- -
- 100%
- +
ВАЖНО
Первая книга цикла «Сердца мафии»!
Книга вышла в печати.
Все подробности в тгк автора: ваша реджина (смайлик лебедя).
ПЛЕЙЛИСТ
Seafret – Atlantis
Lana Del Rey – Born To Die
Billie Ellish – everything I wanted
Shy Smith – Soaked
James Arthur – Car’s Outside
Ari Abdul – Babydoll
Lana Del Rey – Diet Mountain Dew
Cigarettes After Sex – Touch
Jaymes Young – Infinity
Steve Lacy – Dark Red
Isabel LaRosa – I’m Yours
Gesaffelstein, The Weeknd - Lost in the Fire
Lana Del Rey – Summertime Sadness
Mark Ronson, Miley Cyrus – Nothing Breaks Like A Heart
Artic Monkeys – Do I Wanna Know?
Usher – Hey Daddy (Daddy’s Home)
Young The Giant – Mind Over Matter
The Neighbourhood – Daddy Issues
The Neighbourhood – Sweater Weather
Lana Del Rey – Sad Girl
Скриптонит – Космос
ОЗНАКОМЛЕНИЕ
Большая часть событий книги будет происходить на территории США.
США:
1. Нью-Йорк – КОЗА НОСТРА – семья Бенедетти
2. Нью-Йорк – БРАТВА (русская мафия) – семья Соколовых
3. Лас-Вегас – КАМОРРА – семья Конте
4. Чикаго – НДРАНГЕТА – семья Росси
5. Лос-Анджелес – ЯКУДЗА (японская мафия) – семья Симидзу. Семья Серра была до Якудзы, но была свергнута и уничтожена.
ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ:
(возраст указан на момент начала книги!)
1. Виктория Соколова – 17 лет.
2. Голубоглазая блондинка. Рост: 162 см.
3. Армандо Конте – 24 года.
5. Калисто Конте – 21 год. Младший брат Армандо, консильери Лас-Вегаса. Рост: 192 см.
6. Алессандро Конте – 18 лет. Младший брат Армандо и Калисто. Рост: 190 см.
7. Марко Бенедетти (Мясник) – 23 года.
Головорез Каморры. Рост: 190 см.
8. Адриано Паризи – 17 лет.
Боец Каморры. Рост: 185 см.
9. Исао Симидзу – 20 лет.
Капо Якудзы. Рост: 175 см.
10. Рид Браун – 18 лет.
Друг Виктории. Рост: 182 см.
11. Николас Хэт – 20 лет.
Солдат и друг Виктории.
12. Джонатан – 30 лет.
Хакер.
ВТОРОСТЕПЕННЫЕ И ДРУГИЕ ГЕРОИ:
(по территориям)
НЬЮ-ЙОРК (итальянская мафия, КОЗА НОСТРА):
• Капо — Франко Бенедетти — 53 года. 187 см.
• София Романо — первая жена Франко, которая умерла от рака. 176 см.
• Марко Бенедетти — 23 года — старший сын Франко Бенедетти и Софии Романо.
• Матильда Бенедетти — вторая жена Франко. 33 года. 170 см.
• Федерико Бенедетти — 14 лет — сын Франко и Матильды.
• Паоло Бенедетти — 10 лет — сын Франко и Матильды
• Дарио Грассо — 48 лет — консильери Франко Бенедетти
• Джулия Грассо — 43 года — жена Дарио
• Данило Грассо — 20 лет — сын Дарио и Джулии
• Сильвия Грассо — 13 лет — дочь Дарио и Джулии
• Пьетро Фабри — 47 лет — правая рука и головорез Франко.
• Альба Фабри — 70 лет — мать Пьетро.
НЬЮ-ЙОРК (русская мафия, БРАТВА):
• Николай Соколов — босс русской мафии. Дедушка Виктории Соколовой. Отец Григория Соколова. — 70 лет
• Григорий Соколов — 50 лет. Консильери. Сын Николая Соколова и родной дядя Виктории.
• Анна Соколова — дочь Николая. Умерла в молодости. Мать Виктории.
• Сергей Авдеев (Лиам Браун) — 50 лет — правая рука Григория Соколова.
Русская мафия в Лос-Анджелесе:
• Александр Авдеев — 25 лет — сын Сергея.
• Виктор Авдеев (Ричард Браун) — 44 года. Родной брат Сергея. Солдат русской мафии.
• Рид Браун (Рид Авдеев) — 18 лет — сын Ричарда.
• Итан Браун — сын Ричарда и брат Рида. Умер в 17 лет (сейчас бы ему было 22, то есть около 5 лет назад).
• Алексей Филатов (Майк) — 45 лет — тренер Рида и Виктории. Солдат русской мафии.
• Нора — убитая служанка семьи Браунов.
ЛАС-ВЕГАС (КАМОРРА):
• Армандо Конте — 24 года. Капо Вегаса.
• Калисто Конте — 21 год — Консильери. Брат Армандо.
• Алессандро Конте — младший брат Армандо и Калисто.
• Марко Бенедетти (Мясник) — солдат, головорез и верный друг (брат не по крови) семьи Конте.
• Адриано Паризи — 17 лет. Солдат Каморры. Один из лучших бойцов.
• Анджело Карузо — 40 лет — младший босс Каморры. Младший босс Финикса. Солдат.
• Адель Карузо — 20 лет — дочь Анджело.
• Эмилия Карузо — 16 лет — дочь Анджело.
• Мартино Ринальди — солдат Каморры, младший босс Денвера.
• Орландо Моретти — солдат Каморры, младший босс Сиэтла.
• Мэгги — домработница.
• Сесилия Конте — мать братьев Конте и жена их отца.
• Алонзо Конте — отец мальчиков.
ЧИКАГО (НДРАНГЕТА):
• Джузеппе Росси — босс Чикаго — 52 года.
• Ванесса Росси — жена Джузеппе —45 лет.
• Илэрия Росси — 21 год — старшая дочь Ванессы и Джузеппе.
• Мартина Росси — 15 лет — дочь Джузеппе и Ванессы.
• Оттавио Морелли — консильери Росси — 50 лет.
• Сонна Морелли — вторая жена Оттавио — 25 лет.
• Валериа Морелли — дочь Оттавио от первого брака — 21 год.
• Сара Морелли — дочь от первого брака — 17 лет.
• Берта Морелли — 6 лет — дочь от второго брака.
• Самуэле Морелли — 3 года — сын от второго брака.
ЛОС-АНДЖЕЛЕС:
• Семья Серра (итальянская мафия):
• Адольфо Серра — 40 лет — бывший босс ЛА. Убит.
• Сандра Серра — 38 лет — жена Адольфо. Убита.
• Кармелла Серра — 18 лет — дочь Адольфо и Сандры.
• Лия Серра — 14 лет — Средняя дочь. Убита
• Каприс Серра — 11 лет. Убита.
ЛОС-АНДЖЕЛЕС (ЯКУДЗА):
• Исао Симидзу — 19 лет — босс ЛА.
• Кацу Симидзу — 44 года(было бы) — отец Исао. Убит. Бывший босс Якудзы.
• Нацуми Симидзу — 40 лет. Мать Исао. Убита.
• Макато Симидзу — 17 лет — родной брат Исао.
• Мива Симидзу — 13 лет — сестра Исао и Макато.
• Сумико Симидзу — 8 лет — сестра Исао и Макато
• Мари Симидзу — дочь Исао
• Тадао Саито — 20 лет — верный солдат Исао
• Шин Саито — 20 лет. Брат-близнец Тадао. Верный солдат Исао.
• Наоки Симидзу — приёмный брат отца Исао. Консильери.
• Амэя Симидзу — 21 год — дочь Наоки.
• Тэкера Симидзу — 17 лет — дочь Наоки.
• Иоши Симидзу — 14 лет — сын Наоки.
СИЦИЛИЙСКАЯ МАФИЯ:
Гаспаро Ломбарди — Дон Сицилии — 50 лет.
Риккардо Ломбарди — сын Гаспаро — 26 лет.
Лучиано Ломбарди — сын Гаспаро — 23 года.
Джульетта Ломбарди — дочь Гаспаро — 21 год.
ГЛАВА 1 — Кошмар
Лос-Анджелес.
Территория Якудзы.
Июнь.
ВИКТОРИЯ СОКОЛОВА
Вижу его прекрасные голубые глаза, похожие на бескрайнее ясное небо. Наши взгляды встречаются, он смотрит прямо на меня, а я не могу отвести глаз от его лица.
Нахожусь в оцепенении, не чувствую рук, ног, не ощущаю тела. В глазах сплошная туманная завеса, а в голове лишь пустота. По моей щеке стекает первая слеза.
Весь мир остался где-то очень далеко. Есть только он и я.
Всё его лицо в ужасных кровавых ссадинах, нижняя губа и нос разбиты, левый глаз сильно распух, под ним красуется огромный фиолетовый синяк. Он стоит на коленях в луже собственной крови, которая растеклась вокруг него. Его руки связаны какой-то верёвкой за спиной.
Он продолжает смотреть на меня так, как будто делает это в последний раз...
А слёзы уже ручьём текут по моему лицу, я не могу дышать, мне не хватает воздуха, начинаю задыхаться.
Брат, стоящий немного позади, крепко держит одной рукой за моё плечо, а другой — за талию, но я совершенно этого не ощущаю. Голова идёт кругом.
Эти голубые глаза...
И тут ужасный, пронзительный выстрел.
— НЕЕЕЕЕТ! — громко кричу я на весь этот тёмный подвал.
Вижу, как он моментально падает в лужу своей же крови на бетонный пол, его глаза закрываются.
Я больше не вижу этих голубых глаз.
Нет, он не может умереть, не может, он же обещал...
Всё происходит молниеносно.
Я сразу выхватываю из кобуры брата, стоящего позади, пистолет. Толкаю железную дверь изо всех сил, и она полностью открывается. Четыре пары глаз сразу же устремляются ко мне. На их лицах застывает выражение шока.
Быстро стреляю в убийцу, но промахиваюсь и попадаю лишь в руку, в которой он держит пистолет, направленный на мёртвое и бездыханное тело человека. Человека, который был для меня всем — моей душой и моим сердцем. Но этот убийца разбил, расколол моё сердце на тысячи осколков и просто выбросил в бездонный океан. Я больше ничего не чувствую. Я не чувствую себя. Он убил меня вместе с ним.
Пистолет выпадает из руки убийцы. Через секунду я стреляю ему сначала в одну ногу, затем в другую, и он с криком падает на бетонный пол прямо ря-дом с мёртвым телом.
Почему я не могу его убить? Почему?
Трое его людей, солдат, до сих пор стоят в оцепенении и не могут понять, что происходит. Они не знают, как им поступить, но я не даю им времени на раздумья. Молниеносно повернувшись к этим ублюдкам, выстреливаю точно в голову первому, а затем и второму. Они падают замертво. Третий человек, которого я считала своим ближайшим другом, учителем и родным человеком, тянет руки к своему глоку. Я знаю, что он не выстрелит в меня, не сможет. А вот я… смогу!
Мой разум затуманен, я ненавижу его, ненавижу их всех. Нажимаю на курок, но кто-то резко дёргает меня за плечо и пытается остановить, поэтому я промахиваюсь и попадаю ему лишь в руку.
Слышу отдалённый голос, но совершенно не осознаю, что мне говорят. Кто-то выхватывает из моих рук пистолет, оружие падает на пол. Я начинаю возвращаться к реальности. Я вижу, как мой старший брат подбегает к телу, он что-то делает, но я ничего не понимаю. Он резко встаёт, хватает меня за руку и буквально выволакивает из этого тёмного подвала.
— Уходим. Он мёртв. Быстрее! — говорит он .
А я начинаю кричать и вырываться из его крепкой хватки.
— НЕЕЕЕЕТ!
Кто-то дёргает меня за плечи.
— Проснись, проснись! Это всего лишь кошмар.
Резко открываю глаза, и моя рука тут же замахивается и бьёт во что-то или в кого-то.
— Ауч! — слышу знакомый голос. — Чёрт побери, ты снова меня ударила!
Туман в моей голове рассеивается. Я начинаю быстро моргать, и моё зрение наконец-то фокусируется. Я понимаю, что нахожусь в своей комнате, лежу в мягкой большой кровати, а прямо передо мной сидит Рид.
— Эй, принцесса. Всё хорошо. Это я, Рид. Тебе снова приснился кошмар. Мы в твоей комнате, — говорит он.
Я уже проснулась и полностью пришла в себя, а он разговаривает со мной и смотрит на меня так, как будто я умалишённая.
— Прекрати!
Мой друг удивлённо моргает, продолжая смотреть на меня, и спрашивает:
— О, наша злая кошечка проснулась и теперь будет кусаться?
Демонстративно закатываю глаза, а парень продолжает:
— Между прочим, ты разбудила меня своими криками посреди ночи, так ещё и врезала! На моём красивом личике теперь будет фингал и...
— Хватит! Ты прекрасно знаешь, что мне снятся кошмары, и поэтому я могу случайно ударить, если кто-то меня резко разбудит. Так что прекращай ныть!
— Вот и делай людям добро после этого. Тебя разбудят, так ещё и побьют! — он надувает губы, как самый настоящий ребёнок. — У тебя довольно сильный удар, принцесса.
— Пойдём на кухню, я приложу лёд к твоей щеке, — говорю я.
— Надо было сразу с этого начинать! Но не стоит. Это всего лишь боевой удар, я не умру, — ухмыляется он.
— Нет уж, пойдём, — настаиваю я. — А то ты потом будешь припоминать мне это до конца своей жизни!
Замечаю, что всё ещё продолжаю тяжело дышать. По моему лбу стекают капельки пота, а моя атласная ночная майка прилипла к телу, обволакивая живот. Рид тоже заметил это и то, что я до сих пор не встала с кровати.
— Эй, иди сюда, принцесса, — он притягивает меня к себе в крепкие объятия. — У тебя просто давно не было этих кошмаров, и я позабыл, какого это. Но я всегда с тобой. Рядом.
— Спасибо, — отвечаю я и сильнее прижимаюсь к нему.
— Всё будет хорошо. Просто дыши, — Рид продолжает успокаивать меня, поглаживая по спине.
— Я в полном порядке.
— Снова тот же кошмар? — спрашивает он в который раз.
— Да, — быстро бормочу я, уткнувшись носом в его голое плечо.
Он обнимает меня ещё сильнее и ничего больше не говорит. Я знаю, что он меня сильно любит, так же, как и я его. Рид — мой свет, мой друг, мой брат и самый дорогой человек в этом мире, который у меня остался. За восемь последних лет, что мы вместе, он и вправду стал для меня всем. Если бы не он, то тьма, неимоверная злость и гнев, которые засели глубоко в моём сердце, так бы и поглотили меня полностью. Я бы не смогла вылезти из той ужасной, глубокой ямы отчаяния, злости и даже мести сама. Он вселил в меня уверенность в то, что я ещё кому-то нужна. Нужна ему. Рид постоянно повторял мне, что мы вместе справимся абсолютно со всеми трудностями.
На самом деле, он и вправду просто невероятный человек. Если бы не Рид, то я бы так и не узнала, что в этом мире существует смех и радость. Лишь он может заставить меня смеяться по-настоящему. Искренне. Только с ним я могу поговорить обо всём и в то же время совершенно ни о чём.
Его громкий вздох возвращает меня из моих размышлений. Отстраняюсь от него, смотрю сначала на его лицо, в поисках ещё каких-то повреждений, а потом в его карие глаза цвета шоколада. Я медленно поднимаю руку и провожу пальцами по его гладковыбритой щеке:
— Пойдём. Тебе нужен лёд.
Он недовольно фыркает, но молча встаёт с кровати. Протягивает мне руку и помогает встать. Доверчиво вкладываю свою руку в его тёплую ладонь, но этот идиот вдруг резко дёргает меня на себя, хватаясь руками за мои бёдра и перекидывает через плечо. От неожиданности я непроизвольно вскрикиваю.
— Полетаем, принцесса? — с ухмылкой на лице спрашивает он.
— Ты же знаешь, что ты придурок?
— Самый сексуальный, харизматичный, невероятно красивый придурок с огромным, длинным членом и...
— Заткнись! Немедленно! — останавливаю я, не желая это слушать, а потом ударяю рукой по его упругой заднице.
Тем временем он уже распахнул дверь, вынес меня из комнаты и, как ни в чём не бывало, направился по коридору второго этажа к лестнице. Я знала, что с ним бесполезно и просто невозможно спорить, тем не менее сказала:
— Поставь меня на пол! Сейчас же! — это моя первая попытка.
— Что ещё пожелаете, принцесса? — но его лишь забавляет вся эта ситуация.
— Чтобы ты убрал руки от меня! — а вот это уже вторая попытка.
— Ага, — и он вновь ухмыляется, продолжая спускаться вниз по лестнице.
Вот за что мне это всё?
Надуваю щёки, как маленький ребёнок, и перестаю сопротивляться, принимая всё как есть, пока он не усаживает меня на островок на нашей кухне.
Мы живём в достаточно большом и красивом двухэтажном особняке на самом краю города. Здесь довольно мало домов, так как это частная территория, которая, как и почти всё в этом городе, принадлежит клану Якудзы. Проще говоря, клану японской мафии в Лос-Анджелесе.
Соседей, по крайней мере рядом, у нас нет, поскольку территория вокруг нашего дома простирается на несколько километров.
Наш особняк оснащён ультрасовременной охранной системой, которая работает просто великолепно и ещё ни разу не давала сбоя. Так что сюда практически невозможно проникнуть каким-либо, как говорит Ричард, «врагам». А также у нас есть много охранников, телохранителей, солдат — их называют по-разному, но их особо не видно и не слышно, потому что они, в основном, находятся на своих постах по периметру всего высокого забора. Поэтому сбежать из нашего особняка тоже очень, очень трудно, но реально — стоит лишь немного постараться. В любом случае, чужаки не смогут попасть на эту территорию, потому что предварительно им придётся взломать всю нашу систему безопасности, затем убить пару десятков человек, и уж только потом они смогут зайти в дом.
Сам особняк довольно мрачный, так как отделан преимущественно в чёрных и серых оттенках, но он выглядит достаточно современно. Интерьер в доме тоже тёмный, минималистичный, но есть и светлые комнаты, такие как моя спальня, например, или кухня, потому что именно там я провожу больше всего своего свободного времени.
Несмотря на моё холодное и чёрное сердце, я люблю большие панорамные окна, чтобы из них проникал утренний свет, и тёплые, светлые, пастельные тона в интерьере. Кухня, где я сейчас сижу, очень просторная и, конечно же, сделана в белых цветах, в некоторых местах можно увидеть светло-серый мрамор. Ничего лишнего, но всё довольно лаконично. Здесь также есть множество современных кухонных приборов, которыми толком никто и никогда не пользуется, кроме меня, если только.
Раньше на этой кухне, да и во всём доме, главной была Нора. Она в какой-то степени заменила мне мою мать, которую я никогда не видела или просто не помнила. Нора была великолепной, невероятно позитивной и яркой женщиной за пятьдесят. Когда же у неё спрашивали, сколько ей лет, она всегда отвечала: «Мне 25, можете в это поверить? Вот и я — нет! Но я хотя бы знаю, что настоящие, интеллигентные и уверенные в себе люди никогда в жизни не зададут такой вопрос столь прекрасной и молодой женщине, как я». И я лю-била её за это, за всё, что она сделала для меня, чему научила.
Она родилась во Франции, в самом сердце Парижа. Её мать была дизайнером одежды, и именно она привила Норе прекрасное чувство стиля. Она всегда одевалась ярко и броско, умела сочетать несочетаемое, носила кучу всякой бижутерии, а массивные кольца с различными камнями были её всем.
Нора часто делала себе яркий и иногда довольно вульгарный макияж, но при этом ей он очень шёл. Она всегда оставалась собой, такой весёлой и беззаботной. Ей было всё равно, что думают и говорят о ней другие.
Именно Нора научила меня носить туфли и босоножки на высоком каблуке, говоря мне, что так мои ноги выглядят длиннее и сексуальнее — и это было правдой. Моя любовь к платьям образовалась тоже благодаря ей. Если бы не Нора, то я явно ходила бы всё время в чёрном, и мне было бы всё равно на все эти каблуки и платья. Но эта женщина сделала из меня леди — прекрасную и неповторимую девушку со своим вкусом и стилем.
Я правда люблю модные и дорогие вещи, люблю красиво одеваться и ухаживать за собой, потому что это моё оружие, которое бесспорно работает на всех мужчин, а иногда даже и на женщин.
Нора говорила мне, что если бы я родилась в другой семье, в другом мире, то наверняка стала бы самой высокооплачиваемой моделью в истории. Эта женщина явно подняла мою самооценку.
Также она обучила меня французскому и кулинарии, привила любовь к чтению романов в стиле Джейн Остин, сестёр Бронте и других. Она научила меня быть красивой и уверенной в себе девушкой. Нас было двое — две женщины в этом большом и мрачном доме, но теперь осталась только я и трое мужчин, живущих вместе со мной.
Её убили почти год назад.
Рид не знает, что произошло на самом деле, но я знаю, потому что была там, в тот самый день. Всё произошло прямо на моих глазах. Остальные же, в том числе и Рид, поверили версии врача: сердечный приступ, — так сказал всем доктор. Женщина в самом расцвете сил и без всяких проблем с сердцем вдруг умерла. Но никто не упомянул о том препарате, который был в её крови.
Она умерла.
И умерла она из-за меня.
ГЛАВА 2 — Ангел
Год назад.
Лос-Анджелес.
Особняк Браунов.
ВИКТОРИЯ СОКОЛОВА
— Нора, я дома! — выкрикиваю, бросив сумочку на кресло в холле, и направляюсь прямиком на кухню.
Ответа нет.
— Нора, ты на кухне? — зову снова, но тишина остаётся единственным ответом.
Странно… Возможно, она устала и решила отдохнуть у себя. Поворачиваю за угол и оказываюсь в просторной гостиной — и в следующую же секунду холодею от шока.
На диване сидит мой злейший враг. Григорий Соколов. К величайшему сожалению, ещё и мой дядя.
Вокруг него — четверо телохранителей. Всегда называла их его «псами». Огромные, вооружённые, с одинаковыми пустыми лицами.
На полу, у его ног, лежит Нора. Из приоткрытого рта тянется белая пена. Мысль вспыхивает молнией: Григорий… он отравил её?! Убил?!
Нет.
Сердце рвётся на части, внутри всё горит, но показывать слабость этому ублюдку не стану.
Наши взгляды сталкиваются. Хочу только одного — вонзить в него что-нибудь острое. Он это видит, и в его глазах мелькает ехидная насмешка.
— Что она сделала тебе? — спрашиваю твёрдо, удерживая злость на поверхности. В голове вспыхивают десятки вариантов, как ломаю ему пальцы, лицо, шею… Но он лишь криво улыбается.
— Ничего, — отвечает, широко осклабившись. — Это подарок для тебя.
Грудь перехлёстывает волной ярости. Накинулась бы и задушила его прямо здесь, но «псы» Григория сразу поднимают на меня оружие.
— Стой там, где стоишь, — бросает он уже без улыбки. Теперь ухмылка появляется у меня.
— Неужели ты боишься? Боишься свою шестнадцатилетнюю племянницу? — делаю несколько твёрдых шагов к нему, не позволяя взгляду соскользнуть на тело Норы.
— Не смеши. Ты просто маленькая, глупая шлюха, — Григорий хрустит пальцами. — У меня нет времени. Ещё раз появишься в Нью-Йорке — следующей жертвой станет Рид. Ты поняла?
Подхожу ещё ближе, игнорируя пистолеты, направленные мне в лицо.
— Теперь слушай, Григорий, — наклоняюсь так близко, что мои слова слышит только он. — Ещё раз появишься в этом доме — и все узнают, что их грёбаный будущий Пахан — чёртов импотент. — его жёлтые зубы скрипят. — И это не всё. Наступит день, когда я убью тебя собственными руками.
Выпрямившись, отхожу от него.
— Мелкая сука, — шипит он, вскакивая. Затем бросает своим «шавкам»: — Уходим. — И, ткнув в меня пальцем: — Ты ещё заплатишь за свои слова. Это не последний подарок. Это только начало.
Он выходит, увлекая за собой своих ублюдков.
Как только дверь захлопывается, падаю на колени возле Норы и прижимаю её к себе за плечи.
— Нора, прости… — слова срываются, голос дрожит. — Прости меня…
Дыхание сбивается. Воздуха не хватает в лёгких. Приступы не приходили так давно. Кажется, что ими кто-то сжимает меня изнутри. Нет… нет…
Из тяжёлых воспоминаний вытаскивает щелчок пальцев. Рид стоит прямо передо мной, одной рукой щёлкает, другой прижимает пакет со льдом к своей щеке.
— Эй! Ты вообще слышала, что я тебе тут говорил последние несколько минут? — он хмурится.
— Прости, я…
— Опять ушла в свои мысли, — закатывает глаза. — Собираешься поделиться? Или снова вынашиваешь свой злодейский план?
— Прекрати. Мы больше не будем смотреть диснеевские мультики перед сном.
— Так нечестно, — он надувает свои пухлые губы.
— Тебе восемнадцать, Рид!
— И что? Не вижу проблемы, — пожимает плечами. — Так о чём думала? — он облокачивается спиной о холодильник.
— Вспомнила Нору… — Рид открывает рот, будто собираясь что-то сказать, но закрывает. Он тоже любил Нору всей душой. Она воспитала нас обоих. Её смерть стала для нас ударом, от которого до сих пор не получилось оправиться. Говорить о ней всё ещё слишком больно.
— Через три дня будет год, как её нет, — тихо произношу.
— Мне безумно её не хватает.
— И мне, — соглашается Рид.
— Мы должны напиться! — сразу заявляет он, уверенно смотря прямо в мои глаза.
— Ты снова за своё?
— Знаешь ли, проверено: алкоголь — лучшее лекарство! — Рид ухмыляется, демонстрируя почти идеальные белые зубы. Он отворачивается, чтобы убрать пакет льда в морозилку.
— Проверено тобой?
— Именно так.
— О боже, ты просто невыносим.
— Невыносимо красив, знаю, малышка, — он оборачивается через плечо и подмигивает.
Фыркаю и слегка ударяю локтем ему между рёбер. Рид тут же делает вид, будто только что получил серьёзную травму. Театрально хватается рукой за то место, куда попал мой локоть, и начинает падать на пол, словно настоящий актёр. Где только его «Оскар»?
— Ты решила сегодня убить меня, принцесса? Оставить синяки по всему телу? Смотри, я умираю… — он почти ложится на пол. Со своего места на островке лишь фыркаю, наблюдая за спектаклем.