Крылья Бабочки

ГЛАВА 6 —

RISULTATO

Risultato — последствие, результат, исход.

«Счастье капризно и непредсказуемо, как бабочка: когда ты пытаешься его поймать, оно ускользает от тебя, но стоит отвлечься — и оно само опустится прямо в твои ладони»

Италия, Палермо

ДАФНА БАРБАРОССА, 17

Я бежала так быстро, как могла, но песок явно замедлял мои движения. Вдруг резко почувствовала боль в своей стопе, запнулась на месте, запутавшись в своих же ногах, и уже готова была встретиться лицом к лицу с мелкими влажными крупинками песка, как сильная рука быстро обхватила меня за талию и смягчила мое падание, точнее... я приземлилась прямо на этого красивого мужчину.

Весь воздух покинул мои легкие, когда я упала ему прямо на грудь. Рука незнакомца продолжала крепко сжимать мою талию, сильнее прижимая к его твердому телу. Я подняла голову и встретилась с ним лицом к лицу, наши носы находились лишь в паре сантиметров друг от друга, я чувствовала его горячее дыхание на своих губах.

— Ты могла бы просто сказать, бабочка, что хочешь увидеть меня грязным. — и мой рот приоткрылся от удивления.

— Что? — выдохнула я, не веря услышанному. — Пошел ты! — начала вырываться из его рук, окончательно придя в себя. — Напыщенный козел! Самовлюбленный кретин! — кричала я, царапая его своими длинными ногтями. И он резко опрокинул меня на песок, заставив меня ахнуть от неожиданности. Мужчина буквально подмял мое тело под себя, нависнув надо мной. Я была в ловушке его огромных рук.

— Мне больше нравится, когда меня называют боссом. — заявил он, ухмыльнувшись, и мне захотелось врезать ему, чтобы стереть эту наглую ухмылку с лица этого мудака.

— Катись к черту, придурок. — выплюнула, пытаясь оттолкнуть его от себя.

— Тебе никогда не учили следить за тем, что ты говоришь? — и я замолчала, уставившись на него. — Ведь можно же и пострадать за свой язык.

— И что ты сделаешь? — я бросала ему явный вызов. — Убьешь меня? — и я максимально близко приблизила свое лицо к его лицу. — Ну так чего ты ждешь?

И его рот молниеносно накрыл мой в страстном поцелуе. Он буквально смаковал мои губы, заявляя на них права, его язык изучал меня. И черт, я ответила ему взаимностью, приоткрыла рот, издав сладкий стон, а он лишь воспользовался этим, прикусив мою нижнюю губу и просунув свой язык глубже в мой рот.

И тогда я очнулась, оттолкнула его от себя и со всей силы ударила его по лицу, зарядив пощечину. Он явно не ожидал этого, и воспользовавшись его секундным замешательством, я вылезла из-под него, быстро поднялась на ноги и побежала.

Побежала к морю.

Мои волосы, которые были все в песке, развивались на ветру. Мои губы слегка опухли от напора этого... черт, я даже не знала его имени. Но это был самый лучший поцелуй в моей жизни. Еще ни один мужчина не вызывал у меня столько мурашек по телу… лишь от одного поцелуя. Я буквально находилась в какой-то эйфории, почувствовала свободу, которой была лишена долгие годы.

В глубине души мне не хотелось, чтобы наступало утро, не хотелось возвращаться домой. Мне просто хотелось остаться на этом пляже и забыть обо всем.

С мужчиной, черт возьми, которого я совершенно не знала, лишь то, что он был гребаным убийцей. Мама бы упала в обморок, узнав о моих ночных приключениях.

Это не было похоже на меня. На тихую и спокойную Дафну, которую я знала, на незаметную Дафну, которую никто никогда не слышал и не воспринимал всерьез, на Дафну, которая привыкла быть в тени, благодаря своему отцу, на Дафну, которая всегда взвешивала каждое свое решение.

Она осталась где-то там, в Риме.

В Палермо же была другая Я. Настоящая.

Мои пальцы почувствовала прохладную воду, я улыбнулась и побежала дальше, пока полностью не запрыгнула в море, вся моя одежда и волосы моментально промокли.

Я услышала всплеск воды сзади себя, а потом мощные руки вновь обхватили меня за голую талию.

— Ты чертовски сумасшедшая. — прошептал мне грубый, но такой сексуальный голос мужчины на ухо. — Ты ведь могла утонуть.

Самое забавное заключалось в том, что мои ноги не доставали до дна моря, тогда как он уверенно стоял на ногах, удерживая меня с невероятной лёгкостью и прижимая к своей твёрдой груди. Я позволила себе откинуть голову назад, на его плечо, и закрыть глаза, подставив лицо ночному небу, сверкающим звёздам и полной Луне.

Я помнила, как в детстве смотрела сериал H2O, мечтая оказаться на месте этих девушек-русалок, но сейчас я сама выглядела как русалка. Сегодня стояло полнолуние.

— Я хорошо плаваю, — вдруг сказала я мужчине, который явно наблюдал за мной. Даже с закрытыми глазами я знала, что он изучал моё лицо. — Лучше, чем ты можешь предположить, — усмехнулась, расслабляясь в его объятиях. — Я всегда любила море.

— Я тоже, — ответил он, продолжая держать меня на волнах и следить за тем, чтобы я не ушла под воду.

— Поэтому ты купил дом в таком месте?

— Может быть, — ответил он, и мы вели непринуждённую беседу.

Как будто раньше я не разбила ему нос, а он не убил двух мудаков из своего глока.

— Но я никогда не плавала ночью, — вдруг призналась, продолжая опираться головой о его плечо. — Здесь какая-то особенная атмосфера.

— Это так, — согласился он. Я чувствовала, как его взгляд скользит по моему лицу, но делала вид, что не замечаю этого. — Ты невероятная, — вдруг прошептал он мне на ухо.

Я распахнула глаза, повернулась к нему лицом и положила руки ему на плечи. Море сегодня оставалось спокойным, но всё ещё прохладным.

— Мне холодно, пора выбираться на берег, — быстро пробормотала я.

Он подхватил меня на руки, перекинув мои ноги через другую руку, и понёс к берегу.

Мужчина поставил меня на мокрый песок у самой кромки воды. Уже начинало светать — рассвет был близко.

— Хочу встретить рассвет, — сказала я и опустилась на песок прямо в своей короткой мокрой кожаной юбке.

Он всё это время продолжал наблюдать за мной, рассматривая с ног до головы. Мои соски сейчас наверняка сильно выделялись бы сквозь топ, если бы не накладки, которыми я пользовалась. Мужчина сел рядом, совершенно не удивляясь моим странным идеям и непредсказуемому поведению.

— Я никогда не встречал рассвет, — вдруг признался этот здоровяк.

Наши взгляды встретились. Он говорил серьёзно, без тени шутки. Я отвернулась, посмотрела на горизонт, и на губах появилась улыбка.

— Последний год мы с младшим братом каждый день выбирались на крышу дома рано утром, чтобы встретить рассвет. Никто не знал об этом, и мы чувствовали себя какими-то шкодниками, словно совершили что-то запретное, и нам безумно нравилось это ощущение. Мы брали с собой плед, всякие сладости, поднимались наверх и сидели там долго, разговаривая обо всём и в то же время ни о чём, пока солнце поднималось из-за горизонта.

Он стал первым человеком, которому я это рассказала.

— Ты любишь его, — заметил он.

Мы снова встретились взглядами.

— Конечно. Он самый прекрасный и добрый мальчик, которого я знаю, — сказала я.

Он улыбнулся. И, чёрт возьми, этому мужчине безумно шла улыбка. Мои трусики стали ещё влажнее, если такое вообще было возможно. Этот незнакомец завораживал меня не только своей внешностью, голосом и силой — меня притягивала та опасность, которая исходила от него. Завораживало то, что он не вёл себя, как другие, и рядом с ним я могла быть собой, говорить всё, что думаю.

— Мой младший брат любит книги, особенно детективы. Я помню, как мне пришлось поехать в другой город, чтобы найти именно тот цикл, который он хотел. Я просидел больше восьми часов под книжным магазином, потому что, когда приехал, он уже был закрыт, и мне пришлось ждать утра. Тогда мне хотелось проклинать весь мир, но когда я вернулся домой и вручил брату эти книги, когда увидел, как он засиял от счастья, я понял, ради чего всё это делал. Его эмоции оказались намного дороже моего потраченного времени и сил.

Если честно, я потеряла дар речи после услышанного. Я совершенно не ожидала такого от него.

— Ты замечательный брат, — прошептала.

Он усмехнулся. Его голубые глаза выглядели сейчас особенно прекрасно. Первые лучи солнца делали их ярче, насыщеннее.

— Это далеко не так. Иногда мне кажется, что мои брат и сестра ненавидят меня.

— Не думаю, что это так.

Между нами повисла тишина, пока мы вновь изучали лица друг друга.

Рассвет в этот день оказался удивительным — цвета менялись от жёлтого к оранжевому, от оранжевого к розовому. Я давно не видела таких красивых рассветов.

Мы ещё немного поговорили, но я не помню, как заснула на этом пляже в объятиях мужчины. Когда открыла глаза, солнце уже ярко светило, заставляя меня жмуриться. Я чувствовала, что лежу на чём-то твёрдом… или на ком-то. Подняв голову, поняла, что спала на незнакомце из клуба, перекинув через него свои руки и ноги.

Чёрт.

Я давно так сладко не спала.

Он выглядел сейчас таким умиротворённым во сне, таким красивым и спокойным. Его густые, длинные чёрные ресницы идеально обрамляли веки, а в меру крупный, но прямой нос словно срисовали с какого-то портрета. Его губы — мягкие и такие притягательные…

Твою мать. Я не могла думать о том поцелуе. Не сейчас.

В последний раз взглянула на этого светловолосого мужчину, стараясь запомнить каждую черту его лица, аккуратно и очень тихо поднялась на ноги и побежала в дом.

Какой же ужасной подругой я оказалась, если позволила себе забыть о Джехоне.

Быстро направилась в её комнату, с меня всё ещё сыпался песок, волосы и кожа оставались солёными, и мне безумно хотелось вернуться домой, чтобы помыться, переодеться и немного поспать. Лучше не смотреть в зеркало сейчас, чтобы не испугаться собственного отражения.

А потом я увидела часы. 7:30 утра. О, чёрт.

Бабушка убьёт нас, если мы не окажемся дома к восьми. Она точно нас убьёт.

Я ворвалась в комнату к Джехоне, где она всё ещё мирно спала, но мне пришлось её разбудить.

— Джи, проснись, нам нужно уходить, срочно, — расталкивая её, говорила я. — Джи, бабушка нас убьёт, к чёртовой матери.

Она резко распахнула глаза.

— Сколько времени? — спросила подруга, быстро моргая и пытаясь понять, где находилась.

— Уже половина восьмого, — сообщила ей эту страшную новость.

— Что? — воскликнула она, резко сев и схватившись за голову, прикрыв глаза. — Чёрт, у меня ужасно раскалывается голова. И я ничего не помню, подруга. Вообще ничего.

— Джи, нам нужно идти, прошу тебя.

Она попыталась подняться с кровати, я поддержала её за локоть, чтобы Джехона не упала. Быстро схватив её сумочку и туфли, мы поплелись к выходу.

И чёрт, я не знала, куда именно идти, поэтому мы просто побежали вперёд, пока не наткнулись на огромные железные ворота. Возле них стояли двое вооружённых мужчин.

— Вы не могли бы вызвать нам такси? — спросила я у них.

— Вас обычно забирает сутенёр, — сказал один из мужчин, разглядывая нас с ног до головы.

— Что? — мои глаза широко раскрылись. Они действительно приняли нас за проституток? Но у меня не было ни сил, ни времени спорить с этими мудаками. — Вызовите такси, — повторила я.

Один из них закатил глаза, но всё же сделал звонок, назвал адрес и открыл ворота, чтобы мы могли выйти. И чёрт, вокруг больше не оказалось домов. Это выглядело… странно.

Нам повезло, что такси приехало довольно быстро. Я усадила подругу в машину — она сразу же уснула — и сама села рядом. Водитель смотрел на нас с явным пренебрежением.

— Вы испортите мои сиденья, — заявил он, оценив наш внешний вид.

— Я заплачу сто евро сверху, — сказала я. Он кивнул и моментально замолчал.

Спустя почти сорок минут мы наконец добрались до дома бабушки и уже сильно опаздывали на завтрак, чёрт возьми.

Когда мы тихо вошли в дом, не обращая внимания на работников особняка, которые разглядывали нас во все глаза, мы столкнулись лицом к лицу с бабушкой.

Она выглядела безупречно в своём изумрудном костюме, в ушах сверкали бриллиантовые серьги, а пальцы украшали кольца с драгоценными камнями. Ардита сидела в углу холла, возле входной двери, и внимательно смотрела на нас. Её лицо выражало недовольство и лёгкую злость.

— Уже почти половина девятого, — сказала она, поднимаясь со своего места. Её глаза округлились, когда она увидела, в каком виде мы находились. — Что с вами произошло?

Джехона едва держалась на ногах, практически полностью опираясь на меня. Мы обе были босиком, грязные и уставшие.

— Бабушка, прости, — начала я, чувствуя неловкость. — Мы просто слишком много выпили.

— Ты можешь не врать мне, юная леди, — резко оборвала она. — Больше никаких клубов. И ты снова вернёшься к тренировкам с Башкимом. Кроме того, будешь заниматься со мной пилатесом, и мы вернёмся к урокам албанского языка.

Я сглотнула — албанский язык мне совсем не нравился.

— Конечно, бабушка, — сразу согласилась я, опустив голову.

Ардита резко взяла меня за подбородок, заставив поднять взгляд.

— Никогда не опускай голову, Дафна, что бы ты ни сделала, поняла меня?

Я кивнула.

— Вы пропустили завтрак и, соответственно, остались без еды. У тебя есть час, чтобы привести себя в порядок и спуститься на тренировочное поле к Башкиму.

Она уже направилась к выходу, но остановилась в дверях гостиной.

— И я поставлю твою мать в известность, Джехона. Думаю, она больше не позволит тебе покидать особняк.

Бабушка ушла, оставив нас вдвоём.

— Чёрт, — пробормотала Джи.

Я направилась к комнатам для слуг, где жила подруга, но вдруг увидела её мать, которая быстрым шагом шла к нам. По её виду казалось, что она готова была убить собственную дочь.

— Вы обе выглядите ужасно, — твёрдо заявила Дилза, подойдя ближе. — Я сама с ней разберусь, синьора Барбаросса. Вы можете оставить её мне.

Она перехватила Джехону из моих рук, и они ушли, оставив меня одну.

Я выдохнула и поплелась на второй этаж, в свою роскошную спальню. Быстро сбросив грязную одежду прямо на пол в ванной, я встала под душ. Мои мысли снова и снова возвращались к светловолосому мужчине с прекрасными голубыми глазами.

Вот чёрт. Почему я думала об этом незнакомце? Об убийце?

С тобой явно что-то было не так, Дафна. И мне это совершенно не нравилось.

Я быстро привела себя в порядок, переоделась в чёрный спортивный топ и такие же лосины и отправилась на улицу искать Башкима. Мне ужасно хотелось спать, и я чувствовала себя просто отвратительно.

Нашла Башкима на тренировочном поле: он сидел на скамейке и точил нож. Его тёмные длинные волосы, в которых уже пробивалась седина, были собраны в небольшой пучок на затылке, белые шрамы на руках резко выделялись на загорелой коже. Всё его тело покрывали шрамы, говорившие о тяжёлом прошлом. Он не любил делиться подробностями, но я знала — он многое пережил. Ему исполнилось сорок пять, а Башким всё ещё оставался один: ни жены, ни детей.

Мужчина поднял голову и посмотрел на меня почти чёрными глазами.

— Ты опоздала, — твёрдо сказал он и снова вернулся к ножу.

— Я чувствую себя так скверно, что кажется: если ты просто коснёшься меня пальцем и толкнёшь, то я сразу упаду, — призналась.

— Начинай разминку, — лишь коротко ответил Башким.

И я начала.

— В клубах никогда не происходит ничего хорошего, Дафна, — продолжил он вдруг. — Мне было шестнадцать, когда я впервые оказался в таком месте.

Его движения стали резче, и мне казалось, что в любой момент он может ранить себя этим ножом.

— Это случилось ещё в Албании. Там было весело: много выпивки, красивые девушки… — он сделал паузу, сильнее надавливая на клинок. — Но потом началась драка.

Я продолжала выполнять упражнения, не сводя с него взгляда.

— Мой старший брат погиб в тот день — его убили у меня на глазах. А я получил две пули: в плечо и в ногу. Чудом выжил.

Это был первый раз, когда он говорил со мной так откровенно. Мне стало невыносимо его жаль.

— Ты ещё слишком молода. Я понимаю твой порыв, но такие места не приводят ни к чему хорошему, — подвёл он итог и резко встал, метнув кинжал в дерево позади меня. Тот точно вошёл в массивный ствол фикуса. — Я нашёл тех ублюдков позже и расправился с ними самым ужасным способом. Но я не знал…

Он резко замолчал.

— Это уже другая история.

— Расскажи мне, прошу, — сказала я, остановившись.

Мы встретились взглядами, и я увидела в его глазах боль.

— Я не знал, что у тех четверых мудаков была сестра… — у меня перехватило дыхание. — Сестра, в которую я когда-то был влюблён. У нас были взаимные чувства, пока она не узнала, что я сделал с её семьёй.

Мои руки задрожали, я сжала их в кулаки.

— Она спрыгнула с крыши, обвинив меня в своей смерти.

— Мне жаль, — тихо сказала я. — Поэтому ты один?

— Наверное, — он подошёл к дереву и вытащил кинжал. — Я возненавидел себя за её смерть, долго винил себя. Но не жалел, что убил её братьев. Они были кончеными ублюдками. А мой брат… он был лучше меня, Дафна. Он должен был жить, а не я. — Башким подошёл ближе и протянул мне нож. — Наша мать скончалась через две недели после его похорон — не выдержала горя. Младшая сестра умерла через месяц от лихорадки. За полгода я потерял больше близких, чем за всю жизнь. — мы встретились взглядами. — И я всегда думал: что было бы, если бы мы тогда просто не пошли в тот клуб? — Мне стало невыносимо больно это слушать. — А теперь сделай такой же бросок, как я, — закончил он.

Мы снова перешли к нашей тренировке, но мысли о Башкиме и его семье не давали мне покоя. Спустя почти три часа я вернулась в комнату, снова приняла душ и заснула, пока стук в дверь не разбудил меня.

Это была Дилза, мать Джехоны.

— Уже вечереет, — сказала она, входя. — Я собиралась сходить на местный рынок. Раньше ты любила ходить со мной. Не хочешь составить компанию?

Я согласилась, и она оставила меня, чтобы дать время собраться. Надев нежно-жёлтый сарафан до колен, простые балетки в цвет, собрав волосы в высокий хвост и сделав лёгкий макияж, я вышла из своей спальни.

Внизу меня уже ждала Дилза. На ней было длинное цветастое платье, голова покрыта платком, в руках — две плетёные корзины. Одну она протянула мне.

Мы вышли из дома. И так как мы жили за городом, один из водителей бабушки подвёз нас до улицы неподалёку от рынка. Бабушка собиралась в ближайшие дни перевезти всех в свой любимый дом в самом сердце Палермо, а пока приходилось ездить на машине.

Дилза выглядела напряжённой и какой-то подозрительной, пока мы шли к рынку.

— Думаю, Джехоне пора замуж.

Я резко остановилась, услышав это.

— Почему вы решили это именно сейчас? — спросила я, когда мы снова пошли вперёд.

— Она перешла все границы. — я крепче сжала ручку корзины. — Я выросла в Албании, где правила намного строже, чем здесь. Если бы её покойный отец увидел, как она себя ведёт, он бы не вынес такого позора. Ты должна понимать, Дафна: мы не итальянцы, мы албанцы. — женщина посмотрела на меня. — У нас другие традиции, правила и даже вера.

— Я знаю.

— Джехону нужно усмирить. Иначе потом никто не захочет брать её в жёны. Думаю, стоит отправить её обратно в Албанию к моей сестре — она подберёт ей подходящего жениха.

Я напряглась ещё больше.

— Вы не можете так поступить с ней, — сказала я, снова остановившись. — Да, она другая: свободная, энергичная, жизнерадостная. Но если вы это сделаете, вы сломаете её. Она возненавидит вас до конца жизни, тётя Дилза.

— Я ожидала, что ты это скажешь.

Мы дошли до рынка и начали ходить между рядами. Я сразу заметила любимые фрукты и взяла персики, гранаты, манго и виноград.

— Не делайте этого. Прошу вас. — прошептала женщине, но она ничего не ответила.

Бродя по рядам, тётя Дилза сказала, что хочет купить рыбу и морепродукты, и пока я выбирала овощи, то случайно потеряла её из виду.

Чёрт. И как теперь найти её в этом потоке людей?

Купив некоторые овощи, я пошла по узким улочкам, пока кто-то внезапно не схватил меня за талию и не прижал к стене. Я была готова закричать, но мне зажали рот рукой.

И тут я увидела его.

Голубые глаза смотрели прямо на меня.

— Ты думала, что сможешь так легко улететь от меня, бабочка? — прошептал он. — Но ты ошибаешься. Я не собираюсь тебя отпускать.