Бюро добрых услуг на Абрикосовой улице

Глава 10

– Тяв-тяв-тяв!

Я повернулась на другой бок и зарылась лицом в подушку. Кровать затряслась, по мне пробежались собачьи лапы, и новое «тяв» прозвучало прямо над ухом.

– Что, уже утро?

Негодяй немедленно подтвердил, что точно утро и ему пора на улицу по очень важному собачьему делу. Я с кряхтеньем, подслушанным у бабули Полетты, села и раскрыла глаза. Далось это с трудом, потому что накануне я весь вечер просидела за рабочим блокнотом. Притомилась.

– Ладно, ладно, сейчас пойдём, – шаркая ногами в сторону ванной, пообещала псу.

Холодная вода быстро вернула телу тонус, на веки я нанесла чудодейственный крем, который снял отёки и позволил выйти на улицу в более-менее приемлемом обществом виде.

Надевши спортивные брюки и майку, я живо схватила поводок и Негодяя, после чего чуть не бегом выскочила на улицу. Раннее время, пустые улицы, знакомые собачники – что ни говори, прекрасное начало дня. Для кого-то другого, потому что мне-то было ясно: не я выгуливала шпица, это он вёл меня на поводке и всем своим умилительным видом внушал, что это моя собственная идея.

А у меня, на минуточку, было очень сложное задание, ненайденные тайники в удивительном доме дяди Руджа и обеденное свидание с Анри, к которому тоже хотелось бы подготовиться.

Правда, сегодня Негодяй показал рекордное время, мы уложились в каких-то десять минут, и то только потому, что воспитанный шпиц не задрал лапу прямо на тротуаре, а добежал до скверика.

В общем, обратно мы вернулись задолго до доставки завтрака, так что собакену я отдала на растерзание резиновую косточку, а сама вернулась к рабочей задаче.

Конфликт, в котором я должна была разобраться, случился на «Лазурной симфонии» – лайнере холдинга «Золотой круиз» классом чуть пониже, чем «Принцесса морей».

В этом рейсе «Симфонии» не повезло дважды: перед входом в гавань Монтевидерчи судно попало в шторм, а уже во время стоянки после сложной швартовки старший стюард Колин Бульвер-Стоун подал старшему помощнику капитана жалобу на неподчинение, грубость и несанкционированное использование служебного помещения матросами палубной команды: Томасом Финчем и Ояке Сурсунгом.

Суть конфликта составляла крошечная кладовка в кормовой части. Палубная команда использовала её в неслужебных целях, тогда как старший стюард велел разметить там коробки с новым постельным для кают первого класса.

И тут вроде бы всё было ясно: складские помещения на то и складские, чтобы хранить там посуду, скатерти или постельное, но. По какой-то причине до момента конфликта кладовка пустовала, раз палубные матросы использовали её не по назначению? А раз пустовала, то это или недоработка офицеров заботы, или помещение было реально нужнее палубной команде.

Я уселась на стул у окна и раскрыла рабочий блокнот. Материалы, которые прислал мне господин Монтгомери, были изучены, теперь мне требовалось побеседовать с каждым из участников конфликта. Но тут была небольшая загвоздочка: Колин Бульвер-Стоун был моим наставником. Прежде чем попасть в службу заботы «Принцессы морей», каждый будущий стюард проходил стажировку. Мне повезло попасть к Колину, который научил меня всему, что полагается знать, когда работаешь на огромном, прекрасном, высокомаготехнологичном лайнере.

Очень сложно быть объективной, когда нужно разобраться в жалобе, которую пишет твой хороший знакомый, к тому же человек, которого ты ценишь и уважаешь. Первый порыв – поддержать наставника. Наверняка господин Монтгомери попросил меня разобраться с этим делом не просто так. И у меня есть два варианта: испортить отношения с Колином, но остаться объективной. Или не глядя поддержать его жалобу и испортить собственную карьеру?

– Тяв, – Негодяй прервал мои рассуждения за секунду до того, как в дверь постучал посыльный из ресторанчика.

Я отвлеклась от дум, с аппетитом позавтракала, и неожиданно день заиграл новыми красками. Как всё-таки по-разному воспринимается проблема, когда ты сыт и когда ты голоден. Я внезапно подумала, что ведь может быть и так, что Колин в действительности прав. Не нужно себя накручивать, нужно просто разговаривать с людьми и выяснять обстоятельства.

Для начала я связалась со старшим помощником «Симфонии» Ксавьерсом. Отправила сообщение через блокнот, чтобы получить ещё одно мнение о конфликте и его причинах. Ну и чтобы выяснить, можно ли ненадолго оторвать двух матросов от работы.

Господина Ксавьерса лично я не знала, он пришёл на «Симфонию» уже после моей стажировки. Зато он был предупреждён о моей задаче, поэтому ответил быстро и разрешение на беседу с Финчем и Сурсунгом дал.

«Мисс Валь, командование заинтересовано в скорейшем разрешении ситуации, Финч и Сурсунг в настоящий момент вахту не несут, так что беседуйте сколько угодно».

Из двух матросов решила начать со старшего по возрасту и не прогадала. Ояке Сурсунг был немногословен, зато разложил ситуацию по полочкам.

– У нас, мисс Валь, традиция такая: после тяжелой швартовки посидеть с товарищами, выпить по кружке чая, выдохнуть после вахты.

– В той самой кладовке? – уточнила я.

– Да, – подтвердил он, – стюардам она вообще не нужна была, а мы там и кружки хранили, и чайник, и всё было хорошо, пока

– Пока не явился старший стюард Бульвер-Стоун?

– Вы про шторм у Монтевидерчи слыхали, мисс? В порт «Симфонию» сам капитан завёл, еле в фарватер попали.

Я подтвердила: про шторм и сложную швартовку в курсе.

– Ну вот, мы с Финчем после вахты пришли, как обычно, в кормовую, а там Жюстин – это горничная – по полкам коробки с бельём расставляет. И ни кружек наших, ни чайника. Так, говорит, старший стюард велел.

– И вы не получили никаких объяснений? – уточнила я.

– Как же, получили, – странным тоном ответил Сурсунг. – Полдня бегали, чтобы с Бульвер-Стоуном поговорить.

Он замолчал, и мне даже пришлось влезть в паузу с вопросом «Поговорили?»

– Старший стюард сообщил, что мы своими жестянками можем осквернить чистоту элитного белья, – ответил Сурсунг спокойным тоном. – Нарушаем порядок во вверенном ему хозяйстве. А чай палубным следует пить на камбузе в строго установленные для этого часы.

В целом всё верно, я бы и сама могла сказать то же самое и про порядок, и про камбуз, случись такое на «Принцессе морей». Но почему-то на душе было гадостно. Колин ещё, наверное, и фразу свою любимую ввернул: про то, что «Симфония» – не рыбацкая шхуна, а пятизвёздочный отель

– У меня два вопроса, – сказала я в замолкший бормотунчик, – во-первых, кружки и чайник вам вернули?

– Вернули, – ответил матрос.

– И второе: вы видели прежде в этом служебном помещении коробки с элитным бельём или какие-то другие единицы хранения?

– Кладовка всегда пустовала, кроме нас, там никто и не появлялся, – его уверенностью можно было забивать гвозди. – Потому и решили закут обустроить.

– Тогда в чём, по-вашему, мистер Сурсунг, суть конфликта?

– Это вы, мисс, у старшего стюарда спрашивайте, – хмыкнул Сурсунг. – Он на нас жалобу накатал, а не мы на него.

Я поблагодарила матроса палубной команды, предупредила, что если появятся дополнительные вопросы, могу снова с ним связаться, и попрощалась.

Разговор с Томом Финчем оказался более содержательным и эмоциональным. После того, как я представилась, первым делом услышала:

– Ну ясно, кого разбираться поставили, вы-то, конечно, своего заботливого Бульвер-Стоуна поддержите, и к ведьме не ходи.

На судах холдинга «Золотой круиз» действительно существовало деление персонала на палубную команду, отвечавшую за техническую часть лайнеров, и службу заботы, чья работа состояла в обеспечении пассажирам всех тех удобств, ради которых они и платили свои деньги. А ещё на каждом лайнере были бухгалтеры, повара, судоводители и ещё куча народа, обеспечивавшие досуг и безопасность гостей. И все понимали, что делают одно общее дело.

Но Финч явно делил команду «Симфонии» на «палубных» (своих) и «заботливых» (чужих).

– Том, давайте поговорим конструктивно, – предложила я. – Мне бы хотелось понять, почему старший стюард подал на вас жалобу?

– Да потому что он матросов за людей не считает, – рявкнул Финч. – Мы уж и чай попить прав не имеем! Кружки наши жестянками обозвал, ну я и не сдержался. А какое ему дело, из чего я чай пью? Так и сказал, что, пока он салфетки по столам раскладывает, мы со стихией боремся. Не понравилось ему, правда-то глаза колет. Вот и представил всё как дебош матросни, сразу жаловаться старпому побежал.

– И это всё, что вы сказали? – уточнила я. – Прямого оскорбления не было?

– Хотел сказать, – чуть тише ответил Финч, – да Ояке удержал. Мол, не связывайся, Том, пусть чайник с кружками вернёт, и довольно.

И тут мне показалось, что дело вообще не в чайнике и кружках.

– Да вы поймите, мисс, для нас чайку попить после тяжёлой вахты – это уже как ритуал, не первый же год на «Симфонии» ходим, – горячо продолжил матрос, – а Бульвер-Стоун просто нашёл к чему придраться!

– То есть вы точно знаете, из-за чего на самом деле возник конфликт? – осторожно спросила я. – И кладовка только повод?

– Конечно знаю, – убеждённо ответил Финч, – из-за того, что старший стюард – сноб и непроходимый дурак. Так ему и передайте.

– Думаю, нам не стоит ещё больше обострять ситуацию, – возразила я и попрощалась.

Том Финч был серьёзно зол на Колина, и мне пока было неясно за что. И как именно строить теперь разговор с бывшим наставником? Я взяла небольшую паузу, и мы с Негодяем немножко покидали мячик. Совсем немножко, потому что я слегка не рассчитала и чуть не угодила броском в настенное зеркало, а шпиц скакал по номеру так, будто снова оказался в ветеринарной клинике.

Тут поневоле задумаешься, не пора ли переезжать в доставшийся дом. Тем более что ремонт там, как оказалось, можно провести в течение неполного дня. Надо будет только вынести всю старую мебель и купить новую. На первое время мне хватит дивана, стола и шкафа. И это, пожалуй, я могу себе позволить, раз уж расплатилась с долгами из дядиной заначки.

Надежды на то, что мастерская вдруг начнёт приносить прибыль, у меня не осталось. Тут бы хоть концы с концами свести и вовремя оплатить коммуналку. С другой стороны, я ведь собиралась кое-что предпринять, но из-за всех событий последних дней отодвинула визит к Хуаните на задний план. Ну ничего, вот закончу разбираться с ситуацией на «Симфонии» и снова вернусь к проблемам мастерской.

Короткий перерыв помог собрать мысли в кучку. Чтобы решить, в каком ключе говорить с Колином, мне не хватает информации? Так я знаю, где её получить.

– Ирма, дорогая! – с приятным чувством расслабленности прощебетала я в бормотунчик, выбрав нужный контакт. – Как дела? Слышала про шторм у Монтевидерчи, вот и решила – надо обязательно узнать, как ты?

– Дора, ты не представляешь, – тут же включилась главная болтушка «Симфонии», по совместительству старший офицер бухгалтерии, с которой мы сдружились ещё со времен моей стажировки, – это был ужас! Просто ужас! Капитан еле-еле провёл лайнер в порт, а волны были такие, что пришлось закрыть ресторан на верхней палубе!

– Да что ты говоришь, – с соответствующей интонацией выдала я, – и как же вы там теперь? Никто не пострадал?

– К счастью, нет, – сказала Ирма, – и лайнер в порядке, но – что-то зашелестело, она быстро шепнула, что перезвонит, и бормотунчик отключился.

Я посмотрела на часы. Стоянку в Монтевидерчи продлили из-за погодных условий, но это не значило, что кто-то на «Симфонии» отдыхал. Пока на лайнере есть пассажиры, работа не заканчивается ни на секунду, что у палубной команды, что у службы заботы, что у бухгалтерии. У Ирмы рабочий день в разгаре, это я в отпуске.

А в самом деле, я ведь в отпуске. А отпускного настроения нет как нет. Я обвела взглядом номер, наткнулась на дисциплинированно грызущего мячик Негодяя и упёрлась в шкаф, куда не заглядывала чуть ли не с самого момента заселения. Надо бы достать платье посимпатичнее, ведь сегодня у меня обед с Анри. Заодно и настроение должно появиться.

Но пока я шла к шкафу, бормотунчик снова ожил.

– Прости, это старпом заходил, – быстро объяснила Ирма, – так вот, у нас тут такое! Такое! Колин Бульвер-Стоун подал жалобу на двух матросов, и теперь вся палубная команда воюет со службой заботы, представляешь?

– С ума сойти, – ответила я, – и что? Что случилось-то?

На самом деле с ума сойти, если только Ирма не преувеличивает по своему обыкновению. Куда смотрят старпом с капитаном и начальником круиза?! Если команда переругается, как им плыть дальше? Пострадает не только отдых пассажиров, но и репутация всего холдинга.

– Колин обвинил матросов в нецелевом использовании служебных помещений, спустил за борт их барахло и в ответ чуть не получил по самолюбию, – с азартом сообщила Ирма.

– Каких помещений? Что спустил?

– Ну, знаешь, крошечная кладовка в корме пустовала, они там чай после вахт пили, а Колин – Ирма сделала драматичную паузу, и я поторопила:

– Что?

– Колин твой в последнее время вообще стал странный, – выдала подружка, – вот с тех пор, как Лиззи взяли горничной, как с катушек слетел.

– Какую Лиззи? – переспросила я, почувствовав, что нащупала что-то горячее.

– А ты что, не знала, что у Бульвер-Стоуна есть дочь? – удивилась в свою очередь Ирма. – Ну вот он возражал, чтобы Лиззи нанималась в команду, но она подала заявление через главный офис – и прошла по конкурсу. Теперь работает под отцовским присмотром, но Колин всё равно как сам не свой.

– Ирма, дорогая, а что ещё любопытного про неё знаешь? – не скрывая интерес, спросила я.

– Да вроде ничего особенного, девчонка как девчонка, ведёт себя скромно, шашни не крутит, претензий по работе никто не высказывал, – тут же ответила Ирма, – а почему это тебя так интересует?

С Ирмой легко. Сначала ответит на все вопросы, а потом уж сама уточнит, зачем мне это нужно. Ну и я не стала вилять, призналась, что дело с жалобой дошло до начальника отдела кадров холдинга, а уж он поручил его мне.

– Дора, так тебя продвигают! – обрадовалась подруга.

Ещё одно редкое и очень ценное качество – искренне радоваться чужим успехам.

– Ну пока мне надо решить это дело с жалобой, – вздохнула я. – А ведь Колин мой бывший наставник, сама понимаешь, как тяжело быть объективной.

– Ну так в дирекции простых дел тоже не будет, – задумчиво ответила Ирма, – и знаешь что? Давай-ка я перешлю тебе номер Лиззи Бульвер-Стоун, мне кажется

– Это удачная идея! – подхватила я, перебив подругу. – Ирма, ты прелесть!

– Я знаю, – горделиво ответила та, – но учти, если тебя повысят – будешь проставляться.

– Это уж само собой, – пообещала я, услышала, как зашелестели странички рабочего блокнота, куда Ирма уже отправила номер дочки Колина, и стала прощаться.

Перед тем, как вызвать Лиззи, я поискала всё, что могло иметь отношение к ней и двум матросам в информационном пространстве блокнота. В холдинге «Золотой круиз» была собственная сеть связанных между собой артефактов – таких же блокнотов, как мой. Конечно, у разных людей был доступ к информации разного уровня. И я особенно не надеялась что-то узнать, но, задав свой вопрос, вдруг провалилась прямиком в дело Лиззи Бульвер-Стоун – горничной второго ранга на испытательном сроке.

И это означало, что мои подозрения относительно повышения не просто верны – верны на сто пятьдесят процентов, раз господин Монтгомери дал мне доступ к кадровым делам всего персонала!

Я посидела немного, осознавая новый уровень ответственности, но после всё же заставила себя вернуться в реальность из радужных мечтаний о собственном кабинете в центральном офисе.

Лиззи действительно прошла собеседование не в кадрах «Симфонии», а в главном отделе заботы холдинга, и вначале её собирались определить на лайнер «Лазурная кантата», но внезапно всё же девушка оказалась под крылом у собственного отца. И тут особо искать варианты не приходилось: наверняка к этому приложил руку опытный Колин, решив, что раз не смог воспрепятствовать, надо хотя бы присмотреть.

Постепенно вопросы, которые я собиралась ему задать, стали складываться в систему. Но пока нужно было определиться, о чём спросить у Лиззи. Никаких намёков на контакты девушки с другими служащими лайнера противоположного пола в деле не содержалось. Пересечений ни с Финчем, ни с Сурсунгом на берегу я тоже не нашла, хотя искала.

Искала практически до того самого момента, когда бормотунчик задребезжал вызовом от Мауро.

– Привет, Анри, – обрадовалась я, – у нас всё в силе?

– Здравствуй, Дора, – ответил он чуть приглушённо, – ты уже выбрала ресторан?

– Я тут не местная, – напомнила я со смешком, – так что выбор предоставлю тебе. Кстати, – продолжила я, пока он молчал, – ресторан – это не слишком? Может, обойдёмся чем попроще?

– Давай, – согласился он, – а то с ресторанами вечно морока: пока закажешь, пока дождёшься – на еду и времени не остаётся.

– Ну так говори, куда и когда приходить, – предложила я, и, услышав недовольное «тяв», быстро добавила: – только чтобы туда пускали со шпицем.

– Не вопрос, – развеселился Анри, – у дона Рафаэля никто ничего не скажет, приди ты хоть с быком на верёвочке.

Я представила на секунду, что дядя Рудж вместо шпица оставил бы в наследство бычка, зажмурилась и повертела головой, чтобы изгнать этот образ навсегда.

– И где заведение этого дона Рафаэля? – чтобы закрепить эффект, лучше отвлечься и переспросить адрес.

– Дора, я заеду через час, – объявил Мауро, – а то объяснять слишком долго. Ты куда тащишь балку? – вдруг рявкнул он так, что я чуть не подскочила.

Далее последовала пара крепких слов, а потом быстрые извинения:

– Дора, это не тебе, прости, мне надо – он отключился, но я ещё услышала обрывочное «идио».

Добродетель украшает человека, если только он не строитель. Их, наоборот, ценят за умение доступно объяснить, что именно сделано не так.

Я какое-то время похихикала над превратностями разных профессий, а потом вернулась к собственным баранам. За час я успею и связаться с дочкой Колина, и подготовиться к обеду у дона Рафаэля.

Если я всё рассчитала правильно, то сейчас у Лиззи обеденный перерыв, а значит, вызов не отвлечёт её от работы.

– Да? – насторожённо сказал тонкий голосок на другой стороне артефакта.

Я представилась – официально, по всей форме, а потом добавила, что звоню из-за жалобы, поданной её отцом на матросов Финча и Сурсунга.

– Но чем я могу помочь? – казалось, её голос стал ещё тоньше и выше.

– Лиззи, я знаю, господин Бульвер-Стоун был против того, чтобы вы работали горничной. Должно быть, он сильно переживает из-за сложившейся ситуации?

– А я уже совершеннолетняя и могу сама решать, работать мне или учиться, – ожесточённо ответила девчонка. – И, между прочим, я прошла собеседование в главном офисе, а он он

– Продолжайте, – вкрадчиво предложила я, – что же он?

– Надавил на кого-то, и меня взяли только на испытательный срок! – возмущённо выдала она.

– А почему он так поступил? – спросила я, надеясь уяснить для себя позицию Колина.

– Да потому что не хочет, чтобы я работала на лайнере! И сделает всё, чтобы выжить меня отсюда.

– А вы не разговаривали с ним об этом? – снова спросила я, чувствуя, что, с одной стороны, лезу не в своё дело, а с другой – что именно эта ситуация каким-то боком спровоцировала Колина подать жалобу на матросов.

– С ним невозможно разговаривать, – кажется, Лизи всхлипнула, – он сразу начинает кричать! И я же знаю, что он любит свою работу, и я всегда гордилась, что мой отец – старший стюард, а теперь...

– Вы хотели пойти по его стопам? Работать рядом? – догадалась я.

– Да, – девчонка снова всхлипнула, – но он считает, что девушкам на лайнерах не место!

– Та-ак, – протянула я, ощущая, что подошла совсем близко, – и вы, наверное, решили доказать, что он неправ? Подговорили Финча с Сурсунгом...

– Нет! – отчаянно отказалась она. – Я просто ну я сказала, что встречаюсь с Финчем. Ну чтобы он понял, что я уже взрослая...

– А вы действительно встречаетесь? – перебила я, поскольку на романтические отношения, к примеру, на «Принцессе морей» был наложен негласный запрет.

Уставом не были запрещены внеслужебные контакты, но во время рейса всё наше время было отдано работе. Лично у меня просто физически не было возможности выделить лишний час для развлечений: не выспишься ночью, не сможешь эффективно работать днём.

– Нет, что вы, – теперь Лиззи отчётливо хлюпнула носом, – я вообще матросов редко вижу, просто случайно запомнила эту фамилию.

– Дорогая, ты понимаешь, что из-за твоих слов у парня, да и у господина Бульвер-Стоуна возникли проблемы? – вздохнула я в артефакт. – Мы с тобой должны вместе всё исправить.

– Как? – вскинулась она с надеждой.

– Поговорить с твоим папой, – постановила я.

– Но что я ему скажу?

– Всё то же, что сейчас сказала мне. Докажи, что повзрослела, и объясни ему, что чувствуешь и как страдаешь от его гиперопеки.

И я постараюсь объяснить, что из-за семейных разборок не должны возникать жалобы, провоцирующие раздор между палубной командой и службой заботы.

Теперь появилась ясность, и я решила не откладывать разговор с Колином в долгий ящик. Правда, сейчас у него горячее время – подготовка к обеду, ну так и мне пора определиться с платьем, хоть это и не трудно, причесаться и подготовиться к выбору сантехники. Ну да, дом особенный, значит, и сантехника должна быть ему под стать. Тем более что деньги из тайника ещё остались. Правда, совсем чуть-чуть, но это в любом случае надо использовать.

Я неторопливо раскрыла дверцы шкафа и окинула взглядом все два своих платья. Остальное место занимали летние костюмы, брюки и майки: я же собиралась сюда ненадолго, была уверена, что разберусь с наследством и быстренько назад. Во-от, вот откуда было взяться отпускному настроению, если даже вещи в гардеробе делового стиля?

Ладно, сегодня я надену лёгкое платье без рукавов, с летящей юбкой и ярким цветочным принтом, которое подчёркивает грудь и талию, а к нему босоножки универсального бежевого цвета с множеством ремешков. Вместо сумочки у меня будет шпиц апельсинового цвета, который сейчас вальяжно развалился на диване и с хитрым видом наблюдал за моим преображением.

Последний штрих – помада, придающая губам естественный блеск и не слезающая во время еды, – и я готова. Нацепив Негодяю поводок, я закрыла номер и спустилась к выходу из «Сен-Сентуро».

Когда я толкнула дверь наружу, на другой стороне площади показался внедорожник Мауро.

– Тяв! – удовлетворённо выдал Негодяй. – Сама вижу, – ответила я и улыбнулась, не скрывая радость. Через минуту мы уже разместились в мобиле строителя. Анри действительно не стал ничего объяснять, а просто повёз нас по узким солнечным улочкам Апарисьо, где дома, казалось, склонялись друг к другу, делясь историями. В этойчасти города я ещё не бывала, поэтому смотрела во все глаза.

– Это бывший рабочий квартал, – пояснил Анри, – сейчас его планируют под реставрацию. Мэр хочет сделать Апарисьо туристической столицей Лаурто, поэтому средств на проект не жалеет.

– А он активист, ваш мэр, – ответила я, надеясь не потерять своё прекрасное настроение из-за упоминаний об Албине.

Мобиль свернул в переулок, вымощенный грубым булыжником, и остановился у неприметной деревянной двери с большим кованым кольцом вместо ручки. Над дверью висела слегка позеленевшая медная вывеска в виде бочонка, на которой было написано «У дона Рафаэля».