Пас Фортуны Ознакомительный фрагмент

Ознакомительный фрагмент

Глава 1

В лесу родилась елочка

Есть в середине зимы волшебное время, когда уже отгремели салютами новогодние праздники, выпито шампанское, съедено оливье, из сугробов достали всех застрявших там Дедов Морозов и Снегурочек, но начальство еще не вернулось из Таиланда, поскольку оно не опаздывает, а задерживается.

В такие дни все находится в переходном состоянии от неуемного веселья к обычной, серьезной жизни. Просыпающийся город постепенно перетекал из праздничного забытья в будничную реальность, тихо заползая обратно в лоно прежней, родной цивилизации.

Шла уже третья неделя после новогодних каникул, и все, кто хорошо отпраздновал,постепенно адаптировались к новым трудовым свершениям. Было около шести часов вечера, по улицам разливались синие сумерки, мокрый асфальт под ногами хлюпал слякотью, в воздухе пахло бензином и талым снегом. На тихой улочке, заканчивающейся тупиком, располагалось роскошное современное здание из стекла и бетона, с высоким крыльцом и нарядным козырьком у входа.

Табличка из золотистого металла, слева от двери на стене, гладкая и ровная, была почти незаметна, как бы сливалась со стеной. Три четкие линии пересекали поверхность, образуя треугольник, внутри которого сверкали маленькие буквы, сообщая тонкой гравировкой название фирмы: Консалтинговое предприятие *БЕСНОВ И ПАРТНЕРЫ*.

На крыльце стояла пожилая полноватая женщина в синем пуховике и белом платочке на голове и сквозь огромные стеклянные двери тамбура тревожно вглядывалась внутрь помещения. Правой рукой она держалась за ручку приоткрытой двери

– Господи, почему дверь открыта, что же это, где охрана? – причитала женщана, оглядывая улицу. – Курить, что ли, вышли. Или грабители залезли? Замок вроде цел, стекло не разбито. Она еще раз оглянулась, затем, не увидев никого, потянула на себя тяжелую дверь и вошла.

Офис консалтингового агентства был отделан красиво и очень дорого. Вероятно, здесь работали хорошие, модные дизайнеры. Напольная матовая плитка шеврон с противоскользящим эффектом, по такой легко порхают и шпильки, и широкие каблуки.

Светлые обои, немецкие окна, мягкая кожа диванов и кресел, дизайнерские изогнутые стулья, стеклянные круглые столики, низко висящие светильники, все как бы говорило вошедшему: присядь, отдохни, мы примем тебя в свои объятия. Офис был отделан в фиолетово-сиреневой пастельной гамме, все это напыщенное чудо современного дизайна подчинялось единому стилевому и цветовому решению.

Картина выделялась на фоне общей отделки офиса своими кричащими красками. Два голых шурупа на стене над диваном, вероятно, были местом ее прежней локации.Только одна деталь сразу бросалась в глаза, как бы выбивалась из общего порядка. К одному из диванов была прислонена яркая картина маслом. Она стояла на полу, очень косо, верхней частью на диване. Это вносило своеобразный диссонанс в общее благолепие.

Пожилая дама, вошедшая в офис, в миру звалась Евдокия Макаровна, а в конторе баба Дуся и служила здесь уборщицей уже восемь лет.– И чего картину сняли, пропылесосить, что ли, или пыль стереть, – прошептала женщина.

Она подошла к стойке охраны и увидела, что за стеклянной перегородкой никого не было, только включенные экраны мониторов мигали черно – белыми картинками. Горел верхний свет, как в будний день, но сотрудники как будто испарились. – Ау, есть кто-нибудь? – крикнула баба Дуся, подошла к лестнице, ведущей наверх, и заглянула в коридор слева от вестибюля. Пожилая дама очень и очень обеспокоилась.

Сигнализация отключена, значит, кто-то должен быть внутри. Обычно на ресепшене охраны всегда был человек, или двое. На ночь офис закрывался, и включалась сигнализация. А открытая входная дверь без присмотра вообще была делом неслыханным и невозможным.

Такого баба Дуся не видела ни разу за восемь лет верного служения в сфере клинингового менеджмента и стукачества начальству.

Испуганная женщина трясущимися руками достала из кармана телефон и нашла номер телефона Максима Петровича, начальника охраны. Как опытный и хорошо осведомленный сотрудник, она прекрасно понимала, что внештатные ситуации в такой компании решаются в первую очередь своими внутренними силами, во избежание огласки, поэтому звонить в полицию и на пульт охраны побоялась, надеясь найти кого-либо из своих, то есть сотрудников фирмы. Телефон начальника охраны не отвечал.

Подождав минуты две, баба Дуся нажала другую кнопку, бухгалтер. С тем же абсолютно успехом. Внезапно вспомнив, что Виктория в отпуске, баба Дуся, прищурилась и набрала номер директора, одновременно, поднимаясь по лестнице.

– Грехи наши тяжкие, – и достала из кармана (нет, не валидол и не корвалол) маленькую металлическую фляжку, открутила крышку, хлебнула горячительной жидкости, прижала к лицу ладонь тыльной стороной.Зуммер звонка неожиданно прозвучал громче и возле двери с надписью ПРИЕМНАЯ женщина поняла, что звонок доносится именно оттуда. Она еще немного постояла, чтобы убедиться, что звонит за дверью. Перед тем, как войти в святая святых, пожилая леди перекрестилась, тихо вздохнула:

Войдя в предбанник приемной, баба Дуся перекрестилась еще раз. На столе секретаря стояла недопитая бутылка шампанского, высокие хрустальные фужеры, на тарелке валялся бутерброд с красной икрой, торчали ножки перевернутого стула, оборванная жалюзи болталась на честном слове. Везде были разбросаны елочная мишура и конфетти, бумажные стаканчики и прочая атрибутика отшумевшего веселья.

Постучав безответно три раза в приоткрытую дверь баба Дуся вошла и остановилась на пороге, как вкопанная. В кабинете директора был еще больший беспорядок, нежели в предбаннике. На ковре валялись осколки стеклянного журнального столика, на который обычно подавался чай, разбитая посуда, какие-то бумажки, везде были обрывки елочной мишуры. Винный бар в виде глобуса с рисунком древней карты был разорен, крышка северного полушария откинута, рядом, на ковре и возле батареи, раскатились бутылки с алкоголем. Но самое странное явление располагалось в центре.

Прямо на люстре висела непонятная конструкция из елочной мишуры, прикрепленной под потолком. Длинные разноцветные нити свисали с бронзовых позеленевших рожков, достигая толстого ковра, а также были намотаны на всю эту кучу горизонтально, как гирлянда на новогоднюю елку, образуя какой-то странный кокон, расширявшийся книзу. Люстра была старинная, с мутными чашами светильников толстого молочного стекла, очень тяжелая и крепилась к потолку мощной металлической балкой.

– Это они такую елку учудили, что ли? – сердито проворчал баба Дуся, обходя этот огромный комок из мишуры, с большим недоумением обрывая нити. – Как я эту ахинею убирать буду? Это что вообще?

Женщина взяла в кулак несколько блестящих ниточек и попыталась размотать эту пирамиду, стягивая вниз и отрывая от нее маленькие кусочки. Неожиданно в нижней части кокона появились мужские ботинки сорок пятого размера, из светло-рыжей телячьей кожи на коричневой с полосками подошве. Находясь в состоянии глубокого шока, женщина подняла голову и увидела прямо под люстрой светлое овальное пятно с высунутым синим языком и выпученными глазами.

Евдокия Макаровна задохнулась от ужаса, прошептала: – Константин Альбертович, как же это, вы что же… И тут же схватилась за сердце, жалея, что не носит с собой валидол, тихо воя и кряхтя, медленно, засеменила из кабинета, хватаясь за стены и мебель, полусогнувшись. Наконец, она решилась набрать номер полиции.

Бренное тело, висевшее под потолком, при жизни принадлежало директору и владельцу консалтингового агентства Беснову Константину Альбертовичу. Господин директор был мужчина весьма упитанный и весил сто сорок семь килограммов. Чтобы поднять и прикрепить к потолку такую откормленную тушу, необходимы были определенные физические усилия. Человек, совершивший это, (либо несколько людей), несомненно, обладал не только больной фантазией, но и прекрасной спортивной подготовкой.

На вызов приехала бригада патрульно-постовой службы, участковый и дежурный оперативник района. Они очень быстро определили, что труп криминальный и вызвали бригаду экспертов-криминалистов.

Тир любви

– Как красиво, – прошептала Вика, глядя в окно. Черная ночная бездна простиралась за стеклами аэропорта. Самолеты бежали по взлетной полосе и быстро превращались в мерцающие сигаретные огонёчки в далеком небе.

В одном из терминалов аэропорта, в самом тупике открывался шикарный обзор на летное поле. Виктория знала это место и обожала его. Одна из стен зала ожидания проходила параллельно посадочному полю. Можно было сидеть, развалившись в кресле, и смотреть, как приземляются и взлетают элегантные лайнеры международных авиакомпаний, с их красивыми надписями на корпусе и крыльях.

Виктория любила аэропорты и самолеты, и даже всю эту предполетную суету. Многие люди боятся летать, нервничают, наливаются алкоголем в магазинах дьютифри, трясутся в поездах четверо суток, лишь бы не лететь. Но для Вики это было место комфорта и покоя. Поэтому в аэропорт она обычно приезжала часа за три до вылета, чтобы еще раз увидеть эту сказочную картину небесных приветствий и прощаний.

– Может, еще в бар сгоняем? – после пары шотов виски обычно жесткая Мирра превращалась в лояльного и компанейского человечка.

– Я бы шампусика выпила, – поддержала Лина.

– Девчонки, в самолет не пустят, – Виктория сделала строгое лицо. Она очень хотела улететь. Очень-очень. Желание попасть в Венецию побеждало жажду выпить шампанского.

– Тебе-то нужно расслабиться, – улыбнулась Лина, – после такого стресса.

– Да, мое сердце разбито, – Вика взялась за сердце и закатила глаза.

– Сердце с другой стороны, слева, – напомнила Мирра.

– Ах, да, – Виктория положила ладонь на правильную сторону и изобразила на лице скорбь.

– Но, зато, работу новую нашла. С хорошей зарплаткой, – прокомментировала Мирра. – Как зовут твою компанию?

– Беснов и партнеры.

– Беснов? – Линка вытаращила глаза. – Достоевщина какая-то.

Лина очень гордилась своим образованием и знатным происхождением, и всегда это подчеркивала. Знатное – это из семьи главного инженера завода. И при любом удобном случае об этом говорила.

Недавно Виктория неожиданно нашла новую работу. Очень удачно, близко от дома, с хорошей зарплатой и по специальности. Прямо удивительно, как повезло. И ничто ее не насторожило. Ну вот ни капельки. Личная жизнь заняла все ее эмоции и отключила мозги.

Расставание с Сергеем было для Виктории не просто стрессом, а разрушением всей жизни. Последние три года они жили вместе. Вика не любила слово сожительство, но факт. Эта сладкая ловушка поймала больше глупых девчонок, чем цветок венерина мухоловка, питающийся насекомыми.

Парень навешал кастрюлю лапши на уши, сладко спел о трудном пути самурая, пожаловался на злых врагов и все, готово дело. Бабочка в ловушке. И вот теперь, оставив позади дымящиеся развалины любви, Вика отбывала в Венецию на карнавал, зализывать душевные раны и познавать красоты Италии. Вместе с двумя подружками, Миррой и Линой.

В кармане розовой курточки зазвучала музыка Чайковского, на котором Вика была повернута. Даже на телефон установила мелодию из Щелкунчика, танец феи Драже и принца Оршада.

Звонил как раз ее бывший Принц Оршад. Которого уже разжаловали до шута горохового и лишили звания придворного. От двора ему было отказано. Совсем. И эполеты все оборвали. И аксельбанты. Ходи теперь неприбранный, изменщик коварный.

– Привет, – и напряглась от этого голоса в трубке, такого знакомого и предательского.

– Как ты?

– Нормально. Что ты хотел?

– Тебя. Еще сердишься? – Знакомый голос звучал нагло и напористо.

– Зачем ты мне звонишь? Что тебе еще нужно? Все закончено, – лицо Виктории покраснело от гнева. – Мы расстались, катись к своей Ольге. Пусть она тебя кормит, – и, собравшись с духом, наконец, сказала ему то, что давно хотела выкрикнуть в лицо: – альфонс!!!

На другой стороне линии, видимо, патетики не оценили и оборвали разговор. Вот так бывает, живешь с человеком три года, а потом он становится совершенно чужим. Виктория все время думала, почему это все произошло. И кручинилась она, и печалилась, пока не прослушала лекции семейных психологов, наших и заморских. И все они, как один, говорили об одном и том же. Что любить надо себя, в первую очередь, и не позволять на себе ездить. И поняла, что причина не в мужчине, а в ней. Нельзя было так себя вести. Подобным поведением женщина обрекает себя на роль жертвы. А жертву не любят, в нее стреляют.

В тир любви требуются живые мишени. Оплата посекундно.

– Лина, где Мирра? Куда она подевалась?

Виктория очнулась от грустных мыслей. Рядом на скамеечке сидела Линка. Мирры не было. Этот ужасно независимый человечек мог в любой момент куда-нибудь слинять.

– Ты тут пока задремала, – зашептала Лина заговорщически, – Мирра с каким-то летчиком перемигивалась. Потом к нему за столик подсела. И они вместе куда-то ушли.

– Господи, новость какая. Хорошо, что до рейса еще далеко. Придет, никуда не денется.

Ночной аэропорт жил своей жизнью. Встречал и провожал пассажиров, продавал билеты и принимал багаж. И еще знакомил людей. Аэропорты хранят в себе немало историй и тайн. Знакомств, любви, влюбленности. Встреч и расставаний. Или просто случайного флирта. Для тех, кто одинок и не против.

Акции

– Игорь, надо что-то решать, мне это надоело. Костя совсем помешался на своих картинах, это не может долго продолжаться. В конце концов, его накроют с этим бизнесом.

Женщина сидела в постели, откинувшись на высокие подушки и курила длинную коричневую сигарету с золотым ободком, небрежно стряхивала пепел в фарфоровую пепельницу на тумбочке, постукивая изящным указательным пальчиком по сигарете. Черные волосы, подстриженные каре, падали на лицо, когда она наклонялась. Женщина была молода и красива, очень худа, и выглядела несколько потрепанной, как бывает после бурной ночи любви. Очень бледная кожа, нос с горбинкой и худоба не портили ее, а, напротив, придавали определенный шарм. Под накрашенными глазами темнели разводы косметики, следы красной помады, также смазанной, виднелись на губах и на щеке. Выражение лица ее было несколько хищным и презрительным. Ярко красная ткань постельного белья из египетского сатина оттеняла бледность кожи. Тонкая кисть правой руки подвинулась к ладони мужчины и слегка задела ее мизинцем. Собеседник не ответил на прикосновение, потянулся к телефону и тихо сказал:

– Поживем – увидим.

На экране его мобильника замелькали красотки в бикини. Специальная программа, загруженная в телефон, позволяла различать изображение только, если экран находился непосредственно перед лицом смотрящего. Наблюдатель сбоку видел только черное пятно.

– Но ты ведь тоже в этой схеме задействован. Я беспокоюсь за тебя. За нас, – женщина нахмурила брови, между ними чуть собрались вертикальные бороздки и стали видны мелкие морщинки, расходящиеся от внешнего угла глаза, так называемые "гусиные лапки". Темно карие глаза казались почти черными и смотрели грустно, с тревогой. Видимо, этот разговор начинался не в первый раз и это раздражало ее визави. Не отрываясь от экрана, левой рукой мужчина медленно взял кисть руки женщины, развернул ладонь к своему лицу и поцеловал.

– Инессочка, солнышко, у меня все под контролем. Не переживай, – он повернул голову и добавил: – Продадим акции и уедем туда, где теплый песок.

– Могли бы и без акций обойтись. Неспокойно мне как-то.

– Золото мое, я не могу без этих этих красивых бумаг. Кстати, ты узнала, они именные или нет? – только сейчас собеседник оторвался от экран и взглянул на женщину вопросительно.

– Нет, не именные.

Рот Игоря плавно растянулся в довольной улыбке. Он даже отложил телефон и повернулся к любовнице. Женщина медленно потянулась к тумбочке, взяла маленькую блестящую сумочку, порылась в ней и вытащила несколько бумаг в пластиковой папке.

– Держи. Теперь ты доволен?

Мужчина восхищенно вытащил из пластикового файла цветные бумаги с водяными знаками и как-будто приклеился к ним взглядом.

– Как же тебе это удалось? – интонации голоса, выражение лица, все говорило о крайнем восторге.

– Из сейфа вытащила, сколько смогла, Костя забыл закрыть. Я надеюсь, ты понимаешь, чем я рискую? Ради тебя.

Бледная дама, возлежавшая на красных подушках, являлась законной женой владельца и руководителя компании *Беснов и Партнеры*, Инесса Сергеевна Беснова. Ей было тридцать четыре года, замуж она вышла четыре года назад. Десятилетнюю дочь от первого брака воспитывали родители Инны, и молодая жена, как могла, наслаждалась жизнью. Ее компаньон в постели был заместителем директора в компании ее мужа Игорь Маликович Грайсс. Заместитель директора по финансовым вопросам был интересный мужчина, тридцати семи лет, жгучий брюнет, с коротко стриженными волосами и модной небольшой бородкой. Вследствие редкой генетической особенности, один глаз его был янтарно-желтого цвета, а второй травянисто-зеленый. Он всегда смотрел на собеседника по особенному, несколько отстраненно, как будто сквозь. Небольшой рост мужчины вовсе его не портил, занимаясь восточными единоборствами, он приобрел крепкое телосложение и очень гордился своим телом.

Директор Беснов любил свою жену и бесконечно ей доверял, поэтому Инна Сергеевна была в курсе всех дел компании и частного бизнеса мужа. И пользовалась этим на всю катушку.

Заиграла нежная мелодия известной песни. Испанский певец протяжно пел о любви, одновременно сообщая о входящем звонке. Инесса взяла телефон и ответила:

– Внимательно,– и тут же с ужасом посмотрела на Игоря.

– Костя убит.

Допрос

На втором этаже офиса компании *Беснов и партнеры* работала следственная группа. Следователь Багрицкий работал не первый день и, в силу своей специальности, хорошо знал психологию людей. Сидевшая перед ним женщина была не просто уборщица.

Долгие годы работы в одном и том же месте значат очень много. Неофициально она являлась также внештатным осведомителем директора.

Следователь знал по своему опыту, что любой уважающий себя руководитель держит в коллективе несколько стукачей, платных либо волонтеров, вследствие чего в курсе всех текущих событий, как и положено начальству.

Естественно, такой огромный офис одна пожилая женщина осилить не могла. Поэтому регулярно приезжала клининговая компания. Молодые и шустрые трудяги приезжали раза два в неделю, но только, если в офисе кто-то был из сотрудников, в рабочее время. Обычно так же присутствовала баба Дуся, зорко следившая за процессом уборки.

Сам факт, что ее держали на службе столько лет, говорил о высоком доверии начальства и отличной профпригодности.

Главный директор по швабре приходила каждый день, видела всех уходящих сотрудников, знала содержимое мусорных корзин, и, при необходимых тайных инструкциях, ящиков письменных столов. И это море информации регулярно поступало в уши директора, поэтому эта скромная и незаметная на вид женщина была очень ценным сотрудником и осведомителем.

– Расскажите, Евдокия Макаровна, почему в офисе не было охраны. И кто должен был на службе в этот день? – Спросил Багрицкий ласково, стараясь расположить к себе ценного сотрудника.

– Так Виктор должен был дежурить. Онищенко.

– Не было. Никого и дверь открыта входная. И сигнализация отключена. Небывалое дело. Никогда такого не было, и начальнику охраны не дозвонилась, а ведь Максим Петрович всегда такой ответственный! Кто же сигнализацию отключил? – баба Дуся испытывала острое желание достать фляжку и отхлебнуть. Но не при следователе же…

– А директор-то наш, Константин Альбертович, как же это, – запричитала пожилая дама и слезы покатились из красных воспаленных глаз.

– Посмотрите, ничего не пропало в офисе?

– Да вроде все на месте, – женщина посмотрела вокруг и вдруг охнула.

– Статуя тут была, третья, – и баба Дуся показала на полку над камином. На полке красовались две бронзовые темные статуэтки, изображавшие бога Меркурия и Музу. Толстый слой зеленой патины прятался в изящных складках. Бронза была очень темная, почти черная, старинной работы. Багрицкий подошел к камину и показал на статуэтки.

– Да, три было, точно. Еще женщина была, греческая, и с кульком в руках. А из кулька, вроде, деньги сыпались.

– Евдокия Макаровна, тут было три вот таких штучки? Вы это хотите сказать?

Самохвалова подошла к каминной полке и взяла рукой в резиновой перчатке бронзовую Музу.

– Александр Михайлович, смотрите, это может быть она, тяжелая штучка. Но следов не вижу.

Пожилая женщина не выдержала стресса и заплакала в платочек.

– Да, Наталья Олеговна, тут было три статуэтки, одна стоит по центру, вторая справа, по логике, тут должна быть еще одна, для комплекта. Следователь взял вторую статуэтку и повертел, рассматривая со всех сторон. – Видишь, они чистые, стукнули третьей, и, видимо, унесли. Услышав слово "стукнули", баба Дуся взялась за сердце.

– Господи, так его еще и по голове стукнули.

– Выпейте корвалолу, – эксперт быстро сориентировалась и накапала в пластиковый стаканчик волшебную микстуру. Для таких случаев у нее всегда были припасены успокоительные средства в ее рабочем чемоданчике.

–Да так сразу и не скажешь, бардак-то какой учинили, ироды. И директора убили, отца родного. – Баба Дуся одновременно лишилась покровителя и заработка. За годы верной службы она привыкла к Беснову и относилась к нему, как к сыну. Он доверял ей и платил щедрые премиальные.– Посмотрите внимательно, больше ничего не пропало?

Опросив бабу Дусю и получив бездну информации, следаки сделали определенные выводы. Первое: офис был открыт, сигнализация отключена. Второе: исчез начальник охраны Максим Пузеев. Третье: исчезла статуэтка. Далее можно было делать хоть какие-то выводы, опираясь на эти факты.

Из охранного агентства нашли только заместителя начальника. Он какими-то своими тайными средствами выудил охранника Виктора моментально.

И тут выяснилась странная вещь. Начальник охраны Максим Пузеев загодя отпустил Виктора, сославшись на какую-то проверку оборудования. Мол, он лично должен присутствовать, а Виктор может отдыхать. Но Максима не было на работе. И телефон его молчал.

– Пробей начальника охраны и найди его, – приказал Багрицкий оперативнику.

Лучший друг

В этот момент к дому Максима подъехал черный гольф с прицепом.

Из него вышел мужчина, среднего роста, в старой камуфляжной куртке, в таких обычно ездят в лес и на рыбалку. Мужчина подошел к подъезду и нажал кнопку домофона. Валентин приехал забрать Максима, чтобы вместе ехать на озеро.

Валентин и Максим были старые друзья, они служили в армии в одной части, потом еще остались по контракту на восемь лет. Армейская служба делает людей друзьями на всю жизнь. Они были как братья, вместе делили нелегкий труд и последний кусок. И уволились почти в одно время, Валентин по ранению, а Макс получил интересное предложение по работе, начальником охраны крупной фирмы. И согласился. Они жили в одном городе, общались часто, вместе ездили на рыбалку и в лес.

В тот роковой день планировалась поездка на озеро на все выходные, порыбачить и отдохнуть. Валентин помнил тот день до мельчайших подробностей. Он должен был заехать к Максиму домой, забрать его, резиновую лодку и снасти. Подъезжая к дому, Валентин набрал номер, чтобы Макс выходил к дороге, но телефон не отвечал. Максим, несмотря на должность начальника охраны, в обычной гражданской жизни иногда проявлял разгильдяйство и вполне мог проспать.

Поэтому Валентин решил все-таки подняться в квартиру. Зайдя в подъезд вместе с соседями, он поднялся на этаж и позвонил. Никто не отвечал. Валентин тихо выругался и решил уже уходить, но вдруг увидел странные маленькие темные кляксы на половике перед дверью и на бетонном полу. Служба в спецназе и работа в охранном агентстве научили его многому. В том числе, различать пятна крови. Они были не такие, как пятна вина или краски. Судя по внешнему виду, это была именно кровь. Валентин еще раз нажал кнопку звонка и толкнул дверь. Она была незаперта. Тихо, стараясь не шуметь, он вошел внутрь.

В узком коридоре хрущевки валялась сорванная вешалка. Перешагнув через кучу одежды на полу, Валентин вошел в комнату. На ковре, головой ко входной двери, лицом вниз, лежал Максим. Правая рука была поднята над головой и вытянута вперед. Валентин увидел, как сбита и ободрана кожа на суставах пальцев на тыльной стороне кисти.

Вероятно, он дрался незадолго до смерти. На темени зияла страшная рана. Голова лежала в луже засохшей крови. Рядом, на полу, валялся топор, весь в темно-красных пятнах.