Бюро добрых услуг на Абрикосовой улице
- -
- 100%
- +
– Да всё ножницы, госпожа Валь, – с горестным вздохом ответил он. – Опять затупились. А где мастер Огюстен?
– Сейчас придёт, – в свою очередь вздохнула я, – раз вам нужно срочно.
– Ну рабочий день-то уже закончился, – скорбно сообщил садовник муниципалитета, – могу и завтра с утра забежать. Кабы вы знали, госпожа Валь, до чего мало успеваю за день, особенно если с утра на вашей улице. И феи эти – склочницы, и...
– Минуточку, – вспомнился вчерашний день, когда я лично видела фею Миранду, выплескивающую на Твиго ведро удобрений, – а вы не пытались объяснить Миранде, что в Апарисьо нельзя растить живые изгороди выше какого-то уровня?
– А почему я должен это ей объяснять? – искренне удивился он. – Есть нормативы, уложения, городской устав. А моё дело маленькое – велено стричь, я и стригу. Уж и жаловался, и докладные начальству писал, а толку-то ноль. Раз не надоедает им штрафы платить – пусть платят.
– А вы не думали... – начала было я, но быстро прикусила язык.
Если Албину не хватает денег, то ему, само собой, выгоден этот конфликт. Феи и без того уже прослыли неудобными соседями, а если ещё и пригрозить им выселением? Миранда платит штрафы и злится на Твиго. А что, если это она как-то феячит и ножницы садовника выходят из строя?
– Что, госпожа Валь? – устало спросил он.
Обычный в сущности человек, трудяга, который переживает о своём деле.
– Вы не думали, что феи могли как-то воздействовать на ваши ножницы? – аккуратно подбирая слова, спросила я.
– Конечно думал, сразу побежал проверять, нет ли каких проклятий, – закивал он, – но нет. Госпожа Борк ничего не нашла.
Я обрадовалась, но почему-то не поверила. То есть ведьминской проверке поверила, но логика противилась. Ну а потом уломала Твиго прийти за ножницами завтра утром, потому что рабочий день кончился не только у него.
Дедуля может и задержаться, но садовнику знать об этом не надо. Потому что у меня в голове крутилось что-то что-то такое про «контаминацию посторонними заклинаниями», и звучало оно в исполнении исключительно мастера-артефактора. Интересно, проверял ли он ножницы на этом вот ауроскопе? Или ауроспектрометре? Не помню, как эта древняя штука называется.
Мы распрощались, я закрыла дверь мастерской изнутри и поднялась в квартиру. Теперь тут было просторно. Лучи вечернего солнца без помех высвечивали пятна на чистом полу, выцветшие обои ждали своего часа, в углу сиротливо притулились коробки с «тряпочками» от дорогих родственниц.
Дедуля загружал последние документы из шкафа, Негодяй крутился рядом, и я быстро рассказала про визит садовника и свои подозрения. Слушали оба невнимательно.
– Дорочка, ну неужели ты думаешь, что бедные безобидные феечки могут проклясть беднягу Твиго? – с укоризной спросил дедуля.
– Не проклясть, – возразила я с улыбкой, – а контаминировать артефакт посторонним заклинанием. У нас же есть специальный прибор – ауро... чего-то там...
– Ауральный спектрометр? – мастер удивился и даже обрадовался. – Так ты запомнила! Ладно, проверю.
Я помогла ему сгрести остатки журналов и всего, что он счёл ненужным, в мусор, а потом снова использовала уменьшитель. Негодяй, наблюдая за ужасным зелёным лучом, осторожно попятился к порогу. Но в этот раз всё прошло легче. Я вздохнула, наклонилась и подобрала крошечный шкафчик, чтобы сунуть в обувную коробку к остальной мебели. Шпиц с сомнением обнюхал её, чихнул и гордо удалился в коридор.
Потом мы спустили коробки с бумагами в мастерскую, и, вместо того чтобы погрузиться в них без остатка, дедуля взял знакомые садовничьи ножницы и понёс на проверку ауральным спектрометром.
Я оказалась права. На них висело чужое заклятье, заставлявшее расходовать вдвое, а то и втрое больше эфирной энергии, из-за чего постоянно и разряжался кристалл-накопитель.
– Фея Миранда и её девочки – дедуля покосился с сомнением на ножницы, – ты думаешь, это они?
– Я и не утверждаю, что они, – я пожала плечами, – просто это было бы логично. Артефакт не показывает источник контаминации?
Старый мастер развёл руками и понёс ножницы на свой верстак, бормоча: «Сейчас мы его удалим». А у меня было два варианта: оставить всё как есть или же прогуляться с Негодяем к Миранде и вывести её на разговор. На втором этаже остались неубранные продукты, я наработалась и устала, но очень хотела, чтоб в следующий раз Твиго принёс свои ножницы тогда, когда закончится гарантийный срок. И дедуля Огюстен положил деньги за работу в свою коробку.
– Пойду я, пожалуй, в отель, – сообщила я ему, – а по дороге навещу наших соседок. Закройте мастерскую, пожалуйста.
– Конечно-конечно, Дорочка, не волнуйся, – не отрываясь от работы, ответил старик.
Я взяла Негодяя на поводок, вышла на улицу и решительно направилась к дому с жимолостью. Калитка была открыта, а фея Миранда обнаружилась в саду – она полола какие-то невиданные травки, напевала себе под нос и то и дело взмахивала крыльями, то ли исполняя невиданный танец, то ли творя неведомый ритуал. Увидев меня, фея удивилась, но перчатки с рук стянула.
– Соседка! За лекарством для бабушки или по делу?
– По делу, – честно призналась я, присаживаясь на изящную скамеечку, обсаженную кустами роз. – И, если честно, дело это касается вас и господина Твиго.
Миранда мгновенно подобралась, крылышки за спиной возмущённо затрепетали.
– Опять этот стригун настрочил жалобу? – фыркнула она. – Да знаешь ли ты, сколько сил я вложила в свою крушину? Я её растила, холила, каждую веточку магией подпитывала! А он приходит со своими тупыми ножницами и...
– Миранда, в Апарисьо есть нормативы высоты зелёных насаждений, – мягко перебила я. – Разве вас не предупреждали, что за зелёную изгородь или кустарники высотой более полутора метров муниципалитет выписывает штрафы?
Миранда замерла, уставившись на меня своими зелёными глазищами.
– Какие ещё нормативы? Никто меня не предупреждал, – с возмущением заявила она. – И штрафы... – тут фея остановилась, словно налетев на невидимую стену.
– Если вы думали, что штрафы выписывают из-за жалоб садовника, то совершенно зря, – я припомнила разговор с таксистом и продолжила: – Все горожане Апарисьо строго соблюдают правило полутора метров. Кроме вас.
Миранда недоверчиво слушала, лицо её при этом медленно вытягивалось, отчего у Негодяя нервно дёргалось ухо.
– И почему нас никто не предупредил? – спросила она, насупясь.
– Понятия не имею, – ответила я, не собираясь передавать ей, что все соседи считают фей, мягко говоря, неуживчивыми. – Но господин Твиго всего лишь исполняет свои обязанности. Ему велено стричь всё, что выше полутора метров, – он и стрижёт. А штрафы назначает мэрия.
– С людьми так сложно, – пожаловалась Миранда, – вот у нас сразу ясно, кто враг, кто друг. Я думала, что мэрия... – она снова затрепетала крыльями и продолжила, – что мэрия должна нам помогать. А этому горе-садовнику просто доставляет удовольствие уродовать мои растения.
– А он думал, что вы просто склочница, которая ненавидит муниципальных работников, – поддержала я. – И, кстати, о ненависти. Его ножницы, Миранда. Вы, случайно, не магичили над ними?
Она вскинула на меня свои зелёные глазищи, в которых мелькнуло что-то похожее на вину. Феи, как и природа, не умеют врать. Поэтому им так сложно с людьми.
– Ну... может быть, слегка. Чтоб быстрее тупились, – она вздохнула. – Я же не знала...
Конечно не знала. С таким-то представлением о мэрии и муниципальных работниках.
– Мастер Огюстен починит ножницы, – сказала я, вставая с уютной скамеечки, – но я надеюсь, что впредь ничего подобного не повторится.
– А тебе какая в этом выгода?
– Просто эти ножницы мы чиним по гарантии, – я пожала плечами, – мастерская и так не приносит дохода, а тут ещё и единственный мастер чуть ли не каждый день работает бесплатно.
– А я думала, только у нас в этом городе ничего не получается, – Миранда вдруг улыбнулась. – Хочешь, дам амулет на удачу?
От амулета я отмахнулась: у меня целый дом набит артефактами, только толку-то?
– А чем вы занимаетесь? Торгуете семенами и саженцами?
– С этим-то как раз всё в порядке, – ответила фея, – а мои подруги, что в растениях не смыслят, открыли косметический салон и прогорели, – она вздохнула. – Потому я так и бесилась от штрафов, ведь могла бы им деньгами помочь. А теперь аренду платить поздно, салон закрывается.
Это уже было не моё дело, своё я удачно (очень надеюсь) завершила, но всё же предложила:
– А почему вы не хотите открыть салон прямо здесь?
– Здесь у меня сад, – она фыркнула. – Растения покой любят и порядок.
И так посмотрела на Негодяя, который осторожно теребил лапой какой-то кустик (возможно, вообще сорняк!), что я сочла за лучшее подхватить шпица на руки и стала прощаться.
Глава 12
Утром следующего дня мы с Негодяем явились на Абрикосовую улицу сразу после завтрака. Даже успели поздороваться с уходящим со своими ножницами Полем Твиго. Дедуля Огюстен был погружён в изучение дядиных чертежей, и я бы не стала его отрывать, если бы не посетители, точнее посетительницы.
– Доброе утро, госпожа Борк.
Ведьма была одета в красное платье-рубашку с пояском, который подчёркивал её тонкую талию, и выглядела моей ровесницей. Под мышкой у неё торчал черенок метлы, то есть метловина метлолёта, а рядом стояла немолодая, но очень бодрая дама в простом сарафане и цветастом платочке на кудрявых волосах. В руках у неё была хозяйственная сумка размером с мой чемодан.
– Доброе, госпожа Валь, – ведьма ответила так, что сразу стало ясно: для неё это утро не доброе ни разу. – Вы спрашивали про уборку, так вот, знакомьтесь: тётушка Мадлен. Она не против прибраться в вашем доме.
– Очень рада, тётушка Мадлен, – сказала я, раздумывая, сможет ли она помочь с разбором продуктов на кухне, потому как в остальном «вени-вени-так» справлялся просто отлично, – присаживайтесь на диван, я сейчас.
На диване было чисто: Негодяй регулярно сметал собой всю пыль, но тётушка вынула из своей безразмерной торбы серую тряпицу и принялась вытирать кожаную обивку.
Жаль, мне было некогда следить, потому что ведьма прямым ходом двинулась к дедуле Огюстену, взяв в руки свой метлолёт.
– А, Томасина, – рассеянно сказал дедуля, – что там, опять поломка? Оставляй свой метлолёт, его с наскока не разобрать.
– Вообще это возмутительно, – холодно высказалась госпожа Борк. – И если б не необходимость в выходные отправляться в горы, я бы поехала за новым агрегатом в Касадену.
– Всё так плохо? – вмешалась я. – Вы же говорили, что...
– Да, я собираюсь покупать новый, – отчеканила ведьма, – но сейчас-то лететь на чём-то надо. А это, – она с негодованием взглянула на артефакт, который положила на стол дедули, – безобразие снова не держит в воздухе.
– Раз уж собралась новый покупать, может, заказать на мастерскую с доставкой? – спросил дедуля, которому явно не хотелось отвлекаться от чертежей.
– Я не буду больше ничего заказывать, – отрезала госпожа Борк, и в мастерской как будто стало прохладнее. – Только выбирать в салоне, и то после того, как сама попробую на тест-драйве.
– Ты мне не доверяешь? – дедуля так удивился, что даже привстал. – Томасина, я же делал заказ на этот метлолёт по твоим параметрам, всё в точности, как ты сказала!
– Но он не летит! – возмутилась ведьма.
– Нет, я сейчас найду, – разобиделся дедуля и полез в ящик стола, – вот, у меня всё записано! Класс метлолёта А, грузоподъёмность пятьдесят килограмм, модель «Клаудия», всё верно?
– Верно, – подтвердила госпожа Борк, – я уже два таких сменила, и до сих пор всё было прекрасно, а теперь – явный заводской брак, потому что он не летит!
– А может, дело не в нём, а в тебе? – дедуля явно полез в бутылку, ведь видно же невооружённым глазом: ведьма не в духе! – Ты инструкцию соблюдаешь?
– Огюстен, ты говори, да не заговаривайся, – холодно ответила ведьма.
– Госпожа Борк, мастер Огюстен, – торопливо сказала я, – давайте не будем ссориться. Мы в любом случае починим метлолёт, и настолько срочно, насколько это нужно, не сомневайтесь. А пока я хотела бы показать вам одну вещицу, госпожа Борк, давайте сейчас поднимемся на второй этаж и
– Нет, – резко ответила ведьма, – я туда не пойду. И вообще...
– Она мне не доверяет, – пожаловался дедуля. – И тогда, получается, чинить артефакт я не возьмусь.
– Да и пожалуйста, – задрала подбородок госпожа Борк и потянулась за своим метлолётом.
Да к водяной матери всё!
Я буквально физически ощутила, как конфликт набирает высоту и сейчас рухнет нам на головы, как метлолёт, неудачно сделавший пике.
– Госпожа Борк, – я шагнула вперёд и самым наглым образом перехватила объект претензий прямо у неё из рук, – минутку передышки. Пожалуйста. Мастер Огюстен, вы тоже не кипятитесь. У всех просто расшалились нервы, а может, светила поспорили с утра пораньше. Так бывает.
Дедуля сидел с обиженным видом, но посмотрел выжидательно. Ведьма сверкнула глазами, но метлолёт вырывать не стала. Негодяй, почуяв напряжение, спрыгнул с дивана и ткнулся мне носом в лодыжку.
И не иначе как по наитию, я подумала, как было бы хорошо получить сейчас ту брошь – метлу с крылышками – прямо в руки. Послать за ней кого-то Образ стильной безделушки в моей голове проявился так ярко, будто я вижу её воочию, и место на подоконнике, где она оставалась со вчерашнего дня...
Ощущение холодного шпицева носа тут же пропало. Я посмотрела вниз: его самого тоже не было.
– Вы это видели? Вы видели, госпожа Борк? – тётушка Мадлен вскочила с дивана, с живейшим любопытством тыча пальцем в пол, на котором только что крутился Негодяй. – Собачка-то того... исчезла!
– Не обращайте внимания, – торопливо ответила я, – с Негодяем такое бывает. Сейчас вернётся.
Уверенности в своих словах у меня не было, да и вообще ситуация складывалась так, что впору паниковать, но тут Негодяй и в самом деле вернулся. И в зубах держал что-то блестящее и явно металлическое.
Так вот как это работает... Значит, настройка у нас всё же вышла двусторонней.
– Хороший пёсик, – не посюсюкать не вышло. – Умный пёсик!
– Фффф, – издал сдавленный, но очень гордый звук Негодяй.
Я под немигающими взглядами трёх пар глаз отобрала у апельсинового спасителя слегка обслюнявленную брошь, протёрла её ветошью, что использовала на диване тётушка Мадлен, и протянула госпоже Борк со словами:
– Посмотрите, мне кажется, вам будет интересно.
Ведьма с непроницаемым лицом приняла безделушку, но едва её пальцы коснулись металла, как во взгляде появилось удивление, смешанное с... узнаванием? Она глубоко вздохнула, собираясь что-то сказать, когда артефакт слабо засветился тёплым золотистым светом.
– Откуда?.. – пальцы ведьмы дрожали, гладя серебристые крылышки. – Это же это же моя. То есть не моя, но мы с Руджем вместе выбирали эскиз. Он обещал, что сделает мне такую, но потом... – теперь задрожали и губы, – потом всё закрутилось, и я думала, что он забыл.
– Нашла, когда разбирала дядины завалы, – честно ответила я. – Подумала, что надо вам отдать.
Ведьма разволновалась. Она смотрела на брошь так, будто встретила старого друга, которого не видела лет сто. И тут её очертания поплыли. Буквально. Контуры фигуры стали размытыми, как акварель под дождём, и через мгновение передо мной стояла не та стройная молодая женщина в красном платье, а очень похожая, но заметно более плотная дама. Куда более внушительная.
Я моргнула. Негодяй осторожно тявкнул. Тётушка Мадлен живо вернулась на диван. И только дедуля продолжал сидеть, как будто ничего не произошло. Правда, на лице его явно читалось «А что я говорил».
Впрочем, госпоже Борк сейчас было не до нас:
– Простите, что-то я разволновалась... столько лет прошло. Рудж, оказывается, помнил. И сделал. А я...
– Ничего, ничего, – кажется, между ней и дядей случилось тотальное недопонимание, – глотните водички, подышите глубоко, – я не иначе чудом углядела рядом с дедулиным верстаком бутылку с водой и подала ведьме. – Может, присядете?
– Сейчас пройдёт, – ведьма отпила воды, успокоилась и с досадой махнула рукой, – ещё и морок слетел.
Постепенно очертания её фигуры восстанавливались, а я начала понимать, в чём дело.
– Сколько вы сейчас весите, госпожа Борк?
– Да, Томасина, сколько? – бестактно повторил дедуля.
– Не знаю, – вздохнула ведьма, – в последнее время немного поправилась. Сама не заметила как.
– С кем не бывает, – подала голос тётушка Мадлен.
Действительно, с кем? Если только с феями? Но сейчас речь не о том.
Грузоподъёмность метлолёта рассчитана на пятьдесят килограммов максимум. И он не летит из-за перегруза. Кажется, это дошло не только до меня.
– Томасина, – дедуля Огюстен медленно поднялся, подошёл к ведьме и сказал с укоризной, – вот нельзя было по-человечески? Я бы тебе сразу с другой грузоподъёмностью заказал. А ты всё брак да брак.
– А я, по-твоему, должна всем докладывать, что растолстела? – вспыхнула ведьма, но в голосе уже не было прежней злости, только смущение.
– Могла бы просто другую модель выбрать, без объяснений, – хмыкнул дедуля. – Пошли, взвесим тебя и определимся.
Госпожа Борк поджала губы, но брошь в её руках продолжала светиться, успокаивая, и они с дедулей двинулись на склад запчастей.
Я окончательно выдохнула и повернулась к тётушке Мадлен:
– Давайте я покажу вам, что мне нужно, а вы решите, возьмётесь или нет.
Та оторвалась от дивана, подхватила свою торбу и ответила:
– Если у вас тут каждый день так интересно, то я уже решила.
Мы поднялись на второй этаж, и я распахнула дверь в квартиру. Тётушка Мадлен вошла, огляделась и присвистнула:
– Ого, как тут просторно. К ремонту готовишься?
– Да, и мебель новую хочу заказать, – кивнула я. – Проходите на кухню, ваша работа там.
По дороге думала, что сказать этой незнакомой женщине про обновлённые пол, стены и потолок. Но говорить ничего не пришлось.
– Понимаю, понимаю, – завздыхала тётушка, – к такому ремонту непременно и мебель нужна. А хорошая кухонная мебель – это не жук чихнул, это ж и материал качественный, и работа, и чтоб мастер с опытом.
– И не говорите, – в свою очередь вздохнула я, – но пока это никак не вписывается в мой бюджет, так что задача на сегодня такая: мебель отмыть, продукты разобрать и по полкам разложить.
Тётушка Мадлен окинула взглядом горы консервов на подоконнике, россыпь круп, запасы сахара и муки на столе и уточнила:
– Это что ж, всё от покойного дядюшки осталось? Вроде он артефакты ремонтировал, а не лавку с продуктами держал?
– Вроде, – сложно было с ней не согласиться. – Я тут чуть спину не сорвала, пока выгребала.
– И что, выбросить хочешь?
– Ни в коем случае, – возмутилась я. – Продукты выбрасывать нехорошо. К тому же я люблю готовить.
– Это правильно, – тётушка Мадлен расплылась в довольной улыбке. – Это по-нашему. Надо только срок годности на консервах проверить, ну да это я быстро.
Она достала из своей безразмерной сумищи перчатки, тряпки и моющие средства – штук восемь разных бутылочек – и сообщила, сколько хочет за свою работу. Я без раздумий отдала деньги, и женщина окончательно прониклась к нам тёплыми чувствами, потому как ни с того ни с сего стала хвалить Негодяя.
– И пёсик у тебя волшебный. Мне такие нравятся – с характером.
Шпиц немедленно объявился рядом, подтверждая, что действительно с характером: пока не позовут, не явится. Он важно обошёл тётушку Мадлен, демонстративно обнюхал её сумку и, не найдя ничего съестного, удалился обратно с видом оскорблённого достоинства.
– Хорош, – засмеялась тётушка. – Ладно, что без дела стоять?
И она взялась за тумбу мойки, разбрызгав по деревянным панелям одно из своих средств.
Я какое-то время постояла в дверях кухни, но потом махнула рукой. Не следить же мне за ней? И своих-то дел хватает, к тому же надо было спуститься в мастерскую и проверить, как там дедуля, сумел ли угодить ведьме с новым заказом, и вообще выяснить, до чего они там договорились.
– Потом покажете мне, что куда разложили, – попросила я, прежде чем уйти.
Внизу уже царила идиллия: дедуля Огюстен и госпожа Борк примирились и утрясли все детали заказа нового метлолёта, а сейчас дружески разговаривали, пока мастер ковырялся в метлолёте старом.
– Госпожа Валь, – заметив меня, сказала ведьма, – за эту брошь благодарю от всей души. Заходите ко мне пообедать, поужинать или просто выпить чайку в любое время.
– Спасибо, – просто отозвалась я, – зайду непременно.
Ведь на самом-то деле благодарить нужно не меня, а дядю Руджа, но этот лайнер ушёл от нас в дальнее плавание и уже не вернётся.
– Томасина, – подал голос дедуля, – всё готово. Когда знаешь причину поломки, чинить-то намного проще.
– Не ворчи, Огюстен, – погрозила ему пальцем госпожа Борк.
Вокруг неё разливалось то золотистое сияние, что появилось вместе с брошью. Оказалось, что она приколола её на лацкан своего платья, и всё вместе смотрелось очень стильно. Настроение ведьмы изменилось полностью: казалось, она готова обнять сейчас весь мир.
Но вместо это подхватила свой метлолёт и заторопилась к выходу.
– Ну вот, – сказал дедуля, когда за ведьмой закрылась дверь, – теперь у неё будет меньше шансов сломать новый агрегат.
Если она опять не поправится. Но что-то подсказывало, что вскорости госпожа Борк, наоборот, похудеет, потому что радость всегда положительно сказывается на внешности женщины, пусть она хоть трижды ведьма.
– Главное, что у вас будет меньше шансов его чинить, – с улыбкой ответила я.
В этот момент на пороге объявился новый клиент – старичок, выглядевший древнее дедули лет на сто, который двигался тем не менее бодро, и принёс ремонтировать такой же древний артефакт. Как я об этом догадалась? Конечно, по восторженному крику мастера:
– Господин Босхо, неужели это непотеряйка? Я и не думал, что такие ещё сохранились!
– Проходите, присаживайтесь, – я предложила клиенту место на диване, но тот отказался, нависнув над столом дедули.
– Я, деточка, если выпущу свой маячок из виду, непременно о нём забуду. Возраст, знаешь ли.
Господин Босхо оказался одним из местных долгожителей, которому перевалило уже за сто сорок, и без артефакта-маячка для своих вещей обходиться не мог. Непотеряйка походила на небольшую серебряную монету без цифр, но с едва заметной вязью рун по краю. Её центр был обязан светиться разноцветными искрами: зелёный цвет связывал артефакт с ключами от дома, золотистый – с кошельком, голубой – с очками, которые хозяин частенько терял на собственном лбу. В таких случаях достаточно было нажать на центр артефакта и мысленно позвать пропажу. Искра внутри начинала пульсировать, а на потерянной вещи загоралась точно такая же. Кроме того, она издавала низкий звук на случай, если разглядеть потеряшку не представлялось возможным.
Сейчас, к сожалению, артефакт звучал и не светился, и мастер Огюстен с трепетом приступил к ремонтному священнодействию. Господин Босхо всё так же стоял у него над душой, а я решила посмотреть мебельные каталоги. Если сегодня после обеда приедет Мауро и не найдёт новых тайников, то мы до вечера управимся с ремонтом в коридоре и комнатах, а завтра уже можно переезжать.
Утром я предусмотрительно захватила с собой рабочий блокнот, где были выделены страницы для личного поиска. И устроилась за столом, где работала с документами мастерской, сразу погрузившись в комфортный мир мягкой мебели. Негодяй тут же запрыгнул сначала на колени, а потом прямо на стол и с интересом уставился на картинки, время от времени тыча носом в особенно приглянувшиеся диваны. Судя по тому, что больше всего внимания удостоился огромный угловой монстр цвета тёмного шоколада с кучей подушек, у нас намечались разногласия во взглядах на комфорт.
– Нет, – строго сказала я, перелистывая страницу. – Этот диван для большого офиса, а не для квартиры. На нём же потеряться можно.
Негодяй обиженно фыркнул и переключил своё внимание на другой – компактный, но с высокой спинкой и подлокотниками, явно рассчитанными на то, чтобы на них можно было положить голову.
– Этот лучше, – согласилась я. – Но давай посмотрим дальше.
Выбор дивана оказался делом ответственным. Я перелистывала картинки и представляла, как буду сидеть вечерами с работой и смотреть в окно на закат, как Негодяй будет оккупировать подушки, как зимой можно будет устроить посиделки с пледом, горячим какао и почему-то в последнем варианте под пледом оказывались не только мы со шпицем, но и Мауро. Я потрясла головой, чтоб выбросить оттуда всё ненужное, и вернулась в реальность. В итоге победил вариант, который устроил и меня, и Негодяя: не слишком большой, но глубокий, с мягкими подлокотниками и съёмным чехлом. Цвет – тёплый бежевый, универсальный, подойдёт к любому интерьеру.