- -
- 100%
- +
Рид тянется уже за шестой вафлей, и моё терпение сдаёт:
— Может, остановишься? У нас же впереди тренировка.
— Я не буду сегодня тренироваться, Ви…
— Нет. Ты не отвертишься. Уверена, Майк вытащит твою задницу из дома.
Он тяжело вздыхает, признавая мою правоту, и кладёт недоеденную вафлю обратно на тарелку. Смотрит на неё таким влюблённым взглядом…
Серьёзно? На девушек, которых постоянно трахает, он так не смотрит. Зато смотрит так на вафлю. На вафлю. И чему тут вообще удивляться?
— Всё, перестань так смотреть на тарелку.
— Ну она же такая вкусная, такая сексуальная, посмотри, какие у неё формы и какая сладкая, золотистая спиночка… корочка, то есть.
— Рид, ты же понимаешь, что это не девушка, которая лежит в твоей кровати?
— Конечно понимаю. Вафля определённо лучше, — с ухмылкой отвечает он, а я закатываю глаза.
За спиной слышатся звуки закрывающейся двери и приближающиеся шаги.
— Вот и наша нянька пришла, — Рид громко вздыхает.
— Я всё слышал, сосунок! — рычит знакомый грубый голос, и на кухне появляется Майк.
В его волосах уже пробивается седина, хотя ему только сорок пять, но особо этого не заметно, потому что от природы волосы у мужчины светлые. Карие глаза цвета каштана подчёркивают острые черты лица. Майк среднего роста, около ста восьмидесяти сантиметров. Всё его тело — крепкие мышцы и стальные мускулы, он может часами торчать в зале и не уставать.
Под глазами чётко выделяются тёмные круги — похоже, не спал прошлой ночью. Майк — преданный солдат Братвы. Хороший, но строгий тренер. Не любит болтовню: для него каждая секунда дорога. А вообще, он классный, иногда даже слишком спокойный и молчаливый, так что порой бывает трудно понять, о чём этот мужчина думает. Но это даже подогревает интерес. Люблю загадки. К тому же он и есть тот самый третий мужчина в доме, который живёт вместе с нами.
Раньше, когда была младше, он был моим телохранителем и ходил за мной по пятам. Но когда исполнилось пятнадцать, после бесконечных уговоров и просьб, он перестал быть моей тенью. Это был своеобразный подарок на пятнадцатый день рождения. Если вы думаете, что Ричард легко согласился на это, то ошибаетесь. Поскольку именно он — мой законный опекун и несёт за меня ответственность, в итоге меня просто заставили сидеть дома, в этой «золотой» клетке.
Возвращаюсь из своих мыслей в реальность и снова оглядываю Майка с ног до головы.
— Доброе утро, Майк. Ты неважно выглядишь, — замечаю вслух.
— Доброе утро, Виктория, — ровно отвечает он и проходит мимо к кофемашине.
— Ты вообще спал? — разворачиваюсь на стуле, пока он возится с машиной.
— Конечно.
— И когда же это было?
— А что вы вообще тут сидите? — он оборачивается через плечо и бросает сердитый взгляд. — Идите пока разминайтесь, начинайте пробежку без меня. Я быстро выпью кофе, приму душ и присоединюсь.
— Ушёл от темы, — хмыкает Рид и спрыгивает со стула.
— Ага. Он вообще когда-нибудь отвечал прямо на наши вопросы? — интересуюсь у Рида.
— Не припоминаю, — парень наигранно задумывается.
— Я вообще-то здесь, и вы говорите обо мне. А ты — проваливай отсюда, — Майк тычет пальцем в сторону Рида. — Тебе ещё нужно переодеться. Пошевеливайся, чёрт возьми.
— Как скажете, сэр, — Рид демонстративно кланяется и вылетает с кухни с дерзкой ухмылкой, пока Майк не успел ему ничего ответить.
Тот уже держит в руках кружку и медленно попивает крепкий кофе. Поднимаюсь, хватаю грязные тарелки, быстро мою их и убираю оставшиеся вафли в пластиковый контейнер.
Поворачиваюсь к Майку и понимаю, что он всё это время следит за мной, задерживая взгляд на шрамах, которые в основном тянутся по спине и животу. Обычно удаётся неплохо скрывать их от посторонних, но сейчас на мне спортивный топ, и голая кожа открыта любому взору. Эти шрамы — напоминание о сложном детстве. Одни — от ножевых ранений, другие — от плети, есть следы от пуль и несколько небольших ожогов.
— У тебя всё хорошо? — задаю вопрос первой. Он всегда относился к моим шрамам уважительно и никогда не разглядывал их так пристально, как сейчас.
— Абсолютно, — отвечает коротко.
— Ты же скажешь, если что-то произойдёт? Или уже произошло? — он недовольно выгибает светлую бровь, задумывается, но молчит, только делает большой глоток кофе.
— Спасибо, Майк. Ты очень любезен. Но если это касается меня, и ты до сих пор ничего не сказал, то пеняй на себя, — натянуто улыбаюсь, явно давая понять, что прекрасно чувствую, как он что-то скрывает.
— Что за чертовка… — фыркает мужчина.
Прекрасно понимаю, что сегодня ничего из него не вытяну. Ладно. Но обязательно выясню, что эти мужчины скрывают от меня. Рано или поздно.
Собираю волосы в небрежный хвост — они уже почти высохли — и выхожу из дома. По одной из многочисленных тропинок, ведущей к боковой части особняка, выхожу на зелёную лужайку, где мы обычно разминаемся перед пробежкой. На улице жарко и солнечно. Стоит сделать пару упражнений — по вискам уже стекают капли пота.
Минут через тридцать, когда разминка почти завершена, появляется Майк — один.
— Где Рид?
— Отец позвонил и вызвал его в офис.
— Что-то случилось? — интересуюсь, даже не надеясь на правду.
— Нет.
— Как всегда многословен, — закатываю глаза к небу.
— Тебе не о чем беспокоиться. Я сделаю пару звонков, а ты начинай пробежку.
На его почти приказной тон никак не реагирую. Просто разворачиваюсь и бегу по тропинке в лесной части территории. Вокруг только деревья, местами попадаются беседки или пруды, но в основном — сплошной лес. Круговая дорожка, по которой бегаю каждый день, тянется на несколько километров вокруг дома.
На протяжении восьми лет усердно тренируюсь по несколько часов в день, семь дней в неделю. Утро всегда начинается с разминки и пробежки, затем идут упражнения на отработку ударов, рукопашный бой или бокс. Иногда устраиваю спарринги с Ридом или Майком. Для меня это — привычная рутина. После поднимаюсь или, точнее, спускаюсь на цокольный этаж, где находятся тир, оружейная и другие тренировочные комнаты. Могу стрелять из разных пистолетов по несколько часов и совершенно не уставать. Иногда отрабатываю метание ножей, а для развлечения — даже топоров. Если хочется позаниматься на воздухе, иду к мишеням в дальней части территории, где обычно стреляю из лука или метаю ножи.
За эти годы я занималась с лучшими из лучших в своих сферах. Прошла курс снайпера, занималась боевой подготовкой, работала над меткостью и выносливостью. Если говорить проще, теперь представляю собой профессиональную убийцу, которой движет желание отомстить. Совершенствовала себя не только физически, но и в других направлениях: изучала языки — на данный момент свободно говорю на семи, занималась историей, географией и другими науками, училась мыслить логично и хладнокровно.
Пусть все думают, что перед ними слабая и хрупкая девушка. Пусть будут уверены, что я соглашусь на любые условия. Пусть верят, что всё сойдёт им с рук.
Это не так.
Я выросла. Стала лучше, умнее и сильнее. Теперь играть мы будем только по моим правилам. Я больше не пешка в их руках.
Игра начинается. Прямо сейчас.
Я живу в жестоком мире. В мире мафии, где тебя могут убить в любую секунду только за один неверный взгляд не на того человека. Здесь не церемонятся: всё сводится к смерти. Окружена убийцами, которые жаждут крови, боли и страха других людей. Поэтому и захотела стать лучшей из этих ублюдков. Больше не собираюсь позволять обращаться со мной как с вещью, не позволю, чтобы за меня делали выбор и дёргали за ниточки, как куклу. Я стану их погибелью, стану последней, кого они увидят перед своей смертью.
В детстве же я мечтала всего лишь быть доброй и милой принцессой, жить со своими братьями, быть любимой… играть в куклы, носить пышные платья и красивые туфельки. Сейчас же единственная мечта — перерезать горло всем своим врагам.
Я стала убийцей, такой же ужасной, как и они. Не хотела этого, но пришлось. Они сделали меня такой, какая я есть сейчас. Сделали монстром.
Видите ли, жизнь в мафиозной семье не только страшна и ужасна — она ещё и чертовски несправедлива. Особенно для женщин. Мужчинам можно всё: гулять от жён, трахаться направо и налево, заводить любовниц, убивать людей, пытать их — и им за это ничего не будет. Никто не назовёт его грёбаной шлюхой, ведь он — альфа, мужчина, глава семьи. Женщина же обязана сидеть дома, в «золотой» клетке, следить за собой и постоянно рожать детей ради продолжения рода. Если не можешь родить — быстро найдут замену.
Довольно часто мужчины издеваются над жёнами, унижают, бьют и даже насилуют. Женщина в нашем мире — ничто, лишь сосуд для рождения детей. Её не нужно ценить и уважать, её не нужно любить.
Я же пошла против всех этих чёртовых правил. Для меня они ничего не значат. Только мной самой определяется моя жизнь, и больше никем.
После пробежки встречаюсь с Майком и приступаю к многочасовой тренировке. Делаю множество упражнений, выхожу с ним на ринг, и до вечера остаюсь в тире. Как только беру в руки пистолет, полностью ухожу в себя, не замечая ничего вокруг, кроме мишеней перед глазами.
Время летит незаметно. За окнами уже темно, обед и ужин остаются пропущенными. Поднявшись в комнату, принимаю душ, переодеваюсь в чистую одежду и приводя в порядок волосы, кладу расчёску на тумбочку возле кровати. Там же замечаю телефон. Беру его в руки, вижу пару пропущенных звонков от Исао и сразу перезваниваю.
— Привет. Ты звонил, — тараторю, как только он отвечает.
— Привет. Да. Хотел спросить, ты пойдёшь на сегодняшнюю гонку?
— Что? Какая ещё гонка? Она же только через пару дней, — происходит какое-то недопонимание.
— Я не понимаю, о чём ты говоришь. Никакой гонки через пару дней нет. Есть только сегодня ночью, — твёрдо отвечает Исао.
Что-то тут явно не сходится. Получается, Рид снова соврал?
— Рид участвует, я правильно понимаю? — уточняю у друга.
— Как всегда. А ты разве не знала? — он искренне удивлён, и я тоже. Нет, чёрт побери, мне снова повесили лапшу на уши.
— Знала. Я буду, — вру, даже не моргнув.
— За тобой заехать?
— Приеду сама, — отрезаю и сбрасываю.
Чёртов лжец. Тут явно что-то не так. Он не хотел, чтобы я присутствовала на сегодняшней гонке.
Рид определённо что-то скрывает от меня. И я узнаю, что именно.
ГЛАВА 4 — Гонка
США, Лос-Анджелес
ВИКТОРИЯ СОКОЛОВА
Выхожу из дома и сразу попадаю в наш большой гараж. Здесь достаточно много разных дорогих машин, а также парочка мотоциклов, но езжу только на своей любимой малышке — Lamborghini Huracan EVO RWD иссиня-чёрного цвета. У Рида точно такая же, только темно-синяя.
Быстро запрыгиваю в машину, завожу её и срываюсь с места. Приходится проехать чуть ли не через весь этот огромный город. Лос-Анджелес — место бесконечного солнечного света, мягкого климата и ярких впечатлений. Проезжаю мимо знаковых мест, каждое дышит историей и культурой. Трафик довольно плотный, но даже стоя в небольшой пробке, ловлю взглядом яркие рекламные щиты, люксовые автомобили и улыбающиеся лица прохожих. Пальмовые рощи вдоль дороги добавляют особый колорит, создавая иллюзию тропического курорта прямо посреди мегаполиса. Ближе к океану свежий морской ветер приносит прохладу, щекочет кожу и мои распущенные волосы. Запах соли как будто приглашает насладиться видами Санта-Моники и Венеции-Бич.
Всю дорогу из головы не выходит Рид. Прокручиваю в мыслях его возможные мотивы и то, что он пытается скрыть. Всегда бываю на его чёртовых гонках, на каждом бою, хожу с ним везде. И вдруг он впервые не говорит мне об этом.
Подъезжаю к месту, где всегда начинаются гонки. Здесь уже куча народу, становится трудно ехать на автомобиле. Перед глазами открывается просторная площадка, окружённая гористым ландшафтом и освещённая фарами многочисленных машин. Воздух наполнен звуками работающих двигателей, приглушёнными разговорами и лёгким ароматом бензина.
Как только окружающие замечают мою машину, народ тут же расступается: все прекрасно знают, кто сидит за рулём. В дальнем углу «нашей стоянки» сразу замечаю автомобиль Рида. Мы всегда паркуемся в одном и том же месте, поэтому точно знаю, где его искать.
Рид, одетый в потёртые широкие серые джинсы и белую футболку, стоит возле своей Lamborghini, облокотившись на капот и что-то печатая в телефоне. Стоит мне припарковаться рядом, его лицо тут же меняется: спокойное выражение сменяется на максимально шокированное с примесью страха. Он прекрасно понимает, насколько невероятно зла на него я сейчас.
Выбираюсь из машины и сразу сталкиваюсь с ним лицом к лицу: Рид уже поджидает у двери.
— Я всё могу объяснить, — тут же обеспокоенно начинает тараторить он.
— Мне не нужны твои чёртовы объяснения. Ты серьёзно думал, что я не узнаю? — медленно поворачиваю голову в его сторону и бросаю максимально недовольный взгляд.
— Принцесса, я… так было нужно, понимаешь…
— Нет, ни чёрта не понимаю и понимать не хочу. В последнее время ты слишком много мне врёшь. И мне это надоело, — разворачиваюсь и направляюсь к импровизированному бару, ярко подсвеченному разноцветными лампочками. Бар — длинная деревянная стойка с высокими стульями, за ней такие же деревянные стеллажи с многочисленными бутылками алкоголя. Рядом на железных штативах установлены мониторы, по которым можно будет следить за гонкой по городским камерам в режиме реального времени.
Как всегда, людей здесь столько, что буквально невозможно протолкнуться.
Рид идёт следом, но я не оборачиваюсь, продолжая путь к бару. В какой-то момент он хватает меня за запястье и резко разворачивает к себе:
— Принцесса, я всё тебе объясню, честно, но не сейчас… просто… я…
— Рид, Макато тебя ищет, через несколько минут твой заезд. Пошевеливайся! — кричит ему один из распорядителей гонки, пробираясь через толпу.
— Мне нужно идти. Поговорим потом, ладно? — просит он с явным волнением в голосе.
Ответа не следует: просто отворачиваюсь, и он, громко вздохнув у меня за спиной, исчезает в толпе.
Подойдя к бару, замечаю знакомую рыжую голову. Рыжеволосый парень обжимается с какой-то очередной шлюхой, уютно устроившейся у него на коленях. Подхожу ближе, грубо хватаю эту девицу за локоть и стаскиваю с Джо. Она визжит, как свинья, и сама падает прямо на землю, больно ударившись полуголой задницей о грубый асфальт.
— Эй, ты что творишь? — начинает возмущаться мужчина, но, увидев меня, лишь сглатывает. — Виктория… вот блин…
— Проваливай отсюда! — кричу на эту суку, которая уже поднимается на ноги.
— Да кто ты вообще такая, чтобы указывать мне, что делать?! — громко визжит брюнетка с чрезмерно накачанными губами.
— Закрой рот и катись подальше, — отвечает за меня Джо. — Ты что, не слышала, что она сказала?
Щёки девушки тут же краснеют от стыда, и она, чувствуя на себе насмешливые взгляды людей, быстро исчезает в толпе.
Джо-Джо — наш с Ридом друг. Вот только для Рида он просто приятель, а для меня — нечто большее.
Джо уже какое-то время работает на меня, но об этом никто не знает. Только Николас и я.
Его полное имя — Джонатан, но все близкие называют его Джо-Джо или просто Джо. И он — гений. Компьютерный гений. Мало кто представляет, на что способен этот человек, а может он очень многое: взломать практически любую систему, заблокировать счета или украсть деньги из банка. Однако большинство уверены, что перед ними обычный клоун, который только и любит делать ставки, выпивать и трахать шлюх.
Вот уже почти три года он работает на меня. Хотя «работает» — громко сказано. В последнее время больше пьёт, чем трудится.
Ему уже тридцать, а ведёт себя, как полнейший идиот, часто пропадая на вечеринках. В нашем кругу гонщиков его хорошо знают как человека, у которого ставки почти всегда «залетают», потому что он просчитывает всё до мелочей, то есть просто жульничает. Многие сторонятся Джо, особенно когда дело доходит до очередных ставок.
Кроме того, женщин привлекает его внешность: рыжие волосы, каре-зелёные глаза и веснушки по всему лицу. Мать Джонатана, насколько мне известно, родом из Ирландии — оттуда и такая яркая внешность. Ростом он не особо высок — около ста восьмидесяти сантиметров. Возможно, Джо и не супер-красавчик, зато невероятно умён и хитер, хоть по нему этого и не скажешь. Но одно бесспорно: Джо — один из лучших хакеров страны.
— Что ты, чёрт возьми, тут делаешь? — спрашиваю, запрыгивая на свободный стул рядом с ним.
— Гонка, гонка, моя дорогая. А значит — много денег, — отвечает он, залпом осушая стакан виски. Выглядит небрежно: трёхдневная щетина на подбородке, отросшие волосы, мятая клетчатая рубашка и грязноватые синие джинсы.
— Не лги. У тебя более чем достаточно денег, — твёрдо заявляю, отлично зная, какую сумму плачу ему ежемесячно.
— Достаточно, но денег много не бывает, — ухмыляется он. Джо явно уже находится в весёлом, полупьяном состоянии.
— Заканчивай пить.
— В следующей жизни, дорогая, — он жестом показывает бармену повторить заказ. Бармен тянется к бутылке, но я вмешиваюсь раньше, не давая парню долить.
— Нет, ему хватит! — бармен начинает суетиться, не понимая, как поступить.
— Продолжай, — лениво бросает Джо.
— Нет. Нальёшь ему ещё — пожалеешь об этом, — прищуриваюсь, и парень сглатывает, заметив мой суровый взгляд, затем отступает, скрываясь за стеллажом с выпивкой.
— Перестань пугать людей, Ви, — бормочет Джо, подперев подбородок рукой, и смотрит мне прямо в глаза.
— Мне надоело видеть тебя в таком состоянии. Прошло уже два года. Когда успокоишься? Алкоголь — это не выход.
— Никогда. Я, нахрен, любил её. А она просто бросила меня, оставив записку, и исчезла, — он закрывает глаза, явно вспоминая ту девушку, а затем резко распахивает их снова. — Забудь. Давай лучше поговорим о сегодняшней гонке, — наигранно улыбается.
— Уже известны пары? — специально перевожу разговор.
Со слов пьяного Джо знаю, что он действительно очень сильно любил свою бывшую, или кем она ему там была — он сам до конца так и не понял. Но та девушка просто ушла, и он до сих пор не может её забыть, запивая горе алкоголем. Понимала, что тема болезненная, но не думала, что настолько.
— Конечно. Это было известно ещё дней пять назад, — легкомысленно отвечает парень. — Хочу виски, — добавляет уже вполголоса.
— Кто в паре с Ридом? — тут же уточняю.
Джо-Джо заметно напрягается и сглатывает.
— А ты разве не знаешь? — спрашивает, отводя взгляд.
— Не знаю… что?
— Ну там… неважно. Мне нужно идти, ставки не ждут, — Джо натянуто улыбается и соскальзывает со стула, явно пытаясь сбежать.
— Стоять, — приказываю, и он замирает. — С кем Рид сегодня в заезде?
— Пф, там… — он истерически усмехается, но, заметив моё мрачное выражение лица, тут же перестаёт. — С Алеком. А теперь… я могу идти? — неуверенно интересуется.
Ответа не даю — мысли уже далеко. Джо моментально исчезает в толпе, прекрасно понимая, что всё может закончиться очень плохо.
Теперь совершенно ясно, почему Рид скрывал от меня эту гонку: я бы ни за что не разрешила ему соревноваться с Алеком. Чёртов Александр Авдеев, по совместительству двоюродный брат Рида. Настоящая фамилия Рида и его отца Ричарда тоже Авдеев, однако в целях безопасности они используют фамилию матери Рида, которая была американкой.
Алек и Рид ненавидят друг друга. Настолько сильно, что готовы пойти на убийство. Их останавливают только отцы.
Алек — конченый мудак. По сути, это всё, что нужно знать. В этом человеке абсолютно нет ничего хорошего. Хитрый, скупой, жестокий, алчный — этот список отрицательных прилагательных можно продолжать бесконечно.
Неоднократно он сдавал нас с Ридом, и после этого мне крепко доставалось от Григория — моего «любимого» дядюшки.
Александр — просто грёбаный «пёс» Григория Соколова, как и его отец.
Рид промолчал про гонку, потому что прекрасно понимал: я бы его остановила. А он не из тех, кто терпит поражения ещё до начала. И именно я становилась для него очевидной преградой.
Закрываю глаза, осознавая, что эта гонка, скорее всего, не закончится ничем хорошим, и безумно сильно этого боюсь. Резко распахиваю веки, когда из колонок слышится знакомый голос:
— Йоу, йоу, йоу, мои дорогие любители экстрима! Рад видеть вас всех здесь! Дайте шума! — на импровизированной сцене недалеко от начала трассы появляется ведущий и один из распорядителей сегодняшней гонки. Его изображение дублируется на мониторах возле барной стойки. — Ну всё, всё, хватит, — люди продолжают громко кричать, и он изо всех сил пытается их успокоить. — Сегодня будет очень жарко! Ведь у нас заезд легенд. О, вижу, вы уже знаете, кто это? Ну конечно. Тогда не будем тянуть. К стартовой линии приглашаются ААААААААААААЛЕК И РИИИИИИИД! — орёт он в микрофон, и их машины появляются на экране.
Смотреть на это нет никаких сил. Подзываю бармена и прошу налить виски. До старта остаются считанные минуты. Парень начинает наполнять бокал, но тут же хмурюсь, явно не одобряя его действий.
— Стой. Ты что, чёрт возьми, делаешь? — бармен смотрит непонимающе.
— Дай мне всю бутылку. Сейчас же.
— Но… — пытается возразить он.
— Заткнись и держи, — протягиваю ему две тысячи долларов прямо в руку. — Надеюсь, этого хватит.
Глаза парня округляются, а я выхватываю бутылку. Он быстро исчезает, крепко сжимая купюры.
Тем временем придурок на экране заканчивает представление участников и переходит к отсчёту.
— И все вместе! Десять! Девять! — кричит он, и толпа подхватывает. — Восемь! Семь! — гул голосов становится оглушительным. — Шесть! Пять! Четыре! Три! Два! Один!
Девушка в коротких шортах машет флагом, и две машины срываются с места. Красная Ferrari Алека и Lamborghini Рида.
Смотреть на это в полную силу так и не получается. Крепко вцепившись в бутылку, делаю большой глоток. Крепкий алкоголь обжигает горло, морщусь, украдкой поглядывая на экран.
Они мчатся на огромной скорости, пролетая улицу за улицей так быстро, что камеры едва успевают фиксировать их машины. На экране — резкий опасный поворот, но оба его проходят. Алек начинает вырываться вперёд. Делаю ещё один глоток. Парни продолжают гнать, разгоняясь всё сильнее. Не знаю, сколько проходит времени, но в горло отправляются ещё несколько больших глотков виски.
Рид догоняет Алека и сам выходит вперёд. И вдруг Ferrari исчезает из кадра. До финиша остаются считанные километры. Напрягаюсь, сильнее сжимая горлышко стеклянной бутылки. Александр сворачивает с основной трассы, и теперь его машина не видна. Рид продолжает нестись на огромной скорости, несмотря ни на что. Несколько сотен метров до финиша.
И вдруг из одного из переулков вылетает машина Алека, перекрывая дорогу Риду. Пытаясь увернуться, Рид врезается в огромное заброшенное каменное здание справа. Его автомобиль разбивается, остаётся без всей передней части.
Сердце замирает, мир вокруг будто останавливается. Не слышу ровным счётом ничего, взгляд прикован только к экрану. Осознаю, что всё это время не дышу. Этого не может быть. Он не может умереть.
Нет.
Тишина оглушает, глаза затуманены. Резко спрыгиваю со стула и несусь к месту аварии. Люди ничего не значат для меня сейчас, поэтому просто грубо расталкиваю их плечами.
Когда разбитая машина Рида оказывается всего в нескольких метрах, ускоряюсь ещё сильнее. Подбежав к машине, замечаю: он без сознания. Всё лицо в крови, ноги зажаты в искорёженной кабине между рулём и сиденьем. Дёргаю ручку двери — она не открывается, двери заблокированы.
Нет. Ты не умрёшь, чёрт возьми. Не можешь. Не сегодня.
Начинаю колотить кулаком по боковому стеклу, почти не пострадавшему от удара. Не обращаю внимания на кровь, стекающую с костяшек. Бью снова и снова, вымещая весь ужас в этих ударах. На стекле наконец появляется первая трещина. В этот момент кто-то резко хватает меня сзади за талию и оттаскивает от машины.
— Отпустите меня! — кричу, вырываясь изо всех сил. Я не оставлю Рида одного.
— Успокойся! Успокойся! Мы вытащим его сами. Ты сейчас ничем не поможешь! — Исао крепко держит меня, оттаскивая всё дальше.
— Пошёл нахрен, — рычу, пытаясь вывернуться. Резко бью пяткой между его ног, он тут же ослабляет хватку, и, выскользнув, снова несусь к машине.
Теперь меня перехватывает Джо, вставая на пути.
— Дорогая, не сейчас. Клянусь, я сам его вытащу. Оставь это. Спасатели и скорая уже почти здесь, — говорит он.
Понимаю, что он прав: сама Рида просто не вытащу.
Отхожу немного назад, позволяя более трезвой части сознания взять верх. Джо сразу бежит обратно к машине вместе с другими мужчинами. Спустя несколько долгих минут им удаётся вытащить Рида. Его аккуратно укладывают на землю, и в следующую секунду я уже на коленях рядом, судорожно пытаясь нащупать пульс.