видимо, сегодня тоже плохо спал. Дождавшись окончания разговора, я заглянула к нему:
– Чайку не желаете, шеф?
– Желаю. Тащи сюда, нам надо многое обсудить.
Вскоре мы уже сидели в удобных креслах и потягивали зеленый китайский чай. Макс метнул на меня быстрый взгляд:
– Ты на меня не сердишься?
Я облегченно перевела дух:
– Нет. А ты?
– Тоже нет.
– Значит, все забыто. Проехали, – подвела я итог.
– Да. Только ответь мне на один вопрос, но предельно честно. – Я насторожилась. – Я действительно неприятен тебе как мужчина?
– Нет, – еле выдавила я.
Он сразу приободрился и заулыбался:
– Слава богу! А то я уж начал комплексовать. – Я нахмурилась. – Ладно-ладно, в твои тайны лезть не буду. Если вдруг захочешь со мной поделиться, буду рад.
После этого мы приступили к работе. Макс уже связался с московским агентством и попросил навести самые подробные справки о Ларионове. Ехать самим в Москву он считал нецелесообразным, так как мы плохо знаем столицу и всякие ходы и выходы, так что все равно придется постоянно консультироваться с коллегами. А у нас и тут дел хватает. Он сегодня собирался встретиться со знакомым из прокуратуры и попросить его свести с людьми, занимающимися расследованием смерти Инны. Уже прошло полтора месяца со дня ее смерти, и они должны либо закрыть дело, либо активизироваться, так что неплохо бы разжиться какими-нибудь сведениями. Мне же предстояло ознакомиться с содержанием информации с телефона Ларионова и определить всех его абонентов. В общем, дел было невпроворот. Еще не мешало бы выяснить, куда ездил Ларионов, когда его оштрафовали за превышение скорости. Загородный дом Инны совсем в другой стороне.
Когда Макс ушел, я взялась за изучение содержимого мобильника Андрея. Даже не думала, что он такой общительный. В телефонной книге было более ста абонентов, тут и года не хватит, чтобы обо всех навести справки, надо что-то придумать, чтобы сузить этот круг. Да и сообщений хватало: отправленных и полученных в сумме было более восьмидесяти. Впрочем, с сообщениями оказалось все очень просто – это была его переписка с Инной, остальные он, видимо, сразу удалял, чтобы не занимали место. Читать их переписку было неловко, уж слишком личный и интимный характер она носила. Они редко обращались друг к другу по имени, только в начале знакомства, а потом: милая, дорогой, родная, любимый… И полезной информации в ней, на первый взгляд, не было. Бегло просмотрев переписку, я отложила ее в сторону и стала изучать список абонентов, расположенных в телефонной книге в алфавитном порядке.
Почти все номера принадлежали мобильным телефонным сетям, сорок два – московским, тридцать семь – питерским, семь – зарубежным, принадлежность двух мне установить не удалось. Имелись и номера стационарных телефонов – два питерских и один в Ленинградской области, именно с него я и решила начать. Абонент под загадочным именем «М» находился в Гатчинском районе, а ведь именно там и оштрафовали Ларионова. Я приободрилась, решив, что хотя бы с одной тайной быстро расправлюсь. Однако все оказалось не так просто. В телефонном справочнике этого номера не было, платная справочная служба тоже не помогла. Нужно было обращаться на телефонный узел, но просто так там информацию не дают, придется искать подходы.
На классификацию номеров ушло довольно много времени, я проголодалась и решила попить чайку. В это время появился Макс, очень довольный, и не один. С ним была девушка лет двадцати двух, крашенная блондинка с длинными распущенными волосами и в короткой юбке, открывающей стройные ножки. Макс представил нас друг другу:
– Это Лена, а это Нина, моя секретарша.
Меня передернуло, обычно он представляет меня своей помощницей и добавляет несколько уточняющих комплиментов. Но я проглотила это молча. Он тем временем подвел девушку к гравюрам.
– Чьи это работы? – спросила она.
– Федора Алексеева.
– Ну, конечно же! – воскликнула она. – Как я сразу не догадалась!
Я едва не прыснула, а Макс смерил меня испепеляющим взглядом, после чего они прошли в его кабинет. Через минуту он выглянул из двери:
– Нина, сообрази-ка нам чайку и принеси в кабинет.
Злость просто захлестнула меня, и я едва сдержалась, чтобы не нахамить. Сделав глубокий вдох, ответила весьма любезно:
– Извините, Максим Сергеевич, но я сейчас убегаю к стоматологу, вернусь через два часа. Так что вы уж сами насчет чайку похлопочите или же сводите девушку в кафе. Тут неподалеку есть подходящее заведение, называется «Улыбка», может, слышали?
Макс с перекошенным лицом скрылся за дверью, а я выключила компьютер и, прихватив сумочку, удалилась. По дороге я продолжала кипеть от злости. Вот значит как. Вчера я его отшила, утром он замаливал грехи, а спустя несколько часов явился в сопровождении новой куколки и стал строить из себя босса, смешивая меня с грязью. Нет уж, со мной так нельзя. Я этого просто не допущу. Ноги сами принесли меня к «Улыбке», но входить туда я не стала. Вдруг Макс и вправду приведет свою куколку сюда? Я доплелась до площади Восстания. Нога болела, да еще Макс обидел, мне стало очень жаль себя, и я чуть не разревелась, но потом зашла в первое попавшееся кафе и заказала всяких вредных салатов с майонезом. Сначала еда в горло не лезла, а потом я со всем расправилась и немного приободрилась. Попросив принести чаю, я закурила, похоже, вредная привычка ко мне вернулась. В это время к столу подошел мужчина с подносом в руках, сам себя обслужил у стойки, и спросил разрешения присесть за мой столик. Поскольку свободных столов не было, я кивнула. Ему было под сорок, выглядел он респектабельно и ел красиво. Мне принесли чай, я отпила несколько глотков и поднялась. Мужчина, не доев свой обед, вышел следом за мной.
– Девушка, вы располагаете свободным временем? – спросил он, догнав меня.
– Нет, – односложно ответила я.
– А чем вы так заняты?
– В настоящее время иду по улице и разговариваю с назойливым незнакомцем.
– Ну, это мы быстро исправим, я имею в виду незнакомца. Меня зовут Алексей. А вас?
– Не хочу перегружать ваш мозг ненужной информацией, – сухо сказала я.
Он непринужденно рассмеялся и сказал, что попытается угадать мое имя. Ну уж, в угадайку я точно не собиралась с ним играть. Тем временем мы уже подошли к Дегтярной, мне совсем не хотелось, чтобы он дотащился со мной до агентства, и я остановилась.
– Вас зовут Нина, – вдруг сказал он.
Я непроизвольно вздрогнула, но его предположение никак не прокомментировала и распрощалась:
– Прощайте, незнакомец Алексей.
– До свидания, Нина, – произнес он и протянул мне свою визитную карточку. – Если что, обращайтесь.
Я свернула на Дегтярную, решив добираться до офиса кружным путем, и только тогда взглянула на карточку, которая оставалась у меня в руке. Алексей Васильевич Крутиков работал адвокатом по уголовным делам в солидной адвокатской конторе. Интересно, как он угадал мое имя, оно не такое уж популярное. Я решила рассказать об всем Максу, эта история мне не понравилась. Чем он сейчас занят? Неужели до сих пор любезничает с этой девицей? И что он в ней нашел?
Когда я вернулась в офис, Макс беседовал по телефону с московским сыщиком, давая уточняющие указания. На меня он взглянул с прохладцей:
– Как твои зубы?
– В порядке.
Он прошелся по приемной, разминаясь, потом поинтересовался, как мне понравилась Лена.
– Прелестная куколка, главное, очень тебе подходит.
– Это почему ты так решила? – насторожился он.
– Ну, как же, у нее такие стройные ножки! Что еще нужно? – Он хмыкнул. – А эрудиция! – продолжала я. – Она даже о Федоре Алексееве слышала!
Тут Макс не выдержал и расхохотался. Дело в том, что никто не знал автора этих гравюр, и Макс назвал первое попавшееся имя, а девчонка и попала впросак. Когда он закончил смеяться, я предупредила на будущее, что обслуживать его куколок и мыть за ними посуду не нанималась. Думала, это его разозлит, но он выглядел очень довольным и сказал, что учтет мои пожелания.
Я рассказала ему о странном незнакомце. Макс сначала нахмурился, а потом улыбнулся:
– Значит, ты сразу после стоматолога рванула в кафе? Интересно…
– Ничего интересного, – быстро сказала я. – Тревога оказалась ложной. Думала, у меня кариес, а это просто камень, мне в два счета его удалили.
– И ты решила закрепить результат зеленым чаем, – ехидно заметил он.
В общем, Макс догадался, что у стоматолога я не была, но я не стала больше ничего уточнять и оправдываться, а посоветовала ему сосредоточиться на таинственном незнакомце, после чего передала его визитную карточку. Мы оба пришли к выводу, что вряд ли Алексей Крутиков такой провидец, скорее, где-то меня видел и что-то обо мне знал. Макс предположил, что он был вчера в галерее и попросил его описать. Я описала, как могла, но это ни к чему не привело, там было много солидных и интеллигентных мужчин. Мне же он не показался знакомым. Вчера я сделала несколько снимков посетителей выставки, возможно, он запечатлен на них, но я забыла переложить фотокамеру в свою повседневную сумку. Так что и этот вопрос остался открытым. Я предложила поинтересоваться у нашего заказчика, знаком ли он с Крутиковым.
– Я сам свяжусь с Лесовским, – сказал Макс. – Держись от него подальше, никаких неслужебных встреч. – Я про себя довольно усмехнулась: Макс меня ревнует.
Июнь был прохладным, но сегодня солнышко решило наверстать упущенное и палило вовсю. После обеда оно светило в наши окна, беспощадно припекая. Я опустила жалюзи и включила вентилятор, только после этого доложила о результатах своих изысканий. Во время моего доклада Макс одобрительно покачивал головой, после чего сказал, что ему здорово повезло с помощницей. Установление загадочного абонента из области он взял на себя.
Когда Макс удалился в кабинет, я продолжила работу. В телефонной книге Андрея абоненты зачастую были обозначены просто именами, без фамилий, а то и вовсе какими-то кличками: Рэм, Тан, Кнут. Неплохо бы установить, кто под ними скрывается. В нашем распоряжении имелись всевозможные телефонные базы, так что я приступила к кропотливой и нудной работе, которая, впрочем, меня совсем не раздражала. То и дело из кабинета слышался голос Макса, вовлекающего в расследование все большее количество людей. С завтрашнего утра за Ларионовым будут следовать по пятам. Надеюсь, он сменит отшельнический образ жизни на светский, тогда появится новая информация. Впрочем, меня в этом деле больше интересовал не Андрей, а Инна. Кто помог ей уйти из жизни? Почему-то я была уверена, что без посторонней помощи здесь не обошлось. Нас наняли совсем с другой целью, но я и о своей цели не забывала.